- -
- 100%
- +
– Не знаю, мам. Пока из розыска не исключат да пока липовые обвинения не снимут – придётся прятаться. Может, ещё несколько лет, а может быть, пять и более. Смотря, что они хотят получить взамен.
– Сынок, что на самом деле произошло? – тихо спрашивает отец. – Должен же быть выход.
– Правда звучит неправдоподобно, батя. Я нашёл древние сокровища и артефакты, способные изменить ход истории и развитие нашей страны.
– Но это же хорошо! – восклицает мама. – Столько можно хорошего сделать для страны! Для народа!
– Да, для народа хорошо, – соглашаюсь. – Кто будет решение принимать о том, что нужно для народа, а что нет?
– Как кто? – закашливается мать. – Президент, конечно!
– Нет уверенности, что президент узнает о моей находке, – вздыхаю. – Сейчас меня ищет, прикрываясь государственными интересами, группа лиц, стремящаяся захватить власть в стране. Идут на убийства ради достижения личных целей. Страшные люди, мам. Дать им в руки новые технологии – то же самое, что дать капризному ребенку в руки пистолет и запретить нажимать на курок и целиться в людей. Он, из упрямства, будет делать всё назло и специально. Не хочу, чтобы подонки применили против моего народа специальные технологии и знания. Это нечестно по отношению к предкам, к истории и будущему моей Родины. Пусть уж лучше пытаются поймать.
– А если власть сменится? Надежда есть, что вернёшься домой?
– Надежда есть всегда, – улыбаюсь. – Ты же сам так говорил, пап, пока я маленьким был. Я верю в лучшее, поэтому ещё жив. Ещё борюсь.
– Нам бы до президента добраться да всё ему рассказать, – мечтательно вздыхает мама.
– Не дадут, – вздыхаю. – Слишком ставки высоки. Понимают, что тогда потеряют всё. Им нельзя отступать.
– Да, грустно всё как-то, – вздыхает отец. – А чем планируешь заниматься?
– Хочу в Турцию съездить, позагорать, – улыбаюсь.
– Понятно, – хмыкают. – Всё равно ведь не скажешь.
– Не скажу, – киваю, взглянув на часы. – Мне пора. Передавайте родным привет. Пусть не принимают близко к сердцу бредни людей в погонах.
– Ну давай, сынок, с Богом, – машет рукой мама.
– Давай, держись там, – сжимает в прощальном взмахе кулак отец.
Мы так раньше друг друга приветствовали, прощались. Как же давно это было. Наверное, в прошлой жизни.
Сеанс связи прерывается. Выключаю смартфон. Вытаскиваю из него батарейку и сим-карту. Выключаю планшет.
Надо уничтожить свои следы и, что самое трудное, свою энергетику. Первоначально хотел использованные телефоны, смартфоны и планшеты отдавать в руки бедных людей. Жалко выкидывать полезные вещи. Шаманка убеждает, что для экстрасенса легко найти человека по выброшенной вещи, со следами энергетики. Жена слов на ветер не бросает, лишнего не придумывает.
Достаю из сумки целлофановые пакеты, кладу туда оборудование. Достаю жидкость для розжига, заливаю в пакет с электроникой. Делаю шаг назад, чиркаю спичкой. Хлопок. Из ямы, куда положил пакет, взимается пламя, быстро уничтожая улики. Никто не кричит, увидев огонь. Никто не обращает на вспышку внимание.
Знаю, что район уже вычислили с точностью до ста метров. Чтобы схватить меня, нужна группа быстрого реагирования. И должна находиться где-то рядом. Нужно много таких групп.
Иду к автобусной остановке. Сажусь в автобус.
Вопреки логике еду не в тайгу, а в Уссурийск. В прямо противоположную сторону. Но и до Уссурийска не доезжаю тоже. Выхожу на остановке в Михайловке. Усталой походкой иду к одному из домов. Перехожу на другую улицу. Захожу в магазин, выхожу на улицу. Иду на автобусную остановку, с другой стороны. Сажусь на проходящий автобус в сторону Дальнегорска. В Анучино выхожу из него. Дальше по отработанному маршруту направляюсь в тайгу. К Шаманке.
Знаю, что следующий сеанс связи будет не скоро. Дело не в том, что сильно соскучился. Причина – в другом. Предстоит изменить внешность. Вжиться в чужой образ, на время раствориться в нём. Чтобы не обнаружили враги, нельзя давать им новые данные. Пусть пока воюют с призраками прошлого.
Ловец жемчуга
Постановка задачи
г. Владивосток
– Прошу знакомиться, – референт представляет гостя мужчине, сидящему в уголке ресторана «Zuma» на втором этаже. – Это тот, кто вам нужен.
– Как определили? Чем уникален? – уточняет организатор встречи, отрываясь от разглядывания в окне детских аттракционов, рассматривает молодого человека.
– Сам расскажет, – улыбается референт, уходит.
– Меня называют «Ловец жемчуга», – улыбается молодой человек. – Умею добывать по крупицам нужную информацию, создавать нужные факты.
– Я ищу человека, укравшего очень важную вещь… – медленно говорит инициатор встречи.
– Лучше говорите правду, – перебивает собеседник. – Я проходил специальные курсы. Вижу, когда врут. У вас никто ничего не крал. Если хотите найти человека, дайте правдивую информацию об истинных вещах.
– А вы готовы узнать правду? Не боитесь, что тайна, с которой столкнетесь, поглотит вас, изменит жизнь? Что станете проклинать день, когда согласились участвовать в этом проекте?
– Для офицера органов безопасности вы слишком эмоционально относитесь к объекту поиска, – спокойно рассуждает «Ловец жемчуга». – Значит, не профессиональный интерес. Есть очень личное. Какое-то глубинное чувство потери. Этот человек принес горе в семью? Вряд ли неразделенная любовь. На пальце нет обручального кольца. Возможно, уязвленное самолюбие. Но вряд ли. Сколько лет вашему отцу?
– Хм, – выдавливает собеседник. – Отец пропал без вести несколько месяцев назад. В какой-то период времени с ним рядом находился объект поиска. Что-то произошло. Отец исчез, а объект обнаружен в коме. Я не успел с ним поговорить. Объект похитили прямо из больницы. После этого «как в воду канули». И объект, и похитители. Сложно быть беспристрастным.
– Что вы от меня хотите? – уточняет Ловец. – У вас такие связи, возможности, ресурсы. Почему обратились ко мне?
– Стандартные методы поиска объекта ни к чему не привели. Стандартные подходы не дали результатов. Точнее, дали стандартные результаты, но не приблизили к разгадке.
– Какие у меня будут полномочия и ресурсы?
– Получите статус внештатного сотрудника аналитического отдела с допуском к материалам и архивам. Понятно, что подпишете документ о неразглашении гостайн. У вас будут в подчинении работать люди, которых сами подберёте. Цель одна – найти Объект.
– А что делать, когда найду? – тихо уточняет молодой человек, внимательно изучая лицо сверстника, облечённого властью.
– Сообщите мне, – жесткий ответ. – Дальше моя забота!
– Вы его убьёте? – тихое уточнение.
– Почему такой вывод?
– Думаю, ваш отец мёртв, – вздыхает Ловец. – Вы это поняли, когда узнали, что обнаружен Объект в коме. Не говорите, что ваш отец из спецслужб. Не хотите, чтобы я знал истинные причины и мотивы. Хотите использовать «втемную». Мне не нравится так работать. Я не буду искать Объект.
Наступает тишина, давящая на собеседников.
– А если расскажу правду, всё по-настоящему, как есть, будете искать? – чуть слышно, по-детски, с надеждой в голосе, уточняет молодой капитан ФСБ. Протягивает собеседнику фотографию отца, полковника ФСБ, которого окрестили «Вороном».
– Вы его убьете? Я повторяю вопрос…
– Не знаю… Не знаю, что произошло. Не думаю, что Объект его убил. Можно буду звать тебя Аналитиком?
– Можно. Как к вам обращаться?
– Капитан. Ты найдешь его?
– Найду, – обещает Аналитик.
Собеседник протягивает документы о неразглашении информации.
– Жду вас завтра на работе. Адрес и ключи в конверте, – говорит сын Ворона, пожимая на прощание руку Аналитика. Пальцы собеседника кажутся ему холодными, как лапы лягушки. Когда «Ловец жемчуга» уходит, хозяин встречи брезгливо вытирает руку салфеткой, с досадой бросает на пол.
Встреча Заказчику не нравится. Аналитик легко просчитывает истинные мотивы. Значит, это могут сделать и другие люди. А это показатель низкого профессионализма.
– Ты должен стать профессионалом, сынок, – воспитывал отец. – Придётся научиться скрывать эмоции, чтобы никто не мог догадаться, что хочешь сделать, чего хочешь добиться. Чем сложнее просчитать, тем больше шансов на успех. А в нашем деле, сынок, успех крайне важен. Ты – особой крови! Мы должны быть впереди противников на несколько шагов.
* * *Сын Ворона стремится быть таким, как отец, и превзойти. Когда ему исполняется 16 лет, посвящается в фамильные секреты. С этого момента будущее юноши предопределено. После школы учеба в Москве. Изучение нескольких восточных языков. Благодаря протеже отца – работа в спецслужбе. Направление на Дальний Восток. Работа в Магадане, на Сахалине, в Хабаровске. Перевод во Владивосток, к отцу. Направление – археология. Закамуфлировано всё под работу с Китаем и Японией. Среди дел в сейфе лежат папки с грифом «ОВ» (особой важности), к которым имеет доступ только отец. Дисциплина в отделе царит железная. Никому никаких поблажек. Когда речь идёт об особых поручениях, связанных с действием «общества Воронов», в кабинете включается «глушилка». Узнать, о чём говорят отец и сын, не могут даже коллеги из Управления внутренней безопасности.
Перед поездкой в Арсеньев отец срочно вызывает сына, проводит тщательный инструктаж, словно знает, что не вернется.
– Инструкция простая, но лучше не нарушать, – начинает полковник. – Времени мало, слушай внимательно. Еду в Арсеньев. Профессор с группой вышли на древний тайник чжурчжэней.
– Уверен, что не блефует?
– Уверен. Не зря девок своих попрятал. Хитрый попался противник. Мы его за лоха считали, а он входит в контакт с Шаманом и Жрецом, через дочерей. Тайну статуэтки раскрывает…
– Прям Джеймс Бонд арсеньевский, – хмыкает сын. – Владеет языком и телом…
– Ты бы не хмыкал, – сурово хмурится отец. – На вид Профессор – интеллигент занюханный, а в рукопашке бойцов валит. И мозги у него работают как надо, если тайну статуэтки разгадал.
– Да повезло ему…
– Ага, повезло, – кривится полковник. – Наши лучшие аналитики бились над шифрами и посланием, а этот уникум – щёлк-щёлк и открыл замочек.
– В смысле открыл замочек?
– В том смысле, что наш Профессор завтра утром идет за сокровищами чжурчжэней.
– Может, блефует?
– Наружка отследила – готовится к походу. И друзья готовятся. Плюс Жрец вылез из «гнезда», едет в Арсеньев. Блеф или нет, выясню завтра.
– А может, там западня? Приедете, а там вас ждут, – озвучивает опасения сын.
– Маловероятно. Уже направил туда группу разведки. Отслеживают подходы. Сюрпризы если и будут, то контролируемые.
– Что беспокоит? Если всё под контролем, почему переживаешь?
– Что, всё-таки видно, да? – вздыхает. – Интуиция расшалилась. Знаешь, какое-то чувство тревоги необъяснимое. Не могу объяснить логикой и фактами. Знаешь, как будто в затылок кто-то холодом дышит.
– Может, не поедешь? Пошлешь вместо себя кого-нибудь?
– Да некого послать, кроме тебя. Сам поеду. А если что…
– Если что, отец?
– Если вдруг погибну, – полковник спотыкается на слове, тряхнув головой, продолжает: – ты продолжишь фамильное дело.
– Какой план легализации действий?
– Учения. Поступила оперативная информация о контрабанде антикварных вещей. Возможно, задействована международная вооруженная группировка. Бойцы спецподразделения идут в сопровождении в полной комплектации.
– Документы подготовлены?
– Да, заявление от секстота принято, оформлено, как положено.
– Сколько часов ждать?
– Сутки.
– А потом?
– Берёшь бразды правления на себя, – спокойно отвечает Ворон. – Чистишь хвосты. Делаешь дубликаты материалов на тот случай, если будут изымать во время служебной проверки. Материалы дела по статуэтке в нашем Хранилище. Пароль и место знаешь.
– Может быть, всё будет отлично, найдешь заветные свитки, – неуверенно говорит сын Ворона. Впервые видит нерешительность и скрытый страх отца. Беспокойство передаётся и ему.
– Жди сутки, – повторяет Ворон. – И переходи на самостоятельные поиски. Помни: твои главные цели – Шаманы. Носители древних тайн. Найдешь их – найдешь всё остальное. Остальное на пути – средства к достижению наших целей. Разменная монета. Понял?
– Понял, – коротко выдыхает сын, обнимая на прощание отца. Как всегда перед ответственной командировкой или походом.
На следующее утро по закрытому каналу приходит сообщение от отца: «Иду в пещеру за сокровищами. Сутки». Позже приходят шифрованные сообщения от бойцов спецподразделения о боестолкновении, о раненых и эвакуации. Тревожное ожидание. Сутки, ещё одни, и ещё отца ждёт аварийная группа эвакуации. Но отец не появляется. Никто из тех, кто ушел в тайгу за сокровищами, не возвращается. Почти никто. Находят Профессора. Одного. В коме. В лесу. С окровавленным удостоверением в кармане.
Расспросить Профессора о том, что произошло, сын Ворона не успевает. Профессор выходит из комы, с помощью сообщников скрывается из больницы. И все – «как в воду канут». Ни слуху ни духу, как говорится.
В зарубежных фильмах доблестные сотрудники спецслужб одним щелчком мыши получают фотографии с камер наружного наблюдения, быстро ловят преступников. В провинциальном городе, в местной поликлинике не то, что камер наблюдения нет, но и четко отлаженной пропускной системы. Единственное, что удалось сделать, – составить фоторобот одного из похитителей, журналиста-фрилансера. Второй похититель есть, но не конкретный. Охранники помнят: размеры женских прелестей, цвет кожи, жёсткие удары по болевым точкам. Лицо, скрытое медицинской маской. Никаких примет или подсказок.
Стандартные оперативно-розыскные мероприятия дают много и ничего: фотографии, видео- и аудиозаписи, образец голоса, ДНК, распечатка телефонных звонков, круг друзей и знакомых Профессора и Журналиста, но не приближают к разгадке.
«Что произошло? Как погиб отец? Нашел ли заветные свитки?» – вопросы крутятся постоянно в голове у сына Ворона, но ответов нет.
Специальная комиссия, прибывшая во Владивосток из Москвы, проведя стандартные процедуры, заходит в тупик. Опрос свидетелей и участников событий приводит к неожиданным выводам, с неудобными формулировками.
«Полковник органов безопасности в сопровождении гражданских лиц проникает внутрь горы», – утверждает личный охранник отца, последним видевшим его живым. Не может точно указать место, где вход в пещеру. Точнее указывает, но сдвинуть камни с места не удаётся. Значит, врёт. Значит, придумал, что-то скрывает. Вывод – должен быть наказан. А как ещё комиссии объяснить исчезновение секретоносителя? Если введён особый режим на госгранице, чтобы «ни одна мышь не проскочила». А если полковник ФСБ решил на сторону врага перейти и за границу сбежать с секретами Родины? Шум стоит негромкий, но волны спецмероприятий расходятся по стране в самых неожиданных направлениях.
Спецмероприятия ничего не дают. Отец исчез. «Пропал без вести». Никто не хочет верить в рассказы о сокровищах. Почти никто. В одном из кабинетов в Москве седовласый мужчина, представившись, говорит тихо сыну Ворона: «Продолжай дело отца. Теперь есть личная заинтересованность в результате. У тебя будут необходимые полномочия. Об истинных результатах докладывай лично».
Вернувшись из Москвы, сын занимает кабинет отца. Но личная заинтересованность не даёт работать профессионально. Всё взвесив и оценив, решает пригласить для работы профессионала. Отбор кандидатов кропотливый и взвешенный. Референт тщательно сортирует базу кандидатов с аналитическим складом ума. Тестирование и анализ результатов кандидатов выявляют пять ключевых кандидатур. Кандидат под номером три, по кличке «Ловец жемчуга», соответствует всем критериям. Плюс одно дополнительное качество: фанатизм в работе. Все задания выполняются. Ни одно не брошено на полпути. Именно на нём останавливает выбор сын Ворона.
Аналитик должен найти иголку в стоге сена. Найти Профессора и его сообщников.
Ловец жемчуга
Джига
Аналитик в первый рабочий день на новом месте критически обходит предоставленный ему «офис».
Двухкомнатная квартира улучшенной планировки. Кухня, санузел, ванная. Обыкновенная квартира в многоэтажке, переоборудованная под рабочий офис. Третий этаж в девятиэтажном доме. Для исключения бытового воровства стальная входная дверь установлена на особых зажимах. В комнатах с окнами – датчики движения. Жалюзи регулируют потоки света, открывают вид на один из многочисленных владивостокских двориков.
Аналитик бродит по новому «офису», мысленно прорисовывая расположение рабочих мест и мебели. В зале решительно отодвигает столы и стулья, освобождает подходы к одной из стен. С помощью треноги забирается наверх, крепит ватманы к стене.
Крепит на стену в разных местах фотографии лиц, которых нужно найти.
Профессор.
Журналист.
Сообщница.
По мере чтения материалов, предоставленных для анализа и поиска, на ватман прикрепляет фотографии друзей и окружения. Стрелочками обозначает связи и встречи.
Материалы систематизирует в папки, аккуратно подшивает, ставит в шкафу, в соседней комнате. Зал становится офисом. Маленькая комната превращается в специальный архив. Шкафы, стоявшие вдоль стен, аккуратно подписываются. На каждом указывается код поисковой системы и классификаторы информации.
Архив пополняется каждый день новыми материалами.
Прослушивание расшифровок записей наружного наблюдения и телефонных переговоров добавляет новые персонажи, связи и вопросы.
Фотографии, описания, время и места встреч накапливаются, грозя превратиться в неконтролируемый поток информации.
Исправить ситуацию может компьютерная техника и программное обеспечение. Но без толкового программиста и четко сформулированных критериев поиска электронные схемы ничем помочь не могут.
Аналитик обращается к Заказчику с просьбой подобрать толкового компьютерного спеца.
– Есть один эксперт, – задумчиво говорит капитан. – Правда, немного странный…
– И в чем это выражается?
– Нелюдим. Малообщителен. С компьютерами разговаривает и спорит. С людьми в разговоре двух слов связать не может.
– Главное, чтобы с компьютером «на ты».
– Ну и из разряда экспериментаторов…
– В каком смысле?
– Пишет особые программки, ходит по краю закона. Хакерствует. Не ради злого умысла, а чтобы потешить самолюбие.
– Устройте нам встречу.
«Ботан», – проносится в голове Аналитика первая, пришедшая на ум характеристика компьютерного спеца. – Типичный тихоня и затравленный сверстниками юноша, с дефектами речи. Единственный способ для него самореализоваться и не сойти с ума – погрузиться в мир, где мало людей. В мир компьютеров и микросхем.
– Нам нужно их найти, – показывает на стену, где висят фотографии объектов разработки. – Поможешь?
– Что совершили?
– Попытка госпереворота, подготовка террористических актов, – без запинки отвечает Ловец, молчит, добавляет: – Это официальная версия поиска.
– А неофициальная?
– Скажу, когда подпишешь соглашение о неразглашении.
– Какая техника будет? – живо интересуется программист. – Надеюсь, не эти «дрова»?
– Будет необходимое, но без фанатизма. Составь список, что нужно, и места, где можно оперативно купить.
– Что, даже 3D-сканер и 3D-принтер?
– Если обоснуешь, зачем, – будет. Главная задача – обработка большого массива данных. Правильная обработка.
– Нужен будет широкополосный доступ в Интернет, – с надеждой говорит юноша.
– Список напиши, обсудим комплектацию и требования. Но сначала расписка о неразглашении. Кстати, у тебя какое хакерское прозвище?
– Джига (Jiga).
– Странное имя…
– Зато красиво звучит, – впервые улыбается гость. – Почти как джигит.
– Понятно, джигит, – улыбается Аналитик. – Поскакали. Пиши список и алгоритм поиска объектов.
Программист после некоторых раздумий составляет первый набросок поисковой системы.
В обыкновенную табличку в формате Excel вносит данные Аналитика, в которых тот начал захлебываться:
Даты встреч…
Имена…
Ключевые слова…
Места событий…
Экспортирует данные в созданную специальную базу данных с возможностью «подцепить» дополнительные файлы.
Начинает «подцеплять» данные:
Фотографии…
Видео…
Аудио…
Графические файлы…
– Ну и как результаты? – спрашивает через неделю Аналитик помощника.
– Могу показать пока первую, рабочую версию, – скромно потупляет взор программист, нажимает на одну из клавиш.
На экране появляется чистый лист и рамочка с надписью «Поиск».
– Например, нам нужно «встречи Профессора с Дианой», – говорит Джига, вводит поисковый запрос.
Компьютер выдаёт список отсортированных данных.
– Хочешь сказать, что здесь все встречи? – тычет Ловец в экран.
– Все известные нам встречи. Если щёлкнуть по дополнительным ссылкам, можно открыть фото, видео, аудио. В общем, всю информацию, что добыла «наружка».
– А о чём говорили?
– Есть аудиофайлы. А что хотите из разговоров понять?
– Пока сам не знаю, – признаётся Аналитик. – На уровне интуиции идея есть, но не могу пока точно сформулировать.
– Скажите с идеальной точки зрения, что бы хотелось. Как будто нет никаких преград к результату.
– Нужна статистика слов в разговоре. О чём говорили больше? Какие имена, места произносили? Что обсуждали? О чём спорили? В общем, любые зацепки, подсказки – куда могли спрятаться.
– Есть идея, но потребуются помощники.
– Говори.
– Можно дать студентам или фрилансерам транскрибировать аудиофайлы.
– Говори максимально простым языком, – перебивает руководитель группы.
– Нужно распознать, перевести в текст записанные разговоры наружного наблюдения. Напишу программку, выискивающую, сортирующую нужные слова. Массив обработает наша «Элеонора».
– Наша кто? – уточняет Аналитик.
– Ну это я так компьютер назвал, – смущается Джига. – Веселей, когда комп женским голосом говорит.
– А как быть с закрытыми данными?
– Разобьём файлы на несвязанные куски. Отдадим разным людям, чтобы не состыковали. А компьютерная программа соберёт нужные файлы по кусочкам.
– Сколько нужно времени?
– Неделя – две на обработку файлов. Столько же – на отладку программы.
– Хорошо, – соглашается Ловец. – Фрилансеров беру на себя. На тебе – поисковая система.
На следующий день в Интернет на сайт фрилансеров выходит коммерческая фирма. Делает заказ на расшифровку аудиофайлов сразу у пятидесяти фрилансеров. Делает предоплату, пообещав выборочный контроль и премию за ударный труд. Через неделю большинство файлов расшифрованы. Корректоры (на фрилансе) выверяют расшифрованные рукописи, часть материалов отправляют на доработку. Бракоделы и любители халявы после раздумий возвращают аванс. Угроза размещения негативных отзывов и указание настоящих персональных данных фрилансеров в сети Интернет не прельщают.
Через месяц Аналитик тестирует новую базу знаний об объектах. Теперь у него есть возможность узнать, где, в какое время, какие произносились слова. Среди стандартного набора слов и предложений появляются новые вопросы и персонажи.
Шаман.
Шаманка.
Гауня.
Жрец.
Ворон.
Чжурчжэни.
Ваджра.
Слова, отличающиеся от типового разговорного языка, программа помещает в специальные папки, ведёт статистику упоминаний с привязкой по датам и местам.
– Можешь загнать в программу карту Приморского края и смоделировать возможные маршруты движения объектов? – спрашивает у программиста.
– Что нужно узнать? – уточняет Джига.
– Просчитать возможные маршруты движения с учетом скорости движения на машине, автобусе, пешком, в зависимости от точки на карте.
– Например…
– Вот смотри. Профессора ведёт «наружка» от Владивостока в Арсеньев. У нас есть этот отчет. Недалеко от Анучино, у заправки, Профессор газом отключает «наружку», прокалывает колеса. Через сорок минут наблюдатель приходит в себя, но ехать не может. Датчик слежения на машине Объекта не подаёт никаких сигналов. Его глушат. Датчик снова начинает работать через полтора часа. Где потенциально может находиться Объект в это время? Нужно рассчитать потенциальные места, куда мог уехать или уйти…
– Это сотни вариантов, – задумчиво чешет голову компьютерщик.
– Нужны все возможные варианты, с привязкой к карте. В идеале – компьютерная модель.
– Знал бы, что так будут грузить, попросил бы больше гонорар, – бурчит программист.
– Сделаешь за неделю – куплю тебе автомобиль, – хмыкает Аналитик, хмурится, добавляет: – Не сделаешь за две – сделаю, чтобы компьютерная мышка начала бить током каждые полчаса или каждые 15 минут.
– А уволиться нельзя? – с надеждой спрашивает собеседник.
– Можно. Согласно контракту должен отработать месяц, пока будут искать замену, так что ударов током всё равно не избежать.