Легенды Раэнора

– Дасар старинной хьорландской работы! – спрятав смущение, воскликнула княгиня. – Необычайно щедрый подарок!

– Мой господин щедр всегда. Он умеет ценить и дружбу, и вражду, и предательство, и верность, – с достоинством подтвердил морниец.

– Несомненно. Однако мне бы хотелось, чтобы ты кое-что объяснил. – Княгиня снова села, положив вложенный в ножны кинжал на колени. – Здесь, в свитке, говорится о двенадцати пленниках, но мне известно, что границы Раэнора пересекли лишь девять. Где же остальные трое? – И остановила пристальный, изучающий взгляд на надменном лице посла. Он усмехнулся и развел руками:

– Княгиня, я глубоко опечален. Но поверь, моей вины в случившемся нет. Дороги нынче трудны и опасны, а тем более с такими пленниками, как эти проклятые альвы, выбранные тобой. Уроки, преподанные этим негодяям в крепостях Морна, не пошли им впрок. Мы были уже на полпути к Раэнору, когда неожиданно на нас напала стая каких-то жутких оборванцев, разбойников из-за Реки, принявших, наверное, нас за обоз с товарами. Их ошибка обошлась им дорого. Никто из этой шайки не ушел от нас живым. Но воспользовавшись тем, что внимание наше ослабло, трое пленников решились на бегство. Ты должна понять, княгиня, нам приказали доставить их сюда, а не отпускать на все четыре стороны. Гнаться за ними мы тоже не могли. Поэтому их догнали наши стрелы. Они сами виновны в своей гибели, не так ли? – Его глаза сверкнули вызовом.

– Так, посол. Ты рассудил верно. – Княгиня улыбнулась ему, но какой ценой далась ей эта улыбка! Как ненавидела Элен этого напыщенного наглеца! Но она осознавала собственное бессилие. – Однако не кажется ли тебе странным, что, как только посольство сопровождаешь ты, я недосчитываюсь двоих-троих пленников, а если их доставляет кто-то другой, все проходит спокойно?

– Видно, злой рок преследует меня, княгиня.

– Похоже, что так, посол. Я, право же, начинаю за тебя бояться! Конечно, на границах у нас довольно спокойно, но все же на обратном пути ты можешь попасть в переделку. Вдруг эти разбойники были не одни? Или степные кочевники захотят поживиться за ваш счет? Ты должен быть очень осторожным, в бою может случиться всякое!

– Не беспокойся, княгиня, если со мной случится несчастье, за меня будет кому отомстить. И того, кто причинит мне вред, найдут хоть на дне морском. – Морниец криво ухмыльнулся прямо ей в лицо.

– Не сомневаюсь. – Княгиня безмятежно ему улыбалась. – Ты ведь останешься на праздник?

– Думаю, да.

– Что ж, тогда у нас будет возможность поговорить подробнее об уроне, который снова нанесен моей казне. Тебе известно, что я плачу за рабов золотом? Ну да ладно. Передай Морну Великому, что Раэнор сохраняет ему верность, гордится соседством с таким могучим владыкой и остается его надежным другом. Можете идти.

Подав знак, что отпускает их, она наблюдала, как толпа расступалась перед людьми Морна, словно боясь к ним прикоснуться, как, отворачиваясь, раэнорцы опускали головы, пряча глаза от угрюмых взглядов южных соседей. Как только морнийцы заняли свои места среди зрителей, на середину зала снова вышел Фреагор. Снова череда замысловатых поклонов, и он зычно прокричал:

– Посольство Бэлистана!

Опять зазвучала музыка, аромат пряных благовоний разнесся в воздухе, и в зал вошло посольство с Востока. Если мрачный вид морнийцев наводил страх и уныние, то теперь полные восхищения глаза зрителей были прикованы к медленно, торжественно шествующим послам. Великолепием нарядов они затмили даже раэнорцев. Атлас и бархат, густо затканные серебром и золотом, тяжелыми складками спадали с их плеч, ожерелья из сверкающих самоцветов, перстни с алмазами, рубины и изумруды, скрепляющие шарфы из невесомой вуали, повязанные вокруг голов, сияли в лучах солнца. Султаны из пушистых, белых перьев приносящей счастье птицы Кеа трепетали при каждом их шаге. Глава посольства, поминутно кланяясь и поглаживая короткую рыжеватую бородку, шел впереди, а за ним шедшие попарно слуги несли на вытянутых руках ларцы с подарками. Дойдя до возвышения, посол остановился, отвесил три глубоких поклона, подождал, когда смолкнет музыка, и ласково, нараспев, вкрадчивым голосом начал речь:

– О прекрасная царица! Повелитель Бэлистана шлет тебе свой поклон! Он горд той честью, что приносит ему дружба с тобой. Он полон благодарности за ту великую и неоценимую помощь, что ты ему оказываешь. Да будет благословенно имя твое, царица, весь род твой и вся твоя земля!

Рассыпаясь в похвалах, посол меж тем упорно искал глазами среди советников Таргона, а найдя и получив знак, что его дело решено положительно, еще жарче принялся изливать чувства, переполнявшие его сердце:

– Сколь ничтожны те дары, что мы можем поднести к твоим стопам, о царица! Ты достойна того, чтобы весь мир повергся ниц перед твоей красотой и мудростью. Но дары наши от чистого сердца, поэтому будь великодушна и прими их.

Дав знак своим людям подойти, посол принялся расхваливать подношения:

– Вот магические камни: камень водуха столь же прозрачен, как утренний воздух ваших гор. Кроваво-красный камень огня поможет удержать возле себя того, кого ты наделишь честью своей любви. Темно-зеленый камень земли столь же прекрасен, как листва деревьев в твоих садах. Он наделяет силой и здоровьем. Бледно-голубой камень воды смывает с сердца скуку и печаль. А это – особый камень.

Слуга открыл большую перламутровую шкатулку. На сером бархате лежал прозрачный, стального цвета, с множеством граней камень величиной с кулак. Посол осторожно взял его в руки и поймал на грани солнечный луч.

– Взгляни, княгиня! Видишь, как пляшет в глубине камня тень? Это большая редкость! Наши мастера еще не постигли столь безупречного мастерства, это работа ювелира с Запада. Он пришел в нашу страну ненадолго и ушел, унося секреты с собой.

Посол рассказывал, а его люди кланялись. Свет дрожал на гранях драгоценных камней. Восхищенный шепот придворных и загоревшиеся алчностью глаза морнийцев свидетельствовали о том, что подарки оценены по достоинству.

– Но это еще не все! – торжественно сказал посол, весьма довольный таким приемом, хлопнул в ладоши, и к подножию трона легло конское седло и сбруя такой изумительной красоты и богатства, что зал ахнул. Княгиня, милостиво улыбнувшись, спросила:

– Найдется ли в моих конюшнях конь под стать такой красоте?

Посол в ответ с поклоном возразил:

– Не сомневайся, повелительница, такой конь есть, и он уже ест овес в твоей конюшне.

– Что ты говоришь! Почему я не знаю об этом? – удивленно спросила княгиня. Посол лукаво улыбнулся:

– Это будет для тебя приятной неожиданностью, ибо конь сей и впрямь необыкновенный. Другого такого нет в мире.

– Посмотрим. Однако и без того господин твой весьма щедр. Поэтому я тоже хочу что-нибудь ему подарить. Проси, что хочешь, посол, я выполню твою просьбу, если только она не слишком дерзка.

Посол, низко склонившись в поклоне, осторожно произнес:

– Просить слишком мало – обидеть дарящего. Поэтому просьба моя будет велика. Государыня, многие чудеса рассказывают о Раэноре, но больше всего он прославился искусством своих врачевателей. Не хмурь прекрасные брови, царица, ты же сама позволила мне говорить! Я прошу, пусть твои лекари примут к себе в обучение трех наших мальчиков, пусть откроют им свое знание. Повелитель мой не пожалеет для тебя ни золота, ни алмазов, только согласись!

Княгиня молчала несколько мгновений, а потом, решившись, улыбнулась:

– Я обещала, что исполню твою просьбу, и обещание сдержу. А еще поздравлю господина твоего с таким умным, преданным слугой. Присылайте мальчиков.

Она дала понять, что разговор закончен.

Посольства следовали одно за другим. Медленно шествовали северяне с Железных холмов. С ними было несколько гримов. Представители нескольких племен степняков проковыляли на коротких, кривых ногах, вызывая скрытые усмешки раэнорцев. Все ближайшие и даже более дальние соседи не забыли прислать своих представителей. День подходил к концу, все бледнее становился свет солнца и все ярче пылало пламя свечей. А потом и сумерки сменились темнотой. Голос Фреагора стал хриплым, движения – не такими уверенными. Гостями овладело равнодушие. Томно обмахиваясь веерами, они переминались с ноги на ногу. Стражники провожали тоскливыми взглядами уходящих послов. Но вот наконец обессиленный церемонимейстер с плохо скрытой радостью в голосе выкрикнул:

– Посольство Куртанэ!

Оно было последним. Толпа встрепенулась, стряхивая усталое равнодушие, музыка зазвучала в последний раз, и в зал вошли строго одетые, подтянутые люди. Их было немного, да и никаких подношений посланники, по всей видимости, делать не собирались. Они уверенно прошли коридор. Двое подошли к самому возвышению, остальные остановились в двух шагах. В одном из подошедших княгиня узнала посла, с которым разговаривала на Совете, а вот его спутник ей сразу не понравился. Глаза его уж слишком пристально шарили вокруг, и во всем его облике была напряженность. Однако, судя по тому, как оглядывался на него посол, словно ища одобрения, княгиня поняла, что власть этот человек имел немалую. Получив разрешение говорить, посол поклонился и спросил:

– Госпожа решилась?

Княгиня нахмурилась. Накопившаяся за день усталость делала ее раздражительной. А тут еще сверлящий взгляд неприятного человека! Голос посла мягко увещевал:

– Мы не таим на тебя обиду за то, что нам пришлось весь день прождать своего часа в передней. Но сегодня ты обещала дать нам свой ответ.

– Какого ответа ты ждешь? – перебила княгиня. Тот, покосившись на соседа, продолжал:

– Будь благоразумна, согласись, прими нашу дружбу.

Элен на минуту задумалась, потом решительно произнесла:

– Я очень высоко ценю желание Куртанэ помочь нам, но сожалею: я не смогу заключить с ним союз.

Резкий голос тут же перебил ее:

– Почему? – Это говорил тот, второй. Словно не обращая внимания на его злобу, Элен спокойно обратилась к послу:

– Я не свободна в своем выборе. Возможно, недостаточно у меня и благоразумия. Поэтому я отказываюсь от предложения Куртанэ, без сомнения, очень лестного и выгодного для меня. Сожалею, что долгое ожидание оказалось бесплодным. Но, возможно, за время пребывания в Раэноре вам удастся найти союзников в других землях.

Посол, хмурясь, слушал ее, а его помощник бросал разъяренные взгляды то на него, то на княгиню.

– Передайте Куртанэ, что, ценя его мудрость и прозорливость, я была бы счастлива заручиться его дружбой и поддержкой. Но другие, более крепкие, давние узы мешают мне сделать это. Я не из тех, кто в погоне за выгодой предает старых друзей и союзников.

Говоря так, Элен взглянула туда, где в отдалении от прочих стояли люди Морна. Вдруг спутник посла ринулся по ступеням к трону, на бегу выхватив из широкого рукава рубахи кривой нож. Румиль не успел преградить убийце путь: стремительно выпрямившаяся княгиня на миг закрыла от него нападавшего, но и этого мига было достаточно, чтобы безумец оказался рядом с Элен и занес над ней нож. Она успела выхватить из ножен дасар, лежавший до этого на ее коленях, и отвела удар. В тот же миг Румиль кинулся на убийцу, одним страшным ударом свалил его с ног и сбросил с возвышения вниз, в руки стражников. Однако злодей не унимался. Пытаясь вырваться, он хрипел, вращал дикими, налитыми кровью глазами и пронзительно кричал:

– Ты сдохнешь, тварь, но прежде тебя на веревке приволокут к моему господину и языком заставят лизать его сапоги!

Пока его вели из зала, он не переставая выкрикивал ругательства. И только когда затворились тяжелые двери, визгливый голос замолк. В наступившей тишине слышалось лишь тяжелое от пережитого волнения дыхание Румиля, с ненавистью смотревшего на послов. Те, окруженные стражниками, с заломленными назад руками, бледные, растерянные, не сводили глаз с лица княгини. Они ждали решения своей участи. Элен молчала. Она даже не успела испугаться, так быстро все произошло. Взглянув на дасар в своей руке, княгиня на миг замерла: лезвие было в крови. Значит, она все же ранила нападавшего. Мрачно улыбнувшись, она вытерла лезвие платком, услужливо поданным Ирлингом, и вложила его в ножны. Помолчала еще немного и ровным, бесстрастным голосом произнесла:

– Вас оставят в живых. Чтобы не портить праздник. Завтра утром, еще до восхода солнца, вы покинете дворец. Все. Если кого-то из вас все же застанут здесь, казнят немедленно. Вы слышали.

Глава посольства, подталкиваемый стражниками к выходу, с отчаянием выкрикнул:

– Прости, княгиня! Это не вина моего господина! Куртанэ не желает тебе зла!

Но, поймав на себе ее гневный взгляд, умолк. Под ропот толпы послов вывели из зала. Когда двери за ними закрылись, шум снова стих. Дождавшись знака госпожи, вперед снова выступил невозмутимый Фреагор и важно объявил:

– Прием закончен!

Княгиня поднялась с места и сошла с возвышения, опираясь на руки Ирлинга и Румиля. Под звуки торжественной музыки она проходила по живому коридору, видя лишь склоненные головы. Но тут она заметила, как в толпе придворных мелькнуло и тут же исчезло лицо того, кто уж совсем не мог здесь оказаться. Она даже остановилась на миг, внимательно оглядывая склоненных в глубоком, почтительном поклоне людей. Нет, показалось. Поймав на себе удивленные взгляды спутников, княгиня ускорила шаг и вышла из зала.

Только подойдя к своим покоям, Элен облегченно вздохнула. Хвала богам, прием закончился. И скучать особо не пришлось, особенно в конце. От пережитого волнения ее сердце колотилось и руки дрожали. Все еще опираясь на руку Румиля, Элен спросила секретаря:

– Послушай, ты не заметил ничего странного после того, как этот сумасшедший кинулся на меня? Никакого движения там, внизу, среди гостей?

Ирлинг недоуменно мотнул головой. Элен нахмурилась.

– Ну какой же ты! Кажется, там был какой-то шум. Нет? Румиль, а ты ничего не заметил?

Телохранитель покачал головой. Выведенная из себя их упрямством, княгиня вспылила:

– Вы оба – несказанные олухи! Вместо того чтобы наблюдать, внимательно наблюдать за происходящим, мечтаете, неизвестно о чем! Мало того, вы спите даже тогда, когда мне угрожает смертельная опасность, и я сама вынуждена защищаться. Теперь везде станет известно, какие болваны мои приближенные! Ладно, Ирлинга я еще могу простить, это его первый прием, да к тому же все знают: он оболтус, каких мало. Но ты-то, Румиль! Что с тобой? Или, может, ты хочешь поменять хозяина? Если так, не стоит ждать, пока меня убьют, дай мне знать, и я похлопочу о твоем новом господине!

При этих словах Румиль, словно от удара, отступил назад. Его лицо побледнело, а в глазах появилось такое страдание, что Элен стало жаль его. Смягчившись, она взяла телохранителя за руку и примирительно произнесла:

– Я устала, мой друг, прости мою резкость. Однако ты должен признать, что твоя вина в случившемся есть. Теперь иди, проследи за тем, чтобы послы Куртанэ убрались отсюда как можно раньше. Человек, напавший на меня, пусть тоже уходит с ними. Посольство должно покинуть Раэнор как можно скорее. И, Румиль, сейчас не время для мести.

Она, зло прищурившись, улыбнулась. Телохранитель понимающе кивнул и быстро исчез в коридорах, торопясь загладить вину.

Оставшись с Ирлингом, княгиня сурово оглядела его, резко выговорив:

– А ты, бестолковый секретарь, найдешь Талиона, где бы он ни был, и скажешь, что я жду его у себя. Да поживее! – прикрикнула она. Ирлинг от страха чуть на месте не подпрыгнул, развернулся и помчался по коридору вслед за Румилем. Элен улыбнулась, оглянулась по сторонам и исчезла за белыми дверями, ведущими в ее покои.

Служанка привела Талиона, когда княгиня, отдохнувшая, переодевшаяся, даже успевшая немного подкрепиться, полулежала на кушетке, закрыв глаза и о чем-то глубоко задумавшись. Услышав звук открываемой двери и тихие шаги, она очнулась от грез, приподнялась и ласково, ободряюще улыбнулась вошедшему альву. Когда служанка, поклонившись, вышла, оставив их наедине, Элен первой обратилась к гостю:

– Мы снова вместе, друг. Пройди, сядь рядом со мной. Разговор будет долгим. Ты многое пропустил, отказавшись от приема.

Она указала Талиону на невысокое кресло, придвинутое к ее ложу. Тот молча последовал ее приглашению. Элен со все более возрастающей тревогой вглядывалась в его лицо. Альв был внешне спокоен и собран, однако по тому, как сжалась в кулак его ладонь, легшая на подлокотник кресла, княгиня поняла, что он крайне взволнован, но старается скрыть это от нее. Что могло так его раздосадовать? Словно не замечая его состояния, она, мило улыбнувшись, прощебетала:

– Догадываюсь, что и твой день был нелегким. Как чувствуют себя вновь прибывшие? Может быть, им нужна моя помощь? Ну же, Талион, не молчи, почему ты опять такой скучный?

Однако альв не поддержал игривый тон госпожи. Склонив голову, Талион ровным, спокойным голосом произнес:

– Мне стыдно смотреть им в глаза.

Легкомысленная улыбка сошла с лица княгини. Она тихо сказала:

– Подумай, что ты говоришь. Это же глупость!

Он упрямо мотнул головой:

– Неужели ты не понимаешь? Я, сильный, здоровый, сижу здесь, в тишине и покое, наслаждаюсь беззаботной жизнью, а они… Я стараюсь спрятаться от своей совести, придумывая игрушки для толпы. Пытаюсь убежать от воспоминаний, которые все равно неотвратимо настигают меня. Это становится невыносимым!

Элен с участием смотрела на своего бедного друга, а когда он подавленно замолчал, мягко возразила:

– Все совсем не так, и ты сам это знаешь! Ты выстрадал свой покой.

Горькая улыбка тронула губы альва:

– Покой? Да, долгое время я обманывал себя, думал, что после всех скитаний, после гонений и издевательств своего же народа, после стольких страданий нашел наконец пристанище здесь.

Элен глубоко вздохнула:

– Я помню, каким ты попал сюда. И мне, и Дию казалось, что ты обречен, что силы твои истаяли.

– Так было. И только ты смогла мне помочь. Я надеялся, что странствия мои закончились, но ошибся. Дорога вновь зовет меня.

– И куда же на этот раз?

Талион, впервые за время их разговора подняв на нее глаза, ответил:

– Куда – еще не знаю. Но на этот раз я уйду не один. Княгиня, я понимаю, что жесток и неблагодарен по отношению к тебе. Ведь именно теперь вам пригодились бы наши знания и помощь. Но ты сама говорила, что Раэнор для нас – не тюрьма, а мы – не пленники.

Элен согласно кивнула. Она поняла, что услышит сейчас. Как она боялась этого, как не хотела! Талион продолжал:

– Мы решили уйти. Да, возможно, мы торопимся, возможно, слишком мало пользы принесли Раэнору. Но больше ждать мы не можем.

Это сообщение было для княгини тяжелым ударом. Не в силах сдержать волнение, она встала с кушетки и, шурша складками шелкового платья, медленно подошла к закрытому тяжелыми занавесями окну. Талион тоже встал, опечаленный не меньше Элен. Сейчас, когда она стояла, отвернувшись, и не видела его лица, альв мог больше не прятать в глубине души нежность. И когда он готов был уже прийти ей на помощь со словами утешения, его порыв остановил бесстрастный голос княгини:

– Я знала, что это неминуемо должно случиться. Но почему именно сейчас?

Талион подавил вздох и ответил:

– Ты разве не чувствуешь, что вновь надвигается опасность с Юга? Мы больше не можем отсиживаться за чужими спинами.

– Понимаю. Что вы намерены делать? Куда собираетесь уходить? Ты же знаешь, что ни один правитель Запада не рискнет довериться вам и принять в свое войско!

– Да, ты права. Но мы полагаемся лишь на свои силы. Клейменые альвы хотят отомстить за себя, княгиня.

– Вы окажетесь между двух огней. Думаешь, Запад оценит вашу жертву?

– Разве это важно? Нас не так уж и много, но быстрота и внезапность ударов, боевой опыт не позволят Морну легко разделаться с нами. А что до того, куда направиться, то ведь земля велика и, к несчастью, всякой мрази на ней не убавляется.

Элен кивнула, соглашаясь. Обернувшись к Талиону, она спросила:

– Когда именно вы хотите уйти?

– Чем раньше, тем лучше, княгиня. – Альв внимательно посмотрел в ее лицо, однако, решив, что она успокоилась, тоже немного расслабился. – Как только придут в себя сегодняшние пленники. Думаю, не позднее, чем через месяц после праздника.

Элен оживилась.

– Ты так и не ответил, как чувствуют себя твои родичи! Судя по тому, как быстро вы хотите уйти, они не так уж плохи. Я права?

– Они смогут идти.

– Постой, а что, Линдир встретил брата? Должно быть, оба рады!

Талион быстро взглянул на нее и глухо произнес:

– Его брат был одним из убитых. Твои старания не помогли.

Лицо княгини вспыхнуло, как от пощечины. Но альв, не щадя ее, продолжал:

– Люди Морна повеселились на славу. Я не буду рассказывать тебе, как умирали те трое, но ты и сама знаешь, что вызывает прилив веселья у твоих южных соседей. Их убили для забавы, чтобы развлечься, а заодно преподать урок послушания остальным.

Он видел, что эти слова причиняют ей боль. Элен пыталась сдержать чувства, но ее голос дрогнул, когда она сказала:

– Я дам вам лошадей, оружие и золото.

Талион покачал головой.

– Нет, княгиня, мы откажемся. И ты знаешь, почему.

Ее глаза наполнились слезами.

– Если бы ты знал, как я завидую тебе. Да, тебе, клейменый альв! Ты можешь уйти, вырваться из постылой неволи, а я… Я должна молчать, любезно улыбаться, принимать и посылать дары, заверять в дружбе. Моя ненависть не находит выхода, она сжигает меня изнутри. Ты в ответе лишь за себя, а мне приходится думать о княжестве.

– Но ведь Раэнор обречен!

– А его жители? Да, я сумела бы отомстить, но какой ценой! И вот я молчу, связанная по рукам заботами о благополучии подданных. Глупы те, кто стремится к власти, надеясь обрести свободу. Однако и в моем положении можно кое-что предпринять.

Ее губы искривились в мрачной улыбке.

– Талион, завтра праздник, и я снова, после многих лет перерыва, решила устроить единоборство. Вот только… Знаешь, у меня неприятное предчувствие. Эти состязания так опасны! Слишком тяжелый удар может проломить голову, излишне резкий выпад – причина смертельных ран. Конь, взбесясь от страха, может сбросить и самого умелого седока, а ведь, падая, легко сломать шею! Эта забава не для послов. Да они и не захотят в ней участвовать. Разве что наши южные соседи. Ты же сам говорил – они не прочь поразвлечься. Вот я и боюсь, как бы не случилось несчастья. Нам это ни к чему.

Она замолчала, подошла вплотную к Талиону и взглянула ему в глаза.

– Ты много раз спрашивал, чем можешь отблагодарить меня за помощь. Теперь пришло время. Глава посольства спесив, обидчив и жаден. Я видела, как загорелись его глаза, когда он увидел груды самоцветов. И его может соблазнить награда – лучшее изделие победителя состязаний ювелиров. Я не хочу, чтобы его противник был случайным.

Талион улыбнулся. Вот чего хочет эта женщина! Она продолжала:

– Но никто не должен ничего заподозрить. Ведь нам нельзя портить отношения с соседями!

Альв кивнул, все так же не говоря ни слова. Княгиня тоже помолчала, а потом, не в силах сдержаться, с тоской спросила:

– Почему, почему ты уходишь? Ведь ты нужен нам, мне нужен, Талион, и теперь больше, чем когда бы то ни было!

Альва смутили ее слова, весь ее несчастный, потерянный вид. Взяв ее руку в свои ладони, он хотел было ответить, высказать то, о чем не решался даже думать все эти годы, проведенные в Раэноре. Но тут в дверь комнаты настойчиво постучали. Талион тут же отступил назад и вышел так стремительно, что Элен не успела его остановить. Вместо него в комнату вошла служанка и доложила, что пришел лекарь Дию и хочет поговорить с госпожой.