Анима: Золотой стриж. Серебряный ястреб. Медная чайка
- -
- 100%
- +
Нил вцепился обеими руками себе в волосы, жалея, что они такие короткие, не ухватишься как следует.
– Из них получаются вполне неплохие солдаты, – пожал плечами Кадет, как будто это с чего-то должно было его утешить.
Ястребов не победить. Они хитрые, умные, они все просчитывают. Мир принадлежит Тени – остался только Маг, прекрасный маленький придурок, со своими тихими улыбчивыми собратьями, и он сам – болван, который не знает, что делать. Нил сжал зубы, пытаясь не заплакать. Он знал, что надо идти дальше, и знал, что это бесполезно. Краем глаза он видел, что Кадет смотрит на него своим холодным, пристальным, изучающим взглядом, и не хотел к нему поворачиваться – наверняка тот презирает мягкого, слабого человечка, который расклеился у него на глазах. Но взгляд все сверлил его, даже на грусти не получалось сосредоточиться, и Нил повернулся. Презрения не было, наоборот, – Кадет изучал его с интересом.
– Что? – огрызнулся Нил, стараясь не трястись.
В глазах Кадета мелькнуло довольное выражение.
– Ты увидел несовершенство мира. Это достижение для одного из низших существ с размягченными мозгами, в которых превращает людей ваша анима. Видел того сопляка? Типичный золотой маг. – Он передразнил: – «Ах, все люди – друзья, всех плохих можно исправить, это так чудесно! Не надо бороться, все и так будет хорошо, нужно просто надеяться!» Тьфу. – Кадет скривился. Нил смотрел на него во все глаза. – Ты не такой, как они. Ты не боишься.
Теневые твари умеют играть. Ястребы умеют передразнивать. Какие еще открытия сулит этот день?
– Он тоже не боялся, – выдавил Нил.
– Когда ты не знаешь, что волки могут укусить, смотреть им в глаза – не храбрость, просто неопытность. Храбрость – смотреть, когда волки кусали тебя много раз. – Кадет проговорил это как-то горько, будто его тоже кто-то на его веку хорошенько покусал. – Соглашайся. Второй раз предлагать не буду.
Нил выдавил смешок. Он второго раза и не ждал.
– Подавись своим предложением. Я найду место силы. И знаешь, что будет потом? Это место навсегда останется неприкосновенным. Вы никогда больше его не найдете. А тебя я вышвырну. – Он вдруг понял, что говорит почти ласково, его дрожь пробрала от собственного голоса. – Ладно, я понял, всех мы не спасем. Зато сами выживем. – Он встал на ноги и улыбнулся торжествующе, широко. – Я его найду.
Кадет, как ни странно, не разозлился. Точнее, разозлился, но как-то странно, тоскливо, будто ему самому стало не по себе.
– Знаешь, почему ты не согласился? – звенящим голосом проговорил он. – В глубине души, хоть ты и не желаешь себе признаться, ты – игрок. Ты азартный. Бесстрашный. Не такой, как они. Ты мог бы выиграть ту игру, если бы позволил себе. Признай. Но ты так сам себя боишься, боишься, что в тебе есть Тень, не только свет. Я наблюдал, как ты себя ведешь на арене. Ты никогда даже не брался за оружие как следует. Потому что боялся, что если возьмешься…
– Хватит, – процедил Нил. – Захлопни клюв.
– Я еще здесь, потому что ты хочешь победить меня. Показать, что ты быстрее. Умнее. В тебе есть все, что вы запрещаете, все прекрасные качества: гордость, упорство, жажда быть лучшим и…
– Хватит!
Было так тихо, так пусто, и солнце неумолимо гасло, садилось за горизонт, и от этой подступающей тьмы Нилу было так страшно. Может быть, Маг и остальные наблюдают за ними, невидимые. А может, тут на много километров вокруг никого нет. Только лес, и мягкая пружинистая земля, и запах ночи.
– У меня есть другое предложение, – зашептал Кадет. – Помоги мне найти место силы и выманить одного из местных. Не обязательно того сопляка, любой сойдет. Я заберу тебя с собой. Ты уникален, тебя будут изучать. Ты разовьешь в себе анимус, это возможно даже для выходца из этих мест, поверь. Не бойся, тебя не убьют, ты слишком ценен. Соглашайся, иначе мне придется… Не думай, что обхитришь меня. Мы всегда побеждаем. Всегда.
Он как будто бредил: сам не верил в то, что выгорит, и просто частил, лихорадочно, сбивчиво. Нил попятился. Он никогда не видел, чтобы Ястребы кого-то уговаривали, и это было очень, очень страшно.
– Нет, – выдавил он.
– Нет? – не поверил Кадет. – Почему нет? Я не понимаю.
Это вдруг прозвучало так по-человечески, так раздраженно и хмуро, что Нилу захотелось снять с него маску, чтобы увидеть лицо целиком, а не полосу между капюшоном и переносицей, – все равно, если там окажется жуткая пасть или просто ужасное уродство. Вместо этого Нил опустился на колени и прижал обе ладони к земле.
«Ну же, давайте, остановите меня», – подумал он. Но ничего не произошло, не появился ни Маг, ни кто другой. Нил прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Подсказка – не главное. Нужно просто захотеть, и ты найдешь то, что нужно. Он лег на землю всем телом, прижался животом, грудью, руками. В голове было пусто и светло. А потом он почувствовал удар в сердце, как будто что-то из-под земли едва ощутимо толкнуло его в ребра, и поднял взгляд.
У дальних кустов сидело животное и смотрело прямо на него. Зверек был мягкий на вид, пушистый. Длинные уши, длинные лапы. Заяц. Он отскочил на пару шагов, снова прыгнул ближе и опять отскочил, не отводя от них темных выпученных глаз. Кадет медленно выдохнул, и на его лице проступило непонятное, противоречивое выражение.
– Он ведь не светится, не разговаривает, – тихо сказал Кадет. Как ни странно, он выглядел так, будто не хотел никуда идти. – Может, это обычный заяц.
Нил покачал головой и шагнул к зверьку. Тот понял, что его заметили, и бросился прочь, а Нил рванул за ним, думая о том, что все в жизни просто. Важные вещи уж точно.
Короткий пушистый хвост мелькал в траве. Нил спотыкался, вставал и мчался дальше. Они спустились с холма, поднялись на другой. Деревья здесь росли гораздо гуще – белоснежные, с длинными ветками, висящими до земли. Заяц бежал не слишком быстро, чтобы за ним успевали, но все равно оказывался все дальше – первоклассным бегуном Нил не был, да и Кадет, видимо, тоже. Нил пробежал еще немного, но дорога вскоре пошла вверх, и вот это уже было слишком. Он остановился, упираясь ладонями в колени. Заяц прошуршал в траве, и все стихло.
– Что это было? – спросил запыхавшийся Кадет и без сил прислонился к дереву. Грудь у него тяжело вздымалась – нет, определенно не бегун. – Если он вел тебя, то куда? Тут нет ничего!
Нил немного отдышался и зашагал по холму вверх – нельзя же просто остановиться посреди склона, не узнав, что на той стороне. На той стороне был просто лес. Заяц пропал без следа.
– Интересно, что это за звук, – задумчиво протянул Нил, прислушиваясь.
– Какой звук?
– Ну, высокий такой звон. Ты не слышишь?
Кадет помотал головой, и Нил зашагал дальше.
– Ты не прав, – сказал он на ходу. Его так и подмывало выдать что-нибудь героическое и запоминающееся. – Я такой же, как они. Только с одной разницей: я не проиграю.
– Как я и сказал: я все еще здесь, потому что ты хочешь не просто всех спасти. Ты хочешь выиграть. – Голос у Кадета был бесстрастный, но под этой бесстрастностью что-то дрожало. – Без борьбы я не сдамся. Помни: нас учат умирать, если это нужно, чтобы добиться цели.
– Да, чудесно вам живется, – пробормотал Нил. – Просто отлично. Идем.
Он не хотел думать о словах Кадета, потому что боялся, что они окажутся правдой. Поэтому он поступил с неприятными мыслями так же, как делал всегда: задвинул подальше и сделал вид, что их не существует.
Глава 11
Место силы
Звук издавали яблоки. Теперь, стоя прямо перед ними, Нил вынужден был признать, что звон очень тихий, – еле-еле слышное «дзинь», когда ветер покачивал ветви и два яблока на мгновение соприкасались наливными розовыми боками. Звук был едва различим за шуршанием листьев, и Нил не понимал, как ухитрился расслышать его на таком расстоянии. С тех пор они с Кадетом успели подняться на холм и спуститься в незнакомую долину, пересекли рощу колючих деревьев и пробрались через заросли кустов с ароматными белыми цветами, от которых вся одежда теперь была покрыта пыльцой. За цветочными зарослями оказались яблони – это определенно был посаженный кем-то сад, деревья стояли ровными рядами, но вокруг не было даже ограды.
Закат уже погас, небо медленно наливалось темнотой. Яблони успокаивающе шумели и позвякивали от ветра.
– Ого. Металлические, но при этом вроде как настоящие, – пробормотал Нил. Звук собственного голоса его успокоил. – Интересно.
Кадет не отвечал. Вид у него был такой, будто его треснули по затылку и он никак не может прийти в себя. Нил разглядел на рыхлой земле следы босых ног и пошел вдоль них. Ряды яблонь закончились, за ними оказались усыпанные ягодами кусты и прудик с деревянным мостом, перекинутым на другую сторону. Впереди маячил старый, заброшенный на вид дом – в одном месте крыша была проломлена, дверь покосилась, но, похоже, там все-таки жили: на просторном крыльце сидела круглолицая девушка и задумчиво расчесывала гребнем длинные русые волосы. У ее ног, босых и покрытых грязью, лежала лопата.
– Мы ничего не трогали, – сообщил Нил, чтобы она не подумала, будто они пришли красть яблоки.
– И правильно сделали, – веско сказала девушка и слабо, краем губ улыбнулась. – Вы издалека, верно? Присядьте, отдохните. Хотите воды?
Не дожидаясь ответа, она отложила гребень и ушла вглубь веранды, погремела там чем-то и вернулась с двумя глиняными кружками.
– Надо осмотреть дом, – проскрипел Кадет и поднялся на крыльцо.
Видимо, боялся, что там засели волшебники, что все это – ловушка. Девушка ему не мешала.
– Никого нет, – сказал Кадет, выходя.
У него было что-то с лицом: как будто судорогой свело. Он что-то увидел там, внутри, но Нилу не хотелось туда идти, и он сел на крыльцо. Бояться не получалось – для страха нужны силы, а он слишком устал.
– Давно нет. Тут только я. Пейте.
– А источник у вас проверенный? – спросил Нил, увидев, каким жадным взглядом Кадет глянул на кружку, прежде чем торопливо отвести глаза: похоже, он очень хотел пить.
– Более чем.
Нил с благодарностью кивнул, взял кружку и выпил все до донышка – вода была ледяная, и в ней красиво отражались звезды. Кадет свою кружку не принял, и девушка нахмурилась.
– Ты нашел тут что-нибудь интересное? В доме? – с напором спросила она.
– Там ничего нет, – проскрежетал Кадет не своим голосом.
Она улыбнулась и подошла к нему.
– Ты знаешь, кто я?
– Нет.
– Тогда пей. – Девушка настойчиво ткнула кружкой ему в грудь. – Разве можно обижать хозяйку недоверием? Это местная традиция, знак гостеприимства.
Кадет хмуро оглядел Нила, убедился, что тот после угощения не протянул ноги, и взял кружку. Девушка не отводила взгляда, и Кадет отвернулся сам, сделав вид, что рассматривает сад. Скрытый темнотой, он стянул маску, выпил, шумно сглатывая, и сразу натянул ее обратно.
– Добро пожаловать живым, – сказала девушка звенящим, негостеприимным голосом.
Кадет обернулся, присматриваясь к ней сквозь тьму. И вдруг, пошатнувшись, вцепился в поручни крыльца.
– Это ведь не просто вода? – спросил он.
– Смотря для кого.
Девушка села на крыльцо и продолжила любовно расчесывать волосы.
– Яблоки, – выдохнул Кадет. У него внезапно начал заплетаться язык. – Они могут придавать сил, а могут убивать. С водой то же самое?
– В зависимости от пожеланий, – кивнула она, глядя на Кадета почти с сочувствием.
Когда она проводила по волосам, по ним красиво пробегал свет. Нил похолодел. Он запоздало понял: тут нет света, нет луны, нет даже звезд, а значит, они никак не могли отражаться в чашке. Кадет нетвердо сел на ступеньку и прислонился головой к одному из столбиков крыльца. Движение было заторможенным, но спокойным, словно он знал, что упадет, и просто не хотел делать это неаккуратно.
– Эй. – Нил сел рядом и потряс его за плечо. – Эй!
Кадет не шевелился. Глаза его были закрыты, он навалился всем весом на парапет крыльца, расслабленно и неподвижно – было видно, что он сползет на землю, если начать трясти его сильнее. Монструм горько завыл и лег на крыльцо.
– Не трудись, – посоветовала девушка.
– Ты… Ты его… – ошеломленно начал Нил. В голове билась глупая мысль, что Кадет оказался прав: вода может убивать.
– Ты сам бы не решился, я помогла тебе, – безмятежно сказала она. – Есть свои и есть чужие, третьего не бывает. Так что поблагодари и вперед. Место силы вон там.
Она махнула рукой, и в траве засияла дорожка, как будто узкая полоса земли покрылась золотой пылью. Тропа уходила в лес.
– Ты охраняешь это место, – выдохнул он, не отводя глаз от неподвижного Кадета. – Маг сказал, у места силы есть покровитель.
– Именно.
Девушка взглянула на него внимательно и остро, и Нилу стало страшно до дрожи, страх брал начало где-то под солнечным сплетением и липкой волной растекался по всему телу. Монструм продолжал скулить. Почему он не исчез? Куда ему теперь податься?
– Так нельзя. Оживи его! Я привел его сюда, я за него отвечаю. – Она подняла брови, и Нил с жаром продолжил: – Это против законов радушия. Нельзя вредить гостю, нельзя предлагать отравленное угощение, не…
Она резко встала, и Нил выпятил челюсть, показывая, что не боится.
– Ты глупец, – звенящим голосом сказала она. – Даже не понял, что он собирается сделать? Побереги доброту для своих.
– Тут все берегли доброту для своих, – выдавил Нил. – Потому и магия почти иссякла. Я его не подпущу к месту силы, я успею, обхитрю, да можно ведь просто привязать! Но пожалуйста, оживи его. Так нельзя.
Она шагнула ближе, смягчившись, и потрепала Нила по щеке. Рука у нее была теплая.
– Я не могу. Но ты можешь. В первые несколько минут жизнь еще можно вернуть, но я бы не советовала.
Нил отчаянно посмотрел на сияющую тропку, которую она расстелила перед ним. Она уводила далеко в лес, и идти было явно больше нескольких минут. Он не успеет.
– Говори как, – твердо сказал он. – Ты – просто охранник. Не тебе решать, кто умрет, а кто выживет. Чем мы лучше Ястребов, если будем убивать всех, кто нам мешает?
Она фыркнула, глядя, как Нил, бросившись к столу, заглядывает в кувшин с остатками блестящей воды.
– Это мертвая вода, – сказала девушка. – Ты ведь знаешь, что, если рискуешь, всегда можешь проиграть?
– Знаю, – огрызнулся Нил, взбалтывая воду в кувшине.
Девушка так внимательно наблюдала за его руками, что его не оставляло чувство, будто он делает все правильно. Он ведь никогда еще не принимал настоящих решений. Ну то есть ему просто приходило в голову что-то, что он считал неплохой идеей, но момент размышлений он всегда сокращал до предела, чтобы в случае чего сказать самому себе, что не виноват.
Но оказалось, что, даже когда от тебя все зависит, выбирать не так уж трудно. Важные вещи знаешь сразу. Нил передал аниму руке и стряхнул золотую пыльцу в кувшин. Анима ведь и есть жизнь, как можно было ради нее кого-то убить?
В кувшине теперь отражались не звезды, а солнце. Нил с улыбкой посмотрел на девушку – смотри, что я смог! Но она его радости не разделяла, даже блики в ее волосах погасли. Она отбросила гребень в темноту и пошла к двери.
– Под твою ответственность, – сердито отрезала она и ушла в дом, с грохотом захлопнув за собой дверь.
Стало очень тихо, только где-то стрекотал сверчок. Нил глубоко вдохнул цветочный запах ночного сада. У него кружилась голова.
Потом подошел к Кадету и снял с него маску. Она оказалась тягучей, мягкой. Несколько секунд он рассматривал то, что под ней оказалось. Это совсем ему не понравилось, зато многое стало понятно.
Нил вдруг понял, что знакомство с Кадетом не прошло даром. Он не такой, как Ястребы, но кое-чему и у них можно научиться. Например, предусмотрительности. Нил поставил кружку на ступеньку и бросился в дальний конец крыльца: там была натянута трухлявая, иссохшая бельевая веревка. Он с хрустом сорвал ее и кинулся обратно. Монструм крутился под ногами так взбудораженно, что Нил чуть об него не споткнулся.
– Тихо, тихо, спокойно, – прошептал он и наполнил веревку золотым сиянием – так ярко, как мог.
Примотал Кадета к стойке крыльца всем телом, чтобы тот не смог пошевелиться. Потом медленно выдохнул, решаясь, и приложил поблескивающую кружку к его рту. Бо́льшая часть воды пролилась, но, наверное, много и не нужно было. «В зависимости от пожеланий», – сказала девушка, и Нил изо всех сил пожелал, чтобы Кадет перестал быть мертвым. Любая жизнь – это ценность. Все, что может жить, должно этим и заняться.
Нил вернул маску на место и стал ждать, удивляясь тому, как ровно бьется его собственное сердце: ни беспокойства, ни сожалений. Он рискнет и, даже если проиграет, будет знать, что хотя бы пытался.
Кадет закашлялся и с хрипом пошевелился. Руками он двинуть не мог и первым делом потерся щекой о плечо, проверяя защиту на лице, – и теперь Нил отлично понимал, отчего ему не хочется, чтобы кто-то увидел то, что под ней. Наверное, Кадет почувствовал, что маска сдвинута, но она была на месте, и он судорожно, с облегчением выдохнул. Монструм прыгал вокруг него, тыкаясь носом в колени. Нил глупо улыбнулся.
– Где она? – Кадет выглядел испуганным, но вполне живым, и от этого Нилу стало легче на душе. – Где?
А потом он увидел сияющую дорожку, и глаза у него расширились. Он начал биться, но руками шевельнуть не мог, примотали его крепко.
– Она убила тебя, а я оживил, – сбивчиво зачастил Нил. – Сейчас я уйду, но я за тобой вернусь, ясно? Сиди тут. Не дергайся. Обещаю, я тебя отвяжу. Тебя не накажут, ты старался как мог. И проиграл. Так бывает. Сиди!
Нил спрыгнул с крыльца и помчался прочь. Монструм бросился следом, но Нил, обернувшись, запустил в его сторону пригоршню золотой пыли. Она собралась в шарик, и монструм попытался ухватить его ртом, но шарик откатился, и пес закрутился вокруг своей оси в попытках его догнать. Шарик резво убегал – в сторону, противоположную той, куда мчался Нил.
Монструм выбрал шарик. Нил ухмыльнулся, оглядываясь на удаляющееся от него гавкающее пятно тьмы. Под ногами влажно хрустели палые яблоки с золотой оболочкой – похоже, не такой уж и крепкой, – и воздух был наполнен их запахом, печальным и счастливым одновременно. Потом сад закончился, за ним началась роща деревьев с гладкой белой корой. Ветер едва заметно ерошил их длинные ветви, в траве тут и там шуршали ночные животные. Нил бежал. Он чувствовал себя именно так, как мечтал почувствовать всю жизнь: счастливым и свободным.
Нил был уверен, что тропинка закончится чем-то необыкновенным, но она оборвалась посреди ничего: самая обычная поляна. Весна сказала, что нужно коснуться места силы, но до чего, до чего именно тут надо дотронуться? Нил приложил руку к земле, но ничего не случилось, – он бы почувствовал, точно почувствовал, если бы потерял аниму.
Он хватался по очереди за деревья, за траву, трогал все подряд, и ничего не происходило. Тишина здесь была абсолютной, неестественной – ни птичьих голосов, ни шума листьев. Не было даже запахов, словно поляна была вне времени и пространства. Значит, место верное. Но что нужно сделать?
Подумать как следует он не успел: сверху упала тень, и Нил отпрянул – это было так внезапно и жутко, будто на тебя в темной комнате прыгнул паук, а ты едва успел отшатнуться. Перед ним на землю спикировала большая темная птица. Ястреб ударился так, будто хотел размозжить себе голову. В землю вмялся ворох темных перьев, который неуловимо превратился в складки темной ткани, и Кадет встал, целый и невредимый.
– Успел, – выдохнул тот. – Что здесь?
Нил даже не удивился. Он шагнул назад.
– Как видишь, ничего, – не своим голосом проговорил он. – Как ты освободился?
На запястье вдруг сжалось что-то ледяное, и Нил вскрикнул, опустив глаза. Монструм висел у него на руке, сжав ее зубами в прыжке. У него даже глаз не было, но Нилу все равно показалось, что монструм смотрит на него перепуганно. Он почему-то стал меньше, словно сжался до размеров щенка – даже костлявую руку Нила еле удерживал в зубах.
– Пришлось часть его потратить. Он все-таки иногда меня слушается, – без выражения проговорил Кадет. – Перекусил веревку. Тебе надо было привязать и его.
Последнюю фразу он добавил каким-то непонятным тоном, будто учил Нила, как себя надо вести. У Нила от этого холодом прошило позвоночник, но свое занятие он не бросил, продолжая лихорадочно осматривать поляну. Надо просто коснуться первым того, чего нужно коснуться, и…
И он увидел. Камень. Нил так ждал чего-то мощного и крупного, что поначалу его даже не заметил. А тут обычный камень, размером чуть больше кулака, но на нем были знаки, вырезанные явно человеком: мелкие животные и цветы. Нил тут же отвел взгляд, чтобы не подсказывать Кадету, куда смотреть, но тот видел его трюки насквозь. Он заметил. И стоял ближе к камню, чем Нил.
Когда Нил это понял, его пробила такая дрожь, что зубы лязгнули. Что же делать? Нужно какое-то заклинание. Нужно что-то придумать.
– Такой маленький, – протянул Кадет, глядя на камень. – Уверен, его невозможно сдвинуть, чтобы место силы нельзя было перенести, но я ждал чего-то более впечатляющего. А ты?
– А… Да.
– Это мое задание. Я должен выполнить его. – Но он не выполнял. Стоял и смотрел и почему-то не выглядел довольным. – Но ты спас меня. Я… благодарен тебе. – Он произнес это через силу, слова тяжело ворочались во рту. – Ты можешь подойти.
– И в чем подвох? – выпалил Нил.
Слабину дать нельзя, иначе с потрохами съедят.
– Ни в чем, – тихо сказал Кадет. У него в глазах была настоящая, неподдельная тоска. – Давай, Шесть Четыре Пять Два. Спасай землю. Ты очень далеко зашел для парня из золотого народа.
Брови у него изломанно сошлись на переносице. Нила накрыло таким облегчением, что затряслись колени. Сработало. Еще в доме лесовика он подумал: избыток анимы и пребывание в золотых землях либо убьют Кадета, либо сделают его человеком. Вот в этом Маг был прав. Доброта и понимание могут исправить даже чудовище.
– Тебя долго не было, они поймут, что ты старался изо всех сил, – сказал Нил. – Честно, они поймут. Тебе ничего не будет. Или знаешь что? Оставайся здесь. Нам будет весело. Ваши никогда сюда не пройдут, магии хватит надолго. Мы тут все будем в безопасности. Но если ты захочешь уйти, я тебя отпущу. Я никогда не буду тебя держать, если не захочешь. Хорошо? – Кадет кивнул с очень сложным выражением на лице. – Маг тебя простит, я ему объясню. У нас всегда прощают.
– Я знаю. – Кадет говорил так, будто едва мог дышать, между бровей залегла короткая напряженная складка.
Голос у него совсем съехал, и Нилу захотелось сказать: «А я знаю, что под маской», но он сдержался: лучше придержать это до более подходящего момента, их теперь будет полно.
Ну, пора. Нельзя тянуть, а то передумает. До камня было шагов пять, и Нил пошел к нему.
Раз, два, три, четыре.
Все произошло на пятом, когда он уже не ждал подвоха, когда думал только о том, что вот сейчас коснется камня и все будет хорошо. Он нагнулся, передал аниму руке, и камень, будто почувствовав его приближение, загорелся золотом, которое подсветило рисунки изнутри. Нил улыбнулся.
Грудь прошило такой огромной, поразительной болью, что Нил даже не сразу понял: ее источник где-то в спине, около позвоночника, между ребрами.
«Нельзя было поворачиваться к нему спиной», – медленно, запоздало подумал Нил.
Он хотел упасть вперед, последним усилием коснуться камня, но, конечно, ему не позволили. Затянутые перчатками руки сжались на его плечах и опрокинули назад, уложили на землю подальше от камня.
Нил даже не мог понять, кричит ли он, дышит ли, двигается или замер неподвижно, он теперь будто весь состоял только из этого горячего, рвущего, мучительного ощущения, заполнившего грудную клетку.
Над ним было беззвездное небо и верхушки деревьев, потом их заслонило лицо Кадета: темный капюшон, маска, а между ними – узкая полоса белой кожи, по-прежнему изломанные брови и темные, лишенные выражения глаза.
Нил с трудом опустил взгляд. В руке у Кадета был нож, тот самый, широкий и острый, которым он недавно резал себе запястье. В мире волшебников, магии и заклинаний Кадет просто взял и заколол его. Это было ужасно, но почему-то смешно, и Нил засмеялся, но вместо смеха изо рта вырвался булькающий хрип, а за ним вытекло что-то скользкое и горячее, с отвратительным металлическим вкусом.
– Я – Ястреб, – сказал Кадет. Он, очевидно, считал, что говорит бесстрастно и взвешенно, но получалось сдавленное бормотание. – Мы всегда доводим дело до конца. Почему ты не догадался?
Нил попытался встать, чтобы дать ему по затянутой маской роже, и не смог – сил хватило только на то, чтобы выплюнуть кровь и вцепиться в рукав формы. Кадет вздрогнул – наверное, Нил задел какой-то из его порезов. Монструм рядом выл, тихонько, на одной ноте.