Анима: Золотой стриж. Серебряный ястреб. Медная чайка

А еще наверху дул ветер. Очень громко. И что-то чесалось под перьями. И небо оказалось таким пугающе-огромным. И зрение стало слишком острым, до звона в голове.

В общем, когда они начали снижаться, Нил вздохнул с таким облегчением, что чуть не рухнул раньше времени. Его окружили, заставляя постепенно снизить высоту. Куда именно они садятся, он не видел – слишком яркие цвета сбивали с толку, – так что просто расслабился, позволяя другим стрижам доставить его до места. Ощущение было такое, словно в полуобмороке идешь на негнущихся ногах, а толпа веселых, шумных ребят тащит тебя под руки и за шкирку, не давая упасть.

Шумные ребята опустили его на траву. Нил с одуряющей ясностью почувствовал ее когтями, подумал, что теперь, наверное, можно и превращаться – и когти тут же превратились в руки, а он сам – в себя. Ему хотелось понять, как это работает, но нет, видимо, не сегодня: только что он валялся как полудохлая птица, а вот уже валяется как взмокший до нитки человек с дрожащими ногами. Нил погладил землю трясущимися руками и кое-как перевалился на спину. Стрижи гомонили над ним, и Нил слабо улыбнулся им, раскрывая руку.

– Пока, ребята, – неразборчиво пробормотал он: рот с трудом вспоминал, как складывать слова. – Спасибо вам.

Стрижи разлетелись во всех направлениях – так целеустремленно, будто у каждого была работа, где его ждут, многозначительно глядя на солнечные часы и повторяя, что перерыв закончился. Нил раскинул руки и ноги. Голова кружилась так, что встать он пока что не решался.

Видимо, первый опыт – это всегда скорее познавательно, чем приятно. Наверное, если потренироваться, удовольствия от полетов будет куда больше. Тут Нил вспомнил, что магию-то отдаст и, значит, больше не потренируется. На секунду эта мысль ужасно его опечалила, но потом он снова повеселел – ничего, другие вообще ни разу не пробовали, он-то еще счастливчик.

Он кое-как сел, сжимая голову обеими руками. Вдалеке виднелась деревня людей, вокруг тянулись поля: направо какие-то злаки, а там, где он лежал, росла репа – Нил сразу узнал бледные клубни, наполовину высунувшиеся из земли, и мягкие блеклые листья, торчащие у каждого клубня из макушки. Совсем вялые листья, кое-где даже пожелтевшие. Нил с тихим, болезненным сожалением понял, что своим проигрышем двухнедельной давности подвел даже репу.

Эта мысль придала ему сил. Он заставил себя встать и, шатаясь, побрел через поле. Ближе к деревне угадывались фигуры людей – далеко, но ничего, дойдет. Зато они не видели, как он упал с неба.

До людей он дошагал через полчаса – день успел разгореться, солнце за серыми тучами, которые теперь с неба вообще не сходили, угадывалось легче. Мужчины и женщины, собиравшие репу, заметили его поздно: он был уже в десятке шагов, а они все выдергивали клубни за ботву, стряхивали комья земли и складывали репу в корзины.

– Доброе утро, – прохрипел Нил севшим от волнения голосом.

Они подняли головы, и у него сжалось сердце от того, как они изменились. Две недели назад он видел здоровых, веселых людей, а сейчас глаза потухли, румянец поблек. Вот такими же были бородачи, которых они с Кадетом встретили в лесу.

– Мне нужна ваша помощь, – сказал Нил, ловя себя на том, что уже сутки только ходит и просит всех о помощи: лесовика, землю, птиц, а вот теперь и людей. – Где мне найти Ястребов?

У мужчины, стоявшего ближе всех, клацнули зубы. Да уж, все было так, как Нил и предполагал: Ястребов не зовут, они сами приходят.

Нил не сомневался, что, если бы он заорал достаточно громко и провернул какой-нибудь трюк с золотой магией, Ястребы примчались бы мгновенно, но он не хотел поднимать лишнего шума и даже сам себе немного удивлялся: какая предусмотрительность! Да Ястребы гордиться им могли бы, если б он не пытался в данный момент подложить им свинью.

Мужчины и женщины глядели на него с пустыми лицами. Узнали его или нет, Нил не понял – может, они вот так смотрели теперь на всех, даже на тех, кто их не подставлял.

– Ладно. – Он решил сменить подход. – Никаких Ястребов. Просто скажите, где Маг.

При звуке этого имени глаза у них чуть прояснились. Один из мужчин поднял руку и указал вправо.

– Благодарю, – сказал Нил, переступил через корзину с репой и торопливо ушел.

Он думал, что дорогу придется спрашивать еще несколько раз: «вон там» – это все-таки немного размытое направление в большой деревне, окруженной полями. Но Маг нашелся неожиданно легко: ближе к домам несколько человек сортировали репу, откладывали крупные клубни в одну сторону, видимо, на зиму, мелкие – в другую. Нил долго смотрел в щуплую спину с налипшей потной рубашкой – видимо, работа шла уже давно. Надо было позвать, но Нил вдруг оробел: он у всех здесь и так много отнял, а у этого парня больше всех.

– Эй, – наконец сказал он. – Ты живой?

Приветственная речь получилась так себе – Маг определенно мертвым не был, но Нил спрашивал не об этом. Судя по мгновенно застывшей линии плеч, Маг узнал его даже по голосу. И медленно повернулся.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Светлые патлы Мага обвисли, будто даже их буйный беспорядок поддерживала магия. Глаза потускнели, но узнавание в них определенно было, и Нил, затаив дыхание, ждал, когда это узнавание перейдет в удар по лицу.

– Ты, – сказал Маг, продолжая одной рукой сжимать облепленную землей репу.

Нилу показалось, что репа сейчас полетит ему в голову. Он бы и не возражал, но Маг, похоже, просто забыл, что держит ее, – посмотрел, опустил на землю и вытер руку о штаны. Люди, с которыми он работал, не двигались, не бежали, не возмущались, просто смотрели. Нил предпочел бы, чтобы они либо кричали, либо простили, но ясно было: ни того ни другого он не дождется.

– Можно мы поговорим? Где-нибудь? – выпалил Нил.

Маг выпрямился, отряхнул землю с колен и твердо пошел в сторону домов. Нил плелся за ним, чувствуя спиной тяжелые взгляды. Маг остановился около чьей-то избы, окруженной чахлым садиком, и прислонился спиной к стене из полукруглых бревен.

– У тебя осталась магия? – спросил Нил.

Маг покачал низко опущенной головой, но, вопреки опасениям Нила, не заплакал.

– Ее больше нет. – Он сухо, коротко облизнул губы. – Раньше мы собирали урожай с ее помощью, теперь приходится так.

Он посмотрел на свои руки, облепленные землей, с черными полукружьями под ногтями.

– Прости, – сказал Нил. – Это из-за меня она исчезла.

Маг слабо улыбнулся.

– Я догадался.

То, что Маг все-таки не был ни тупицей, ни трусом, показалось Нилу разом ужасным и замечательным. Ужасным, потому что стыд снова проснулся и жег огнем, но одновременно – прямо камень с души упал.

– Ястребы сейчас тут?

– Один. Следит. Он не говорит на нашем языке. – Маг сложил руки на груди, обхватив себя за локти. – Я сразу почувствовал, что мы потеряли землю. Проснулся среди ночи. Это как… Вот если у тебя есть рука, ты ее не замечаешь, но если ее не будет – узнаешь, как она много значила. Понимаешь?

Нил закивал. Он очень хорошо понимал.

– Они прямо ночью всех разбудили, – бесстрастно продолжал Маг, глядя себе под ноги. – Там был один, он говорил хорошо. Тот, что приходил с тобой. Он сказал, что мы теперь принадлежим Империи и что это почетно. Что теперь мы будем трудиться, и в нашу жизнь придет порядок, и это избавит нас от заблуждений.

– А ты… Ты хорошо запомнил, – выдавил Нил.

И с секундным запозданием сообразил, какую глупость сморозил: естественно, запомнил, это же был худший момент в его жизни! Он что, должен был все забыть? Нил открыл уже рот, чтобы извиниться, но Маг жестом остановил его.

– Я запомнил, потому что учитель хотел, чтобы я тренировал память.

На его бледном лице вдруг проступило что-то похожее на улыбку: не настоящая, не в полную силу, скорее, просто возможность улыбки, но от того, что эта возможность не потеряна навсегда, Нилу стало легче.

– Ты натренировал, – брякнул он.

Маг кивнул и поднял глаза. Вдалеке работали люди, толстый слой облаков в небе медленно двигался, перестраивался внутри самого себя, ветерок шевелил волокна пакли, щедро торчавшие между бревен в стене. Нил улыбнулся, и Маг еле заметно, через силу, но улыбнулся в ответ.

– Учитель был не отсюда, – задумчиво протянул он, опустив взгляд на свою грязную руку. – В его краю много внимания уделяли всем этим штукам: памяти, знаниям. А я его никогда не слушал, хотел только магии учиться. Я его разочаровал.

– Нет! – Нил подошел ближе и осторожно, боясь спугнуть, тронул за плечи. – Ты чего? Конечно нет! Ты мелкий сопляк, а стал главным магом золотой земли.

– И кто я теперь? – Маг невесело улыбнулся. – Учитель говорил, магия может уйти в любой момент, как в его земле было, а знания останутся. – Его губы презрительно скривились. – Я был ужасен. А он был прав. И теперь ничего уже нельзя исправить.

– Еще как можно! – Нил сжал его плечи и встряхнул. – Это я и хочу сделать. Магия вернется. И купол – тоже. Все станет как было.

– Тебе нужна моя помощь? – уточнил Маг. Без возмущения, без издевки, просто интересовался.

Нил моргнул.

– Тебе не стоит мне помогать. После всего, что я…

– Ну, ты же извинился, а я вел себя ничем не лучше. И еще я слушаю аниму. – Маг положил руку себе на грудь. – Магии больше не существует, но какой-то… отголосок остался. И он говорит мне, что тебе можно верить.

– Она существует, – покачал головой Нил.

А потом убрал свою ладонь с плеча Мага, сжал кулак и разжал у него перед лицом. По руке размазалось золотое сияние. Маг смотрел, медленно моргая. В глазах отражались золотые блики.

– Твоя – да, – завороженно пробормотал он. – Моя – нет. Ты не заметил, что они изначально были разные? Твоя более… теплая. Насыщенная. Я никогда такой не видел.

Тут Нил сообразил, что парень-то прав. Волшебная дымка, за которой Маг в тот день прятал себя и деревню, была бледно-золотистой, светлой. А его собственные руки всегда блестели другим золотом – закатного цвета, а не рассветного.

– Учитель говорил, что золото, накопленное вопреки тьме, блестит, как никакое другое, – прошептал Маг и дернул рукой, будто хотел коснуться сияния, но тут же положил ладонь обратно на локоть. – Оно создается из ничего, из пустоты, и поэтому имеет огромную силу. Ты мог бы города создавать. Делать все что угодно. Я потому и хотел, чтобы ты остался. – Он криво усмехнулся, стискивая свой локоть. – Ты не такой, как я. Твоя магия не уйдет, потому что ты сам ее соткал.

Нил взял его ладонь, отцепил от локтя и сжал. Мысленно подтолкнул – и немного золота перетекло в покрытую землей ладонь. Маг охнул, потрясенно глядя на их руки.

– Твоя скоро тоже вернется, – сказал Нил. – Но если вдруг у меня ничего не выйдет, пусть у тебя хоть что-то останется.

Он выпустил руку, и Маг уставился на свою ладонь. Золото медленно впитывалось в кожу.

– Ух ты. – Маг сглотнул, осоловело моргая. – Вот почему от тебя тогда аж воздух искрил. Ты… Ты сам не понимаешь, что у тебя есть. Ты – сама жизнь. Это… Это просто… – Он потерял мысль и замолчал, медленно сгибая и разгибая пальцы. – Этого мне хватило бы на пару лет, если бы я расходовал ее, как раньше, направо и налево. И хватит на десять, если я буду ее беречь. И на двадцать, если беречь изо всех сил.

– Со счетом у тебя тоже нормально, не только с памятью, – фыркнул Нил.

Он думал, что сейчас придет сосущее ощущение пустоты в груди, но оно не пришло, будто он ничего и не терял.

– Что нужно сделать? – твердо спросил Маг, натягивая рукав ниже, словно боялся, что кто-то заметит, хотя анима уже впиталась без следа.

– Просто скажи, где тот Ястреб, который тут дежурит.

– Нет. Я хочу участвовать. Давай, скажи, что делать.

Нил заморгал. Он на это не рассчитывал, но, если вдуматься, – а вдумываться он со вчерашнего вечера полюбил и надеялся на досуге заниматься этим чаще, – помощь Мага очень бы пригодилась. Что, если местный Ястреб – один из тех, что работали в Селении? И даже если нет, вдруг всем Ястребам рассказали, как он, Нил, выглядит? А местный житель уж точно подозрений не вызовет.

– Ладно. – Нил вытащил из-за пазухи нагревшуюся от его кожи металлическую плашку: утром он сунул ее под рубаху, заправленную в штаны, и плашка все время сползала по животу то левее, то правее. – Вот это надо показать Ястребу.

– И все? – не понял Маг, разочарованно вертя плашку в руках.

– И покажи жестами, что эта штука упала с неба. Сможешь?

Маг с сомнением посмотрел на него, но потом все же сжал плашку и ушел. Нил дождался, пока он отойдет, и двинулся следом, стараясь держаться ближе к домам. Людей вокруг не было – видимо, в это время все заняты работой. Маг зашел в какое-то здание. Нил ждал, не подходя близко, и от нечего делать разглядывал дома: крепкие, хорошие, с небольшими садами и огородами – видимо, бо́льшую часть еды или искали в лесу, или сажали на общих полях. Эх, как же хорошо будет, если ему разрешат тут поселиться!

Минут через пять вышел Маг. С глубоко озадаченным видом оглядел улицу – и подошел, когда Нил помахал ему из-за угла дома.

– Он так… всполошился, – пробормотал Маг, спрятавшись за углом вместе с ним. – Я видел, что он хочет расспросить подробнее, но слов не знает. Это же просто номер, они их на форме носят. Что в нем такого?

– У каждого Ястреба номер свой, – тихо ответил Нил, выглядывая из-за угла. Дом, из которого вышел Маг, признаков жизни не подавал. – Они не повторяются. За их потерю надо отчитываться. Кадет вернулся к себе без номера и, уверен, что-то наврал о том, где его потерял. Правду наверняка не сказал – он отдал плашку лесовику, чтобы нам разрешили переночевать.

– Так. – Маг удивленно хлопал глазами, явно не понимая, к чему он клонит.

– У Ястребов есть такая теневая штуковина, я видел в детском Селении. Туда отправляют детей, которых забрали из дома, и при них иногда бывают вещи. – Нил спохватился. – А почему тебя, кстати, не забрали? И других детей тоже, я их в поле видел.

Маг пожал плечами – он, кажется, вообще не особо понял суть вопроса, а вот до Нила дошло: видимо, Ястребы не решились забрать тех, кто столько лет провел в краю с сильной золотой магией, – пусть уж лучше на земле работают.

– Так вот, – продолжил Нил, снова выглядывая. Ни движения. А что, если он ошибся? – При детях иногда бывают вещи. Ястребы их забирают и набрасывают на них такую особую теневую сеть. Мне кто-то из ребят сказал, что эта штука позволяет увидеть, нет ли в предмете золотой магии. Если есть, сеть начинает поблескивать, и тогда вещь тут же уничтожают. Если нет – для чего-нибудь используют. Ястребы золотой магии боятся как чумы.

– И что? – нахмурился Маг, и Нил как никогда ясно понял, насколько у них все-таки разный жизненный опыт.

– То, – внятно пояснил он. – Плашка для Ястребов – очень важная вещь, они с ней никогда не расстаются. Ты показал ему, что такая ценная вещь упала с неба. Это вряд ли возможно без участия золотой магии. А теперь представь, что ты – ваш местный Ястреб. Ты проверяешь, чей же это номер, и находишь: «О, того самого Ястреба, который в одиночку захватил землю, недоступную никому прежде».

Маг слушал, но вид у него был такой, какой иногда бывал у Кадета: когда слова ему вроде ясны, но суть не доходит.

– И тогда ты, наверное, проверишь эту плашку на магию, – не особо надеясь на понимание, закончил Нил. Он болтал уже просто так, чтобы не молчать. Время шло, никто не появлялся, и ему было тревожно. – Тем более что она как-то подозрительно колет тебе пальцы теплом. Набрасываешь на нее сеть и…

– А если у этого Ястреба нет сети? – спросил Маг: за историей он, похоже, следил внимательно, хоть и не понимал ее смысл.

– Есть. У них все общее – то, что надо, они просто вытаскивают из Тени.

Маг глубокомысленно кивнул.

– В общем, ты проверяешь эту плашку и обнаруживаешь в ней прорву золотой магии. Твоя сеть искрит и сгорает до углей. Ну, если Тень может сгореть. – Нил нервно рассмеялся. – Это для нас как если бы… Как если бы кто-то, кого мы считаем героем, утаил от нас что-то очень важное и очень темное, понимаешь? И самая ценная для него вещь оказалась бы пропитана тьмой.

– Ты их как-то слишком хорошо понимаешь. – Маг поежился. – Это мне не нравится.

– И не должно нравиться, главное – чтобы сработало, – отмахнулся Нил, и Маг нахмурился. – Не спросишь, откуда в той железке золотая магия? А я все равно скажу. Вот откуда!

Нил пошевелил пальцами, улыбаясь во весь рот. Он был в восторге от своей затеи, но Маг его чувств не разделял.

– Это все как-то… по-ястребиному, – выдавил он. – Такой… Такой сложный план. Мы так не делаем.

– А вот пора бы начать, – фыркнул Нил, стараясь не показывать, как его беспокоит, что никто еще не появился.

Что, если местный дежурный не стал ничего проверять? Что, если проверил, написал какой-нибудь отчет и отложил в сторону?

– Я думаю, найдя что-то такое странное, Ястреб вызовет того, кому принадлежит плашка, чтобы узнать, в чем дело. У него ведь нет примера, нет правила, что делать в таких случаях. А Ястребы боятся своего начальства. Их наказывают за ошибки. Они стараются улаживать свои дела сами, потому что иначе им будет очень плохо, – шептал Нил, прислонившись щекой к стене и выглядывая на улицу.

Он вспомнил, как Ястребы в Селении мялись, не желая обращаться к Магусу. Но что, если он ошибся, что, если не все Ястребы такие, и никто не появится, и…

И тут сверху раздалось хлопанье крыльев. От облегчения у него чуть ноги не подкосились – птица была одна.

– Удачи, – прошептал Нил, не глядя на Мага. – Все будет в порядке. Иди обратно к своим.

Спиной он чувствовал, что тот на него смотрит, но не обернулся. Боялся, что Маг тоже сомневается в успехе и будет смотреть прощальным взглядом, и тогда Нил разревется, а ему бы сейчас этого совсем не хотелось.

– Иди, – повторил он, вцепившись обеими руками в угол дома.

Маг еще пару секунд не двигался, потом сжал его плечо, выпустил и пошел прочь.