Хаос-код

Глава 2

Глава 2. В которой Димон чинит насос и портит местную экономику

Проснулся он от того, что кто-то пинал его по ноге.

— Вставай, мешок с мясом. Рассвет.

Димон открыл глаза. Элинор стояла над ним, уже одетая, с мешком за плечами. Под глазом у неё красовался свежий синяк.

— Ты чего? — спросил Димон, садясь. Спина затекла, шея не поворачивалась, а во рту ощущение, будто там ночевала кошка и нагадила. — Кто тебя ударил?

— Никто. Я сама. В стену в темноте вписалась.

— Талант.

— Заткнись и жуй.

Она кинула ему кусок чёрствого хлеба и вяленое мясо, которое пахло чем-то средним между носком и благородной плесенью. Димон пожевал. Вкуса не было — язык решил объявить забастовку и уволиться.

— Лучшая еда в твоей жизни, — сказала Элинор, наблюдая за его лицом.

— Если это лучшая, то что тогда худшая?

— Съешь меня потом сам.

Димон поперхнулся.

— Это была шутка, — сказала она без улыбки. — Или нет. Не проверяй.

Они вышли на улицу. Грейвхолл при свете дня выглядел ещё хуже, чем ночью: серые стены, серые лица, серые лужи. Город напоминал Челябинск, только без улыбок и с меньшим количеством блестящих иномарок.

— Куда мы? — спросил Димон, натягивая капюшон.

— На рынок. Нужны припасы. И лошади.

— А деньги?

Элинор остановилась и вывернула карманы. Три медных монеты и засохший лист.

— Вот, — сказала она. — Наше богатство.

— И на что мы можем это потратить?

— На полголодной крысы и доброе слово.

Димон вздохнул. Почесал затылок. Огляделся.

И увидел его.

Насос.

Посреди площади стояло деревянное сооружение — что-то вроде колодца, но с рычагом и трубой, уходящей в землю. Рядом толпились люди с вёдрами и ругались. Один мужик с бородой лопатой пинал насос ногой.

— Воды нет уже третью седмицу! — орал он. — Магию сюда! Пусть кто-нибудь поколдует!

— Нельзя, — ответила женщина в засаленном платке. — Инквизиторы увидят — сожгут.

— А без воды мы сдохнем! — заорал мужик.

Димон подошёл ближе. Посмотрел на рычаг. На трубу. На соединения.

— Элинор, — позвал он. — Иди сюда.

— Что ты задумал?

— Я инженер. Дай мне посмотреть.

Он опустился на корточки. Механизм был примитивным — поршневой насос, который качал воду из подземного источника. Проблема была очевидной: кожаная прокладка на поршне сгнила и пропускала воздух. В мире, где есть магия, никто не думал чинить механику — проще было наколдовать воду. Но раз магию запретили...

— Починить можно, — сказал Димон.

— Чем? — Элинор скрестила руки.

— У тебя есть нож?

— Есть.

— Дай.

Она протянула ему небольшой кривой клинок. Димон вытащил из кармана свой мультитул Victorinox — единственное, что осталось от старой жизни. Плоскогубцы, отвёртка, маленькая пилочка.

Люди вокруг замолчали и уставились на него.

— Что это за колдовство? — прошептал кто-то.

— Не колдовство, — буркнул Димон, откручивая крышку насоса. — Швейцарский нож. Если вы не в курсе, Швейцария — это такая страна, где ножи умеют всё, а люди — только хранить деньги.

Он снял старую прокладку. Вырезал новую из своего ремня (кожаного, с Авито, за тысячу рублей). Подогнал пилочкой. Смазал механизм какой-то жижей из бочки рядом — на вид техническое масло, на запах — рыба.

— Всё, — сказал он, закручивая крышку. — Пробуй.

Мужик с бородой подошёл к рычагу, с опаской потянул вниз... и из трубы хлынула вода. Прозрачная, холодная, настоящая.

Люди ахнули.

— Святой Созидатель! — женщина в платке перекрестилась. — Чудо!

— Не чудо, — поправил Димон. — Физика. Разница между чудесами и физикой в том, что физику можно сдать на экзамене.

Мужик с бородой схватил Димона за плечо.

— Ты кто такой, парень?

— Водопроводчик, — сказал Димон, не моргнув глазом. — Из далёкой страны. У нас там все такие.

— Водопроводчик? — мужик округлил глаза. — Ты бог!

— Перебор, — Димон высвободил плечо. — Просто человек с отвёрткой.

В толпе зашептались. Кто-то протянул монету. Потом ещё. Потом женщина в платке сняла с пальца медное кольцо и бросила в мешок Элинор.

— Это тебе, водопроводчик! — крикнула она. — Спасибо!

Элинор стояла с открытым ртом. В её мешке уже звенело монет двадцать — плюс кольцо, плюс кто-то кинул кусок ткани, а кто-то — копчёную рыбу.

— Ты... — она посмотрела на Димона. — Ты только что заработал больше, чем я за месяц.

— Это называется «рыночная экономика», — Димон убрал мультитул. — Если ты делаешь то, чего никто другой не может, люди платят. А теперь — пошли покупать лошадей, пока они не передумали.

Они отошли от насоса. Димон чувствовал на себе взгляды — удивлённые, благодарные, но были и другие. Острые. Наблюдающие.

Из тени у стены за ними следил человек в сером плаще. На груди — серебряный значок: раскрытая ладонь с глазом.

— Элинор, — тихо сказал Димон. — Не оборачивайся. Но за нами хвост.

— Знаю, — ответила она, не меняя лица. — Быстро идём.

---

Рынок Грейвхолла был местом, где пахло всем одновременно: пряностями, потом, кровью, надеждой и отчаянием. Димон вертел головой, как турист в Стамбуле, только без радости.

— Смотри под ноги, — шипела Элинор. — Здесь воруют всё, что не приколочено. И то, что приколочено — тоже, просто с гвоздями.

— А что приколочено гвоздями?

— Гвозди.

Они купили двух лошадей. Клячи, которым было в сумме лет шестьдесят, смотрели на мир с мудростью и глубоким похуизмом.

— Как их зовут? — спросил Димон, залезая в седло.

— Эта — Смерть, — показала Элинор на серую. — А эта — Казнь.

— Серьёзно?

— Нет. Я пошутила. Их зовут Яблочко и Груша. Потому что они медленные, как фрукты.

Яблочко (серая) повернула голову и укусила Димона за колено.

— Ай! Она злая!

— Она добрая. Просто хочет показать, кто тут главный.

Они выехали из города через северные ворота. Стражник проверил бумаги Элинор (поддельные, как выяснил Димон, за две серебряные монеты) и даже не посмотрел на её спутника.

— Он что, не заметил, что у меня нет метки? — спросил Димон, когда они отъехали.

— Ему плевать, — сказала Элинор. — Он получил взятку. Для местных взятка важнее, чем долг перед инквизицией. Это называется коррупция.

— У нас это тоже есть. Называется «решение вопроса».

— Красивое слово. Мы называем это «заткнись и бери».

Лес начался сразу за городской стеной. Дорога уходила вверх, между соснами, покрытыми мхом. Солнце пробивалось сквозь кроны, делая свет зелёным и тяжёлым.

— Далеко до Альдрика? — спросил Димон.

— Две недели, если ничего не случится.

— А если случится?

— Тогда дольше. Или не доедем.

— Оптимистка.

— Реалистка.

Они ехали молча минут десять. Потом Димон не выдержал.

— Расскажи мне про магию, — попросил он. — Как она работает? Ну, там... формулы, законы, принципы.

— Нет никаких формул, — Элинор пожала плечами. — Чувствуешь — делаешь. Не чувствуешь — не делаешь.

— То есть никакой системы?

— Система в том, что системы нет.

— Это... — Димон помолчал. — Это самая ужасная новость для инженера за всю историю.

— А для ведьмы — самая обычная.

— И что, совсем никак нельзя это... предсказать? Рассчитать?

— Можно, — Элинор вдруг стала серьёзной. — Архитекторы умели. Они создали Ткань Хаоса. Говорят, они использовали числа. Но Архитекторов больше нет. А те, кто остались... — она кивнула в сторону леса. — Они скрываются. Или умерли.

— А ты бы хотела научиться?

— Все маги хотят. Но никто не умеет.

Димон посмотрел на свои руки. Руки, которые починили насос из ремня и мультитула. Руки, которые писали код для банковских приложений и собирали мебель из Икеи.

— Я научусь, — сказал он.

— Чему? — Элинор усмехнулась. — У тебя нет магии. Ты даже свечку не зажжёшь.

— Я не про магию. Я про систему. Если этот мир построен на правилах — а он построен, потому что иначе бы всё развалилось — значит, эти правила можно понять. А если понять — можно использовать.

Элинор посмотрела на него долгим взглядом. Вертикальные зрачки расширились.

— Ты странный, — сказала она.

— Спасибо. Это комплимент.

— Это не комплимент.

— Тогда я его украду и сделаю комплиментом. Это моя суперсила.

Лошади шлёпали копытами по грязи. Лес шумел. А в трёхстах метрах позади, скрываясь за поворотом дороги, ехал всадник в сером плаще с серебряным значком на груди.

Глава 3

Глава 3. В которой Димон взрывает химию и портит разбойникам день

Лес становился гуще.

Дорога сузилась до тропы, по которой две лошади едва разъезжались. Сосны сменились дубами, дубы — какими-то корявыми деревьями с шипастыми ветками, которые царапали лицо и норовили выколоть глаз.

— Это что за хрень? — спросил Димон, отбиваясь от очередной ветки.

— Шипастый дуб, — ответила Элинор. — Местная достопримечательность. Любит питаться путниками.

— В прямом смысле?

— В переносном. Пока что.

Димон хотел спросить, что значит «пока что», но не успел.

Потому что из кустов вылетело копьё.

Оно воткнулось в дерево в трёх сантиметрах от его головы, пробило кору и застыло, вибрируя.

— Твою мать! — заорал Димон, сползая с лошади.

— Не двигайся! — крикнула Элинор, тоже спрыгивая.

Из леса вышли четверо.

Точнее, выползли. Они были похожи на людей, которые слишком долго живут в лесу без зеркала и моральных принципов: бороды по пояс, одежда из шкур, лица в грязи. У первого на поясе висел меч с зазубринами, у второго — арбалет, у третьего — топор, а четвёртый был без оружия, но на шее у него болтался амулет — красный камень, который пульсировал тусклым светом.

— Отдавайте коней и бабское золото, — сказал первый, поигрывая мечом. — И мужика тоже отдавайте. Он нам нужен.

— Кто вы? — спросила Элинор, вытаскивая нож.

— Лесные братья, — усмехнулся второй. — А ты, ведьма, не рыпайся. Мы твою магию чуем. Амулет у нашего брата Болта — определитель магии. Так что не вздумай колдовать, а то мы тебя...

— А вы знаете, — перебил Димон, поднимаясь на ноги. — У нас в России есть поговорка: «Не буди лихо, пока оно тихо». Не слышали такую?

— Чего? — первый разбойник нахмурился.

— Поговорка. Очень мудрая. Означает: не связывайтесь с людьми, у которых есть мультитул и знание химии за восьмой класс.

Разбойники переглянулись.

— Ты чё, дурной? — спросил третий, с топором.

— Возможно, — согласился Димон. — Но это не отменяет того, что сейчас вы пожалеете.

Он полез в карман.

— Стоять! — заорал первый. — Не двигайся!

— Я просто за пращой тянусь, — спокойно сказал Димон. — У вас же есть оружие, у меня будет. Правила честного боя.

— У нас нет честного боя! — крикнул второй.

— Ну и зря. Это весело.

Димон вытащил пращу — кусок кожи на верёвках, которую он сплёл ещё в подвале Элинор («на всякий случай», сказал он тогда, а она посмеялась). В другую руку он взял небольшой глиняный шарик.

— Что это? — спросил четвёртый, с амулетом. — Магия?

— Хуже, — улыбнулся Димон. — Химия.

Он раскрутил пращу и запустил шарик.

Первый разбойник засмеялся. Шарик был маленьким, глиняным, летел медленно и явно не долетит.

Ошибался.

Шарик разбился прямо у ног разбойников. Из него вырвалось облако жёлтого дыма, пахнущего уксусом, перцем и чем-то ещё, от чего у Димона самого защипало в носу.

— ОН ОСЛЕПИЛ МЕНЯ! — заорал третий, хватаясь за лицо.

— ЧТО ЭТО? — вторил первый, кашляя.

— Жгучий газ, — сказал Димон, закладывая второй шарик. — Смесь уксуса, жгучего перца и мочи. Мой собственный рецепт. Называется «Плач инквизитора».

— ТЫ... ТЫ ЧУДОВИЩЕ! — прохрипел второй, вытирая слёзы.

— Спасибо. Я старался.

Третий разбойник, тот, с топором, сквозь слёзы и кашель рванул вперёд, размахивая оружием. Димон увернулся — чудом, потому что его кеды скользили по грязи — и второй пращой запустил шарик прямо в лицо нападающему.

Шарик разбился о лоб. Жидкость залила глаза, нос, рот.

Разбойник заорал так, что птицы в радиусе километра улетели в соседнее королевство.

— ААААА! ОНО ЖЖЁТ!

— Уксусная кислота, — прокомментировал Димон. — В следующий раз не связывайся с людьми, которые знают, что такое pH.

Четвёртый разбойник, тот, с амулетом, отступил назад. Его камень светился красным, но он явно не знал, что делать.

— Элинор! — крикнул Димон. — Сейчас!

Элинор, которая до этого стояла с открытым ртом, пришла в себя. Она взмахнула рукой — и из земли вырвались корни. Они обвили ноги разбойников, повалили их на землю, спеленали как кукол.

— А я думала, ты умрёшь, — сказала она, глядя на Димона.

— Я тоже, — признался он, вытирая пот. — Но моя мама не растила труса. Она растила идиота с инженерным складом ума.

Первый разбойник, лежа в грязи, прохрипел:

— Кто... кто ты такой?

— Я — Димон, — сказал он, наклоняясь. — Водопроводчик, инженер и человек, который только что победил четверых бандитов с помощью кухонных припасов. Запомните это имя.

— И что ты с нами сделаешь?

Димон задумался.

— Отпустим, — сказал он наконец.

— ЧТО? — выдохнули одновременно разбойники и Элинор.

— Отпустим, — повторил Димон. — Но перед этим — вы отдадите мне свой амулет. И расскажете, кто вас послал.

Четвёртый разбойник, Болт, побледнел.

— Никто не посылал...

— Врёшь, — Димон ткнул пальцем в амулет. — Этот камень — не ваш. Он слишком дорогой для таких, как вы. Кто дал его? Инквизиция? Наёмники?

Тишина.

— Ладно, — Димон вздохнул. — Элинор, можешь сделать так, чтобы корни сжали их посильнее? До хруста?

— Могу, — она улыбнулась, обнажая зубы.

— НЕ НАДО! — заорал первый. — Мортемер! Нас послал Мортемер! Он сказал, что иномирец будет проходить через лес, и мы должны взять его живым!

Димон переглянулся с Элинор.

— Мортемер, — повторил он. — Инквизитор?

— Великий инквизитор, — прошептал Болт. — Он обещал золото. Много золота. И прощение.

— Прощение за что?

— За... за то, что мы маги.

Димон посмотрел на амулет. Камень всё ещё пульсировал.

— Ты маг? — спросил он у Болта.

— Слабый, — тот опустил глаза. — Очень слабый. Могу только... свечку зажечь. И амулеты чувствовать. Мортемер пообещал, что не сожжёт, если поможем.

— А остальные?

— Обычные люди. Наёмники.

Димон выдохнул. Снял с шеи Болта амулет и сунул в карман.

— Элинор, отпускай.

— Ты уверен?

— Уверен. Они нам больше не враги. Они такие же жертвы этого ублюдка.

Корни разжались. Разбойники, кашляя и ругаясь, поднялись на ноги.

— Убирайтесь, — сказал Димон. — И передайте Мортемеру: следующий раз я приду не с перцем, а с настоящей химией. А это, — он похлопал по карману с амулетом, — теперь моё. Скажите ему, что Димон из России кланяется.

Разбойники не стали ждать повторения. Они бросились в лес, ломая кусты и матерясь.

Элинор подошла к Димону.

— Ты идиот, — сказала она.

— Я знаю.

— Ты мог погибнуть.

— Но не погиб.

— Ты... — она замолчала. Потом, неожиданно, улыбнулась. — Ты реально идиот. Но смешной.

— Это прогресс. Вчера я был просто идиотом.

Она покачала головой и пошла к лошадям.

— Едем дальше. Через час будет таверна. Там переночуем.