Осколок министерства

В этот момент, мимо нас проходил робот под управлением Пятницы, в высоту метра три, он нёс огромный станок, как пёрышко. Остановившись напротив, Пятница обратилась к Аврааму с вопросом, – Кто они и чем будут заниматься в институте? – на что он ответил, – Они пока ищут себя, – и мы попрощались с ней и пошли на выход. А Пятница сказала нам в след, – Удачи!

Спустившись на лифте, на первый этаж, мы прошли в комнату отдыха, которая напоминает огромную библиотеку, чей внешний вид сильно отличается от современного минималистичного стиля остального института. Большие кожаные диваны, высокие потолки, журнальные столики из тёмного дерева и робот бариста, делающий чай и кофе на любой вкус, совершенно бесплатно.

– Как мы будем выходить? – спросила Алина, помешивая ложечкой горячий кофе.

– Я думаю, нам сейчас, нет смысла от них бегать, потому что они знают, где припаркована наша машина, – Сказал Егор.

– Я думаю, пока надо себя вести как обычно и делать вид, что мы не знаем, что они за нами следят, иначе мы их спровоцируем и кто знает, что они сделают, – сказала Сара.

– Тогда так и поступим, только надо будет что-нибудь придумать, чтобы оторваться от них, на следующих выходных, – сказал я.

– Вы говорили, что на буднях их не замечали, так? – уточнил Авраам.

– Да, их не было, но мы все передвигались поодиночке, вот так собрались мы вместе впервые с той недели, – сказал Егор.

– Я, похоже, понял к чему ты, только я предлагаю совершить нашу вылазку в четверг, и разъехаться из дома своими обычными маршрутами на работу, а Егор, возьмёт у друзей другую машину и может, нам удастся избавиться от хвоста, – сказал я, глотнув чаёк.

– Именно, а про четверг, так вообще отлично. Мы скинем хвост с помощью подземных переходов, а встретимся с вами на окраине Пушкина, недалеко от места, где разъехались, – сказал Авраам.

– Знаете, ребят, я поняла, почему в кино редко рассказывают «суперумные» планы, – сказала Ксюша.

– Почему же? – спросил я и с улыбкой посмотрел на неё.

– Потому что они звучат как неработающая чушь, – Ксюша проговорила это крайне неодобрительно.

– Мы ещё подумаем над усовершенствованием этого плана, хотя можем просто подойти и спросить у них, что им надо, – сказал Авраам, подначивая.

– Ну, машину я уже нашёл, так что часть дела сделана, – сказал Егор, убирая свой телефон в карман.

Я подошёл к большому арочному окну, где увидел белый фургон, который следил за Авраамом с Сарой, а на противоположной стороне дороги наш, серого цвета. В этот момент подъехал третий фургон, чёрного цвета, из него вышел человек, в рубашке с коротким рукавом и синих джинсах, в общем, в обычной одежде. Он подошёл сначала к одному фургону, потом к другому и передал какие-то пакеты.

– Проголодались, – сказал, только что подошедший Авраам.

– Сейчас бы проследить за чёрным фургоном, – сказал я.

– Я уже не успею кого-нибудь найти для этого, – с сожалением сказал Авраам.

– В другой раз, – я пошёл к дивану.

– Предлагаю ещё раз перекусить после такой продолжительной экскурсии и ехать домой, – сказал Егор.

Так мы и поступили. Вернулись тем же подземным переходом, в надежде, что те, кто следят за нами – идиоты. По дороге домой за нами всё так же следовал фургон, и на подъезде к дому он остановился у обочины. А мы вернулись восвояси и занялись неспешной подготовкой к спуску в подземелье.

Глава пятая. Радиоактивный растворитель.

Наш путь был ясен, но цель туманна. Поэтому для простоты путешествия, Авраам поделился огромным списком необходимых вещей. Просмотрев который, я понял, что, если задаться целью собрать их, надо работать полгода и желательно забыть про еду. Но потом оказалось, что это своеобразная шутка, и Авраам поделился тем же списком, только с выделенными позициями для нас, учитывая именно специфику подземелья. За счёт отсутствия водных преград и агрессивной среды, пунктов необходимого было значительно меньше.

Некоторые вещи у нас уже были, а именно каски, респираторы, для защиты от вездесущей пыли, и обычные тряпичные перчатки. Хорошие удобные ботинки, чтобы не повредить ноги, были не у всех, но проблема быстро была решена, обращениям к знакомым, работающим тоже на станции. У них мы взяли женскую обувь, с размером ног поменьше, специально для Ксюши и Алины.

Обратившись к другу детства, чьё хобби это походы и путешествия, мне получилось раздобыть четыре хорошие рации. Столько же налобных фонарей, с запасными аккумуляторами и промышленную страховочную привязь с верёвкой, если вдруг мне или Егору приспичит куда-нибудь залезть. Ксюше я думал изначально сказать, что это на случай подъёма того, кто куда-нибудь случайно провалится. Но тщательно всё взвесив, я решил не говорить вообще ничего, иначе мы бы просто остались дома.

Самым затратным оказалось приобретение специальных костюмов Типа Л-1. Несколько раз обсудив целесообразность покупки дорогого снаряжения, мы решили перестраховаться. Ведь внешний вид путешественников на летающем серебряном автобусе, напоминал нам, что мы делаем это для своей же безопасности. Почему они были в скафандрах – нам неизвестно, но это возможно связанно с уходом людей и в подземелье может быть до сих пор опасно. А наши костюмы используются военными и диггерами, для защиты от практически любых напастей, от химического до радиоактивного загрязнения. И немаловажным бонусом у них является полная влагозащищённость.

Собрав аптечки, термосы, ручные фонарики, фотоаппарат и гоупро, я прихватил с собой батин дозиметр, хоть и Авраам заверил, что он возьмёт свой.

Подготовительный этап был самый простой, осталось самое сложное, уйти из-под носа слежки. Они точно не утратили к нам интерес за почти полные две недели, с нашего подъема на поверхность и во время подготовки мы видели их, неподалёку от нас, дважды. Один раз, когда я с Егором забирал с пункта выдачи наши костюмы.

Они настолько осмелели или утратили бдительность, что в момент получения один из них, стоял в очереди с нами. Ничем не примечательный мужчина, лет тридцати пяти, в чёрной футболке и синих джинсах, как будто хотел узнать, что мы получаем.

Наш план, под названием "радиоактивный растворитель" стал венцом стратегического планирования, так как мы задействовали мощности атомной станции сполна, вернее прилежащие к ней здания, транспорт и людей, в своих личных целях. В начале нам нужно было раствориться, читай как "все уехали на работу", потом собраться и выехать уже на другой машине, ещё и из места, в котором нас недолжно было быть. Для этого я договорился с отцом своего друга, на использование большого гаражного комплекса, в качестве перевалочной базы. Там всегда кипит работа и идёт постоянное перемещение машин и персонала, что затеряться среди них проще простого. Задача Егора приехать туда на своей машине, а после её отгонит специальный человек, на другую охраняемую территорию, куда следящие попасть тоже не смогут. Ксюша и Алина приедут в гараж на специальном челноке, курсирующем по станции. А я пройду задворками по территории, вдоль железнодорожных путей, где можно встретить только пьяных машинистов поездов.

Всё было готово и под покровом ночи, мы перекинули все необходимые вещи к Егору в машину и утром, предварительно взяв отгулы, на работе, мы осуществили наш план. Всё на удивление сработало как часы, потому что на станции так не бывает, и иной раз, когда возникает необходимость поработать, можно на допуске застрять на весь день и так и не начать.

Пересев с еле живой "четырки" на комфортабельный Вольво с кондиционером, мы домчались до южной окраины Пушкина за час с небольшим, где нас уже ждали Авраам и Сара. Они бродили вокруг здания, из которого мы выехали, и были явно не прочь изучить его изнутри, но уже после основной работы.

Мы припарковались рядом с ними, и Авраам сказал, что переодеваемся все сразу, так как безопасность превыше всего. Что было крайне забавно слышать, учитывая, что в прошлый раз это его особо не беспокоило, по крайней мере в слух.

На улице было тепло и солнце светило ярко, что въезжая в туннель, было впечатление кромешной темноты и первая мысль, что кто-то отключил свет. Но немного привыкнув, к тусклому освещению, и включённым фарам двух машин, стало комфортно, поэтому я начал снимать свой документальный фильм. Под названием "Осколок министерства", так как этот заброшенный бункер, наверняка был лишь маленькой частью, осколком, огромной сети предприятий, разбросанных по всему Советскому союзу.

Внизу, свет горел ярче, и чувствовался запах недавнего пожара. Такой можно встретить, прогуливаясь по местам, где прошло несколько дней после тушения. Но этот был другим, у него не чувствовалось подъездной затхлости.

В боксах было много свободного места, что одновременно можно припарковать хоть десять машин, ничего не убирая. И оставив свой транспорт примерно по центру, где раньше стоял, теперь уже наш, Урал, нам больше всего не терпелось снова посмотреть на фотографии.

Авраам мельком взглянул на стенд с фото и сразу направился к машине, откуда достал пустой фотоальбом. Сара всё предварительно от фотографировала на своих местах, а он начал снимать каждую фотографию, маленькими щипчиками, с пластиковыми кончиками, чтобы не повредить и не оставить жировых следов от пальцев. Методично убирая всё в индивидуальные Зип пакеты, не забывая демонстрировать для Сары и обратную сторону, на случай если они подписаны.

– Вы же их руками не трогали? – спросил Авраам.

– Вообще нет, а что? – ответил я.

– Это для анализов, если идентифицировать не сможем ни по внешним признакам, ни по субъектам на фото, – ответила Сара.

– У вас есть Пятница, она разве помочь не сможет? – спросил Егор.

– Она не всесильна, но мы её тоже будем использовать, – ответил Авраам, складывая в пакетик последнюю фотографию.

Он продолжил держать её в руках, ту самую групповую фотографию, из-за который я смог оказаться тут снова, и сравнивая её с фото из института, было ясно всем, что они одинаковые. С разницей только, что фотография из подземелья выглядит значительно старше. У неё была подпись, но чернила выцвели, поэтому было принято решение отложить дела с фотографиями и пойти исследовать архив.

Взяв универсальный ключ от больших замков, мы направились в библиотеку с архивом. Спилив замок, и открыв с громким скрипом металлическую решетку, добрались до множества документов, датированных не позднее 1970го года. Там было множество учебников под издательством "Министерства Высшего Машиностроения СССР", где на каждой из десятков книг была печать "Особой Важности", свидетельствующая о высшей степени секретности документа. Секретнее только документы с грифом "Для служебного пользования" или просто ДСП, но они встречаются в кулуарах компаний, например проводящих расследование и в последствии становится общественным достоянием.

Почему отсюда ушли люди, побросав буквально всё, в этих умных книгах, ответов скорее всего не было.

Я взял с пола первую попавшуюся книгу и обратился к Ксюше.

– Назови любое число, – и показал ей книгу.

– Сто, тридцать, семь, – сказала она.

Я осторожно открыл книгу на названной странице, где была простенькая схема и описание, которое я прочитал вслух для Ксюши и тех, кто был неподалёку.

– "Руитрий" – металл, обладающий специфическими свойствами. Проявляет их из-за воздействия экстремально высоких и близких к абсолютному нулю температур, после повторения до трех тысяч циклов, где в одним цикле около ста нагреваний и охлаждений в секунду. Первым, с помощью Руитрия, осуществил задокументированную теле… – дальше страница была оторвана.

– Теле… что? Телевизор? – шутливо сказала она.

– Конечно, задокументированную телевизор! – ответил, улыбаясь я.

– Кто автор? – спросил Авраам.

– Лев Давидович Ландау, – прочитал я на обороте.

– Ого, – Авраам и Сара взяли у меня учебник и перелистнули на оглавление.

– Вам это имя что-то говорит? – спросила Ксюша.

– Это, без преувеличения, один из самых великих советских физиков! – ответила Сара.

– Это очень странный учебник… – сказал Авраам.

– Ты посмотри на дату его исследований! – ответила Сара.

– Что там? – спросил Егор.

– Тут указана дата 1969 год! – ответила Сара.

– Мы не учёные и не историки, можно нам разжевать, пожалуйста, – сказал я.

– Он умер в апреле 1968го, – ответила Сара.

– Не вижу странностей, потому что он мог исследовать и писать его, а доделали его уже после смерти, – ответил я.

– Надо включить вытяжку, а то духота тут ужасная, – сказал Егор, со смешком.

– Пойдём перекусим может? – сказал я.

– Отличная идея! Обед! – прокричал Егор и начал звонить в небольшой колокол, висевший при входе, скорее всего, для того чтобы подозвать ответственного за архив.

Пока наши учёные остались исследовать библиотеку с архивом, мы коллективно начали подготавливать местечко для общего обеда. Девчонки полезли по рюкзакам и доставали контейнеры с едой и термосы, а мы с Егором нашли большую доску, метр на два, и несколько деревянных ящиков. Соорудив стол, мы принесли каждому металлический стул со спинкой. Стряхнув пыль и застелив газетами из багажника стол, как скатертью, мы расселись за ним, и к этому моменту подошли Авраам с Сарой.

– Радиационная обстановка в естественных пределах, так что присаживайтесь за стол, – сказал я, держа дозиметр в руке.

– Кстати, как заехали в туннель, я включил дозик и тут вообще никаких намёков на радиацию, – ответил Авраам.

– Я думаю ответ на вопрос "почему отсюда ушли люди?" надо искать не тут, а например у вас в институте, – сказал я.

– Например спросить у Профессора Призма, – добавила Ксюша.

– Можно, конечно, спросить, он давно работает в институте, – медленно проговорил Авраам.

– Сомневаюсь, он очень скрытный, ничего не рассказывает, – сказала Сара, – Авраам, мы даже не знаем, сколько лет институту, в котором работаем.

– Я знаю, что его открыли после пожара архива, секретного министерства, это было где-то в девяностых, – сказал Авраам.

– Секретного? Случайно не высшего машиностроения? – спросил Егор.

– Вы бы записывали все вопросы, которые у вас возникают, а то забудете. Кто знает, что мы ещё тут найдём, – сказал я, жуя бутерброд с колбасой и сыром.

– Щас бы в домино сыграть, – сказал Егор.

– Действительно, атмосфера как у меня в мастерской, только эта больше раз в двадцать, – сказал я.

– Я щас, – сказал Авраам и положил еду, вышел из-за стола и пошел к одному из верстаков, ближе к выходу. Что-то посмотрел по ящикам и направился к нам, – Домино говорите? – он положил на стол коробку с домино, которая являлась обязательным атрибутом каждой мастерской в СССР.

– Опа, надо партийку обязательно сыграть, – Сказал я, потирая руки.

– Мешай фишки, – сказал Егор, вытирая руки влажными салфетками.

– Кто будет? – спросил я.

– Я не буду и у нас времени не много, так что быстро, – сказала Сара.

– Я тоже не буду, – сказала Ксюша и встала из-за стола, начав убирать контейнеры из-под еды.

Я помешал и каждый взял по пять костей, чтобы сыграть в простенькую игру под названием "задница", в неё меня научили играть деды ещё когда я работал в ТНИИ. Задача максимально проста, не набрать сто одно очко, иначе, в специальной тетрадке тебе рисуют "Омегу", которая при должном воображении, напоминает ту самую "задницу". Коих несколько разновидностей, где самая почётная и одновременно редкая – Генеральская задница. Её на моей памяти ставили всего лишь один раз, что сравнимо по редкости, примерно, как с Флэш-роялем в покере.

– Ну что, у кого самый мелкий дубль? – начал я.

Мы гремели фишками и если бы не Сара, то мы бы так могли просидеть несколько часов. Но её чуткость или всё-таки знание правил, остановило нас вовремя.

Мы плотно покушали и немного поиграли, собрали мусор в мешок и кинули его в багажник машины Авраама, и направились к месту взрыва. Где обнаружили последствия пожара, к счастью уничтожившего, лишь небольшую часть помещения, но поисковой деятельностью тут заниматься сейчас, мягко говоря, не очень удобно. В месте, где был летающий автобус, находились деревянные ящики, а в одном из них, я нашел "ретруитер" со схемы. Точно такой же, что прихватил с собой один из тех мужиков в скафандрах.

– Ретруитер… – задумчиво сказал я.

– Руитрий… – сказала Ксюша.

– У меня есть подозрения, что эти названия как-то связаны, – сказал я Ксюше.

– Возможно, это просто совпадение, кто знает, чем они тут занимались, – ответила она.

В боксе, где случился пожар, мы находились недолго и успев всей группой перепачкаться в саже, мы взяли самое интересное с собой и пошли к машине. Загрузив багажники древним и сверхсекретным барахлом, мы направили наши взоры на противоположную сторону подземелья.

Перед нами встала задача добраться туда и посмотреть, что скрывается за большими окнами. Шаг за шагом, преодолевая полосу препятствий, мы вышли на другую сторону, где нашли несколько массивных платформ, к которым было подведено множество трубок и проводов разных диаметров и сечений.

Они не просто массивные, а огромные, размером с хоккейную площадку, выполненные из металла, и уже сильно проржавевшие. Поднявшись на ближайшую, мы нашли пульт управления с нечтом, напоминающим экран, множеством кнопок и переключателей с шильдиком "МПУТУ". Что значат все эти аббревиатуры было не понятно, и встречая каждый раз новый набор нечитаемых вместе букв, сильно утомляло. Так же присутствовал разбросанный разнообразный инструмент, в очередной раз обращающий внимание, что свалили от сюда очень быстро.

Сама платформа выглядела как стартовая площадка для огромного вертолета, вроде Ми-26, или космического корабля из фантастических фильмов, но больше поражали не размеры всего что тут находится, включая платформы, а отсутствие люка над головой.

Освещая путь налобными фонарями, мы подошли вплотную к противоположной стене, от огромных дверей. Размеры панорамных окон поражают, они простираются от угла до угла, и находятся по середине, на стене высотой под тридцать метров, что равно девятиэтажному дому. Под окнами были двери, напоминающие бункерные, довольно легко открыв одну из них, мы попали на лестничную клетку, где был лифт и лестница. Понажимав кнопки, коих был девятнадцать штук, с значениями минусовых отметок, никаких звуков движения лифта не было, поэтому мы пошли по лестнице наверх.

С первой ступеньки обратили внимание, что на стенах лестницы, висели пропагандистские плакаты в рамках. Они были про величие СССР и про охрану труда, про ценности министерства и про собственные достижения. Каждый из этих плакатов был уникален, и в очень хорошем состоянии. Мы останавливались у каждого и по долгу разглядывали, и мне это было намного интереснее, чем всё что я видел из "современного искусства" в Петербурге. Сфотографировав на профессиональный фотоаппарат Сары каждый из плакатов, мы добрались до первой двери, по ощущениям на четвертом этаже. Дверь была открыта и рядом с ней была табличка "Вход строго по списку", а под этой табличкой стоял в деревянной рамке, прислонённый к стене, плакат. Это была символика Вышмаша, она сильно отличалась от стандартных дизайнов предприятий, подозрительно отдававшими гербом Советского союза. Не чётко описанная окружность, масляной краской по холсту, где внутри окружности были шестерёнки, и непонятные объекты, как будто их пытались нарисовать отдающими свечение и в самом центе "МВМ СССР". Мы аккуратно вытащили плакат из рамки и убрали в тубус, который предусмотрительно взяла Сара.

За дверью был пульт управления. Его рабочие места направлены в сторону больших окон и напоминают амфитеатр или трибуны, стой разницей, что все располагаются на одной линии, а не полукругом. Каждое рабочее место индивидуально и окружено металлическими тумбами с множеством разных кнопок, переключателей и лампочек с сигнализаций. Находясь за таким пультом, открывается широкий обзор на зал, поэтому осуществлять управление отсюда было очень удобно, хотя возможно пригодился бы бинокль, для наблюдения за маленькими объектами или людьми.

Ксюша спустилась по ступенькам, чтобы подойти поближе к окнам, и начала что-то в далеке рассматривать. Я отвлекся от исследования одного из пультов и проследовал за ней вниз.

– Что-то увидела? – спросил я.

– Нового ничего, – ответила она.

– А что высматриваешь? – я положил руки на её талию.

– Удивляюсь как мы не заметили ни дверей, ни окон, когда спускались по той ржавой лестнице в центре.

– Мы очень многого не замечаем, – сказал я.

– Это именно то, что нам было нужно, – тихонько проговорила она, после небольшой паузы.

– Подземелье? – сказал я шутливо.

– Может и подземелье, но скорее всего, просто встряска, что-то вроде перезагрузки, – продолжала она так же тихо.

– Да, надо почаще выбираться, хотя бы на природу, – я окунулся в её волосы.

– Да, на природу надо, а вот насчёт подземелий я не уверена, – она развернулась и посмотрела на меня.

– Как видишь, ты всё-таки спустилась сюда с нами ещё раз.

– Не могла же я отпустить тебя одного, – Ксюша заулыбалась.

– Думаешь, без тебя бы пропал?

– Не знаю, – ответила она и я крепко обнял её.

Мы стали смотреть с ней в окно вместе и разглядывать детали во мраке, пока на заднем фоне Егор с Алиной щёлкали на все кнопки подряд, шутили про ядерные ракеты и уменьшение количества государств на карте мира. В это же время Авраам с Сарой уже дошли до выхода с другой стороны, где за дверью был зал, сильно напоминающий кинотеатр, где вместо большого экрана, был полный обзор на машзал и соответственно на левую и правую платформы. Возможно, он использовался для демонстрации достижений Вышмаша высокому начальству.

– Народ, приглашаю вас занять лучшие места, для демонстрации достижений "Министерства высшего машиностроения", – крикнул Авраам.

– Как торжественно! – ответила Ксюша.

– Я себя почувствовал министром! – сказал я.

– Надеюсь ничего страшного, что я сегодня не в смокинге? – крикнул Егор Аврааму.

– Сегодня особенный день, поэтому мы пускаем только в грязных комбезах, – ответила Сара.

Я с Ксюшей занял место ближе к центру, а остальные поднялись к последним рядам. Мы представляли, как за стеклом кипит жизнь и работа над прекрасным будущим, где путешествия в дальнем космосе – обыденность, а космонавтом мог стать почти кто угодно. Мы с Ксюшей уже выбирали цвет для нашего личного космического корабля, на котором мы бы по выходным могли летать на луну, на свою дачу под герметичным куполом.

Я услышал, как скрипнула дверь, через которую мы все прошли, и увидел, как что-то упало в двух рядах перед нами. И я не понял, что это было и с потолка оно или нет, но яркая вспышка и оглушающий грохот, походивший на светошумовую гранату, дезориентировал меня. Ксюша закричала и кинулась в меня, но я этого почти не слышал, так как в ушах был сильный звон. А ослепительная вспышка дала такую засветку, что даже если смотреть долго на солнце, вряд ли получишь что-то подобное. Через пару секунд, почти одновременно прозвучало ещё два хлопка, и Ксюша, закрывая руками уши, всё сильнее прижималась ко мне. А места было не много, поэтому не получилось сползти с кресла и спрятаться между рядами.

Я почувствовал сильный тупой удар по спине и вынужденный приподнять голову, увидел пред собой четыре яркие точки, как будто фары автомобиля. Это были вооружённые люди, и они светили мне в лицо фонарями и что-то кричали, но я не мог разобрать, что они хотят из-за шока. Один из них схватил Ксюшу за капюшон и отдёрнул её от меня. Я кинулся на того, кто это сделал и удар прикладом в лицо, остановил меня, даже не дав подняться.

У меня не было выбора и приходить в себя пришлось очень быстро. Следом за Ксюшей поволокли по полу меня. Я крикнул, – Дайте встать, я сам могу идти, – и они действительно подняли меня на ноги, и у меня получилось осмотреться, хоть засветка ещё мешала различать некоторые детали. Ксюша уже шла с поднятыми руками, а Егор и остальные уже конвоировались примерно напротив наших рядов.

В темном зале кинотеатра, освещённом множеством налобных фонарей, я несколько раз пытался посчитать их, но каждый раз сбивался. Они все были в чёрных масках и костюмах как у спецназа, а у того, кто мне помог подняться, я смог разглядеть патч на плече, где не смог понять, что нарисовано, но светоотражающие буквы было видно чётко. Там была аббревиатура "ОППиР", и её произношение мне показалось созвучным со словом "Сапфир".

Нас всех построили внизу и сказали никому не двигаться, я услышал всхлипывание Ксюши рядом с собой и хотел на неё посмотреть, как тут же сзади получил удар по ноге и последовал крик, – Ты тупой? Я сказал, не двигаться!

Глаза у меня бегали из стороны в сторону и мозг не выдавал моментального решения, как у меня бывало обычно в стрессовых ситуациях, а всхлипывание Ксюши, слева от меня, только усиливало чувство беспомощности. Они заломили руки за спину и застегнули на них наручники, а после настала тьма, из-за надетого мешка на голову со спины. Я набрался смелости и только открыл рот, чтобы спросить, – Что мы такого натворили, что за нами приехал спецназ? – но тут же у меня закружилась голова, перестали держать ноги, и я почувствовал, как меня ударило что-то большое, одновременно по всему телу. Вероятнее всего это был пол и ударил не он меня, а я на него упал с высоты своего роста.