Идите в баню! Книга третья. Часть 2
- -
- 100%
- +
Начало процесса
Когда все кое-как устроились, вошел Храбрый в белой кавказской папахе на голове, с опахалом и несколькими небольшими термосочками в руках. Ласково обращаясь к собравшимся, он объявил, что парить будет шестью разами…
Листозадов не понял, о чем предупредил мастер, но подумал так: пусть хоть десять разов.
Толк лишь бы был, а то что-то как-то холодновато пока, сидим выжидаем, когда начнется…
Для Иннокентия смысл сказанного прояснился, когда, присев на корточки, Зорикто открыл термос и наплескал в банный черпак жидкости, объявив – сейчас будет с травой «Саган-дайли» или «Сааган-дали», кому как слышится. По-научному растение звалось Рододендрон Адамса, а в Забайкалье, среди населения, было известно как чушачий багульник.
Поднявшись, мастер плеснул жидкость на камни (отчего в воздухе появился знакомый всем присутствующим запах Байкала), следом принялся размахивать по сторонам опахалом, одновременно напевая какой-то монотонный мотив на бурятском языке, но слушать его было приятно. Мелодия не раздражала сидящих, а звучала примерно так, как в фильме «Шаманы в Сибири», который когда-то смотрел Кеша. Тембр голоса завораживал опариваемых людей, но песня песней, а пару друзьям пока было маловато. «Подбрось еще! Пару давай! Нам мало!» – задорно и весело вскричал опытный в этих делах Листозадов… Долбоносов тоже не отставал от друга, подбадривая репликами в сторону опахала и его обладателя, облаченного в белоснежную папаху – Давай-давай, подкинь еще воды! Лей, не жалей!.
– И переводи людям, что хоть ты там нам поешь?! – говоря это, Кеша огляделся по сторонам, как бы ища среди сидящих по лавкам задниц поддержки его словам.
– Пар сейчас будет! – как-то ехидно пообещал банный колдун… Но новенькие не обратили внимания на эти пророческие шаманьи слова.
Затем он опять присел и на этот раз налил следующий раствор, это оказался настой донника, затем из другого термосочка еще раз повторил процедуру…
На шестом подливании на каменку, теперь уже чесночного настоя, Палыч досиживал в позе рыбы без воды! Одурманенный пением и жарой, нагнетаемой опахалом на его тело, он ощущал, что оно уже не только потеет, но и тает, как мороженое на солнце. «Может, хватит? А… а… а… а…?», – пронеслось эхом, потом потекли мимо, проплыли легким облаком мысли в расплавленных мозгах.
Поочередно подаваемые на камни мастеровым жидкости мгновенно превращались в горячие неоднородные пахучие смеси и давали эффект, народ застонал.
Упарились…
Про Гришу, Кешу и всех остальных, сидевших наверху, кто-то снизу сказал: «Там камикадзе сидят, но ничего, скоро свалятся на хрен… вниз».
Выходя или, точнее, выползая из парилки, высунув язык, как только что примчавшаяся невесть откуда собака, Кеша с ходу запрыгнул в лохань, потом, выкарабкавшись из нее, свалился на сырой скользкий плиточный пол, чувствуя, как через него перешагивают голые ноги помывщиков.
Полежав на полу минуты три, он еле-еле поднялся на карачки и, дернув веревку, облился из висящих на стене ведер-водопадов. Добравшись до зала отдыха, без сил рухнул на кожаный диван. Левым ухом отчетливо услышал слабый стон, в правом что-то звенело. Приоткрыв глаз, заметил на соседнем лежаке торчавший морковкой из кружки с пивом, стоявшей на столе, длинный красный шнобель. Он кое-как сообразил, где видал раньше этот нос: где-то в самолете… еще, похоже, точно таким же обладал его товарищ Григорий. То, что это и есть его друг Гриша, ему в голову пока не приходило.
Он какое-то время, тихо кряхтя, валялся на кожаном диване, не в силах даже о чем-то думать. Ему казалось, что сердце сейчас выпрыгнет и ускачет, куда-нибудь туда, по лестнице к машине. Не сказав, конечно, а просто типа намекнув:
– Иннокентий, так париться нельзя! Пожалей себя и свое сердце! Будешь еще так баловаться, в другоря ускачу без предупреждения! Тук-тук, тук-тук…
В другоря
Через недельку, приехав сюда опять, шамана Кеша не встретил, но зато умудрился попасть под два парения из трех по расписанию дня.
На сей раз он был более осторожен, сел пониже и подальше, опасливо наблюдая за приготовлениями паренька в черной бараньей папахе.
Тоска зеленая
Молоденький пармейстер был родом из Йошкар-Олы, а так как шаманизм там отсутствует, сам песни петь не стал, включив для посетителей заунывную мелодию (сейчас модно прятать в недрах парилок музыкальные колонки).
На душе у Кеши стало тоскливо и одиноко… Заскребли кошки, завыли собаки… Заплакали стены, сидящие по лавкам вспотевшие люди приуныли…
Захотелось выпить запотевший стакан холодной водки, взреветь белугой, а потом прослезиться… вспомнив былое (как, допустим, ехал юным с учебки).
Кеша, рассказывая автору про эту церемонию, сообщил ему на ухо, что не понимает – зачем в парилке нагонять скорбь, скуку и уныние? Депрессий у нас и за бортом, за стенами любимых банных заведений хватает…
Листозадов не однажды сообщал – варганы и т. д. и т. п. для медитаций в поле больше годятся, для тех, у кого на душе хреново по поводу невыплаченного кредита, развода, потери кого-либо или еще чего неприятного и противного. Веник, например, забыл, когда поехал в баню, вспомнил, что оставил дома на стуле.
Правая парильня
Пейте, пойте и веселитесь, друзья!
Обычно в большинстве парилок бань нашей страны царит веселье, и непонятно, почему некоторые устроители придумали тоску зеленую прививать мужикам?
В русской, имеется в виду, парилке, конечно, ведь в хамаме не поржешь! Однажды в Венгрии Кеша зашел в сауну, а там мужики и бабы. Все голые! Срам какой (стеб), у женщин по две висят, у мужиков тоже болтается чего-то два плюс один, пока непотребное.
Плюнул куда-то влево, выскочил из сауны, побежал, испугавшись, ополоснуться и одеваться. Он в советское время воспитывался, ему можно простить стыдливость.
А вот такого веселого шума и гама, как в Илимской, по окончании процедуры, Палыч давненько не встречал на своем пути. Народ был в восторге, но это уже на последних минутах, поправ грусть и страдание, навязанные кем-то. А в начале-то он, народ, терпел молча, постанывал, конечно, от наслаждения, но стойко выносил все тяготы парильной восьмиминутной жизни! Ни к селу-городняя мелодия ушла на десятый план, на нее просто не обращали внимания.
Ноу-хау
Возможно, заядлый любитель, прошедший множество столичных бань, немного подивится данному способу готовки парения, в виде пяти-шести разновидов настоев и душистых масел за один присест! А здесь вот так!
Ведь, допустим, в Москве так положено и покладено: парилку готовят тщательно, выметают, вымывают, проветривают. Затем распихивают и раскладывают по углам пучки трав, в запарку добавляют, но что-то одно. Дабы не перебивало. Микс бывает только в Усачевских перед закрытием.
В другой раз другая трава. Так как здесь всего три парения в день, вот и решили все сразу, в один присест.
Легкого вам пара, мужики, завсегдатаи Илимской бани! Только парьтесь всласть, не перебарщивайте с ним, как наш герой Кеша…
А мы продолжаем рассказы о теплых и незабываемых банных местах города на Ангаре!
Не забудьте тапки вернуть!
Три вида пара России
Он уже и не помнит, писал ли в своих мемуарах об этом, но искать и читать записи долго, решил повториться.
У нас в стране пар делается в общественных банях тремя способами.
Первый – это когда он приходит в готовом виде по трубам. Считается неплохим вариантом. Такой пар бывает сыроват, но никогда не бывает сухим. Он где- то между турецким и нашим, русским.
Второй – когда топят, и нагревают камни, но чаще болванки, газом или еще чем (дрова, уголь) внутри печи. Пар выпускается открытием люка-дверцы и забрасыванием вовнутрь черпака с водой. Затем дверца захлопывается. Этот пар хорош, когда парильня проветрена и помыта. Он самый лучший из паров.
Ну а третий делается открытым способом, в виде нагревания камней из-под низа электричеством или, вот как здесь, запрессованными брусками опилок. Заодно пар нагревает стены и полки, высушивает воздух, при подкидывании хоть и парит, но все равно сух. Этот тип парения больше схож с саунным, принесенным из Скандинавии и называемым финским.
Парильщики наши привыкают ко всем трем, и иногда удивляются, что бывает и по-другому.
На этом Иннокентий завершает свой рассказ об Илимской бане г. Иркутска.
Баня №5
Первомайский
Удивительное место
В этой главе речь пойдет о посещении Иннокентием Павловичем бани под номером пять, расположенной в восточной части города Иркутска, на Алмазной улице, называемой также «Баня Первомайский». Именно баня, а не бани, как принято в центральной части страны!!!
Не случайно данная подглавка именуется «Удивительное место». Это, конечно, неспроста. Тот, кто знаком с творчеством Листозадова, прекрасно понимает, что Иннокентию Павловичу есть с чем сравнить тот или иной банный объект, так как у него имеется огромный опыт познания банного образа жизни обитателей России.
Кеша и сейчас, объехав, без преувеличения, большинство городов нашего необъятного государства, не перестает поражаться такому разнообразию расположения, внутреннего убранства, традиций и устоев отдыха бренного русского тела, и, несомненно, грешной русской души. Побывал он, конечно, не везде, это невозможно физически, но все же… интересные места для его новых похождений вовсе еще не заканчиваются. Иногда ему кажется, будто они только начинаются, несмотря на то, что счет посещений им различных общественных бань России перевалил далеко за шестую сотню.
Подготовка к поездке
На этот раз Иннокентий Павлович внимательно прочитал все рецензии на сайте бани, чего он обычно старается избегать, чтобы чужие впечатления не влияли на оценку. Давно известно: сколько людей, столько и мнений.
Профессия банного повествователя все же вынуждала знакомиться с мнениями непосредственных участников процесса, ведь именно отзывы самих посетителей этих горячих и мокрых площадок свидетельствуют об эффекте получения своеобразного удовлетворения души и тела человека российского. К тому же, как правило, в этом состоянии очень общительного и добродушного.
У нас не пьют
Он, естественно, отметил для себя: в отзывах про баню №5 восточно-сибирской столицы некоторое внимание уделяется тому, что это единственное подобное заведение в городе, где не употребляют спиртосодержащие напитки и пьют исключительно квас, причем местного банного производства, который можно купить на кассе. Отзывы все оказались неплохие, да что там скрывать, приличные, если не сказать, восторженные, то есть люди выходят из бани, кайфуя. Как раз такие кайфующие парни и повстречались ему на входе, в этаком экзальтированном виде.
Он с интересом прочел основательное мнение одного из любителей, получившего отличный заряд энергии от посещения, и, придя домой, тут же, эмоционально, на трезвую голову написавшего о том, что здесь вроде как не приветствуется выпивать, в том числе и пиво, которое считается истинно банным напитком! Палыч при чтении этого суждения только пожал плечами: он-то сам пива не пьет, иначе, употребив его в количестве не менее трех литров, тоже наплел бы тут интриг.
Не в обиду, а юмора ради
А что, в других банях России повальное пьянство? Почему это отзывщик, и не один, описывая прелести этого места, особо отметил такое святое качество бани?
Кассир Оля, а заодно и руководство заведения, как надеется Кеша, поймут и простят нашего мультяшного персонажа с его вольной интерпретацией встречи у входа в заведение в самом начале рассказа о достоинствах данной бани.
Это всего лишь комический ход, и не более того. Надеемся, он сделает это жаркое местечко более привлекательным для любителей, и не вызовет отторжение и недопонимание со стороны тех, кто не любит или совсем не понимает ласковый юмор, иронию и стеб.
Ирония судьбы, или с легким паром!!!
И каково же было его удивление, когда в первый же свой визит он встретил на входе распластавщуюся на карачках краснолицую фигуру, волочившую за собой шлейфом банную сумку и подвязанный к ней веник. На голове ползущего по-всякому и якому сидела банная шапка со своевременным (на взгляд Палыча) текстом: «После 40% жизнь только начинается!»
За ним следовал другой гражданин, едва державшийся на ногах, возможно, приятель первого. Он, как и его товарищ, был в нахлобученном набекрень банном головном уборе. У этого на шапке выделялось изображение устремленной вперед человеческой ступни с надписью «Иди в баню!»
Шагая неуверенной походкой, этот мужик нес на вытянутых вперед руках баул с банными шмотками, и, следовательно, было не вполне понятно, кто из них кого нес на выход с вещами.
То ли упаренный в доску тащил свои манатки, то ли они сами выволакивали своего хозяина наружу.
Баня 1959 года выпуска
Вопреки написанному
Хорошее начало, подумал Кеша, отзывы начинают «сбываться». (Недоверчивые читатели могут сами найти в интернете отклики об этой бесспорно замечательной бане и прочитать такой вот пассаж: «Самая непьющая баня России!» Проще сказать, трезвенный глас вопиющих из народа…
В другой раз (опровержение)
При повторном появлении в субботний день пятая баня города была заполнена до отказа, народ действительно пил напитки без градусов, и Кеша не заметил ни намека на нетрезвость, да что там: пиво и то никто не пил! Надо же, какой подарок преподнесла судьба повествователю в первый приход! Бывают же такие исключения из правил, будто специально, может, знали, что приедет банный критик, готовились к встрече, да и перебрали чуток, с волнения (шут.).
Хотя рисунок художника, изображающий подход к месту событий, был уже готов, Палыч юмора ради оставил все как есть, описывая самую трезвую баню страны, дабы показать, что и на старуху (1959 г. выпуска) бывает проруха.
Послебанное счастье
Отстранившись, пропустив мимо себя по всему уже отгостивших, понятно, что и впечатляюще отдохнувших посетителей, Кеша открыл дверь и попал туда, куда следует попадать хотя бы один раз в неделю российскому, признанному во всем мире высоко и глубоко парящему человеку.
«Как сказано! А?!» — подумал он в эту секунду…
Вон те двое?! Ведь выползли отсюда, поди, вполне осчастливленными?! Если бы не так, разве были бы они так веселы и радостны?
Забегая вперед
Справедливости ради и не в укор бане, одной из лучших, на его взгляд, в областном городе Иркутске (главный критерий – пар), надо сказать, что на протяжении всего вечера из огромной, по банным меркам, толпы отдыхающих ему попался от силы еще один человек такого же вида и состояния, как и встретившиеся на входе.
Кто знает, ведь он спросить остерегся: не его ли приятели-весельчаки, перепарившись, покинули заведение раньше запланированного времени, оставив друга одного?
А тот, оттого расстроившись, в неистовстве, с шумом и плеском, метался по бассейну, расположенному на улице под навесом, где в воде листьев от веников было примерно половина на половину залитого вещества по формуле H₂O плюс C₅₅H₇₂MgN₄O₅, и выражался ядовито и крепко, вспоминая своих товарищей, покинувших его так не вовремя! То есть не выдержавших характера не в душе, а организме, в виде крепкого пара или не менее крепких напитков. Знающие люди говорят, на горячую хмель вдвойне, то и поболее по башке лупит.
Ныряя в бассейн и выскакивая на поверхность, гражданин выпивший непрестанно вспоминал какую то мать и ее сыновей, непечатно посылая их то в одном, то в другом направлении. Скорее всего, тех сынов, кто только что его покинул.
Сам он выглядел этаким нахухыренным петушком-задирой, с торчащими усами, как у товарища Чапаева, вернее, актера Б. Бабочкина из одноименного фильма довоенных годов прошлого века. Кеша помнил фильм наизусть, так как в учебке его им показывали в клубе почти каждый день, и потому всех, кто имел чуть похожие усы, принимал за этого героя гражданской войны.
Наконец-то нанырявшись, Чапаев вылез из бассейна, напялил на голову шапку, изготовленную в стиле папахи с красной лентой, и, матерясь, цепляясь то к одному, то к другому голому человеку, попавшемуся на пути, двинулся в парильню.
Обладатель перечисленных качеств и стиля поведения был явно не вполне умен, а если выразиться скромнее, был дураком (на взгляд Иннокентия) в прямом и ясном смысле этого слова.
Хотя…
А может, все и не так было, как подумал Иннокентий, а на самом-то деле мужик тех двоих, что его покинули в неровен час, посылал, ну а вкупе с ними и остальных, то есть всех заодно, вообще всех на этом несправедливом, на его личный взгляд, белом свете.
А может, и не посылал, а послал Петьку и Фурманова за добавкой, а они не поняли и ушли восвояси…
«Один квас в продаже, – неожиданно произнес Василий Иванович трезвым голосом, – а там всего два градуса!» Вот, мол, в бассейне и то под двадцать, а в парилке и того более… Вот, помню, на реке Урал было… – начал он, но…
Вдруг, набычившись, мужик оповестил присутствующих еще о ком-то, вернее, о некой особе, посылая ее в тую.
Кеша понял буквально: это была Анка-пулеметчица.
Кряхтя, разнося вновь все в пух и прах, вылезая из искусственного водоема, пьяненький нехорошо покосился на очкарика Кешу, подозревая, что это белый замаскировавшийся офицер, а затем прокричал на всю Ивановскую, вернее, улицу Алмазную:
– Хороша водица! Мать ее за ногу!!! Все сняла, весь негатив, все стрессы! Вот она, банька-то, что творит!
И так далее, и тому подобное … (От автора: это правда, ребята, не вру ни капельки!)
Затем, покачиваясь и непечатно выражаясь, пошагал вовнутрь, по пути делая неадекватные высказывания о целительных свойствах русской бани, присовокупив в свою речь такое, о чем наш описатель решил не распространяться, иначе планку допуска книги к читателю из +16 переведут в +30, и тогда точно не видать нам в наших общественных банях юного поколения, воспитанного так, чтобы париться одетыми и прогреваться в знойных саунах вперемешку со слабым женским полом.
Касса и кассир Оля
Войдя вовнутрь, Иннокентий, покупая билет у милой улыбчивой дамы-кассира, не преминул немедленно узнать ее имя (Оля). Он, еще не успев раздеться, уже начинал получать такую нужную ему для рассказа информацию.
Первое, что он узнал, так это то, что билет на помывку (ныне отдых) стоит, по меркам сегодняшнего дня, в сравнении с другими подобными предприятиями, сущие копейки. Людям столичным опять стоит позавидовать, и не ради сохранения средств, а в связи с тем, что баня общедоступна, бессрочна по времени пребывания в рабочие ее часы, а значит, всенародно любима иркутянами. Это было видно сразу, тут все по-простому, без излишеств, по-сибирски, а те, кто знает наши места, живет или жил у нас, поймет это и без напыщенных слов восхваления со стороны Иннокентия Листозадова.
Скромно, но емко
Здесь нет гардероба, но приходящий может начинать раздеваться прямо с порога, ибо вешать верхнюю одежду можно начиная с захода в зал, где расположена касса. Верхняя аккурат напротив окошка кассира, обувь у входа в мужское отделение, что Палыч и принял первоначально за признак обязательного ритуала снятия с себя одежды.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.