Александра. Книга вторая. Разлом
- -
- 100%
- +
От пронзительного взгляда Эммы мне стало дурно, будто ее слова были адресованы только мне, и, сглотнув тяжелый ком, я заговорила:
– Я не горжусь тем, что делала с Крисом, Эмма. И если бы я могла вернуться во времени, то никогда бы не дала ему надежду.
«Какими бы сладкими ни были воспоминания о нем», – подумала я.
Эмма вдруг засмеялась:
– Я не о Крисе, Лекса. Кто, как не я, поймет тебя. Ты надеялась, что он заменит тебе оборотня, не так ли? Ты боялась одиночества, а Крис слишком хорош, чтобы от него так просто отвернуться. Никто не вправе осуждать за желание любить. Пары сходятся и расходятся, а вы еще и сохранили дружбу.
От слов Эммы я дернулась, как от удара током, осознав, что она знает о Джонатане.
– Тогда о чем ты? – выпалила я.
– Ты не убийца, Лекса, какой бы жестокой твоя способность ни была. Тебя создали такой, скорее всего, против воли. Ты жалеешь о каждой забранной тобою жизни, подавляешь это чувство в себе, потому что иначе оно разорвет на части. Я видела, с какой болью ты убивала вампира на допросе. Видела, что с каждой секундой тебе все тяжелее и тяжелее это делать. Видела пустоту в глазах, когда ты приговорила к смерти того, кто нам помог. И до сих пор мы наблюдаем, как ты прячешься на крыше после сражения, как боишься смотреть нам в глаза, будто ждешь, что мы вот-вот будем тебя осуждать. Ты считаешь себя монстром и потому думаешь, что Джонатану будет лучше без тебя. Но ты забываешь, что он тоже убивал. Вы слишком похожи, с одной только разницей: он не жалеет.
Внутри меня проснулся вулкан – обжигающая лава уже начала ранить, но я подавляла в себе чувства, точно как описывала Эмма. Она все еще изучала меня, смотрела на реакцию от ее слов, но я старалась не показывать то, что испытывала, узнав о догадливости Эммы. Она знала о Джонатане. Глупо было надеяться, что такой умный вампир, как Эмма, не видела моих взглядов и перемен, когда он рядом. Но я не думала, что она подмечает абсолютно все!
– Айзек предполагал, что ты не хотела применять способность из-за своей слабости. Ты не раз намекала, что после пустыни случилось то, что сломало тебя: ты жалела, что забрала столько жизней. Он думал, что тебе не хватает духу и ты пытаешься переложить ответственность за убийство вампиров на нас. Что тебе станет слишком жаль людей, выросших запертыми на вампирской ферме, которые увидят мир за пределами своей камеры только для того, чтобы умереть. Но он ошибался. Я говорила, что если ты смогла убить того чужака, молящего о свободе, то сотня вампиров, которые будут покушаться на стаю, не станут для тебя проблемой.
Слова Эммы давили тяжелым грузом, с каждой секундой я ощущала, что сердце вот-вот сгорит от злости и паники. Фиби молчала. Судя по ее лицу, она была поражена не меньше меня. Эмма посмотрела на нас и отвернулась.
– Видите, а говорили, что у вас есть минусы в способностях. Попробуйте подмечать все на свете и хранить это в своей голове. Самое обидное, что я не могу это контролировать. Я вижу, запоминаю, анализирую, получаю ответ. Это не остановить.
– А как же твоя родственная душа? – прошептала Фиби. – Вряд ли ты сможешь не полюбить ее.
– Очень на это надеюсь, – улыбнулась Эмма, она смотрела в пустоту, будто представляла себе эту возможность любить. – Мы с Айзеком даже поспорили, кто первый встретит родственную душу.
– И кто же?
– Я хочу верить, что Айзек. Ему будет тяжелее, если я уйду, ведь он меня любит. А я, наоборот, буду рада его счастью.
– Интересные у вас отношения, однако, – вздохнула Фиби, свесив ноги с обрыва. – Почему ты никогда не рассказывала?
– А зачем? – вздернула бровь Эмма. – В этом нет ничего такого. Мы встречаемся, нам обоим хорошо в наших странных отношениях. О чем было рассказывать?
Я молчала, уткнувшись взглядом в траву. Мне было стыдно и страшно смотреть на Эмму – теперь я ощущала себя под микроскопом, будто она знает меня лучше, чем я сама. От этого становилось некомфортно. Эмма слегка коснулась моего колена.
– Твоя очередь, – улыбнулась она, когда я подняла глаза. – Откройся немножко, излей свою душу. Поверь, станет легче. Уж я-то теперь знаю.
Я сжалась еще сильнее, будто правда может вылететь сама, если я расслаблюсь. «Откройся немножко» – то, чего я боялась сильнее смерти.
– Давай так, – потирая ладони, начала Эмма. – Ты задашь мне интересующий тебя вопрос, дашь исходные данные, а я отвечу. Это останется здесь, на обрыве, обещаю.
Я засомневалась, но присутствие Фиби не давало мне расслабиться. Я любила близнецов, но Тайлеру не доверяла. Я простила его за то, что он чуть не проболтался перед всеми о Джонатане накануне сражения, но та ситуация научила меня не рассказывать тайны даже друзьям. Я не имела права просить хранить мои секреты, если сама не смогла их сдержать в себе.
Фиби положила руку на мое плечо.
– Лекса, мы обещаем, что никому не скажем, честное слово. Но если хочешь, я уйду, чтобы вы с Эммой могли поболтать. Поплаваю еще немного.
– А ты правда можешь предугадать что угодно, и это будет точный исход события? – уточнила я, глядя на Эмму.
– Чем больше и достовернее исходные данные, тем точнее будет расчет.
Я тяжело вздохнула и решительно посмотрела на Эмму.
– Для тебя, как я вижу, не секрет, что я связана с Джонатаном…
– Лекса, в неведении остались только Джордж и Софи.
– Ну Крис тоже может лишь догадываться, – возразила я.
Эмма так внезапно рассмеялась, что я даже растерялась, не успев понять, в чем дело.
– Уж извини меня, конечно, но кто-кто, а Крис точно знает о вашей с Джонатаном связи.
– Логично… – вздохнула я. Ну конечно! Крис проводил со мной так много времени, что не мог не заметить, как я смотрю на другого. Этот обман до конца моих дней будет душить.
– Как хорошо ты знаешь Криса? – вдруг спросила Эмма.
– Ну, он рассказывал о своем прошлом и… о его способности я знаю.
– Обо всех ее сторонах? – загадочно вздернула бровь Эмма. Я прищурилась, пытаясь понять, что она имеет в виду.
У Криса очень нестандартная способность: он притягивает к себе необычным для этого способом. Я анализировала то, что почувствовала три дня назад, когда Крис впервые ее применил на мне, и поняла, что все дело в запахе. Возможно, он умеет выделять достаточно много сильных феромонов, чтобы у другого человека сорвало голову. Он управлял моими инстинктами, заставлял чувствовать влечение к себе.
– Подумай об этом, – хмыкнула Эмма, прервав мои мысли. – Ну так что решила, задаешь вопрос или расходимся?
– Ну ладно, – вздохнула я. Фиби с опаской поглядывала на меня, ожидая, что я сейчас же попрошу ее уйти, но секрета в моем вопросе не было. Ничего такого, чего близнецы уже бы не знали. – Ты знаешь, почему я избегаю Джонатана?
– Потому что боишься за него. Но вопрос не в этом.
– Не в этом. Август ненавидит оборотней, они отобрали его территории, заставили жить под землей, а потому Август не пощадит ни одного волка. Он уничтожил всех, кто жил в Европе, но сохранились стаи в Азии, Австралии и Америке. Меня Август держал ради силы, чтобы я внушала страх другим семьям, но еще и для того, чтобы я убила оборотней. Три месяца назад я сбежала из подземного города, угрожала Августу, а после помешала его армии уничтожить стаю. Я самое ненавистное ему существо на земле. Ты понимаешь, что будет, если Август узнает о моей родственной душе? Он захочет ее убить, стереть или еще хуже – будет мучить, пока я не сделаю то, что он хочет. Не уничтожу всех оборотней на планете.
– Все верно, – кивнула Эмма. – Сейчас он напуган тем, что мы с легкостью расправились с его вампирами. И он прекрасно понимает, что это в большей степени твоя заслуга.
– А теперь вопрос. Есть ли хоть малейший шанс, что я уберегу Джонатана, если позволю нашим душам слиться?
Глаза Эммы стали сонными, веки потяжелели. Казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Но она продолжала сидеть и смотреть на меня, а точнее, сквозь меня в пустоту. Повисла нехорошая тишина.
Мне было страшно как никогда, и я всеми силами старалась не допускать надежду услышать «да». Потому что если позволю себе мечтать, а Эмма подтвердит опасения, то еще один надрыв души я не выдержу. Потому я сжала ладони в кулак и ждала. Фиби тоже замерла. Они с Тайлером были против того, что я избегаю Джонатана. Им полезно будет услышать ответ Эммы, тем более что спорить с ней так же бесполезно, как и с судьбой.
Как глупо полагаться на слова. Но это все, что у меня есть.
Наконец взгляд Эммы стал прежним, и когда наши глаза встретились, меня вдруг охватила паника.
– Тяжелая ситуация, – начала она. – Ты права – Август непременно использует его, как оружие против тебя. Если найдет. Но Август может и не найти его. Я бы сказала, шанс того, что Джонатан выживет, двадцать процентов, может, двадцать пять.
«Слишком мало, чтобы рисковать», – с досадой подумала я.
– Правда, есть одно «но», и оно тебе вряд ли понравится, – сказала Эмма. Она смотрела на меня так, будто ждала разрешения продолжать, я кивнула. – Столько же процентов на то, что Джонатан выживет, и без слияния ваших душ. Не стоит забывать, что он оборотень, лидер восточной стаи. Бой никак не обойдет его стороной. Не говоря уже о том, что он не перестает быть твоей половинкой, даже если вы не соединились. Насколько я понимаю, твоя сила как-то с ним связана, ведь он смог тебя вернуть, когда ты была в забытьи. И если волк влюбится в тебя, то сам же и выдаст вашу связь, когда сюда явится Август.
– Значит, нужно сделать так, чтобы он не влюбился, – кивнула я, убеждая себя, что мне ни капельки не больно это говорить.
– Ты чуть-чуть опоздала, по-моему.
– Нет, еще не поздно. Я буду тщательнее его избегать.
– Лекса, шансов, что он выживет без слияния душ не настолько-то и больше. Я не романтик, но… Ты правда думаешь, что риск стоит того, чтобы платить одиночеством? Не только твоим, но и его. Ведь рано или поздно Джонатан может проснуться с серьезными чувствами и прийти к тебе. Разобьешь его сердце?
Это удар под дых. Уравнение с двумя результатами, и оба меня не устраивали. Слиться душой с Джонатаном и рискнуть его жизнью или разбить его сердце, но он все равно может умереть, пусть и с меньшей вероятностью?
– Нет, – с досадой выдохнула я. Мне тяжело было признавать, что я не могла защитить его от всего. Если бы я не появилась в этом лесу, то не узнала бы о родственной душе, он не стал бы моей слабостью. Но стая была бы уже мертва. И он в том числе. – Я не разобью его сердце.
– Значит, ты выйдешь к нему, если он узнает о вашей связи? – наклонилась ко мне Фиби. В ее сиреневых глазах мелькнула странная надежда, будто речь шла не о мне, а о ней самой.
– Да. Но Фиби, – я серьезно посмотрела на нее, надеясь, что решимости в моих глазах достаточно. – Если вы хоть как-то подтолкнете его к этому, я убью тебя и Тайлера. Обещаю.
Глава 6. Он знал
4
Двадцать семь дней назад
Шесть дней после сражения… Эмма согласилась со мной, что не стоит ждать скорого нападения Августа. Я описала ей все сражения, о которых что-то знала и в которых сама участвовала. Обращение в вампиров целой фермы людей было импульсивным решением Августа, продиктованное отчаянием. Больше он не станет действовать так опрометчиво. Это делало его еще опаснее, но в то же время давало нам время немного выдохнуть и собраться с мыслями.
К тому же у нас были близнецы, которые в случае смертельной угрозы успеют предупредить. Поэтому я чувствовала себя более или менее спокойно, с одним только но…
Тайлер продолжал привозить Мэри, а Джонатан – забирать ее из вампирского логова. В такие моменты я старалась вести себя тихо, не привлекая внимания. Джонатан, к счастью, больше не просил меня выходить и не проверял в доме я или нет. Но это одновременно было и плохо, ведь доказывало, что правило придумано им не ради безопасности Мэри.
Крис помогал мне отвлечься и с радостью составлял компанию для купаний в океане, а после – для тренировок. И вот, когда наступил очередной вечер и мы с Крисом отдалились от дома на нашу площадку, на подъездной дорожке остановился мотоцикл.
Сконцентрироваться на бое было сложно – я то и дело отвлекалась на голос Джонатана и пропускала удары Криса. В моменты, когда Джон был рядом, Крис будто с цепи срывался и дрался так свирепо, что, казалось, он борется за жизнь.
Вот Мэри вышла из дома, Джонатан поздоровался, но та молча села на мотоцикл.
– До встречи, Мэри, – сказал ей Тайлер.
Джонатан вздохнул, но вмешиваться не стал. Готова поспорить, что ему не нравится приезжать в вампирский дом. Интересно, на сколько его хватит?
Двигатель завелся, и мотоцикл тронулся с места. Лишь когда гул сменился тишиной, я осознала, что наша с Крисом тренировка остановилась. Он терпеливо ждал, когда я отпущу его. Мне стало стыдно за свою заминку, и я разжала захват. Крис поднялся, отряхнул серые джинсы и посмотрел на меня.
– Что будем делать теперь? – невозмутимо спросил он, делая вид, что не заметил, как я несколько минут, застыв, слушала разговор перед домом.
– Не знаю, – пожала плечами я. – Есть предложения?
Крис задумался. Он осматривал лес прищуренным взглядом, а я наблюдала, как в его глазах попеременно вспыхивают и гаснут новые идеи.
– Можно поохотиться, – предложил Крис после долгой паузы.
– Давай, – вяло ответила я. Что еще нам оставалось делать? Плавать в океане, тренироваться, охотиться. Вот же жизнь…
– Нам не обязательно охотиться в этих лесах, – вдруг заявил Крис.
Я недоверчиво прищурилась:
– Охота на людей запрещена. Я не позволю тебе убить хоть кого-то из…
– Лекса, – раздраженно перебил меня Крис. – При чем тут люди? Я имею в виду, что мы можем поохотиться не в округе, а немного дальше. Ну или не немного.
– Насколько далеко? – заинтересовалась я.
– Ну, скажем… Можно отправиться в горы, посмотреть, кто водится там.
– Как мы отправимся в горы? Они ведь на территории оборотней.
– Что, прям все горы на территории оборотней?! Лекса, я говорю о тех, что на севере, до них мы можем добраться через океан.
– В Канаду, что ли?
– А почему нет? У тебя есть другие планы на эту ночь?
Я покачала головой, расплываясь в улыбке.
Холодный ночной лес молчал, я слышала пробегающего мимо кабана, но не обращала на него внимания, зная, что впереди меня ждала добыча побольше. До океана мы добрались за считаные минуты, я даже не успела осмотреться по сторонам, но, кажется, волков не было. У шерсти оборотней не очень яркий запах, тяжело их выследить, полагаясь на обоняние, но все-таки возможно. Зато в человеческом обличье их не распознать. Они пахнут так же, как и обычные люди, отличаясь от большинства только внушительными размерами.
Крис прыгнул с обрыва в океан, я последовала за ним. Сегодня вода была спокойной. Черная гладь поглотила нас, и мы устремились на север. Я не могла перестать улыбаться, и Крис, заметив мое выражение лица, тоже улыбнулся. Он стал для меня хорошим другом, рукой помощи, которую без лишних слов и вопросов готов протянуть.
Водный мир погрузился в сон, изредка ночные рыбы проплывали мимо. Мы с Крисом ловко огибали их, то глубже ныряя, то и вовсе поднимаясь на поверхность. Мы плыли параллельно берегу, но на определенном расстоянии. Спустя какое-то время песчаное дно стало подниматься, и вскоре мы коснулись его ногами. Макушка Криса появилась над водой раньше моей.
Перед глазами предстал пляж: прибрежная зона усыпана скалами с густыми зелеными верхушками. Их будто кто-то намеренно рассыпал, как соль по столу. Торчащие из камней деревья, тонкие и высокие, делали скалы еще выше и так завораживали, что казалось, будто мы вынырнули на другой планете. Местность была похожа на Лунный пляж оборотней, но этот – дикий, с длинными высохшими обломками деревьев на песке и ковром из водорослей, закрывающим половину береговой линии. За пляжем виднелся густой хвойный лес, а еще дальше – горы с белыми шапками.
Я всегда мечтала увидеть весь мир, но не дожив до своего двадцатиоднолетия, обратилась в вампира, а после, сама пришла в свою тюрьму и выбрала остаться в ней. Единственной возможностью увидеть мир стало наблюдать за ним через книги, позже – через телевидение. Я мечтала исследовать все уголочки Земли, особенно те, что недоступны человеку. Но мечта всегда оставалась несбыточной. А теперь я снова скована и тоже по собственной воле.
– Ты был здесь раньше? – спросила я, продолжая рассматривать завораживающую местность.
– Нет. Красиво, да?
– Очень, – шепотом ответила я.
Крис улыбнулся, наблюдая за мной.
– Эх… – тяжело вздохнул он.
Я вопросительно подняла бровь. Увидев, что ему удалось привлечь мое внимание, Крис демонстративно отвернулся и грустно протянул:
– А я надеялся, что ты наденешь то розовое бикини.
Я толкнула его в бок, Крис качнулся, но устоял на ногах и, схватив меня в охапку, потащил под воду.
Мы вышли из воды все еще смеясь, песок захрустел под ногами. Я сделала глубокий вдох – пахло свежей животной кровью. Крис кивнул, почувствовав тот же запах, и мы наперегонки бросились в самую гущу елового леса. Недалеко от берега лежал труп оленя, он был наполовину съеден окружившими его серо-белыми волками. Три зверюги отрывали куски плоти, четвертый волк наблюдал на расстоянии. Теперь эти животные в моих глазах – всего лишь щенята, в сравнении с громадными оборотнями, которые были не меньше бизона.
Крис фыркнул и двинулся вперед, но я остановила:
– Не будем охотиться на волков, ладно?
– Ты серьезно? – нахмурился он.
– Думаю, здесь и без волков есть на кого поохотиться, – я подошла немного ближе к Крису, все еще придерживая его, и он, вздохнув, кивнул.
Странная реакция. Мне показалось, что для Криса охота на волков своего рода отдушина, будто он жаждал разорвать хотя бы этих, пусть даже они никакого отношения к оборотням не имели. Для меня волки всегда были неприкосновенными животными, а уж теперь тем более.
Мы с Крисом пошли дальше и вскоре уже взбирались по склону. Густой лес стал редеть. Когда мы взбежали на верхушку горы, увидели двух горных баранов. Не раздумывая, мы набросились на них.
Нам попалось еще несколько парнокопытных, но потом Крис увидел черного медведя в два раза больше него. Хищно, но довольно ощерившись, он рванул к нему. А я, наоборот, замедлила шаг и отвернулась. Мне не нравилось наблюдать за охотой вампира. Для меня пить кровь – все равно, что высасывать душу. Еще одна причина, почему я ненавидела новую себя.
Я втянула свежий хвойный воздух. Отсюда, с вершины горы, открывался завораживающий вид. Смотря на зеленый ковер верхушек деревьев, расстилающийся далеко к океану, я думала о том, что больше всего на свете хотела бы разделить этот момент с Джонатаном. Но я не могла избавиться от мысли, что стоит нам хоть немного сблизиться – и он окажется в смертельной опасности.
Мы с Эммой думали над вариантами, как сохранить жизнь Джонатану, пытались выяснить, какие случаи подпадают под двадцать пять процентов на выживание. Что я должна сделать, чтобы его спасти. И к сожалению, мы нашли всего три варианта.
Первый и основной для меня: сделать так, чтобы Джонатан не узнал о нашей связи. Тогда, даже если Август явится сюда, Джонатан не проявит себя, как моя родственная душа и не сделает себя целью для правящего. Но это хлипкий вариант. Во время сражения Джонатан доказал, что скрыть связь уже невозможно. Он жертвовал собой ради меня, выбился из кольца оборотней, чтобы разорвать кучу навалившихся на меня вампиров. Тем не менее план был таков: я буду избегать его и дальше, надеясь, что он встретит другую, ту, которая сможет отвлечь его, как когда-то меня отвлекал Крис. Если я перестану маячить перед глазами, Джонатан сможет стать счастливым с другой. И пусть мне сейчас больно об этом думать, но он будет жить. А это главное.
Второй вариант: рискнуть и слиться душами с Джонатаном, уговорить его не вмешиваться в войну, позволить мне самой бороться. Но не в его характере отсиживаться в стороне. Джонатан ни за что не будет прятаться, пока я буду сражаться против отряда или целой армии вампиров. Я бы на его месте не стала. Потому это был худший вариант из всех. Даже Эмма признала, что шанс уговорить Джонатана держаться в стороне ничтожно мал. Она советовала спрятать его, но пока что мне трудно представлялось это возможным.
Сложный, смертельно опасный, но и самый действенный вариант: в одиночку убить Августа. Нанести удар первой, не ждать, пока он сделает ход, а самой уничтожить правящего. Ведь силы у меня были. Я могла вернуться в город, могла убить каждого Юлара, каждого прислуживающего им вампира, сделать то, что обещала Августу во время побега из подземного города. Но риск покинуть лес слишком велик. Если сюда явится семья, когда я буду переправляться через океан, то моя ошибка в расчетах будет стоить стае и Гербертам жизни. Мне были нужны гарантии, что жизням оборотней ничего не будет угрожать во время моего путешествия домой. Потому этот вариант оставался на случай, если не будет другого выхода.
Конечно, был и запасной план: дождаться, когда закончится война, и если мы оба выживем, я наконец-то обрету покой с Джонатаном. Стану человеком или оборотнем и проживу ту жизнь, которую у меня забрали. От этой мысли в груди загорелась надежда. Она грела меня, хоть я и понимала, что шансов на то, что мы с Джонатаном оба выживем, слишком мало.
Пока Крис еще не опустошил медведя, я любовалась канадскими видами. Деревья внизу то поднимались по холмам, то спускались по склону, местами прерываясь тонкими горными речушками. Их шум доносился до ушей, и я отчетливо слышала плещущуюся в них рыбу. Зеленый лес редкими пятнами желтел, но ближе к блестящей полоске океана был полностью хвойным. За спиной находились горы повыше с белыми заснеженными верхушками, как раз те, что были видны с пляжа.
Крис тихо подошел и положил руку мне на плечо.
– О чем думаешь?
– Здесь хорошо.
– Хотела бы остаться? Не возвращаться в дом?
– Ты ведь знаешь ответ. Я должна быть там, на побережье Орегона, рядом со стаей.
– Но ты все еще оставляешь себе выбор?
– Что ты имеешь в виду? – я подняла взгляд на Криса – он с каменным лицом смотрел на лес.
– Когда ты защитишь стаю и им больше не потребуется твоя помощь, ты останешься с… ними? Или у тебя другие планы?
Удивительным образом Крис вклинился в ход моих мыслей, задав именно тот вопрос, который меня мучил. Но ответ всего один:
– Я не знаю.
Пасмурное темное небо еще не думало светлеть. Стояла глубокая ночь. Я смотрела на лес, утопающий во мраке, а слова Эммы снова раздавались эхом в голове: «Как хорошо ты знаешь Криса?».
Крис задумчиво смотрел в лес, но почувствовав мой взгляд, повернул голову.
– Какая у тебя способность? – спросила я. Зачем гадать, если можно задать вопрос напрямую?
Лишь на долю секунды в глазах Криса мелькнуло беспокойство. Затем он лукаво усмехнулся:
– Хочешь, чтобы я еще раз показал? – и совершенно внезапно провел рукой по спине вниз. Я вовремя его остановила и оттолкнула.
– Одного раза было достаточно.
– Зря отказываешься, одного раз со мной никогда не будет достаточно.
– А ты все не намечтаешься.
Крис громко засмеялся, но быстро успокоился и отвернулся, продолжая рассматривать горизонт.
– Я о том, что способности многогранны, – продолжила я. – Ты показал только одну грань, какие остальные?
Крис тщетно пытался сохранить безразличие на лице. Как я всегда говорила, глаза выдают даже вампиров, а еще красноречивее звучит их страх. И сейчас Крис начинал бояться.
– Ты правда хочешь знать? – уточнил он. Сама необходимость задать этот вопрос меня пугала. Но теперь я еще больше хотела услышать то, что скрывал Крис, и кивнула.
Он тяжело вздохнул и тихо заговорил:
– Это похоже на способность Тайлера. Он видит глазами других людей и потому чувствует их сущность. Наверняка ты знаешь, почему он от тебя не отставал, когда ты была человеком. Чувствовал в тебе вампира, а наше неверие еще больше его раззадорило. Вот он и довел дело до конца, показав всем, что был прав, – Крис нервно усмехнулся, будто вспоминая то время, когда мы только-только с ним познакомились. – Я контролирую, так скажем, уровень влечения. То, что чувствовала ты, еще не предел, – Крис бросил на меня мимолетный взгляд. – Но если я могу его контролировать, то могу и чувствовать.
Я слушала Криса, пытаясь понять, что такого крылось в его способности. Почему Эмма так странно себя вела, едва мы заговорили о нем? Крис не смотрел на меня, и теперь мне начинало казаться, что он попросту не хочет видеть реакцию на моем лице, когда до меня дойдет. И постепенно я начала осознавать.
Если Крис ощущает влечение других людей, то от него не скроешь чувств. Он знал о Джонатане с тех самых пор, как волк овладел моим сердцем.