Миф моногамии, семьи и мужчины: как рождалось мужское господство

1. Приматология о сексуальной активности самок

Маститый советский учёный, специалист по истории первобытного общества Ю. И. Семёнов, опираясь на труды британского зоолога Цукермана, с лёгкостью перенял его концепцию исключительно высокой сексуальности мужских особей у приматов, которые буквально силой овладевали самками и даже дрались друг с другом за обладание ими, и выстроил свою систему формирования общин первобытного человека. По построениям Семёнова, в определённый доисторический момент возникла необходимость укрепления общин, с целью чего и возникло табу на сексуальные отношения внутри группы, которые якобы только осложняли внутригрупповое взаимодействие, так как приводили к постоянным стычкам самцов из-за самок, так и возникла экзогамия – необходимость искать сексуальные связи вне группы, в других группах доисторических людей. Но дело в том, что с развитием приматологии (науки о приматах) данная концепция всё больше опровергалась многочисленными наблюдениями за поведением обезьян не только в неволе, но и в естественных условиях.

Уже в 1970 году в невероятно подробной монографии "Предыстория общества" Нина Александровна Тих на примере тщательного наблюдения за группами низших обезьян (павианов и мартышек) показала несостоятельность как старых (1932 года) наблюдений Цукермана, так и опирающихся на них построениях Ю. И. Семёнова. Отмечая противоречивость работы Цукермана, Н. А. Тих писала (1970, с. 43): "Цукерман указывает, что самцы обращаются с самками, как с "неодушевлёнными предметами" и что самки совершенно пассивны в сексуальных взаимоотношениях. В то же время он правильно описывает факты постоянных и настойчивых подставлений самок, особенно в периоды набухания половой кожи. Поведение большинства одиночных самцов бабуинов указывает на их «равнодушие» к присутствию самок в колонии". "Если самцов много, то борьба идёт между ними; при наличии одного самца в большой группе самок объектом конкуренции является самец. Половая активность самок в поисках общения с самцом нисколько не уступает активности самцов" (с. 53). "Борьба за сексуальное общение в стаде обезьян свойственна как самцам, так и самкам" (с. 94).

Чрезвычайная сексуальная активность самцов в ходе тщательных наблюдений не только была поставлена под сомнение, но и вовсе опровергнута. И мало того, было установлено обратное: "Половая активность у самок выражена не менее, а в некоторых ситуациях и более ярко, чем у самцов. Она повышается в период менструального набухания у самки". Иными словами, в некоторые периоды самки в поисках сексуальной связи были активнее.

Интересно, что в случаях многолетнего содержания самцов и самок в разных вольерах они прибегали к сексу с особями своего же пола (то есть прибегали к гомосексуализму). При этом у самцов в условиях такой однополой изоляции наблюдались только единичные случаи гомосексуализма, но вот у самок же в отсутствие самцов такие случаи были весьма регулярны и закономерны. Наблюдения последующих десятилетий только подтвердили этот факт: чем меньше самцов в группе, тем активнее женский гомосексуализм (Бутовская, 2004, с. 278; Смолл, 2015, с. 255) и активнее вовлечение в секс неполовозрелых самцов-подростков (Wolfe, 1986). Вот так. Самки переносили сексуальное воздержание куда проблематичнее самцов.

В целом гомосексуальная активность обезьян за последние годы была широко изучена, и факт именно женского превосходства в этой сфере твёрдо установлен (Мастерс, Джонсон, Колодни, с. 603; Chapais, Mignault, 1991).

Приматологи указывают: "В стаде с преобладающим количеством самок попытки их к общению с самцом выражаются в самых разнообразных формах. Каждая из самок с большей или меньшей степенью активности – в зависимости от своих индивидуальных особенностей и от своего физиологического состояния – «предлагает» самцу половое общение. Часто можно видеть нечто вроде «парада», когда самки проходят вереницей одна за другой мимо самца, задерживаясь около него на несколько секунд для подставления. Некоторых он пропускает мимо, до других дотрагивается рукой, одну задерживает около себя. Очень часто подставление бывает настойчивым и многократным". Ещё интереснее оказывается это наблюдение: "Нередко соперничество между самками вызывает конфликты, доходящие до драк. Самка старается увести с собой самца от опасных соперниц" (Тих, 1970, с. 95).

Самки дерутся из-за самца, а не наоборот. Но совсем занятным выглядит следующее замечание: "Если самец молод или слабосилен, то драки самок из-за него более ожесточённы, так как выбор самого самца при отсутствии у него физической силы играет второстепенную роль. Захватив самца, самка обычно таскала его за собой за хвост".

Было зафиксировано, как в группе из взрослых самок и самцов-подростков первые буквально терроризировали вторых, требуя совокуплений: "То одна, то другая самка беспрерывно подставлялась «своему» подростку, вызывая его покрывание. Подростков часто утомляла слишком большая активность самок, они стремились к взаимным играм и прятались от самок за разные прикрытия". В свете наших культурных стереотипов это не может не вызвать улыбки, верно?

Но изучение физиологии и поведения обезьян в СССР продолжалось, и уже в 1977 году другая группа приматологов также указывала, что потребность в сексуальном контакте возникает скорее у самок, чем у самцов (Алексеева, 1977, с. 106). Эта особенность выявлена почти у всех видов обезьян. О сексуальном поведение ревунов (Alouatinae) приматолог Алексеева пишет (с. 134): "самки ведут себя так же активно, как и у павианов, макаков, лангуров и пр. Они ищут общества самцов, подставляются по очереди разным самцам, пока не получат ответа". "Каждая самка в эструсе вступает в половые отношения не только с вожаком, но и с другими самцами стада или даже с самцами из «холостых» групп. Никаких конфликтов из-за половых отношений не возникает" (с. 135). То же самое свойственно и капуцинам: "Приближение овуляции и возможности зачатия становится очевидным, так как самка в эструсе активно ищет объединения с самцом – подставляется ему, обыскивает его, снова подставляется, «жалуется» ему и требует покровительства"

Занятно, что и у обезьян игрунок (Callitrichidae), часто описываемых в литературе как сугубо моногамных (то есть формирующих стабильную «супружескую» пару), самки в сексуальном плане ведут себя очень активно: "во время эструса могут беспрепятственно вступать в половые отношения" с другими самцами, при этом их исходный «моногамный» самец смотрит на это совершенно спокойно. Всё то же самое касается и зелёных мартышек: "Самки держались отдельно от самцов. Только в период эструса они активно искали их общества" (с. 154).

Из-за вороха подобных наблюдений приматологи прямо предположили, что именно женские особи древних людей, как и самки наблюдаемых обезьян, "оказывались более активными в поисках половых партнёров", а вот представления о безудержном сексуальном стремлении самцов обезьян и древнейших людей – просто наивное видение прошлого в свете мнимого настоящего (Алексеева, 1978, с. 34).

Важно заметить, что все приведённые по обезьянам данные ещё не касались карликовых шимпанзе бонобо, как сейчас мы знаем, особенно активных в сексуальном плане, по той причине, что в 1970-е данные о них только начинали привлекать внимание исследователей.

Ещё 15 лет спустя в совместной (и по-настоящему восхитительной) монографии Л. А. Файнберга и М. Л. Бутовской на анализе многочисленных зарубежных источников подтверждается, что у обезьян именно самкам принадлежит инициатива в деле сексуальных контактов (Файнберг, Бутовская, 1993). У мартышковых обезьян сексуальная активность самок достигает аж 80 % (Роуч, с. 309) и ровно столько же у человекообразных (Бутовская, 2004, с. 282).

Частота подставлений самки самцу и общая инициативность самки в период овуляции возрастают. Частота спариваний может достигать 50 в час. В это время самка стимулирует и возбуждает самца, подставляясь и притягивая его рукой или ногой, чмокая, касаясь рукой его пениса и мошонки. Наиболее разнообразные стратегии отмечены у шимпанзе, у которых самка может спариваться со многими самцами в течение одного дня (Файнберг, Бутовская, с. 103). Самки стараются избегать агрессивных самцов, а вот с миролюбивыми самцами сексуальные контакты инициируют очень активно (с. 117).

У тех видов приматов, у которых отсутствуют внешние признаки овуляции (то есть набухания половой кожи – у женщин именно так), инициаторами сексуальных контактов также выступают именно самки. Они "начинают активно «заигрывать» с самцом, заглядывать в лицо, подставляясь, возбуждая его, касаясь его половых органов и вокализируя" (с. 107). В финале антропологи прямым текстом резюмируют (повторяя всё, что до них описывали 23 и 15 лет назад Н. А. Тих и Л. В. Алексеева):

"Детальный анализ поведения партнёров, проведённый для многих видов обезьян, свидетельствует, что выбор осуществляется в первую очередь самкой. Не самец, а самка чаще выступает инициатором контактов. Такой тип сексуальной инициации характерен, например, для павианов чакма, анубисов, макаков лапундеров, резусов, горилл, орангутанов, шимпанзе" (с. 92).

В свете описанных данных приматологии, умозрительные предположения некоторых антропологов о том, что именно самцы доисторического человека выступали в роли "сексуальных агрессоров" по отношению к самкам и даже устраивали кровопролитные стычки с конкурентами из своего же лагеря, выглядят откровенно несостоятельными и даже скорее антропоморфизмом. Описание сексуального поведения древнего человека как борьбы самца за самок действительно больше походит на то, как если бы авторы таких гипотез брали современные культурные предписания (именно предписания, а не описания, поскольку "сражения" мужчин за женщин наблюдаются главным образом на страницах романов да в кинематографе, нежели в реальной жизни) и некритично транслировали их в прошлое.

Позже аналогичные наблюдения появились и в западной приматологии. Было установлено, что у многих видов обезьян именно самки выступают инициаторами сексуальных связей. Самки по-разному пытаются побудить самца к спариванию: как отмечалось выше, это и прикосновения к его половым органам, причмокивания губами и размахивания хвостом у его лица. Особенно характерным средством побуждения выступал поворот к самцу задом (подставление) и дальнейшее похлопывание по земле. Впервые этот призыв самок был замечен ещё в 1940-е (Роуч, с. 314), но в целом данный факт был обойдён вниманием приматологов, движимых их собственным воспитанием и культурными предписаниями, поскольку им привычнее было думать, что именно самцы понуждают самок к спариванию. И уже гораздо позже приматолог Ким Уоллен вновь акцентировал внимание на этом призывном жесте самок макак резусов. Многочисленные наблюдения показывали, как самка поворачивалась к самцу спиной, "припадала к земле и била по земле в ритме стаккато. Она постоянно делала это: у резусов это эквивалентно расстегиванию ремня у мужчин" (Бергнер, с. 59). В 1970-е годы Уоллен понял, что самки макак-резусов – агрессоры в сексе. Учёный обратил внимание, что при помещении макак в тесные клетки многим исследователям казалось, будто именно самец всегда выступает инициатором секса, но нюанс оказался в том, что в спаривании именно действия самца сильнее бросаются в глаза – "он толкает", тогда как самка лишь оказывалась распростёртой перед ним. Но стоило поместить обезьян в вольеры попросторнее, так наглядным становился факт, что именно самка сближается с самцом и «подбивает» его к спариванию – а дальше уже "самец толкает".

"Секс почти полностью зависел от поведения самки".

Наблюдая за обезьянами, Уоллен задавал себе вопрос: возможно, что сексуальное влечение у женщин действует подобным же образом? Не может ли быть так, что "из-за социальных правил и требований женщины часто не делают ничего подобного и даже не признают интенсивность мотивации, которой подчиняются обезьяны?" И отвечал себе: "Я уверен, что так и есть" (цит. по Бергнер, с. 61).

Изредка слышны доводы, будто спаривания обезьян вне овуляции (периода, когда организм наиболее готов к зачатию) – это исключительно плод принуждения со стороны самцов, но специальные эксперименты с изоляцией самок и самцов в смежных клетках, где самка была обучена нажатием рычага самостоятельно впускать самца для спаривания, также показали, что это происходит не только в период овуляции, но и во все фазы менструального цикла (Eaton, 1973; Keverne, 1976).

Надо заметить, что и по сей день часть обывателей склонна подчёркивать, что для обезьян, как и для всех прочих животных, характерен гон (или течка, эструс – так в зоологии называют сексуальную активность самок в период овуляции), тогда как у человека же всего этого нет, у женщин уже менструальный цикл, а не эстральный, и потому нельзя поведение самок обезьян проецировать на поведение женщин. Так вот это не так. Потому что у обезьян уже нет никакой течки (эструса). Если ещё 50 лет назад в приматологии было принято упоминать об эструсе обезьян (что можно видеть в приведённых выше записях советских приматологов), то уже в 1970-е было предложено отказаться от представлений о течке только в овуляцию (Loy, 1970) и расширить её аж до времени самой менструации, а ещё позднее, в 1980-е стало ясно, что никакого эструса у обезьян просто нет, а есть самый настоящий менструальный цикл, как и у женщин (см. Мартин, 2016). Так что в этом плане самки обезьян физиологически ничем от женщин не отличаются. Значит, никаких реальных препятствий для соотнесения сексуального поведения с другими обезьянами у нас нет.

2. Гормоны и сексуальность

Популярно мнение, будто гормон тестостерон является определяющим для сексуального влечения, и поскольку тестостерона у мужчин больше, значит, и влечение его сильнее. Но вопреки тиражируемым взглядам популярной психологии гормональная регуляция сексуального поведения не выглядит столь однозначной. Учёные отмечают, что у приматов "непосредственная гормональная регуляция готовности к спариванию ослабилась, а более гибкая регуляция головным мозгом – усилилась" (Мартин, 2016; Мастерс, Джонсон, Колодни, с. 602).

Тестостерон вырабатывается не только у мужчин, но и у женщин, и у обоих полов он действительно связан с сексуальным влечением. Хоть в организме мужчины тестостерона производится в 10–15 раз больше, чем в организме женщины, но было бы ошибочным заключить, что поэтому женщины меньше заинтересованы в сексе, поскольку влияние на сексуальность оказывает не весь имеющийся в организме тестостерон, а лишь так называемый свободный тестостерон: к примеру, в организме мужчины из всего тестостерона около 98 % находится в связанном с белками состоянии, а свободным же (способным выступать в роли того самого активатора, возбудителя) оказывается лишь 2–3 % (Келли, с. 117; Кон, 2004, с. 125)

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.