- -
- 100%
- +
Глава 1
– Мама, не знаю, что мне делать! Санька весь горит, его постоянно рвёт. Может, вызвать скорую? – кричала я в трубку телефона, прижимая к груди хныкающего годовалого сына, который после прогулки на улице вдруг, ни с того ни с сего, заболел.
Да как заболел! Сначала всё было хорошо, сын был весел и играл с машинкой, постоянно разговаривая с ней на своём, малышовском языке. Я ему подогрела суп, усадила в детское кресло. Успела скормить только несколько ложек, как настроение малыша резко изменилось, и он заплакал.
Потом начался ад: температура повысилась до тридцати девяти в течение нескольких минут, всё съеденное вышло обратно, вода тоже не удержалась… Уже через пять минут градусник показывал тридцать девять и пять, и я была в полном отчаяние. Муж на работе, дома, кроме нас, никого, помочь и подсказать некому. После звонка своей маме тут же вызвала скорую и ходила с ребёнком на руках по квартире, подвывая вместе с ним от беспомощности. Слёзы катились градом, я молилась всем святым и уповала, чтобы скорая приехала быстрее, потому как чувствовала, что творится что-то очень плохое, и очень переживала.
Ребёнок уже не плакал, тихо лежал на моих руках с закрытыми глазами с уксусной салфеткой на голове и тяжело дышал. Теперь в голос рыдала я. Резкий звонок в дверь заставил нас обоих вздрогнуть, и я бросилась открывать. Сквозь плачь я с трудом смогла рассказать, что случилось, пока доктор осматривала малыша. Медсестра поставила сумку с лекарствами и спешно набирала в шприцы одно за другим лекарства. Один, второй, третий…
– Доктор, не молчите, что это? Ещё полчаса назад он был здоров и весел…
– Мы его забираем с больницу, быстро собирайте вещи и спускайтесь. Я сделала уколы, чтобы сбить температуру и поддержать его сердце. Пока ничего сказать не могу, надо провести обследование, – ответила врач, заматывая мальчика в пелёнку и беря на руки.
Я, не помня себя от страха за жизнь сына, металась из спальни на кухню, собирала вещи в больницу и глотала слёзы. Закрыла квартиру и на ватных ногах спустилась вниз. Скорая стояла у подъезда, но в кабине сидел только водитель, который крикнул, чтобы я садилась быстрее, не задерживала.
Далее сквозь писк приборов, вой сирены и голоса двух женщин, спасающих моего сына, я почти ничего не воспринимала, находясь в какой-то прострации. Несколько раз, видя моё состояние, медсестра давала понюхать нашатырь, но каждый раз, когда я видела в руках врача дефибриллятор, всё опять расплывалось перед глазами и я не могла сфокусировать взгляд.
Ребёнка увезли на каталке, а меня завели в приёмный покой, дали выпить какую-то противную настойку и посадили на кушетку, приказав ждать, молиться и держаться. И я держалась. Из последних сил. И молилась, как могла. Сколько прошло времени, я не знала, но в какой-то момент к шуму в моей голове и бесконечным мольбам добавилось ещё что-то. Я не поняла сразу, что это за звук, но через несколько секунд явно расслышала слово «мама», сказанное неуверенным тонким детским голоском.
Я распахнула глаза, вытерла слёзы и оглядела небольшой кабинет, где, кроме меня, сидела за столом только фельдшер и что-то писала в журнале. Дверь в коридор была закрыта. У меня по спине вниз сбежала капелька пота, и, как только она дошла до ремня джинсов, я услышала ещё: «Мама, пойдём вместе, мне страшно». Никого не видя перед собой, но чувствуя, что это зовёт сын, я собрала все оставшиеся силы и потянулась на зов.
Последнее, что я услышала, перед тем как полностью погрузиться в темноту, это: «Девушка, вот только не надо мне здесь обмороков!»
***
– Верда, что происходит? Я у тебя заказывал только ребёнка! Какого демона ты притащила ещё и его мамашу? Что было непонятного в этом заказе?! – орал молодой высокий мужчина, сложенный, как атлет, одетый в чёрный костюм, с белой тонкой косой до пояса.
Лицо у него было перекошено от ярости, а кулаки сжаты до белых костяшек, чтобы ненароком не придушить старую ведьму, над которой он склонился. Верда сидела, сложив руки под грудью, и спокойно смотрела на придворного мага, ожидая, пока тот выплеснет своё негодование. Она его нисколько не боялась и прекрасно знала, что после этого последуют сначала угрозы, потом требования всё исправить, и только потом Лютин сможет нормально выслушать её и принять правильное решение. Поэтому ведьма почти не слушала его крики, а думала о своём. «Ведь почти всё получилось как надо. И чего это девка так ухватилась за своего детёныша?.. Совсем молоденькая, двадцать лет только. Погоревала бы годок и нового себе родила… Надо будет её к сестре на королевскую кухню пристроить, раз уж затянуло в заклинание переноса. И поможет по хозяйству, и от ребёнка будет подальше. Тем более красотка такая: белокурая, длинноногая, глазищи зелёные с пятак… Худовата, но Зельда её быстро откормит».
– … возвращай девку назад! – закончил Лютин свой монолог и с размаху уселся на деревянный табурет, чуть не сломав его.
Ведьма поднялась со скамьи и подошла к магу.
– А теперь слушай меня и не перебивай. Я молчала, пока ты тут изливал передо мной своё возмущение и ярость, вот и ты помолчи, – заявила она. – Девку я никуда не собираюсь возвращать…
Маг только открыл было рот, но Верда тут же взметнула руку и направила в его сторону поток сжатого воздуха, заставив его закашляться.
– Было потрачено слишком много сил, чтобы вытащить ребёнка с матерью из не магического мира. Сам помогал, знаешь. Да, девка увязалась за ним, и мы этого никак не ожидали и не смогли предотвратить. Но ты сам виноват, мог бы учесть все риски, а уже потом начинать ритуал. – Ведьма покачала головой. – Теперь, чтобы её вернуть, придётся новый ритуал готовить несколько месяцев. Даже не думай, я больше на это не подпишусь! И не уговаривай! И так рисковала всем непонятно за что! Мне ещё моя жизнь не надоела, так что успокойся. Знаю я вас, молодых и быстрых. Иди лучше займись ребёнком, пока королева и свита не хватились. Заклинание забытья действует недолго, они скоро очнутся. Мёртвого Саймона принеси ко мне, я его похороню в тайном месте по всем законам и правилам, раз не уберегли, ротозеи.
Последние слова Верда проговорила чуть слышно, уходя к центру комнаты, где в середине восьмиконечной звезды, начерченной мелом, лежала в оцепенении девушка, прижимающая к груди младенца. Она едва смогла расцепить её руки и вытащить ребёнка, затем взяла его на руки и передала магу.
Тот сразу отнёс его на стол, развернул пелёнку, достал из кармана пузырёк из тёмного стекла, прочитал заклинание и капнул ему в приоткрытый ротик одну каплю зелья, которое искрилось серебром в свете свечей. Через мгновение ребёнок вздрогнул, вздохнул и открыл глаза. Он внимательно посмотрел на мага и начал кривить лицо, обещая громко заплакать.
– Эсмондо сенсос, Саймон! – твёрдым голосом сказал Лютин, не теряя зрительного контакта с ним. – Порто живайс!
Лицо мальчика расслабилось, он захлопал густыми ресницами, а потом улыбнулся и произнёс совсем неожиданно: «Па-па».
– Лютин, ты в своём уме? Что ты там ему наговорил? Какой ещё «папа»?! У него теперь отцом будет король?
Ведьма подбежала к магу, выхватила из рук флакончик с эликсиром и вернулась к девушке.
– Быстро уноси ребёнка! У меня осталось меньше минуты, чтобы вернуть его мать из-за граней. Она не должна знать, что её ребёнок тоже здесь, иначе у нас будут проблемы, – быстро тараторила она, пока переворачивала девушку на спину. – И заклинание не забудь исправить, а то так и останешься «папашей», замучишься потом всем доказывать, что ты ни при чём и ребёнок просто шутит.
Лютин выругался сквозь зубы, завернул притихшего малыша и быстро вышел из избы старой ведьмы. Было уже темно и немного жутковато на опушке леса, но маг не обращал внимания на светящиеся глаза в кустах у дорожки, по которой почти бежал, и на шипение змей, спешно расползающихся из-под ног.
– Ну, Верда!..
У мага в душе всё бушевало. И ошибка в ритуале была не самой главной причиной его состояния. Ему претил сам факт того, что приходится идти наперекор своим принципам, которые он за много лет службы при дворце ни разу не нарушал. Но в этот раз на кону стояло не только его благополучие и принципы, но и существование самого государства.
Саймон был долгожданным ребёнком у королевской четы. Тяжёлые роды сказались на здоровье как матери, так и ребёнка. Королеве, после того как она еле выкарабкалась из родовой горячки, лекари сказали, что детей она больше иметь не сможет. Ребёнок, между тем, родившись недоношенным, с обвитием пуповиной и родовыми травмами, рос чахлым и хилым. Весь двор надеялся на чудо и на то, что принц поправится и начнёт развиваться, как обычные дети, тем более что к нему была приставлена тройка самых сильных лекарей королевства, которые ежедневно вливали в него жизненную энергию, достаточную для роста и выздоровления. Болезнь принца была тяжёлой, но все верили, что с ней возможно справиться. Только Лютин, который обладал даром предвидения, понимал, что дни принца сочтены и что если он останется хотя бы на насколько часов без энергетической подпитки, то умрёт. То, что он в последние несколько месяцев хорошо прибавил в росте и весе, могло обмануть кого угодно, но только не придворного мага. Чернеющую пропасть перед почти годовалым принцем он уже видел отчётливо и помалкивал, не решаясь заговорить об этом со счастливыми родителями, окрылёнными видимым выздоровлением своего малыша.
Всё случилось внезапно и очень быстро. Королева с ребёнком и небольшой свитой выехали в загородную резиденцию в надежде, что целебный воздух соснового бора пойдёт им обоим на пользу. Лютин по просьбе короля их сопровождал и должен был вернуться, убедившись, что в поместье всё спокойно и безопасно. Когда маг уже собирался оставить королеву и вернуться к своей карете, подбежала заплаканная придворная дама и сквозь рыдания начала объяснять, что с Саймоном происходит что-то страшное: он посинел и бьется в припадке, а королева с лекарями отгородились «завесой тишины» и совещаются.
Лютин бежал к ребёнку что было мочи. Он выгнал всех из комнаты и попытался спасти малыша, но не смог. Мальчик задохнулся у него на руках и никакие приёмы, чтобы заставить лёгкие опять дышать, которые были известны магу, не помогли. Он прекрасно понимал, что сообщить королю с королевой такую новость – это подписать себе приговор. И неважно, что он пытался помочь ребёнку. Важно лишь то, что он, придворный маг, сильнейший маг королевства, не смог помочь принцу продержаться всего каких-то пять минут до прихода его матери и лекарей.
Решение было принято мгновенно. Заклинание забытья, такое редкое и такое трудное в произношении, всплыло в голове само собой, и он произнёс его, вкладывая приличную долю своего магического резерва. Всё вокруг замерло. Небольшое загородное поместье, окружённое глухим забором от посторонних глаз, погрузилось в полную тишину. Маг оставил в люльке мёртвого малыша и выбежал за ворота. Кони, к сожалению, тоже замерли, поэтому пришлось бежать пешком через лес к той, что могла всё исправить, к Верде. Старой могущественной ведьме, которая могла найти двойника даже на других звёздах.
***
Всё совпало удивительным образом, как будто чья-то незримая рука направляла своих подданных по уже проложенному пути. Ведьма не один месяц готовила ритуал для переноса младенца, копила силы, собирала нужные амулеты и заклинания. Вот только не для королевской семьи, а для себя. Устала она жить одна-одинёшенька в этом мире. Своих детей ей бог не дал, да и слишком многим ей бы пришлось пожертвовать, чтобы родить самой. Раньше она даже не думала о детях, совершенствуя свои умения, постигая природную магию и накапливая силы. И только после того, как разменяла пятое столетие, всё чаще начала задумываться о том тепле, которое дарят дети, обнимая своих мамочек и нашептывая им на ушко, как их сильно любят. Это стало навязчивой идеей, которая не давала ей покоя ни днём, ни ночью.
Решение взять себе на воспитание мальчика, а не девочку, было осознанным. Она полагала, что вырастит настоящего мужчину, который сможет ей обеспечить безбедную и счастливую старость, даже если она доживёт до таких лет, когда уже не сможет варить зелья и колдовать. Причём ей было совсем неважно, будет он с магическим даром или нет. Ведь после смерти она всю свою огромную силу передаст ему, тем самым сделав его сильным колдуном.
Поэтому, когда в её дом вбежал господин Лютин, бледный и растрёпанный, она не сразу поняла, чего он от неё хочет и про какого ребёнка толкует. А когда маг всё же сумел донести до ведьмы смысл своей просьбы, больше похожей на приказ, она не поверила своим ушам. В шоке слушала его призыв срочно начать поиск двойника принца и понимала, что рушится всё, что она делала столько времени, о чём мечтала. Поджав губы, она всё же нашла ребёнка и провела ритуал, который так тщательно готовила для себя. Вот только мальчонку пришлось перенести совсем другого, как две капли воды похожего на маленького принца. Её несостоявшийся сынок так и остался лежать в деревенской люльке на краю небольшого таёжного села, не подозревая, что его судьба только что резко поменяла направление и что ему теперь не суждено стать колдуном, а предстоит уехать в город, выучиться на программиста и возглавить новое направление в сфере искусственного интеллекта. Это хорошо, что ребёнок нашёлся быстро, сработал уже заготовленный заговор поиска по образу, а то не смогли бы уложиться в те несколько часов, которые у них были.
Лютин, получив желаемое, убежал, а Верда осталась с матерью новоиспечённого принца, молоденькой девушкой по имени Светлана, которая никак не могла понять, что с ней произошло и где она оказалась.
***
Светлана
Я сначала, когда очнулась и увидела склонившуюся над собой старую бабку, подумала, что это сон такой. Но потом она мне помогла встать и усадила за стол. Я сидела, пила взвар и тихонько плакала, вытирая солёные ручейки со щёк и рассказывая ей, что со мной произошло.
– Я была в больнице. Не понимаю, как я здесь оказалась, – всхлипывала я. – У меня ребёнок заболел, понимаете? Мне сейчас надо к нему. Мне кажется, что с ним случилось что-то непоправимое…
Я вдруг замерла и внимательно посмотрела на старую женщину с седой косой, обвитой вокруг головы, одетую в чёрное платье с длинными рукавами и глухим воротом, поверх которого поблёскивали кроваво-красные бусы. Потом осмотрелась вокруг, как будто окончательно проснувшись, и спросила:
– Кто вы? Что это за место?
Она посмотрела мне в глаза, и показалось, что в чёрных зрачках женщины полыхнуло красное пламя.
– Меня зовут Верда, и ты у меня в доме. Про ребёнка забудь, его больше нет в этом мире. Кстати, как назывался тот мир, в котором ты жила?
Я сглотнула, взяла стакан с напитком и допила его залпом, затем, не моргая, посмотрела с минуту на ведьму, и только потом ответила:
– Я жила на Земле. Про сына не поняла. Что значит «нет в этом мире»? Вы хотите сказать, что он умер? Или его просто нет со мной в этом странном месте?
– Ну, во-первых, это «странное место» зовётся Одерис, а наше королевство – Северные земли», а во-вторых, твой сын действительно умер…
– Нет, нет, нет… – зашептала я и заморгала, стряхивая капельки выступивших слёз с ресниц.
– К сожалению, это так. Мы с тобой завтра его похороним вместе. Ты сможешь с ним проститься…
Я вдруг перестала плакать, одним движением смахнула слёзы, вскочила на ноги и со злостью посмотрела на старую ведьму.
– За дуру меня не надо держать! Я хоть и молодая, но вас вижу насквозь!
Верда отшатнулась от меня и удивлённо спросила:
– Что ты можешь видеть, девка?! – А потом нахмурилась и уже более спокойно добавила: – Не боишься, что я тебя в бараний рог скручу за то, что перечишь мне?
Я села обратно на скамью и понуро опустила голову.
– Мне теперь всё равно. Мой ребёнок… Я не понимаю, что с ним случилось, в голове такая каша, но чувствую, что он жив. – Я с надеждой посмотрела ведьме в глаза. – Вы ведь хорошая женщина. – Ведьма поперхнулась слюной и закашлялась. – Я знаю, что вы меня обманываете, но не понимаю почему. Как будто не желаете мне зла и даже собираетесь защитить от чего-то или кого-то. У меня такое чувство, что я даже слышу обрывки ваших мыслей… Кто такой Саймон? А ещё Лютин?
Ведьма сделала несколько шагов назад, широко раскрыв при этом глаза.
– Видящая что ли?
– Не знаю, о чём вы говорите, а то, что вы мне врёте, вижу! Вы не ответили на мой вопрос!
Ведьма посмотрела на меня, прищурившись, вытянула вперёд костлявую правую руку и крикнула: «Спи!». Ей не надо было читать заклинания, как Лютину и другим магам. Её сила была иного рода, от самой земли-природы, и действовала безотказно на любого из живущих в этом мире. На меня её сонные чары подействовали тоже, и я упала на пол как подкошенная.
– То-то же! А то разошлась тут!
***
Верда устало опустилась на скамью и сложила руки на подол платья.
– Вот и притащила себе отраду на старости лет… Не зря мне бабка говорила, что, когда готовишь ритуал, надо всё планировать до мелочей, не упуская малейшие подробности, а не строить заранее планы на будущее. Вишь, как оно получилось? Ребёнка-то перенесла, да не себе. Всё пошло наперекосяк, и не понятно, что теперь с этим делать. Ребёнка пришлось отдать Лютину, а девку придётся взять себе в ученицы. Хотя… Может, оно и к лучшему? Такими грешно раскидываться. Зельда обойдётся без помощницы, а вот мне надо теперь приручать девицу и учить уму-разуму.
Она улыбнулась и подумала, что если бы и хотела, чтобы у неё была дочь, то именно такая – боевая, смелая и острая на язык.
Глава 2
Светлана
«Никогда не думала, что со мной может произойти такой ужас. Мой Санечка, любимый карапуз с синими глазами и светлыми кудряшками, ангел, посланный мне для счастья… Где теперь он? Что с ним случилось? Как вообще такое могло произойти? Это что, чьи-то шутки или злой умысел?»
Я ещё раз обвела взглядом старый бревенчатый дом с пучками трав, сушащихся под потолком, и потрогала грубую ткань простыни, на которой лежала, свернувшись калачиком. Как я здесь оказалась, не помню. Последнее, что помню, – это «спи». Неужели бабка перенесла? Одежда на мне всё та же, футболка и джинсы, только ноги босые.
Мне постелили постель на лежанке около печи. Бабки в избе не было, только часы-ходики нарушали тишину громким тиканьем. Спать не хотелось совсем, видно, выспалась за то время, когда меня вырубили, хотя сегодняшний день был полон переживаний и событий. Поэтому я лежала, смотрела в тёмный потолок и пыталась понять, что же со мной произошло.
Если верить этой Верде, то я сейчас на другой планете, а мой сын умер. Но что-то мне подсказывало, что с ним всё хорошо. Не знаю, что это, подсознательное чувство или какой-то выверт мозга, который старая карга назвала даром провидения, но у меня стояла перед глазами счастливая улыбка сына.
Я поднялась с постели и решила выйти на улицу. Накинула на плечи толстый шерстяной платок, который лежал на лавке рядом с печью, обула кроссовки и вышла на крыльцо. На дворе было свежо и ветрено, поэтому платок, больше похожий на плед, оказался очень кстати.
Ночь стояла звёздная, и с небольшого холма опушки леса, где стоял дом ведьмы, созвездия были хорошо видны. Часть из них была закрыта небольшими тёмными облаками, поэтому по звёздам я сориентироваться не смогла бы, даже если бы умела, потому что, кроме Большой медведицы и Ориона, других созвездий не знала. Села на ступеньку, поёжилась от прохладного ветра и заметила, что в лесу, который окружал почти со всех сторон дом старухи, тихо. Даже стрекотания цикад и криков ночных птиц не было слышно. Ни один комар ко мне тоже не подлетел.
– Что за хрень? – вырвалось у меня непроизвольно.
Как-то стало не по себе от такой обстановки. Как будто что-то вокруг меня происходило такое, что я не понимала и от этого было страшно. Чувствовала, что ведьма посадила меня в магическую клетку, но сходить посмотреть подальше от дома желания не было. Теперь каждая тень вокруг меня напрягала и пугала, заставляя вздрагивать.
И тут тучку, которая закрывала луну, снесло ветром за деревья, и я непроизвольно открыла рот. Сказать я уже ничего не могла, только смотрела и не верила глазам. Вместо привычной жёлтой Луны на небе висел большой красный гигант, раз в пять больше нашего ночного светила и цветом очень напоминающий бусы бабки.
Я плюхнулась обратно на лесенку и поймала себя на мысли, что это всё может быть просто сном или комой. Ведь были такие случаи, когда люди в коме проживали целую жизнь: учились и работали, женились, воспитывали детей. А потом просыпались и понимали, что ничего не было, был только сон, который закончился, и ничего от него не осталось.
Естественно, я ущипнула себя за ляжку, но ничего не поменялось. Я не проснулась, красный гигант никуда не пропал, просто стало больно и ноге, и душе. Красное светило наполовину закрылось новой тучкой, и стало опять темнее и страшнее.
– Не спится?
Мне показалось, что у меня остановилось сердце, так я напугалась. Я совсем забыла про Верду и не слышала, как она подошла к дому. Вот теперь её кровавые бусы мерцали ещё больше в свете местной луны, и я немного загляделась на них, пока не успокоилось бешено стучащее сердце.
– Что, Светлана, теперь ты поверила, что оказалась в другом мире?
Верда села рядом со мной на ступеньку.
– Да, – ответила я и перевела взгляд опять на светило. – Можно я вам задам несколько вопросов?
– Задавай, всё равно спать неохота. Лютин сегодня всех взбудоражил, не заснуть. Давай хоть поговорим.
– Расскажите про ваш мир. В общих чертах.
– Ну, слушай. Наш мир называется Одерис, я тебе уже говорила. Наше королевство расположено ближе к северу, поэтому у нас климат соответствующий – короткое лето и суровые зимы. Что там за морем, на севере, мы не знаем. Смельчаки, которые хотели его переплыть, так и не вернулись. С трёх других сторон нас окружают другие королевства: Вирингия – на западе, Салли – на юге и Аскония – на востоке. На нашем материке других королевств нет. Король у нас молодой, Витамир, ему только недавно сто двадцать шесть лет минуло…
Я закашлялась.
– Сколько?! – сдавленным голосом пискнула я.
Она удивлённо посмотрела на меня и ответила:
– А что тебя удивляет? Да он женился только пятьдесят лет назад! Ещё лет двести править точно будет. Королева ещё моложе, совсем девчонкой вышла замуж, даже сорока лет ещё не было.
– А сколько у вас живут?
– По-разному. Если магический резерв большой, то до пятисот, бывает, доживают. А если маленький – то лет двести-триста.
– Ничего себе! А у нас до ста лет единицы доживают, и то дряхлыми стариками. А вам сколько лет? – спросила я, а потом только подумала, что это может быть бестактным вопросом, женщина ведь.
– Нормально, дочка, я не стыжусь своего возраста, – улыбнулась она. – Мне месяц назад стукнул четыреста один год.
Я присвистнула и посмотрела на неё совсем другими глазами. Хоть и называла я её старухой, каргой и бабкой, но на вид ей нельзя было дать больше семидесяти лет, и то с учётом того, что она ухаживала за собой. Потому что тело было подтянутым, а осанка – дай бог каждому в её возрасте иметь такую: прямая спина, не сутулая, ходила она почти не слышно, не шаркая. Да и голову всегда держала ровно, словно смотрела свысока, хоть и небольшого роста, почти на полголовы ниже меня.
– Что, не ожидала?
– Нет, признаться, я первый раз общаюсь с человеком, которому больше четырёхсот лет.
– Мало того! Признаюсь, что я не совсем человек!
У меня округлились глаза, и я пыталась в полумраке разглядеть у неё признаки иной расы: длинные уши, хвост, рога или крылья за спиной. Верда рассмеялась и сказала:
– Ведьма я!
Эта новость меня нисколько не успокоила, поскольку я с детства боялась колдунов и ведьм как огня.
– Не бойся меня, Светлана. Ведьма – это от слова ведать, знать. Я просто обладаю магическими способностями и знаниями не только про травы, но и про металлы, и магические наговоры, умею лечить, предсказывать будущее и управлять силами природы. Вот и всё. Вернее, не всё, но бояться тебе меня не надо. Я взяла за тебя ответственность и буду учить ведовству, тем более у тебя есть природные способности.
– Да ладно! Никогда не замечала за собой ничего такого.
– Ой ли? После того, как ты купишь у продавца товар, за тобой выстраивается очередь…
– Так это просто лёгкая рука.
– Ты любишь животных, и они всегда тебя слушаются и ластятся…
– Да…
– Ты интуитивно понимаешь, что болит у твоих родных и как им помочь…
– Ну…
– Вспомни хотя бы своего сына. Ты же сразу поняла, что что-то не так и надо срочно везти ребёнка в больницу, но в душе знала, что там ему не помогут.