Блог Бабы Яги. Путь в железных сапогах

– Постараюсь.

Оделась, в темноте по памяти пробралась к выходу из стодвадцатиметрового лофта – переделанной коммуналки. Коридор казался бесконечным после моей студии. Несколько комнат были объединены и подавляли своими размерами и высотой потолков. В одной стоял бильярдный стол. Маркус пытался научить меня играть, но в последний раз мой шар разбил светильник. В другой был натянут белый экран и стоял старый аппарат для просмотра фильмов. В целом у меня было ощущение попаданства в нуарное кино, и сама я будто становилась черно-белой.

Замок мягко щелкнул, лестничная клетка окутала запахом старого дома, тусклый свет и облупившаяся краска выступали ему гармоничной парой. Подошвы ботинок в который раз коснулись стертых ступеней. Скрипучая дверь выпустила меня во двор-колодец, а из него – на проспект.

Центр никогда не спит. Дождь закончился, автомобили раскатывали по асфальту лужи, и в летевших из-под колес каплях отражался свет вывесок. Сырость, бензин и старая архитектура. Я решила отдаться на волю случая и просто пошла в надежде встретить разговорчивую душу – не показалось же мне, в самом деле, что они шепчут?

***

Удача улыбнулась несколько километров спустя, возле театра. Прохожих почти не было, редкие люди шли по другой стороне дороги, им не было дела до происходящего. В отличие от меня.

Никогда не видела, чтобы душу уговаривали сесть в машину.

Душа сопротивлялась и активно жестикулировала.

Помните, я в самом начале своего пути задавалась вопросом, кто же их провожает в этом мире? Нашла ответ.

У тротуара была припаркована побитая жизнью «десятка» серого цвета, рядом девушка – миниатюрная, в узких джинсах, в желтых резиновых сапогах и короткой куртке – скандалила с душой какого-то модника с длинными волосами, забранными в хвост. На нем тоже были джинсы в облипку с прорехами на коленях, что совсем не украшало его ноги. Звуки проезжающих машин заглушали разговор.

Я остановилась неподалеку, частично спряталась за фонарный столб и присмотрелась всеми своими способами. Душа была душой, девушка – как Кощей, не живая, не мертвая. Из-под черной шапочки задорно выглядывали две тонкие светлые косички.

– Садись в машину, кретин! – почти взвизгнула она. – Мне еще других собирать.

Парень что-то ответил и упрямо скрестил руки. Его фигура на секунду пропала, потом снова появилась. Девушка уперла руки в бока и медленно, почти по слогам сказала:

– Никто не придет. Тебя сбила машина. Вчера ночью. На этом. Пешеходном. Переходе.

Парень растерянно оглянулся в сторону зебры, а я решилась подойти.

– Может быть, ему последнюю трапезу предложить? – тихо произнесла я в спину девушке. Она обернулась и удивленно вздернула бровь.

– Здесь не твой район, жнец. Своих покойников хоть в цирк води.

Думаю, мы с ней ровесницы или она ненамного старше. В противовес телосложению лицо было круглое, маленький нос раздраженно сморщился.

Черные тени, темные глаза и бледные губы. Жнец, значит. Тот самый?

– Я не жнец, – спокойно ответила я и подошла к парню. – Ну-ка скажи что-нибудь на призрачном.

– Что вам всем нужно? – довольно тихо, но отчетливо произнес мертвый парень.

Потрясающе! Они правда разговаривают. Это только здесь или в Лукоморье тоже? Что могут рассказать сказочные души? Столько вопросов, на которые срочно нужно ответить.

– Кто ты, если не жнец? – требовательно спросила девушка.

– Я Баба Яга.

– Серьезно? – Она хихикнула. – Яга? Старая карга из леса?

– Повежливей! – Ближайшие фонари предупреждающе моргнули.

– Чем докажешь? – Световое шоу ее не впечатлило. Вряд ли она вообще поняла, что случилось, однако взрывать ради нее лампочки я не собиралась.

– Доказать? Того, что я вижу этого парня, недостаточно? Хорошо. По проспекту днем ходила парочка, только слов не разобрать, как будто белый шум. И девушка в пижаме, но она не хотела говорить.

– Да, знаю их. Старые души не понять, их речь стирается, они не захотели уходить и давно уже не понимают, что умерли. А до девчонки пока не достучаться, она не готова принять свою кончину. – Жнец окинула меня взглядом. – Что с глазом?

– Им я вижу души.

– Ну допустим. А каким боком здесь Яга?

– Яга – проводник умерших в сказочном мире. Только я принимаю в избе, готовлю баньку, угощаю последней трапезой. И ловить мне их не нужно, сами приходят.

– А-а, – озадаченно протянула девушка. И снова: – А… Завидую. С этими часто туго.

Парень упрямо смотрел на нас.

– Как тебя зовут? – спросила я его.

– Макс.

– Выпьем кофе? – Никому не помешает, особенно тем, у кого был поганый денек. – Хочешь раф?

Жнец тут же подхватила мою мысль, и после недолгих уговоров парень согласился сесть в машину, правда не за раф, а за латте с лавандой. Чего я не ожидала, так это увидеть на заднем сиденье тучную недовольную женскую душу. Она окинула нас презрительным взглядом и отвернулась к окну, поплотнее запахивая на груди домашний халат.

– У тебя тут что, маршрутка? – удивилась я. – Как это работает? Ты их отвозишь куда-то и выгружаешь, пусть идут на свет?

– Нет. – Она вздохнула. – Не занята, смотрю? Прокатимся?

Не занята, вообще не занята и согласна покататься.

Жнец. Вот это да! Значит, эти городские души – не моя работа. Спасибо!

– Юля, – представилась девушка, заводя машину. – Яга, а ты чего из леса ушла?

– Вообще, меня зовут Янина. Яга – моя должность, хотя кот говорит – титул.

– Кот говорит?

– Да, мой черный говорящий кот. И из леса я не ушла, живу на два мира.

– Шикарная история, расскажешь как-нибудь. – Она даже не улыбнулась. Интересно, это из-за работы или сосредоточена за рулем?

Тем временем на заднем сиденье две души тихо переговаривались, делились своими историями. Вот женщина поскользнулась в ванной и ударилась головой. Фатально. Жнец не обращала на них ровно никакого внимания, поглядывая по сторонам.

– Высматриваешь новых? – спросила я.

– Да.

– Как ты их опознаешь?

– Они светятся.

– Понятно. А меня заранее Ключ предупреждает, холодит, потом уже вижу. – Я вытащила цепочку наружу. – Но сейчас он все время холодный, эти двое рядом.

– Они скоро успокоятся, в компании им проще принять смерть. Не все могут осознать свой уход, держатся за последнее воспоминание. Намного проще смириться с потерей, если на память осталось нечто прекрасное, а не бытовой травматизм или несчастный случай. Сейчас им хочется все переиграть.

Ночной город – идеальная декорация для странных разговоров. Красота старины и кричащая яркость современности, каменный лес с клочками-заплатками живой растительности, зажатой в кирпичных тисках. Обновленные фасады, а зайди со двора – маска в трещинах, и проступают замазанные морщины, видна печать усталости и затаенных страстей. Город как люди: за нарисованными лицами не разглядишь истины. Я не люблю старые районы за это ощущение. Любоваться архитектурой – да. Жить здесь? Нет. Новостройки честнее, в них сразу видно подноготную. Они не нарастили в своих недрах столько прожитых жизней, не накопили столько эмоций, спрятанных за годовыми кольцами краски.

– Странно, что тебя никто из жнецов не встретил раньше. – Юля бросила на меня подозрительный взгляд.

– Раньше мы друг друга не замечали. Я только недавно умерла, и открылись новые способности – видеть души в городе. Честно говоря, полегчало, что это не моя работа. Хватает сказочных покойников. А как давно ты?..

– Мертва? Двадцать два года. – Она немного замялась, как будто вспоминая. – С лишним. Веселый квартирник, алкоголь, что-то подмешали, сердце встало. Пока была мертва, со мной поговорили.

Некая сила озвучила список требований. В целом они были простые, но предполагали систематичность. Встретила душу – побудь с ней, пока она не уйдет в вечность. Если видишь человека, пульсирующего красным, – он умрет в ближайшие минуты. Юля согласилась.

– И много ты красных встречала?

– Нет, и это хорошо. К такому не привыкнешь, уж лучше собирать по ночам урожай.

Юля очнулась, когда ее из скорой выгружали, у больницы. Перепугала всех, написала отказ и ушла.

– И кто вам платит за работу? Вот я своих нанимателей еще не встречала.

Но хотя бы знаю, кто эти мерзавцы.

– Платят? – Юля прыснула. – Ну ты даешь. Жизнь – вот моя плата. Живой я была бестолочью: вечеринки, парни, тачки. Ничего не видела – ни мира вокруг, ни людей. Зато после поверила в высшую силу и бессмертие души.

Мы кружили по району, души на заднем сиденье говорили все тише, и в кафе уже никто не собирался, мы словно перестали для них существовать. Юля кратко рассказывала о своей не-жизни. Раньше приходилось менять жилье, работу, а сейчас достаточно работать удаленно, ни с кем не общаться – это нормально. Говоришь всем, что интроверт и социофоб, и никто тебя не трогает. Если есть семья, контакты свести к минимуму. Она даже документы еще не меняла.

– Но ты ведь не стареешь, – заметила я. – Как объяснить?

– Ходила на уроки визажа. Макияжем легко как накинуть возраст, так и омолодить. Одежда тоже помогает. Раз в несколько лет я встречаюсь с семьей, напряженные моменты.

– Мы больше похожи, чем хотелось бы, – буркнула я, но на самом деле разговор вызвал у меня проблеск радости. Будто вселенная услышала меня и послала подругу. Конечно, я не знаю, согласится ли она иногда встречаться где-то за столиком в неприметном кафе, чтобы просто поболтать.

В ее старой машине что-то дребезжало, немного пахло бензином, и в целом было ощущение тлена. Вспомнился Харон. Это старое авто перевозило души вместо лодки.

Мрачный жнец.

Юля предложила закурить. Я отказалась, а она приоткрыла окно.

– Рак меня точно не убьет, – ухмыльнулась она.

– А что будет, если души не собирать или они не хотят уходить?

– Тысячи шепотков звучат, как крик, вот что бывает. Это невыносимо, и, чтобы приглушить звук, который живые не слышат, все равно выйдешь за урожаем.

Она рассказала, что шепот душ хоть и не слышен, но создает напряжение, притягивая новые жертвы. Если сводки происшествий кажутся фильмом-катастрофой, значит, город выплескивает потустороннее – жнецы плохо постарались, но ведь за всеми не успеть.

– Нас много, на самом деле много. В каждом районе минимум четыре жнеца. В каждом городе, поселке, почти вымершем селе.

– А как вы узнаёте, куда идти? Вам присылают списки? Не говори, что таксуешь по району наугад.

– С нами никто не контактирует. Новости, желтая пресса – вот наши списки. Да и мы, жнецы, – одиночки, не обмениваемся информацией.

Юля с неудовольствием добавила, что часто приходится адреса навещать, квартирные не отходят далеко и обитают рядом. Я обернулась: тучная женщина потеряла краски, ее силуэт едва виднелся на фоне сиденья, и парень тоже будто пропадал.

– Что с ними? – спросила я.

– Собираются уйти. Я же говорила, в компании они более сговорчивые и понятливые.

Когда я обернулась в следующий раз, их не было, и никаких спецэффектов тоже. Были – и нет.

Юля подбросила меня до машины.

– Я бы послушала твою историю, Янина.

Эти несколько слов, произнесенные с некоторой неловкостью, как будто нехотя, вызвали у меня вздох облегчения. Мы обменялись номерами.

***

– А, явилась не запылилась! Ты подумай, шесть утра, она только пришла, – встретил меня Бальтазар. – Чего довольнаяу такая?

Его заспанная морда говорила, что время он провел не в ожидании меня, а сладко посапывая, и ворчит для профилактики.

– Теперь души повсюду, – порадовала я компаньона.

Пока рассказывала, приготовила завтрак. Есть, на самом деле, не хотелось, несмотря на то что последний обед был очень давно. Так, привычка перекусывать. Налила чай и откусила печенье… Забылась. Чай был просто водой, печенье – бумагой.

– Попробуй в Убежище поесть, – предложил кот и поторопил: – Дальше давай, что там с этой девушкой в пижаме?

Мы уселись на берегу моего озера, где трава зелена и стрекочут кузнечики. Голубое небо, которого не хватает городской осенью, и печенье привычного вкуса. Святые суслики! Все не так плохо.

– Ну вот, а ты боялась! – Бальтазар был доволен и жаждал новостей. – Ядвига не рассказывала про городских. Никогда. И в книгах я не помню.

– Ядвига много чего не успела… Да, может, не считала это важным, она ведь сказку почти не покидала.

– Тихон, ты здесь? – спросил кот.

– Да. – Летописец появился у входа в квартиру.

– Надо передать Ворлиану, что учебники по Ягам неполные. У нас вон уже сколько накопилось: посторонние в Убежище, души в городе.

– Я-то напишу служебную записку, – кивнул летописец. – Но лучше еще что-то собрать и одним разом передать.

– Разумно, – нехотя кивнул кот.

Мы еще долго сидели на берегу, я закончила рассказ про жнеца и любовалась кувшинками, а кот просил познакомить с Юлей поближе. Что ни говори, а жить-то интересно. К слову, пора на учебу собираться, а в универе наверняка есть застрявшие души. Как замаскировать периодически возникающее бельмо, чтобы не вызывало вопросов?