Сносная неделя. Роман

Я залил кипятком лапшу быстрого приготовления, заварил чёрный чай, предварительно плеснув в кружку четыре чайные ложки чёрносмородинового варенья. Проткнул длинной чайной ложкой, той же, которой и накладывал варенье в кружку, цельные ягоды и размешал всё это дело. Подошёл к окну и поставил кружку на подоконник. Стою и жду, когда уже макароны впитают в себя химический куриный бульон. Думу думаю: «Как же здорово, что жена Игоря, Ксения, – хорошая подруга Светланы. Я давно их не видел и очень соскучился. Интересно, как у них обстоят дела. Скоро встретимся».

Прошло 5 минут, и я принялся есть. Поганый вкус дешёвого теста и солёного бульона, хорошо, что хоть чай с ягодами спасает. Через час я договорился встретиться с приятелем у вокзала. Саня Ломов – менеджер в крупной пищевой компании, хорошо делает свою работу и безумно гордится ей. Мы договорились поехать вместе на электричке во Вторник. Вместе веселее, да и всё равно нам по пути. Я не так близко с ним знаком, но за то время, что я его знаю, у меня сложилось мнение о нём как о надёжном человеке.

Плюсы «быстрых макарон» – они дешёвые, достаточно питательные и после употребления не надо мыть посуду, если ты, конечно, не переложил их в стеклянную тарелку.

Я начал собираться, привёл себя в порядок, оделся, сложил во внутренние карманы портмоне, паспорт и две пачки сигарет. Со Светкой мы знакомы несколько лет, но я ни разу не был у неё во Вторнике. Она работает пиар-менеджером, зарабатывает огромные бабки. «Неужели и этот город меня разочарует? Не хотелось бы. Хотя нет». Подсознательно я уже настраивался на это.

Шагать до вокзала около десяти минут, поэтому я решил выйти за полчаса до прибытия электрички, чтобы спокойно приобрести билет до Вторника и осмотреться на вокзале. Ведь меня там не было уже несколько лет, просто интересно, какие произошли изменения.

Суетливо спускаюсь по лестнице. Открываю тугую дверь домофона и попадаю в свой вялый двор. Кругом, как и всегда, припаркованы машины. Причём некоторые владельцы решили оставить своё имущество прямо на тротуаре. Но их тоже можно понять, ведь других мест просто нет, а оставлять машину где-то же надо. Сворачиваю направо и иду между соседним домом и пустырём, на месте которого раньше прямоугольником стояли твёрдые железные сетки, а внутри этой фигуры параллельно друг другу располагались ворота, синяя краска которых отходила, как лак со старой деревянной двери на моей лестничной клетке. В детстве я частенько здесь играл в футбол со своими друзьями. Иногда даже с незнакомыми людьми. Бывало, придёшь на сетку с плохим настроением, начинаешь долбить по мячу, и как-то плохие мысли уходят. Жаль, что из-за чересчур придирчивых бабулек сегодняшним детям с моей улицы приходится идти играть в футбол на стадион, благо он находится недалеко от моего двора. Пенсионеров напрягали шум от попаданий мяча по железным прутьям и ненормативная лексика. Трясущиеся бабушки и дедушки просто не могли уснуть. Зато рядом, в соседнем доме, открыли алкогольный магазин. Всё для народа.

Я свернул за дом, и предо мной открылась корма торгового центра. Обхожу сбоку и вижу, как на подъёме, в так называемой курилке, стоят школьники. У каждого из них большие кроссовки, видно, что не по размеру подобраны, не знаю, может, мода такая, оголённый голеностоп и по сигарете в руке. На плиточке лежат открытые банки либо пива, либо, ещё хуже, энергетиков. Они не вызывают у меня никаких чувств. Мне не жаль их, и их я не презираю. Все были такими, наверное. Каждое предыдущее поколение пытается уличить последующее поколение в беззаботной трате времени. Так было всегда и так всегда будет, с этим ничего поделать нельзя.

Дошёл до главного входа в торговый центр, повернул направо и двигаюсь вдоль трамвайных путей. Трамваи – это очень хорошо. Это очень выгодно. В моем городе люди гордятся трамваями, на любом из них можно прокатиться в желаемую часть города. Зайдя за остановку, поворачиваю налево и останавливаюсь на тротуаре, рядышком с рельсами и пешеходным переходом (между ними). Жду зелёного света для пешеходов, коих рядом со мной скопилось немало, несмотря на ещё ранее время для завершения работы. Отсюда уже виднеется отреставрированный вокзал. Рядом с ним полно народу. Кто-то заходит внутрь, люди собираются уезжать из Среды, а кто-то из других людей выходит из вокзала, возвращается. На автомобильной стоянке перед вокзалом виднеются мои коллеги – хищники-таксисты. Они дожидаются торопящихся людей, чтобы заломить цену и навариться от души. Пока что всё точно так же, как и несколько лет назад. Я, безусловно, бывал в этих краях, я живу недалеко, но не обращал внимания на происходящее вокруг. Для меня символом моего города является Историческая часть, там-то я и наблюдаю за всем пристально. Мне этого хватает. А здесь, в «буржуазном» районе, всё точно так же, как и было несколько лет назад.

Я перешёл дорогу, из-за теплого апрельского ветра моё пальто поднимается вверх, поддерживаю его руками. Длинный пешеходный переход, справа ещё один торговый центр, слева непонятное здание. На вывеске написано: спецодежда, рыболовный магазин и «быстрые деньги». Осталось пройти по прямой, между киосков, где продаются дешёвая литература, лотерейные билеты, календари, магнитики, в общем, всякая ерунда, а ещё, если зайти совсем вглубь, с правой стороны можно увидеть алкогольный ларёк и секс-шоп.

Я уже у самого финиша, поднимаюсь по треснутым каменным ступенькам. Слева продают выпечку, справа располагается курилка, а за ней автобусные перроны. Открываю дверь вокзала и попадаю внутрь. Здесь тоже ничего не изменилось: выходцы из Средней Азии что-то ремонтируют, бегают туда-сюда, заляпанные побелкой, слышна дрель, в углу, на скамейках, лежат бомжи. В единственную кассу за билетами стоит внушительная очередь. Турникеты со скрипом открываются и закрываются. Я встал за крайним человеком и принялся ждать Александра и своей очереди.

Александр появился буквально через минуту. Мы пожали друг другу руки, он встал рядом со мной:

– Привет. Как ты? – сказал он.

– Здорово, Саня. Да потихоньку всё, – ответил ему я.

– Как протекает твой автомобильный бизнес?

– Знаешь, неплохо. Как твои успехи?

Он посмотрел на меня, на лице появилась улыбка, а глаза засверкали:

– У меня всё шикарно. На днях заключили большую сделку с иностранной компанией.

– Круто. Я очень рад за тебя, – ответил я.

За незаурядным разговором мы подошли вплотную к окну, где покупаются билеты. Туда, где неадекватные граждане, в основном пенсионеры, выплескивают свою злость, если они напутали что-то, зачастую по своей вине. Мы приобрели два билета до Вторника и отправились на платформу.

Поднимаемся наверх. Идём в толпе людей, и это неудивительно, ведь наша электричка двигается до самой Пятницы. Какой-то бездомный наблевал себе под ноги, прямо на ступеньки, и отошёл в сторону. «Только бы не наступить, а то будет очень неловко и неприятно».

Мы вышли к своему перрону №2. Электричка уже ждала нас. Я с самого детства ненавижу электрички, ненавижу вокзалы, ненавижу товарные поезда, от которых исходит оглушающий шум. Я очень боялся этого места, да и, признаться, сейчас тоже очень его боюсь. Меня трясёт всего, когда я хожу по платформе. Заходим в седьмой вагон и садимся на твёрдые сиденья. Я расстегиваю пальто, бережно складываю его и кладу с левой стороны от себя, рядом с окошком. Чуть позже под пальто положил свою спортивную сумку, где ещё с вечера я подготовил кроссовки и тёплые носки на всякий случай.

Сижу. Кручу в руке билетик, на котором написано: Среда – Вторник, время в пути 33 минуты. «Ну не так и долго».

Я повернул голову и начал смотреть в окно. «Ну что ж, до свидания, моя дорогая Среда. Я совсем ненадолго, уже завтра вернусь к тебе. Не скучай, и я постараюсь по тебе тоже не скучать».

Электричка тронулась. Обстановка в нашем вагоне спокойная: половина людей сразу же задремала, некоторые смотрят в окна, наверное, любуются природой, старыми, разваленными домами, граффити на заборах, кто-то читает, кто-то играет в телефон.

Всю поездку я старался разговаривать с Александром, чтобы не погружаться в свои мысли. Мы обсуждали его успехи, общих знакомых. Но усерднее всего говорили о наших городах. Сам он из такого же «проезжего города», как, например, Понедельник. Да и как Вторник, теперь я уже могу заявить об этом. Я рассказывал ему о мусорке. Эта тема не давала мне покоя. Он относился к этой теме холодно, даже несмотря на то, что частенько посещает Среду, старался не спорить со мной и не разделял моих мыслей. Это не было его проблемой, мусорка его ничуть не беспокоила. Я не нашёл в нем поддержки, хотя, признаться, очень этого ждал.

Мы приехали во Вторник. Когда мы вышли из электрички, я совершенно ошалел. Город оказался настолько грязным, что всё вокруг было серое, включая лица людей. Все куда-то торопятся. И это неудивительно, наверное, хотя кому-то и не дано понять суть происходящего. Лишь теплое апрельское небо меня спасало.

Вторник находится намного ближе к Пятнице, чем Среда. Пятница – это идол. Для многих людей, как, например, вчерашний пассажир-чиновник, она является именно идолом. Но Среда превосходит Пятницу. Так было раньше, так будет и всегда.

Три огромных с каменно-железными ступенями подъёма, ведущие в тоннель, соседствующий с бесконечной магистралью. Кругом люди, серые люди, их ужасные лица. На их лицах злость, страх, спешка, недовольство. Никто не улыбается. Шумят машины, кто-то сигналит. По этому тоннелю мы прошли около десяти минут, пока не вышли вглубь города. Я всё время, что шёл здесь, испытывал странные чувства. Вначале мне совершенно не понравился город. У меня даже присутствовала навязчивая идея сразу же уехать обратно в свою родную Среду. Когда мы немного прошли дальше, у меня появилась надежда. Мне почти что немного здесь понравилось, а вскоре я полностью разочаровался. И в этом уж точно нет никакой вины местных жителей. Всё гораздо проще, и ответ лежит на поверхности. «Надо же, у кого-то такая судьба – быть здесь», – эта мысль меня также не покидала.

– У нас ещё есть немного времени. Может, перекусим? – сказал Александр.

– Не возражаю, – ответил я.

Кое-как мы отыскали магазин, где Саня Ломов купил себе французские булочки, внутри которых обильно располагалась варёная сгущёнка. Снаружи его десерт был присыпан снежной сахарной пудрой. Я и сам был не прочь отведать эти булочки, но было неохота пачкать руки, поэтому я отделался большим энергетиком по акции и ещё одной пачкой дорогих сигарет.

Мы вышли из магазина, встали напротив него и принялись трапезничать. После сносного перекуса Саня позвонил нашей подруге Ирине. Ира Стычкина – фотограф. Я учился с ней в одной школе. Мне всегда казалось, что её мечта стать фотографом дальше хобби не сдвинется, но она утёрла мне нос. Фотографирует она неплохо, так мне кажется. Я, если честно, в этом абсолютно ничего не понимаю.

Ира приехала к магазину, где мы недавно принимали пищу. Мы сели к ней в машину, побеседовали и отправились искать цветочный магазин. Кружась по незнакомому нам городу, в конечном итоге магазин мы нашли и купили огромный букет красных роз. Саня очень любил Свету, любил её как друг, поэтому он решил потратиться и приобрел ещё один букет, чтобы подарить его чисто от себя. С цветами и хорошим настроением мы поехали к гостинице. Игорь и Ксюша Масловы опаздывали. Мы прождали их около десяти минут, и они приехали.

Все начали обниматься и здороваться друг с другом. Мы с Игорем отошли немного в сторону:

– Привет, Игорёк.

– Здорово, Старый.

Он называл меня Старым не первый год. Это пошло после того, как мы первый раз поиграли с ним в футбол. Я, видите ли, бегаю как пенсионер. Но это прозвище ничуть меня не задевало, даже наоборот, я гордился им и горжусь до сих пор. Мы пожали руки и принялись делиться впечатлениями о городе и о наклеивающемся празднике. Длинный Игорь, он почти на голову выше меня, взял за руку свою жену и повёл нас в отель.

На вахте сидела женщина средних лет с чёрными волосами и приятными чертами лица. Она любезно пояснила нам, от чего лучше отказаться нам, находясь в этом заведении, например, не шуметь, не мусорить и так далее. Самые обычные просьбы в отеле, ничего интересного.

Третий этаж, комната №310, именно там нас и ждала именинница. Туда мы и отправились. Когда поднимались по лестнице, я оглядывался вокруг. Гостиница мне показалось приятной, она очень ухоженная и скромная. Номера располагались в ряд, всего три этажа, на каждом из них висит камера вдоль прямой. Очень много кулеров и одноразовых стаканчиков, у входа единственная вечно открытая дверь, это так называемая кухня, где можно приготовить еду. Какой-то алкаш не мог справиться с микроволновкой, он хотел погреть дешёвую пиццу, и мне пришлось помочь ему в этом.

Мы забежали в нужный номер, он был больше, чем наши, так называемый люкс. В нём пахло какой-то женской косметикой и свежими цитрусами. Нас встретила красивая Светлана. Стрелки на её глазах были идеальными, оно и понятно, именинница всё же. Мне кажется, что вырисовывала она их очень долго. Красивое чёрное платье и туфли на не очень высоком каблуке. За ней находился скромный стол, рядом с которым стояли пакеты с алкоголем и закусками. На столе стояли фрукты и лежали косметика и влажные салфетки. Играла спокойная музыка, в номере было тускло и крутился диско-шар, равномерно распространяя разные цвета радуги по помещению. Мы поздравили именинницу, вручили ей цветы (один букет от нас всех, а второй от Сани Ломова), немного поговорили. Она дала нам ключи от номеров, сказала, чтобы мы спокойно расположились и после этого пришли к ней.