Навсегда в моем сердце

Принесли платья. Сестры выбрали бархат, поскольку день выдался довольно прохладным. Дейдре достался наряд глубокого рубинового оттенка с нижней юбкой из белоснежного атласа, расшитого серебром. Этот же белый атлас выглядывал из прорезей пышных рукавов-буфов. Шею Дейдры украшала нить превосходного жемчуга, к которой был прикреплен крупный рубин в форме сердца. В ушах хозяйки дома покачивались серьги из грушевидных жемчужин, прикрепленных к основе, выложенной крошечными рубинами. Ее черные как смоль волосы служанка собрала в простой пучок у основания шеи и закрепила украшенными драгоценными камнями шпильками. На тонких пальцах Дейдры красовалось несколько изящных колец.

Фасон платья Велвет с элегантной юбкой-колоколом был почти таким же, как у сестры. Из-под роскошного бархата цвета сочной хвои выглядывала атласная нижняя юбка более светлого оттенка, расшитая золотыми узорами. Из прорезей в рукавах виднелась золотистая парча. Это единственное модное платье в своем гардеробе Велвет получила в подарок ко дню рождения от дяди и тети. Восхитительные золотисто-каштановые волосы девушки ниспадали на плечи блестящими тугими локонами, а шею ее украшала простая золотая цепочка с медальоном в форме сердечка, украшенным изящной резьбой.

Дейдра одолжила сестре прелестные сережки из жемчуга, поскольку у той в силу юного возраста почти не было драгоценностей. Критически окинув взглядом юную леди, Лодема приказала одной из служанок принести из вазы две распустившиеся ярко-желтые розы, связала зеленой ленточкой и, закрепив их на прическе девушки, коротко кивнула:

– Ну вот, теперь вы нас не посрамите.

Сестры поспешили вниз, где их поджидал лорд Блэкторн. Велвет ощутила себя лишней, когда старшая сестра любовно смахнула невидимую соринку с рукава темно-синего камзола своего улыбающегося мужа. Джон выглядел великолепно: красивый мужчина в самом расцвете сил, выше жены на целую голову, с ладной фигурой, хотя и не плотной. Свои темно-каштановые волосы, кое-где посеребренные сединой, он коротко подстригал. Аристократическое лицо с прямым носом и тонкими губами украшали широко расставленные светло-голубые глаза. Эти довольно суровые черты смягчала обаятельная улыбка. Сэр Джон очень любил и ценил хорошую шутку.

Род Джона Блейкли владел Блэкторн-Прайори еще со времен Вильгельма Завоевателя. Старинный монастырь с прилегающими к нему землями был пожалован благородному дворянину, отбившему его у взбунтовавшихся саксонских монахов. Звали того дворянина Сьюр Блейкли. Все Блейкли были истинными англичанами, преданными своей родине и самоотверженно ее защищавшими. Они сражались за Англию под предводительством Ричарда I и Черного Принца Эдварда, но при этом никогда не вращались при дворе и не интересовались политикой. В этом состояло их спасение.

Ни один из английских монархов не посещал отдаленный монастырь до тех пор, пока королева Елизавета не узнала – одному богу ведомо как – о прекрасных садах Блэктрон-Прайори, о которых знали лишь немногочисленные соседи. За садами, начало которым было положено около двух веков назад, тщательно и любовно ухаживали, и каждая очередная хозяйка поместья привносила что-то новое. Дейдра, как и ее покойная бабка О’Малли, обожала розы, и в розарии выращивалось множество различных сортов. Однако сады славились не только своими розами, но и другими цветами, довольно редкими в Англии: например, персидскими и турецкими тюльпанами, луковицы которых были вывезены с Востока на кораблях флотилии О’Малли. Здесь так же располагался хитроумный самшитовый лабиринт, а королева была известна своей любовью к лабиринтам. Сейчас сад пестрел всеми красками радуги, ибо здесь пышным цветом расцвели поздние тюльпаны, нарциссы, примулы и водосбор. Королева останется довольна.

Внезапно на тщательно посыпанную гравием подъездную аллею выбежал босоногий сынишка главного садовника с воплями:

– Едут! Едут!

– Прочь с дороги, глупец! Прочь с дороги! – выкрикнул суетливый мажордом, и мальчишка поспешно отскочил на зеленую лужайку, отпустив при этом какую-то непристойность в его адрес.

Младшие служанки, выстроившиеся в ряд по старшинству, тихонько захихикали, однако строгий взгляд экономки заставил их угомониться. Весь обслуживающий персонал поместья, начиная от старших слуг и заканчивая мальчишками-прислужниками, получил строгий приказ тщательно вымыться, и теперь стоял, наряженный в чистое платье, в ожидании прибытия королевы и ее свиты.

Некоторое время не было слышно ни звука: казалось, даже птицы примолкли, – но потом ветерок донес приглушенный звон бубенчиков и громкие голоса. Слуги заметно напряглись и вытянули шеи, чтобы как можно скорее увидеть приближающуюся процессию. Наконец, точно по волшебству, из-за поворота появилась Елизавета Тюдор, сопровождаемая многочисленной свитой, и ожидающие дружно испустили вздох восхищения.

Первый всадник гарцевал на прекрасном гнедом мерине с церемониальным мечом в руках. За ним следовала королева верхом на великолепном ослепительно-белом жеребце, сопровождаемая графом Эссексом, королевским шталмейстером. Он ехал рядом со своей госпожой на невероятной красоты черном мерине и во исполнение своих прямых обязанностей держал уздечку ее коня. Королеву окружала охрана. Следом ехал главный казначей, лорд-канцлер и другие должностные лица: сэр Фрэнсис Ноллис – любимый кузен королевы, лорд Хандстон – главный королевский камергер, сэр Джеймс Крофтс – королевский инспектор, лакеи, слуги и, конечно же, королевский двор.

Наряд королевы был верхом изящества и соответствовал последним веяниям моды. Подол черного бархатного платья, полы которого расходились в стороны, был расшит крошечными жемчужинами. Ряды жемчужин перемежались с алыми шелковыми бантами, украшенными бусинами из черного янтаря и черными бантами с россыпью гранатов. Точно так же были украшены валики на плечах королевы и сужавшийся книзу корсаж, который к тому же венчал большой бант из алого шелка со свисавшей с него жемчужиной в форме слезы. Из-под бархатного чехла выглядывала атласная юбка, отороченная кружевом. Точно такой же белый атлас виднелся в прорезях рукавов. Шею королевы обнимал гофрированный круглый воротник, с нижнего края которого свисало восемь рядов жемчужин, спускавшихся, подобно каплям дождя, на расшитый веселыми бантиками рубинового цвета лиф. Голову королевы венчал ярко-рыжий парик, на котором покоилась круглая шляпка из черного бархата. Закрепленные яркой рубиновой брошью перья развевались на ветру. Сжимавшие уздечку руки королевы были затянуты в надушенные перчатки из белой кожи, расшитые жемчугом, агатами и янтарем.

Вокруг Елизаветы Тюдор ехала на горячих гарцующих лошадях разодетая в пух и прах свита. Роскошные пестрые наряды дам и джентльменов словно бы подчеркивали изящество облачения королевы. По обе руки от ее величество ехали ярко одетые всадники – сэр Уолтер Рейли и молодой Эссекс. Рейли исполнял роль капитана королевской гвардии и личного телохранителя Елизаветы. Эссекс – королевский шталмейстер – занимал пост, когда-то принадлежавший его отчиму Роберту Дадли, графу Лестеру. Дадли был некогда близким другом королевы, но утратил ее расположение из-за своей женитьбы на ее кузине Летиции Ноллис. И все же, несмотря на это, Елизавета по-прежнему питала к нему теплые чувства.

Когда всадники остановились возле дома, лорд Блэкторн выступил вперед, чтобы помочь королеве спуститься с лошади, а потом преклонил перед ней колено, выказывая свое глубочайшее почтение. Дейдра и Велвет присели в глубоком реверансе.

– Более очаровательных пташек я еще не встречал, – вполголоса обратился граф Эссекс к сэру Рейли. – Думаешь, они сестры?

Заметив, как напряглась королева, услышав слова графа, Рейли ничего не ответил, хотя и, улыбнувшись Эссексу, одобрительно провел пальцем по усам.

– Добро пожаловать в Блэкторн-Прайори, ваше величество, – произнес с поклоном Джон Блейкли. – Не знаю, чем мы заслужили такую честь, мадам, но надеюсь, что вы останетесь довольны пребыванием в нашем доме.

Он подал знак старшему конюху, и тот подвел к хозяину превосходную арабскую кобылу редкой бледно-золотистой масти. На ее спине покоилось серебряное седло, расшитое жемчугом, топазами, голубыми цирконами, рубинами и мелкими бриллиантами. Уздечка тоже была отлита из серебра.

– Примите в дар, мадам, в знак нашей преданности и огромного восхищения. Мне несказанно повезло жить во времена вашего правления, – сказал Джон Блейкли.

Королева окинула опытным взглядом кобылу и ее убранство, и на душе у нее потеплело от столь неожиданной щедрости хозяина поместья. Его велеречивость тоже доставила ей удовольствие, поскольку, она верила, слова его шли от сердца. Ведь это придворные надеялись с помощью лести заполучить какие-нибудь очередные блага, а лорду Блейкли это ни к чему.

Королева благосклонно протянула руку для поцелуя:

– Благодарим вас за такой прекрасный подарок, милорд.

Джон Блейкли коснулся губами перчатки королевы.

– Моя супруга прекрасно управляется с животными, и эту кобылу дрессировала самолично. Вы увидите, насколько она хороша в галопе и прыжках. Кажется, будто сам Господь Бог создал ее для единственной цели – охоты. Именно поэтому я выбрал именно ее.

Елизавета Тюдор улыбнулась – ничто на свете не доставляло ей такого удовольствия, как охота.

– Познакомьте меня с членами вашей семьи, лорд Блэкторн! – потребовала королева. – Мне очень хочется взглянуть на леди, столь умело объезжающую лошадей.

Джон Блейкли взял Дейдру под руку и подвел к королеве.

– Познакомьтесь с моей женой Дейдрой, ваше величество.

Дейдра вновь присела в реверансе.

– Святые мощи господни! – воскликнула Елизавета Тюдор, внимательно всматриваясь в лицо леди Блэкторн. – Вы же дочь Скай О’Малли, верно?

– Да, и лорда Берка, – присела в реверансе Дейдра, – но я совсем не помню своего отца, мадам. Он умер, когда я была совсем малышкой. Позвольте представить вам мою младшую сестру Велвет де Мариско.

Девушка выступила вперед и тоже присела в элегантном реверансе, смиренно опустив глаза.

Королева изящной рукой, затянутой в перчатку, мягко взяла ее за подбородок.

– Поднимись, дорогое дитя, и позволь мне взглянуть на тебя. Какая же ты хорошенькая! Последний раз я видела тебя совсем крохой, но ты, должно быть, этого не помнишь. Сколько тебе лет, Велвет де Мариско?

– Сегодня исполнилось пятнадцать, ваше величество, – прозвучал нежный голосок.

– Сегодня? – воскликнула королева. – Сегодня день твоего рождения?

– Да, ваше величество. Я бы могла сейчас быть королевой торжества в нашей деревне, но предпочла приехать сюда, чтобы увидеть вас. – Эти слова прозвучали столь бесхитростно, что Елизавета Тюдор улыбнулась.

– В таком случае мы должны преподнести тебе подарок, дитя мое. Я все-таки твоя крестная, Велвет де Мариско. До твоего рождения я была ужасно зла на твоих родителей: ведь они не испросили моего позволения на брак, – но твоя умная мать смогла меня задобрить, упросив стать твоей крестной, хотя я до сих пор не знала точной даты твоего рождения. Скажи мне, дорогая, что тебе подарить?

Вопрос королевы так ошеломил Велвет, что глаза ее стали огромными как блюдца, что очень развеселило королеву.

Похоже, судьба сама давала в руки девушке шанс, о каком она не смела даже и мечтать. Теперь ей не придется думать, как подольститься к королеве, и все же действовать нужно умно и решительно. Велвет прижала руки к щекам и выдохнула:

– Мадам, моя дорогая королева, я и помыслить о подобном не могла.

Елизавета Тюдор улыбнулась и, добродушно потрепав девушку по щеке, незлобиво поддразнила:

– В разумных пределах, конечно. Помни, я всего лишь королева Англии.

Велвет постаралась успокоиться и с обожанием посмотрела на ее величество.

– Мадам, у меня есть почти все, что только можно пожелать: родители всегда были очень щедры, так что я ни в чем не испытываю нужды, – но я всегда мечтала служить вам в качестве одной из фрейлин. Сможете ли вы исполнить мою мечту, мадам? Если вы действительно хотите сделать мне подарок, подарите счастье служить вам.

Лорд Блэкторн успел сжать руку жены, чтобы предостеречь от необдуманных слов. Хитрость свяченицы не могла не восхищать: она и данного ему обещания не нарушила, но и все равно добилась своего.

– Милое дитя! – воскликнула королева и так широко улыбнулась, что все ее лицо прорезали мелкие морщинки.

По традиции королеве прислуживали восемнадцать фрейлин: четыре смотрительницы королевской спальни – самые старшие по возрасту, замужние женщины с титулами; восемь смотрительниц королевских апартаментов – также замужние и благородного происхождения; а еще шесть фрейлин – девушек из хороших семей, амбициозные родители которых были уверены, что служение ее величеству повысит их значимость на рынке невест. Эти восемнадцать прислужниц присматривали за гардеробом королевы, ее меню и за всем, что происходило в ее личных покоях. Они были ее самыми близкими компаньонками.

Должность фрейлины считалась весьма престижной, и при других обстоятельствах королеве пришлось бы отказать своей крестнице, поскольку вакансий никогда не было, но по случайному стечению обстоятельств одна из фрейлин совсем недавно родила ребенка прямо в своей спальне. Разгневанная королева заключила мать и дитя в Тауэр вместе с несчастным отцом семейства. То обстоятельство, что молодые люди тайно обвенчались еще год назад, ничуть не смягчило гнева ее величества. Родители молодоженов сразу же впали в немилость за то, что умудрились вырастить таких дерзких и непослушных наследников.

Претендентки на столь привлекательную должность, которой провинившаяся особа тотчас же лишилась, нашлись бы немедленно, но королеву столь возмутило происшествие, ставшее, как на считала, закономерным результатом падения нравов в среде ее приближенных, что никто не смел поднимать данный вопрос. И вот теперь это милое и неиспорченное дитя просит подарить ей возможность послужить своей королеве. И все же Елизавета Тюдор не позволила сентиментальности взять верх над комичностью сложившейся ситуации. Эта девочка – дочь Скай О’Малли, возмутительной гордячки и бунтарки, высокомерной непокорной упрямицы, которая осмеливалась перечить самой королеве, имела наглость торговаться с ней, а два года назад отвергла предложение взять под опеку принцессу. Какая удивительная ирония судьбы!

– Конечно же, ты можешь стать одной из моих фрейлин, Велвет де Мариско! – широко улыбнулась королева. – Когда мы отправимся в путь, поедешь вместе с нами. Теперь, когда твои родители далеко отсюда, я чувствую моральную обязанность взять тебя под свое крыло. И все же я хочу, чтобы у тебя осталось и материальное напоминание о нашей с тобой первой встрече.

Елизавета сняла с изящного пальца изумительной красоты перстень из червонного золота, украшенный изящной филигранью внутри и снаружи с квадратным изумрудом в обрамлении мелких бриллиантов.

– Носи это кольцо в память о Елизавете Тюдор, мое дорогое дитя.

Опершись на руку лорда Блэкторна, ее величество направилась в дом, а Велвет, надев кольцо на мизинец, с восхищением взирала на подарок, когда сверху раздался низкий мужской голос:

– Оно идеально подходит к вашим глазам, дорогая.

Велвет подняла глаза и чопорно произнесла:

– Мы с вами незнакомы, сэр.

Девушка успела отметить, что незнакомец с вьющимися рыжими волосами и ясными карими глазами весьма привлекателен: высок и прекрасно сложен, в темно-голубом бархатном камзоле, отороченном серебристым кружевом.

Незнакомец со смехом повернулся к своему не менее изысканно одетому спутнику:

– Представь нас друг другу, Уот.

– Госпожа де Мариско, – отозвался второй джентльмен, – позвольте представить вам королевского шталмейстера Роберта Деверо, графа Эссекса. Милорд граф, познакомьтесь с госпожой Велвет де Мариско.

Граф Эссекс отвесил изящный поклон, и в его карих глазах заплясали озорные искорки.

– Но, сэр, вас я тоже не знаю! – воскликнула Велвет.

– Это легко исправить, – весело произнес Роберт Деверо. – Поскольку теперь вы знаете, кто я, позвольте представить вам капитана королевской гвардии сэра Уолтера Рейли. Уот, познакомься с госпожой Велвет де Мариско. Ну вот и все: мы познакомились и можем стать друзьями.

– Милорд, – сердито сдвинула брови Велвет, – не такая уж я деревенская простушка, как может показаться на первый взгляд, и знаю, как вас обожает королева. Если вы пробудите в ней ревность, мне не позволят ее сопровождать…

Велвет хотела было пройти мимо, чтобы догнать сестру, направлявшуюся в дом, но граф, преграждая девушке дорогу, пробормотал:

– Свежая сладкая кровь. Похоже, поездка не будет скучной.

– Робин, ты с ума сошел! Девушка права, и тебе прекрасно это известно, – укорил друга Рейли. – Королева действительно тебя обожает, хотя не приложу ума почему: ведь я гораздо привлекательнее. Кроме того, я немного знаю родителей юной леди: из вас сделают отбивную, милорд граф, а потом съедят на обед и даже не поперхнутся.

Велвет с интересом взглянула на Рейли. Он был явно старше красивого графа, но выглядел моложе, да и одет куда элегантнее Роберта Деверо: в камзол из темно-коричневого бархата, богато расшитый медной нитью. Наряд прекрасно гармонировал с его похожими на темный янтарь глазами, рыжеватыми волосами и бородой. Крепко сложенный и не такой высокий, как его приятель, он, однако, обладал превосходной фигурой и невероятно стройными ногами. Велвет еще ни разу не видела, чтобы обувь смотрелась на мужчине столь привлекательно.

Напомнив себе, что пора бы уже отправиться к Дейдре, девушка бесцеремонно оттолкнула графа и поспешила в дом. Эссекс на мгновение опешил, а потом рассмеялся.

– Ну и ну! Судя по всему, эти де Мариско весьма вспыльчивы, Уот! Наверное, будет лучше, если мы действительно останемся с юной леди лишь друзьями. Ох уж эти девственницы – такие эмоциональные!

Приятели рассмеялись и направились в дом, чтобы занять свои места подле королевы.

Елизавета Тюдор уже расположилась в главном зале, где хозяин дома предложил ей прохладительные напитки. Дейдра же, заметив сестру, набросилась на нее, гневно сверкая глазами:

– Как ты могла, Велвет!

– О чем это ты? – удивилась девушка.

– Что мы теперь скажем графу Брок-Керну, когда приедет? Он ведь проделает такой путь, чтобы жениться на тебе, и что?

– Ну почему все так переживают из-за графа, – возмутилась Велвет. – И почему никто не думает обо мне? Родители все решили за меня, когда я была совсем крохой. Господи, да я даже лица его не помню! Мама сказала, что я не должна выходить замуж без любви, и я не выйду! Ведь ты же не вышла. К тому же не собираюсь отправляться к алтарю без родителей, а те вернутся лишь через несколько месяцев. Возможно, я и влюблюсь в графа, но ведь может статься, что и нет. Как бы то ни было, я не допущу, чтобы меня насильно тащили под венец, – во всяком случае, не раньше, чем я побываю при дворе. В общем, этому дикарю из Шотландии придется дождаться возвращения моих родителей. Всем известно, что королева ужасно не любит, когда посягают на честь ее фрейлин, так что крестная точно не даст меня в обиду!

Велвет лукаво посмотрела на сестру, а та воскликнула:

– Я все расскажу королеве! Ты ставишь нас в неловкое положение!

– Только попробуй: я сбегу во Францию, к бабушке и дедушке, и тогда разразится грандиозный скандал! Помолвку расторгнут, и все из-за тебя! Если моим родителям действительно нужен этот союз, они не похвалят тебя за вмешательство. Я же буду стоять на своем, как в свое время ты, желая стать женой Джона! Мы с тобой сестры. Да, у нас разные отцы, но и в твоих, и в моих жилах течет горячая бунтарская кровь нашей матери. Так почему мои желания должны отличаться от твоих? – Велвет заглянула Дейдре в глаза и попыталась подольститься: – Думаю, ты предпочтешь, чтобы я осталась в Англии под протекцией королевы.

– Черт бы тебя побрал, плутовка! – пробормотала с улыбкой Дейдра. – Ладно! Ему вовсе не обязательно знать, что, едва заслышав о его скором приезде, ты буквально умоляла королеву сделать тебя фрейлиной. Но дядю Конна точно хватит удар, сестренка! Не хотелось бы мне оказаться на его месте, когда он сообщит графу, что ты теперь обитаешь при дворе, а вовсе не в Куинс-Молверне, и посему не можешь стать его женой. Господи, как же все запуталось!

Конн Сен-Мишель остался на удивление спокойным, узнав тем же вечером о выходке племянницы, только сухо заметил:

– С Бесс она будет в целости и сохранности. Да благословит Господь маленькую плутовку, самостоятельно отыскавшую выход из положения.

– Но, дядя, ты говоришь так, словно одобряешь поведение Велвет! – ошеломленно воскликнула Дейдра.

– Если честно, детка, мне совсем не хотелось выдавать Велвет замуж за этого Брок-Керна без Адама и Скай. Плутовка избавила меня от необходимости принимать решение. Королева скорее отдаст свою новую фрейлину родителям, но не шотландскому графу, тем более если сама юная леди не желает замуж.

Теперь, когда проблема разрешилась сама собой, лорд Блисс сопроводил свою супругу и племянницу в главный зал, заполненный гостями. Лучи заходящего солнца окрасили пол и стены зала с огромными полукруглыми окнами в алый цвет, соперничая с языками яркого пламени, полыхавшего в четырех больших каминах, призванных прогнать из помещения холод. Конн опустился перед ее величеством на колено и поднес ее руку к губам. Взгляд темно-серых глаз Елизаветы потеплел, и она пробормотала, вспомнив романтический вечер, который они провели вместе несколько лет назад накануне его свадьбы с Эйден:

– Конн, дьявол!

– Бесс, вы прекрасны, как всегда, – шепотом проговорил лорд Блисс. – По-прежнему разбиваете сердца?

Выпустив руку королевы и поднявшись с колен, Конн бросил взгляд на стоявших поодаль Эссекса и Рейли, и Елизавета Тюдор с улыбкой произнесла:

– Господи, лорд Блисс! Вы все тот же ирландский мошенник с острым языком.

– И еще более острым умом, – парировал, к удовольствию королевы, лорд Блисс. – До меня дошли слухи, будто моя племянница вскоре станет одной из ваших фрейлин?

– А, вы о Велвет? Чудесное дитя! Очень рада знакомству с ней.

– Она никогда не бывала при дворе, мадам, – мягко заметил лорд Блисс. – Да и вообще в Лондоне.

– А в Париже? – поинтересовалась королева.

– И в Париже тоже. Несмотря на свою красоту, она совершенно невинна. Ее берегли как зеницу ока.

– Она с кем-нибудь помолвлена?

– Да, с сыном друга лорда де Мариско, но свадьба состоится лишь после того, как ей исполнится шестнадцать лет.

– Не переживайте, милорд, – пообещала королева, догадавшись об опасениях лорда Блисса. – Я буду обращаться с ней как с собственной дочерью, хотя, по сути, она таковой и является. Разве я плохо заботилась в свое время о вашей жене Эйден?

– Нет, мадам, и благодарю вас за это.

Что ж, Конн сделал все, что от него зависело, и теперь лишь оставалось ждать возвращения Скай и Адама. Освободившись от груза ответственности за племянницу, он едва сдержался, чтобы не испустить громкий вздох облегчения.

В то же самое время на другом конце зала Велвет вдруг оказалась в центре всеобщего внимания, и голова ее уже кружилась от смелых комплиментов, расточаемых джентльменами из свиты королевы, заинтригованными появлением новой фрейлины. В отличие от других придворных дам девушка не жеманничала, высказывалась предельно честно, но без дерзости или скрытых намеков, а если еще прибавить к этому ее красоту и богатое наследство… Словом, все присутствующие кавалеры готовы были попытать счастья, рискуя обрушить на свои головы гнев королевы. Как раз в тот момент, когда терпение Велвет почти иссякло, возле нее оказались, словно почувствовав, что ее пора спасать, сэр Уолтер Рейли и молодой граф Эссекс.

– Сожалею, джентльмены, – заявил Эссекс, – но мы с Уолтом взяли на себя смелость защищать эту девушку от чьих бы то ни было посягательств. И запомните: она нам как сестра, так что горе тому, кто осмелится отнестись к ней легкомысленно. Разве только она сама того пожелает!

– Вы с ума сошли! – воскликнула Велвет, когда он крепко ухватил ее за локоть и отвел к камину, где уже сидел Рейли.

– Да, госпожа де Мариско, но признайтесь, что все эти напыщенные павлины ужасно вам наскучили. Уверяю, наше с Уолтом общество гораздо интереснее. Вы помолвлены?

– А почему вы спрашиваете? – с подозрением прищурилась Велвет.

– Да потому, глупышка, что хочу узнать, не вызовут ли меня на дуэль.

– Мой жених в Шотландии, милорд, к тому же я не имею ни малейшего понятия, как он выглядит, так что в попытке скрыть свое общение с вами я лишь потеряю время! – дерзко сверкнув глазами, парировала Велвет.

Молодые повесы расхохотались, а затем Рейли, как старший по возрасту, спросил:

– Вы позволите нам называть вас по имени? А вы зовите нас Уот и Робин.

– Моего брата зовут Робин, посему, милорды, я буду звать вас Уот и Плут. Что-то мне подсказывает, что вы, милорд граф, еще тот фрукт.