Короли «Эмпайр-Хай»

Быть может, я была не единственной в этом банкетном зале, кто ощущал себя потерянным. Подавленным. Кто с трудом сдерживал свои чувства.

Джеймс выпил еще один бокал, и я отвернулась. Я и представить себе не могла, что у меня с «Неприкасаемыми» могло быть нечто общее. Они были богами «Эмпайр-Хай». И совсем на меня не похожими.Правда же?

– Что будем делать? – спросила я.

Кеннеди только пожала плечами.

– Останемся, как и прежде, невидимками. Они вряд ли снизойдут до общения с нами здесь, за пределами школы. К тому же они, скорее всего, и не узнают нас.

Кеннеди была права. По коридорам школы мы передвигались, точно призраки. И Джеймс улыбнулся не потому, что узнал меня. Банальное проявление вежливости. Очень грустной вежливости. Впрочем, одна проблема все-таки существовала.

– Только вот… Изабелла сегодня говорила с нами.

– Ага. Чтобы продемонстрировать свой стервозный характер. Но она не станет так себя вести на глазах у толпы.

– Уверена? – Я почему-то в этом сомневалась. Мне казалось, что Изабелла не способна включать или же выключать свою стервозность по щелчку. В этом заключалась вся ее натура.

Я посмотрела на свои порванные кеды… Та приятная легкость, которую я испытала, когда увидела Мэттью, превратилась в тяжелый комок, упавший на дно желудка.

– Я абсолютно уверена. В противном случае она признается, что знакома с нами. А для нее это навернякастрашно унизительно. – Вероятно, Кеннеди заметила выражение моего лица, потому что тут же добавила: – Отдай мне оставшиеся тарталетки и иди отдышись немного. Я буду через секунду.

Я осторожно переложила тарталетки на ее поднос и направилась прямиком на кухню. Моя реакция на встречу с «Неприкасаемыми» была очень странной. Кеннеди говорила разумные вещи. И все же я почувствовала, как мне стало трудно дышать.

Я прислонилась к стене, попыталась взять себя в руки и успокоиться.

– Давай, выкладывай уже! – сказала Кеннеди.

От неожиданности я даже подпрыгнула. Каким образом Кеннеди вечно подкрадывалась ко мне? Без единого звука! Она ведь не ниндзя?

– Что выкладывать? – Я и так весь вечер старалась не наговорить лишнего.

– Что у тебя за дела с «Неприкасаемыми»? Только, пожалуйста, не говори, что тебе хочется стать такой же, как они. Ты для этого слишком хороший человек. – Откуда ты знаешь, может, они тоже хорошие?

Кеннеди удивленно приподняла брови.

– Я учусь в «Эмпайр-Хай» уже год, и они ни разу не сказали мне ни одного слова.

– А ты им что-нибудь говорила?

Она рассмеялась.

– Нет, конечно. Но, если серьезно, какая разница?

Я прижалась затылком к стене. Как я могла объяснить ей, что постоянно нахожусь в оцепенении, и что это ощущение проходит, только когда я вижу Мэттью, когда меня всю охватывает волнение? Лишь это ощущение помогало мне держаться на плаву.

Я прекрасно понимала, как прозвучали бы мои слова.Жалко.

– Пока мы вместе, я не переживаю насчет мнения людей. Пусть считают нас изгоями – плевать. Но что плохого, если мне нравится их рассматривать? Они же такие красивые.

– Любоваться совершенством не запрещено, и дурного в этом ничего нет. Но вдруг тебя застукают? Вдруг после созерцания-такого-совершенства ты захочешь познакомиться с этими парнями поближе? Видишь ли, Бруклин, такие парни никогда не встречаются с девчонками вроде нас. Так не бывает.

– Но Джеймс встречается с Рейчел. А говорят, что она учится в государственной школе.

– Ага… он с ней встречается.До поры до времени. Но все в этом зале понимают, что женится он на Изабелле.

Я не знала. И не хотела этому верить. Но потом я вспомнила грустную улыбку Джеймса. Жизнь не всегда складывается так, как мы желаем. Уж кто-кто, а я это отлично понимала.

– Только не говори, что ты надеешься выйти замуж за Джеймса, – рассмеялась Кеннеди.

– Нет. – Я не смогла бы жить вместе с таким грустным человеком. Я была бы не в силах спасти его, ведь сама нуждаюсь в спасении. Мы бы оба утонули.

– О боже! Так ты рассчитываешь, что один из них женится на тебе?

– Ничего подобного я не говорила! – возмутилась я, оттолкнувшись от стены.

Что за вздор? Моя жизнь совсем не походила на сказку. О свадьбе я никогда не мечтала. С детства я была уверена, что сама заработаю себе на жизнь. Что мужчины вроде отца прячутся за каждым углом. Я даже не могла с уверенностью сказать, похож ли Мэттью на моего отца, так как не знала ни того, ни другого.

Я принялась раскладывать тарталетки у себя на подносе. Кеннеди вышла в банкетный зал следом за мной и держалась рядом, пока мы ходили мимо гостей.

– Так значит, Мейсон? – с любопытством спросила подруга. – Я бы сама не отказалась просыпаться каждое утро рядом с таким роскошным парнем.

Я рассмеялась.

– Поверь мне, о свадьбе я даже не задумывалась!

Но на Мейсона я все-таки взглянула. Широкие плечи являлись отличительной чертой братьев Колдуэллов. Не зря ведь они стали звездами футбольной команды «Эмпайр-Хай». Школьные знаменитости, на счету которых значилось множество блестящих побед в разных чемпионатах. Хотя статус «Неприкасаемых» они получили бы и без соревнований. Мейсон, старший из братьев, обладал таким телом, что любая старшеклассница отдала бы душу, лишь бы провести с ним ночь. И хотя я была новенькой, это я поняла еще до того, как Кеннеди мне обо всем рассказала. Мейсона не особо заботили обязательства. Легкомысленный. И убийственно привлекательный. При этом, однако, тоже ужасно грустный.

После того, как я увидела печальную улыбку Джеймса, безупречный фасад «Неприкасаемых» дал трещину. У меня с ними оказалось намного больше общего, чем я могла предположить. Теперь еще и в глазах Мейсона я заметила ту же грусть.

Неужели окружающие тоже видели мою печаль, когда смотрели на меня?

Вероятно, чтобы распоряжаться большими деньгами, нужно исполнять определенные обязательства. Обязательства, о которых я ничего не знала. Возможно, у старших братьев был такой усталый вид оттого, что на их плечах лежал тяжелый груз? Это тоже нас сближало. Вот только моя ноша иная. Она не имела ничего общего с семейными обязательствами. Долгие годы я боялась… времени. Две недели назад страх ушел, и теперь меня тяготила сама жизнь. Ведь в ней не осталось того единственного человека, который меня любил.

Кеннеди сделала очень замысловатый поворот, продолжая ловко удерживать свой поднос, и оказалась рядом.

– Так это Роберт? Если он наденет тебе кольцо палец, то точно не даст тебе загрустить и всегда сумеет развеселить. Я угадала, да? Тебе в жизни явно не хватает веселья. Да и вообще он – просто мечта. – Веселья мне вполне хватает. – Ага, если бы.

Я покосилась на Роберта. Отличительная черта Хантеров – их темные глаза. Роберт, младший из братьев, считался большим шутником. Всегда улыбался, всегда шутил, но никогда не смеялся надо мной… за что я была ему очень благодарна. Его взгляд искрился жизнью. Правда, сейчас, когда я нашла брешь в броне их компании, мне показалось, что и Роберт за юмором скрывал истинные чувства. Я его понимала, так как сама постоянно пряталась, даже когда оставалась у всех на виду.

А вообще, честно говоря, меня не привлекал Роберт и его шутки. Нет, мне хотелось, чтобы мама была жива, и чтобы моя новая подруга сменила наконец тему разговора.

Однако в следующий миг мой взгляд нашел Мэттью Колдуэлла.Мэтта.

Его глаза улыбались. Это была искренняя и теплая улыбка, пусть и адресованная не мне. Он держался так легко, так непринужденно, что казалось, будто ничто его не тяготило. Он казался более сдержанным, чем Роб. Более загадочным. Я совершенно не понимала, какой он на самом деле. Но вместе с тем он выглядел таким… беззаботным. – Бинго!

Я посмотрела на Кеннеди. Ее поднос опустел, а свободная рука лежала на бедре.

– Ты влюбилась в Мэттью.

Я открыла рот, чтобы возразить.

– Не спорь со мной, Бруклин. Я сама все видела. Как ты пускаешь по нему слюни, когда видишь его в школе.

– Я не пускаю слюни.

– Попалась! – Она наставила на меня свой указательный палец. – Ты сейчас только что во всем призналась!

– Ни в чем я не признавалась, – рассмеялась я.

Свет начал меркнуть, и гости направились к своим столикам.

Кеннеди схватила меня за руку и потащила обратно на кухню.

– Мы должны помочь сервировать ужин. Но не вздумай уйти от разговора. Я хочу знать все подробности!

Разговор уже был окончен, и точка.

Я старалась сосредоточиться и выяснить, какая из разноцветных карточек с именем гостя какому блюду соответствовала. Мне предстояло обслуживать столик номер три. Счастливое число. Плевое дело: всего лишь подать блюда и десерт, а потом я могла отправляться домой.

Я проверила расположение столика на плане рассадки и вышла из кухни.

Счастливое число, конечно же!

За столиком, который я намеревалась обслужить, сидели Джеймс, Роберт, Изабелла и еще несколько взрослых пар, возможно, их родители.

Низко опустив голову, я протолкнула тележку.

Синяя карточка означала рыбу. Красная – стейк. Зеленая – овощи.

Я поставила вегетарианское блюдо напротив Изабеллы.

– Ох, милая, – засмеялась она. – Правда, это такая трагедия?

Я с трудом заставила себя поднять на нее взгляд. Несмотря на этот комментарий, вид у нее был безмятежным, даже счастливым. Она посмотрела на мою обувь, и я почувствовала, как краснеют щеки. – Ты ведь новенькая, верно? – спросил Роберт. О боже! Он заметил меня в школе! Возможно, они даже видели, как я пялилась на них! В эту минуту мне захотелось в самом деле стать невидимой. Я кивнула.

– Я – Роб. Это мой брат Джеймс. А с этой провокаторшей ты, похоже, уже знакома. – Он показал на Изабеллу, которая с каждым его словом свирепела все больше.

Одна из сидевших за столом взрослых женщин откашлялась и процедила:

– Роберт, прекрати. Хватит разговаривать с обслугой. Лучше поешь.

Роберт закатил глаза, а я усмехнулась. Вполне искренне. Именно так, как я смеялась когда-то, пока не потеряла все, что у меня было.

– Над чем ты смеешься? – резко рявкнула Изабелла. – Делай свою работу.

Она, конечно, ужасный человек. Но она была права. Я просто стояла и пыталась неуклюже общаться с гостями, как будто была одной из них. Взяв очередную тарелку, я начала обходить Изабеллу, и в этот момент она встала и толкнула назад свой стул.

Возможно, если бы мои руки не устали так жутко после того, как я целый час проносилась с тяжеленным подносом, я бы удержала тарелку. Но мои руки устали. Вся еда вывалилась на рубашку, а дорогое стекло разбилось об пол. Это было еще хуже, чем инцидент с разлитым шампанским, который я так ярко представляла в своей голове.Полный, черт возьми, кошмар.

Все в банкетном зале уставились на меня. И каждая пара глаз глядела с осуждением.

– Приберись, – скомандовала Изабелла.

Я совершенно растерялась. Мне не хотелось выполнять ее приказы, но я опустилась на корточки. Чертова Изабелла. Она специально меня толкнула! В этом я не сомневалась.

Роберт, кажется, собирался подняться, чтобы помочь мне, но Изабелла зло отчеканила:

– Ей не нужна помощь, Роб. Она достаточно умная, чтобы справиться. Правда, милая? Ведь поэтому ты оказалась в нашей школе? Потому что ты умная и заслужила стипендию. В конце концов, ты же не из нашего круга.

За моей спиной раздались смешки. Уголки глаз защипало от слез, которые вот-вот норовили хлынуть наружу. Изабелла ошибалась, но почему-то это задело меня еще сильнее. Я оказалась в их школе не потому, что получила стипендию. А потому что мой дядя в прямом смысле прибирался за ними. А теперь и я должна была делать то же самое. Из-за этого я еще больше почувствовала себя не в своей тарелке. Если бы Изабелла узнала правду, она бы совсем озверела. Она бы уничтожила меня. Мне не было стыдно за то, чем занимался мой дядя. Но я боялась гнева Изабеллы.

Я принялась собирать разбросанные по полу еду и осколки тарелки. Руки у меня дрожали то ли от стыда, то ли от гнева. Перед глазами маячили ее высокие каблуки посреди всего этого беспорядка. Изабелла смотрела на меня сверху вниз с победоносным видом. Я бросила горсть осколков на тележку и одним из них поранила ладонь сбоку.Ой!– Бруклин, с тобой все в порядке? – Кеннеди присела рядом, не обращая внимания на буравившую нас взглядом дьяволицу. Схватив меня за руку, она воскликнула: – Господи! Обработай рану. Я здесь все уберу.

Наверное, я никогда не выплачу долг Кеннеди, если благодаря ей уйду отсюда. Она переключила всеобщее внимание на себя, хотя я догадывалась, что у нее, как и у меня, имелось только одно желание – оставаться незамеченной на этой дурацкой вечеринке.

– Правда, иди. Я все сделаю.

– Спасибо. – Я встала, зажимая руку.

– Похоже, теперь тебе точно придется поменять обувь, – ехидно усмехнулась Изабелла.

Я посмотрела вниз. Вытекший из стейка сок попал мне на кеды.

Я пробежала мимо Изабеллы не оглядываясь. Если я сейчас же не смою пятна холодной водой, потом уже никогда не смогу их вывести.

Когда я ворвалась в ближайшую уборную, в голове звучал ее злобный смех.

Сбросив обувь с левой ноги, я открыла воду и сунула ее под струю. Попыталась оттереть пятно мылом, но тщетно. Слезы, которые я сдерживала все это время, наконец хлынули из глаз. Я терла ткань все сильнее, но теперь кровь из моей раны смешалась с водой, и все стало еще хуже. Раковина выглядела так, словно поблизости кого-то серьезно ранили.

– У тебя кровь идет.

Я почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом. Руки застыли. Я тут же узнала этот голос, я слышала его миллионы раз на уроках и узнала бы где угодно.

Подняв глаза, я взглянула в зеркало и увидела в отражении Мэттью Колдуэлла.

– Так это мужской туалет?

О господи! Ну почему моя первая обращенная к нему фраза оказалась настолько нелепой?

Я схватила обувь, словно собиралась надеть кеды, мокрые и окровавленные, обратно себе на ноги и убежать прочь. О чем я вообще думала?

– Новую обувь ты всегда успеешь купить, – подметил Мэттью, не обращая внимания на вопрос по поводу туалета. – А вот новую руку – вряд ли. – Он подошел ко мне, набрал в ладонь мыла, а затем, глядя на мое отражение, коснулся пальцами моего пореза. Как будто спрашивая разрешения. Я стояла не шелохнувшись.

Мэттью опустил наши руки под струю воды и начал осторожно промывать рану.

Я даже не поморщилась от боли. Все мои мысли были только о его теплых ладонях. О том, какие у него шершавые подушечки. Возможно, из-за увлечения футболом. Холодок пробежал по спине, когда он провел большим пальцем по моему порезу. – Изабелла – тот еще катаклизм, – сказал он. – Не принимай ее слова близко к сердцу, иначе потом будешь сильно переживать.

Я надеялась, что он пропустил случившийся ужас в банкетном зале. Но нет. Неужели он пошел за мной?

Я посмотрела на парня, и на мгновение наши взгляды встретились. Всего на несколько секунд, которые показались мне вечностью. Его глаза оказались такими же теплыми, как и руки. Тяжело смотреть в упор на совершенство. Мэттью Колдуэлл был таким красивым, что его красота ослепляла. В довершение ко всему, у него имелось все, чего была лишена я. Деньги. Семья. И, в отличие от других «Неприкасаемых», он выглядел по-настоящему счастливым.

Мэттью был таким, какой мне никогда не стать. И, по какой-то необъяснимой причине, он был единственным, с кем мне хотелось находиться рядом. Нелепость. Подобные мысли – пустая трата времени.

Я отвернулась.

Он закрыл воду, взял бумажное полотенце и обмотал его вокруг моей раны.

– Спасибо, – сказала я, опустив взгляд.

– Встретимся в школе, Бруклин, – отрезал Мэтт, спрятав руки в карманы, и направился к двери.

Сердце замерло в груди. Он назвал меня по имени?

Дверь со стуком закрылась. Я выждала еще пару секунд, а затем схватила мокрую обувь и вылетела из туалета. Посмотрела на значок – уборная оказалась женской. Это означало, что Мэттью Колдуэлл пошел за мной, желая убедиться, что у меня все в порядке. Возможно, я была не такой уж и невидимой, как мне казалось.