Я родом из войны
- -
- 100%
- +
Галине Павловне удалось невозможное: получить, возможно, единственное интервью, которое Товель дал в своей жизни. Тесно работая с ростовскими узниками Федром Михайличенко, Евгением Моисеевым и другими, она узнала о судьбе Алексея Товеля.
Упорный человек и энтузиаст своего дела, она поставила перед собой цель включить материалы о нём в школьный музей. Своих юных поисковиков повезла на встречу с ним в Таганрог.
– Нас долго не хотели пускать в дом, – рассказывала она мне. – На все наши просьбы жена Товеля отвечала, что просить бесполезно. Дело было поздней осенью. Мы сказали, что дети совсем замёрзли, пока добрались до их дома, и нет сил возвращаться. В конце концов нас впустили в дом, чтобы напоить горячим чаем. Тогда Алексей Владимирович вышел и поговорил с ребятами. От встречи у меня осталось сильное впечатление. Казалось, этот суровый человек строг ко всем, в первую очередь к самому себе, но где-то в глубине его душа полна искреннего тепла и сострадания.
Интересна история Бухенвальдского мемориала. Когда после войны возникла идея его создания, немецкий скульптор Фриц Кремер обратился к узникам разных стран с просьбой присылать свои фотографии – ему нужны были типажи этих людей. Про обращение узнал украинский художник Александр Ханько, бывший узник Бухенвальда. В концлагере он был вместе с Товелем и обратил внимание на этого сильного человека, волю которого никому не удавалось сломить. До войны он работал в порту судовым механиком, поэтому в лагере его называли «морским волком».
Галина Павловна встречалась с Ханько, и он рассказал ей об одном из поступков Товеля, которым восхищался весь концлагерь. Вот эта история:
– Парикмахером был один из заключённых. Неприятный человек, другие побаивались его. Ходили слухи, что он докладывает фашистам, о чём говорят узники. Только Товель не боялся фашистского прихвостня. В лагере рассказывали, что во время стрижки брадобрей обозвал Товеля «русской свиньёй». Тогда Алексей не сдержался и ударил его со всей силы. Парикмахер свалился на пол со столиком и всеми парикмахерскими принадлежностями. Узники, ожидавшие своей очереди стричься, застыли, как в немой сцене. Все понимали, что теперь Товеля непременно убьют. Но он остался жив! Ему дали двадцать пять ударов дубинкой, лишили на какое-то время пищи, но потом снова отправили на работу. Для многих узников, ослабленных физическими и душевными страданиями, этот поступок стал примером того, что можно сохранять человеческое достоинство даже в таких ужасающих обстоятельствах.
Художник Александр Ханько попал в концлагерь в двадцать лет, он был учащимся Одесского художественного училища. Творческая натура не погибла под грузом тяжёлых обстоятельств. Парень решил, что он обязательно должен запечатлеть лицо Товеля. Типичный «морской волк» – его сильный мужественный характер сказывался в каждой чёрточке лица. Ханько удалось разыскать бумажный пакет и тайком оторвать от него клочок. На нём-то он и сделал карандашный набросок Алексея Товеля.
Когда художник узнал, что для скульптуры в Бухенвальде нужны типажи узников, он приехал к Товелю на Дон с просьбой написать его портрет, но тот не согласился, считая, что это никому не нужно. Тогда Ханько написал портрет по памяти и отправил его немецкому скульптору. Из сотен присланных эскизов и фотографий Кремер выбрал портрет нашего земляка для того, чтобы сделать его центральным образом своей скульптурной композиции.
Любопытно, что сам Алексей Товель случайно узнал о том, что он запечатлён в бронзе в мемориале. Об этом ему сообщили только тогда, когда вышла в печать книга-альбом с фотографиями скульптуры.
Школьников заинтересовала фамилия Алексея Владимировича – Товель. И он рассказал им, что в его роду по женской линии были гречанки и полячки, а вот фамилия, скорее всего, досталась от предков-англичан. Может быть, сохранилась ещё с тех времён, когда Пётр I брал на службу знатоков морского дела из-за границы. Хотя себя Алексей Товель считал истинно русским человеком.
Антифашистские мемориалы, построенные на территории бывших концлагерей в Бухенвальде, Равенсбрюке, Заксенхаузене, заняли особое место в истории европейского искусства XX века. «Искусство должно учить действию», – считал поэт Бертольд Брехт. Скульптура Кремера учит действовать и не сдаваться при любых обстоятельствах.
Глава 11. Бабушка Пестя – символ Матери Солдата
Епистиния Фёдоровна Степанова не воевала. Она была матерью десятерых детей: девяти сыновей и дочки. Все девять ушли на фронт в Великую Отечественную. Все девять отдали жизни в этой войне. А Епистиния вошла в историю, став символом Матери Солдата. Такой её знают далеко за пределами нашей страны. О ней написаны книги, стихи, песни, снят документальный фильм.
В Краснодарском крае есть музей Епистинии Степановой и её памятник – Солдатская Мать присела на скамеечку и смотрит вдаль, всё ждёт своих сыновей…
В Ростове-на-Дону Епистиния Фёдоровна жила в 60-е годы XX века у своей дочери Валентины Коржовой, забравшей её сюда после войны с Кубани. В Ростове-на-Дону живут внучка Епистинии Фёдоровны, ее правнук и праправнуки. И вот я сижу за столом с красивой скатертью в уютной квартирке внучки Матери Солдата – Людмилы Николаевны Снитко. Мы рассматриваем огромный лист бумаги – на него Людмила нанесла все линии рода Степановых, детей её сыновей и дочери.
Внучка Е. Степановой – Л. Снитко в музее бабушки. Фото из архива автора
– У Епистинии Фёдоровны и её мужа Михаила Николаевича было пятнадцать детей. По разным причинам пятеро умерло в малолетстве, осталось девять сыновей и одна дочь, – ведет она пальцем по коротким линиям на бумаге. – Я – дочь Николая, второго по счёту сына бабушки Епистинии. Он единственный вернулся с войны, но болел и умер от ран.
Хозяйка то и дело старается подлить мне в чашечку ещё чая, пододвинуть поближе пирожные, гостеприимство в крови потомков бабушки Пести. Маленькая Людмила росла с ней и хорошо её помнит:
– Бабушка всегда была главной фигурой в моей жизни. Она до конца своих дней не могла оправиться от горя. В семье боялись, что она может помешаться от печальных мыслей. Поэтому нас, детей, часто отправляли к бабушке, чтобы она переключалась на нас. Немудрёная хитрость удавалась. Она брала себя в руки и начинала заниматься нами. Мы просили у бабушки блинчиков с творогом или вареников с вишней. Она никогда не отказывала и начинала стряпать. Хотя помню, что иногда она как бы отвлекалась, а иной раз у неё начинались приступы горьких рыданий. Когда у меня были каникулы, отец отправлял меня к бабушке с самого утра и говорил: «Помни, что я тебя не просто так посылаю, а на помощь. Собери яблоки в саду, жердёлы, вишни разложи на решето для сушки».
Он очень переживал, что на мать обрушилось такое горе, что он вернулся один с фронта. Мне кажется, он и умер раньше времени потому, что не только болезнь, но и эти мысли изнутри подтачивали его.
Мы рассматриваем семейные фотографии, и Людмила Николаевна продолжает:
– Бабушка никогда не повышала голос на нас, детей. Такой вот у неё был метод воспитания. Видимо, в молодости у неё был весёлый характер. Могла посмеяться с нами. Рассказывала интересные и смешные истории так мастерски, что мы все хохотали. Бабушка была верующая и много молилась. Часто мы расспрашивали её про императрицу Екатерину Вторую. И она нам говорила, как уважали её в прежние времена, как она сама всегда упоминала её в своих молитвах.
Хорошо помню её рассказ, как после окончания войны она ходила на вокзал, смотрела на проходившие поезда и спрашивала проезжавших солдат, не встречали ли они её сыновей. Те отвечали, мол, надейся, мать, вернутся они. Мы же возвращаемся… Но однажды она упала на землю, обняла её и зарыдала: «Земля, скажи, где мои сыны?» Говорила, что лучше бы не приходили ей похоронки, тогда бы у неё оставалась надежда, что сыновья где-то живут, не погибли.
Порой думаю, какими сейчас были бы мои дядья? Целых восемь дядюшек – это же было бы замечательно! Только времена были тогда тяжёлые: старший сын, Александр, погиб в семнадцать лет. Его в 1918 году расстреляли белые, считая, что он помогает красным. Фёдор погиб в 1939 году, в боях с японцами на Халхин-Голе. А потом началась Великая Отечественная, которая забрала и остальных. Как бабушка пережила всё это горе, свалившееся на неё? Сколько я её помню, она до конца своих дней не могла оправиться от перенесённых несчастий.
– До сих пор неизвестно, как погибли некоторые сыновья?
– Да. Павлик, Ваня и Вася пропали без вести. Младший, Саша, его мама называла Мизинчиком, служил в 339-й Ростовской стрелковой дивизии. О нём известно больше. Посмертно ему присвоили звание Героя Советского Союза, дали орден Ленина и медаль «Золотая Звезда». Молодого лейтенанта назначили командиром взвода миномётчиков. Известно, что главной задачей десанта, в который входила рота Саши, было создать видимость штурма, как можно больше привлечь, оттянуть на себя силы немцев, чтобы под этот шум наши части начали форсирование Днепра основными силами в другом месте. Задумка удалась, однако от участников десанта почти никого не осталось в живых. Саша и оставшиеся двое его бойцов до последнего отбивались гранатами от прорывавшихся фашистов. Когда их нашли, вокруг них лежала гора вражеских трупов. Мизинчика похоронили на берегу Днепра, недалеко от того места, где он совершил свой подвиг.
После войны житель Тимашевки, где она жила, Никита Матвейчук, написал про судьбу Епистинии Степановой и её сыновей в газету. Тогда ей стали приходить письма от незнакомых людей из разных городов и деревень. Люди писали, что сочувствуют ей. Внучка Людмила помогала бабушке вести переписку, отвечать:
– Бабушка любила перебирать фронтовые письма в своём чемодане. Любила просто подержать письмо в руках, затем неторопливо и осторожно передавала мне и говорила: «Люся, почитай, это от Фили… последнее… А это от Васи… А этот от командира Лисицына. Видно, хороший человек, нашёл время написать и поблагодарить за моего сыночка». Бабушка почти каждое письмо знала наизусть, но всегда просила почитать, а иногда и повторить понравившуюся строчку. Обычно после письма бабушка немного молчала, а потом начинала вспоминать, как было тяжело жить, детям не в чем в школу ходить, на улицу по очереди бегали, то валенок не было, то сапог… Часто чтение писем заканчивалось тем, что мы плакали вместе с ней. Помню, что, пока она жила на хуторе, она ни одного деревца в саду не вырубила, потому что их сажали её сыновья.
Умерла Епистиния Степанова в Ростове в 1969 году, немного не дожив до своего девяностолетия. Было принято решение, что прах женщины, ставшей символом Матери Солдата, должен покоиться в станице Днепровской Тимашевского района Краснодарского края, где прошла большая часть её жизни. Там находится её дом-музей, мемориальный комплекс, куда приезжают люди со всего света.
Глава 12. Сыновья и потомки Епистинии
В 2012 году у Епистинии Степановой было сорок четыре внука и правнука. У потомков Степановых, живущих в Ростове-на-Дону, сохранилась традиция собираться у мемориальной доски, установленной на доме № 32 на 20-й Линии, где жила бабушка. К этому месту приезжал и свадебный кортеж сына Людмилы, внука Епистинии. Ниточка рода не угасла, она продолжается. Память о сыновьях Степановых жива.
1. Александр Степанов (1901–1918) – расстрелян белыми.
2. Николай Степанов (1903–1963) – вернулся с войны инвалидом, умер от ран.
3. Василий Степанов (1908–1943) – погиб в бою, похоронен в братской могиле в селе Сурско-Михайловка на Днепропетровщине.
4. Филипп Степанов (1910–1945) – попал в плен в мае 1942 года в Харьковском котле, умер в лагере военнопленных «Форелькруц» под Падерборном.
5. Фёдор Степанов (1912–1939) – погиб в боях с японцами у реки Халхин-Гол.
6. Иван Степанов (1915–1942) – расстрелян немцами, похоронен в братской могиле в деревне Драчково Смолевичского района Минской области.
7. Илья Степанов (1917–1943) – погиб 14 июля 1943 года в битве на Курской дуге, перезахоронен в братской могиле в селе Афанасове Калужской области.
8. Павел Степанов (1919–1941) – пропал без вести в декабре 1941 года.
9. Александр Степанов (Мизинчик) (1923–1943) – погиб на фронте, Герой Советского Союза (посмертно).
Л. Снитко в шествии «Бессмертного полка» в Москве. Фото из архива автора
* * *
Одна из улиц в Советском районе Ростова названа именем 339-й Ростовской стрелковой дивизии, в которой служил младший сын Александр Степанов, сын Епистинии Степановой. Полное название: 339-я Ростовская Таманская Бранденбургская Краснознамённая ордена Суворова 2-й степени стрелковая дивизия. Сформирована в августе-сентябре 1941 года в Северо-Кавказском военном округе в основном из уроженцев Ростовской области. В связи с этим части дивизии получили «шефские» знамёна и названия: 1133-й Таганрогский, 1135-й Сальский, 1137-й Ростовский, 900-й Азовский артиллерийский полки.
* * *С внучкой Епистинии, Людмилой Николаевной Снитко, наша дружба продолжилась на долгие годы. И в 2022 году Людмила Николаевна вновь поразила меня: взяла и устроила на дому семейный музей. Я побывала в гостях и посмотрела эту красоту. Экспонатов собралось много, и если сначала они хранились на полках и в ящиках мебельной стенки, потом стали расползаться по другим комнатам, то теперь Людмила Николаевна превратила одну комнату в своей небольшой квартирке в музей.
Заказала большие портреты всех девятерых братьев и родителей. Выставила книги о Епистинии – их больше трёх десятков, сочинения современных школьников Епистинии. Я увидела в этой экспозиции и свою книгу, порадовалась, что она живёт своей жизнью.
Идеей создания семейных музеев меня заразил профессор ЮФУ, журналист и краевед Владислав Вячеславович Смирнов (трагически погибший 27 сентября 2014 года – светлая ему память!). Он показал мне домашний музей Смирновых и сказал, что каждая семья может сделать свой фамильный музей. Пусть не комнату, но несколько полок можно выделить: портреты воевавших дедов, памятные вещицы… Было бы желание. С тех пор я с большим удовольствием бываю в семейных музеях, смотрю, как идея проросла в жизнь.
Ну а к Людмиле Николаевне в домашний музей Степановых приходят школьники и учителя – это же намного интереснее, чем листать страницы учебника.
Глава 13. Как появился десятый сын
Не всегда Епистиния Степанова была окружена вниманием и заботой. В газете «Знамя труда» от 21 июня 2014 года есть любопытное сообщение о периоде её жизни в конце войны. (Заметка была написана по материалам музея семьи Степановых.) В 1944 году Епистиния Фёдоровна жила на хуторе Ольховском, ей уже было шестьдесят восемь лет. Сыновья ушли на фронт, кто-то погиб, кто-то пропал без вести. Тогда на свет появилось письмо:
Степанова – Сталину.
Копии: секретарю Краснодарского крайкома ВКП (б), секретарю Тимашевского РК ВКП(б).
Я, Степанова Епистиния Фёдоровна, родилась в бедной семье, проживаю в колхозе 1 Мая Тимашевского района. Вырастила и воспитала 9 сыновей… в данное время осталась одна с малолетними внуками, отцы которых погибли на фронте. Когда наш район был в немецкой оккупации, немецкие бандиты отобрали у меня свинью, корову и курей. В данное время средств к существованию не имею, к труду не способна. Я неоднократно обращалась с просьбой в сельсовет и районные организации Тимашевского района за оказанием мне помощи, назначением пенсии, но мне ни в чем не помогли, в моих неоднократных просьбах отказали. Вот как ко мне неграмотной, больной матери погибших восьми сыновей, отнеслись наши районные бездушные работники, которые даже говорить со мной не захотели. Они не понимают, что, когда у меня были сыны, я была обеспечена, а когда они погибли, я лишилась всего и отживаю свой век в весьма тяжелых моральных и материальных условиях. Обращаюсь к Вам, Иосиф Виссарионович, и надеюсь, что обращение к Вам не оставите безрезультатно и дадите мне справедливый ответ.
Примите, родной Иосиф Виссарионович, от меня искренний привет. От души желаю Вам счастья и успехов в Вашей работе, направленной на разгром немецких захватчиков (записано Иваном Коржовым, зятем Епистинии Фёдоровны) 02.02.1944 г.
Из него видно, что до 1944 года Степановой районное руководство не оказало никакой материальной помощи. Только после её обращения к Сталину и через два с половиной года пришёл ответ на просьбу о помощи, в 1946 году ей была установлена пенсия. Колхоз 1 Мая, в котором работала она и её дети, обязали ежемесячно выделять ей пуд муки и другие продукты. Напомню: один пуд – 16,38 кг. Колхоз выдавал только муку, а потом и вовсе перестал выдавать и её.
Любопытная справка. «Дана в том, что действительно Степановой Е. Ф. с 1 января по декабрь 1946 года выдано муки 122 кг, капусты свежей 30 кг, помидоров свежих 50 кг, моркови 5 кг, лука 10 кг, свёклы 15 кг, огурцов 60 кг, арбузов 5 кг, яблок 10 кг, слив 20 кг, яиц 10 штук, мясо баранины 1 кг, топлива 19 центнеров».
Ещё одна справка, говорящая о многом. Степановой «в декабре 1946 выдано муки 22 кг, масла подсолнечного 1 кг, мяса баранины 2 кг, сухофруктов 3 кг, сахара 1 кг, соломы 7 центнеров, топлива 1 арба».
Понятно, что послевоенные годы были трудными, и помощь от колхоза не бог весть какая – но не было бы, пожалуй, и её, не прояви инициативу зять бабушки Пести. Не было бы, наверное, в дальнейшем и музея, и публикаций в газетах, если бы не активность родственника, обратившегося к журналистам.
Кстати, газетные публикации привели к неожиданному результату – в 1966 году у Епистинии Степановой появился десятый сын!
Об этом мне рассказала Людмила Николаевна Снитко, спросив:
– А вы в курсе, что в Ростовской области до сих пор живёт десятый сын нашей бабушки? Да-да. Зовут его Владимир Александрович Лебеденко. Вышло так. В 1966 году Владимир служил в армии в Тбилиси. Прочитал в газете о матери, потерявшей девятерых сыновей, и расстроился. Всё думал о том, каково ей сейчас. Сел писать ей письмо. Завязалась переписка. Солдат просил разрешения называть её своей матерью. Бабушка дала согласие, а через несколько месяцев пригласила его на свой юбилей. В часть пришла телеграмма, где названого сына просили приехать на девяностолетие матери. Она вызвала настоящий переполох.
– Почему?
– Солдата вызвали в штаб и стали строго допрашивать: «Что у вас за новая мать появилась?» Он испугался: «Это моё личное дело». А ему отвечают: «Да нет, уже не личное, раз вы на юбилей должны ехать». Парень перепугался ещё больше и сказал, что никуда не поедет, но ему ответили: надо! Провели инструктаж, дали денег на дорогу. Отвезли в аэропорт, объяснили, что и как, ведь он раньше не летал на самолетах.
Юбилей проходил в станице Днепровской Краснодарского края. Когда Владимир вошёл в помещение и пошел к столу, раздался шёпот: «Десятый сын приехал». Названые сын и мать обнялись. Все гости смотрели на эту встречу, затаив дыхание. Мы потом общались с этим Владимиром, наша семья хорошо приняла его.
– А как отнеслись настоящие родители Владимира к такой новости?
– Нормально. Хотя в его районе нашлись доброжелатели, которые пытались вызвать возмущение его настоящей матери, мол, как же так? Сын твой при живой матери нашёл названую. Вот, в газете написано! Но мать спокойно ответила: «А где написано, что он от меня отказался?»
– Что было дальше?
– Володя вернулся из армии, пошёл работать на «Сельмаш». Только их отношения с названой матерью недолго ведь продолжались. Она умерла через три года, в 1969 году. И случилось это в тот момент, когда у Владимира как раз была свадьба. Так он прямо из-за свадебного стола встал и поехал прощаться с названой матерью. А вообще эта история дала ему как бы толчок для новой жизни. В дальнейшем всё у него сложилось хорошо. Он даже был одно время народным депутатом в своём районе.
Глава 14. Как исполнить завещание Сабины Шпильрейн
В 2011 году наш вездесущий друг Александр Олегович Кожин сообщил мне огорчительную новость: ростовчане до сих пор не выполнили просьбу из завещания Сабины Шпильрейн.
Про Сабину – первую в России женщину-психоаналитика, ученицу Карла Юнга и приятельницу Зигмунда Фрейда – и её вклад в развитие мирового психоанализа мне было известно. Про гибель во время оккупации тоже. Про завещание – нет.
– Чего хотела Сабина? – спросила я.
– Чтобы над её могилой шелестели листвой дубы, – ответил Кожин.
– Кто будет сажать дубовую рощу? – перешла я к делу.
Наш почти всемогущий приятель подумал и уточнил с поправкой на реальность:
– Ну не рощу. Хотя бы один дуб.
Собственно говоря, завещание Шпильрейн не является документом – это запись из её дневника. Она озаглавлена «Последняя воля». Написано: "Посреди большого поля вырастите дуб и напишите: я тоже однажды была существом мыслящим и страдающим, меня звали Сабина Шпильрейн…" Можно сказать, что такова была её последняя воля.
Могилы как таковой у Сабины Шпильрейн тоже нет. Есть Змиёвская балка – большой овраг при въезде в Железнодорожный район Ростова, ставший братской могилой для двадцати семи тысяч расстрелянных нацистами. Среди них пленные красноармейцы, цыгане, в подавляющем большинстве евреи.
Мемориал в Змиёвской балке. Фото О. Смысленко
В августе 1942 года Сабину Николаевну Шпильрейн вместе с двумя её дочерями Ренатой и Евой привели сюда и расстреляли вместе с другими несчастными. Сюда часто приезжают психоаналитики из разных стран отдать погибшим дань памяти.
Не буду описывать сложную биографию Сабины, историю её пылкого романа со швейцарским врачом Карлом Юнгом и дружбы с Зигмундом Фрейдом. Их можно найти в Сети. О Шпильрейн снято несколько фильмов: «Опасный метод», «Меня звали Сабина Шпильрейн»…
Важно то, что женщина-учёный с мировым именем занималась особенностями деструктивного поведения, детской психологии. Получила степень доктора медицинских наук. В связи с научной деятельностью она часто жила в Цюрихе, Берлине, Мюнхене, Вене, Женеве, Москве. И всё же многие годы её жизни связаны с Ростовом, в особенности последние.
Её мемориальная доска есть в центре Ростова на улице Пушкинской, 83. (В прошлом это был доходный дом. Здесь жила семья. В одной из квартир мать Сабины Ева работала дантистом). Доска, правда, сделана с ошибками: «В этом доме жила ученица К. Г. Юнга и З. Фройда психоаналитик Сабина Шпильрейн 1885–1942 гг.» Вместо «Фрейд» написано «Фройд». Да и Сабина была ученицей Юнга, хотя некоторые её идеи использовал в своих работах сам Фрейд, с которым они были дружны…
В начале войны Сабине с дочерями предлагали уехать в эвакуацию, но она отказалась. Не могла представить, что может случиться что-то плохое из-за прихода немецкой армии. Германия – это же страна Шиллера и Гёте! По её мнению, немцы могли только защитить и навести порядок, принести цивилизацию… Какое роковое заблуждение! Какое страшное непонимание психологии нацизма!
В дальнейшем коллеги-психоаналитики будут говорить, что Сабине помешало рассуждать здраво её плохое душевное состояние. В 30-е годы сотрудники НКВД арестовали её братьев, тоже учёных. Всех троих расстреляли. Потом умер отец, скончался муж. Ей было 56, и она не чувствовала в себе сил бороться… Ошибка Сабины, не понявшей, каким образом в благополучной стране может расцвести фашизм, привела её семью к ужасному концу.
К исполнению воли завещания подключились и члены Ростовской ассоциации психоаналитиков. Три дуба в память о Сабине посадили в Змиёвской балке в 2012 году. Они не прижились. Организаторы посадок долго спорили: то ли дубы посадили не там, возле пешеходной дорожки, где любой вандал мог обломать их тонкие веточки, то ли должного ухода не было. Возможно, саженцу не понравился климат, ставший в Ростове аномальным: иссушающий зной без дождей летом, сильный ветер и мороз зимой.
Говорят, что в 2017 году была ещё одна попытка посадить саженец дуба. Теперь уже в стороне от дорожек. Только дубов в Змиёвской балке по-прежнему нет.
Может быть, есть в этих событиях некое мистическое веяние. Слишком печальным и трагичным был уход из жизни Сабины Шпильрейн, чтобы её дух можно было умиротворить шелестом листьев.
Между тем, недавно появились слухи о том, что Сабина Николаевна и одна из её дочерей остались живы в войну. Как написал некий краевед, дочь Шпильрейн якобы приезжала в Ростов в 1995 году. Сообщение вызывает большие сомнения хотя бы потому, что упомянувший об этом человек не указывает источника, откуда он узнал сию сенсацию. Кроме того, Шпильрейн была очень известным человеком в Европе в кругах психоаналитиков. Если бы она появилась в одной из стран, кто-нибудь да увидел бы её и рассказал другим. Никаких упоминаний об этом нет, и можно отнести подобный слух к мифам, которые часто витают вокруг имён известных людей.