Я вернусь, когда меня не станет

2

Утопленница или русалка?

– Ничего не говорила! – досадливо бросил дед Тема. – Ни вчера, ни позавчера, ни сегодня… Нет, неправда, сказала! Еще в пятницу просила, чтобы я никому ни слова. Да у нас же ничего не утаишь! Телик народ смотрит, правда, не все любят новости, но мне прибегали сказать, что показывали похожую на Иришу девку. И все. А Ириша ни слова. Мне что, клещами тащить из нее? Тогда неси клещи и покажи, как это делать. Я и так слово нарушил, тебе вон растрепался.

Дед Тема плел сетку в своем углу, работа небыстрая, требует внимания, а у него на леске сами собой узлы вязались – потому что то на Гошу отвлекался, то думы всякие беспокоили по поводу Иришки.

Георгий приехал выяснить у деда, что с ней, – мол, какая-то не такая она последнее время. В субботу еле вытащил ее на день рождения бухгалтерши – не хотела идти, дед настоял, мол, нехорошо обижать человека, пусть женщину, с которой работаешь. Артем Иванович товарищ наблюдательный, сразу подметил, что олигарх обеспокоен, это радовало деда, но сейчас речь не о том. Ириша просила – никому! С другой стороны, Гошка в курсе их тайн, скрывать от него нечего, вот и огорошил его:

– В пятницу нашу Иришку второй раз убили, теперь уж наповал.

И рассказал то немногое, до чего сам додумался и то, что услышал от Ириши, – немного, к сожалению. Георгий стоял в дверном проеме, опираясь о косяк спиной, скрестив на груди руки. Нравился он деду Теме, мужик видный, крепкий, основательный, лицом… нормальный. А какое лицо должно быть у мужика? Мужское. Не нравилась прическа, Гошка стригся почти налысо, как зэк – что за мода дурацкая? Но волос у него много, густые, без них как-то удобней, объяснял сам Георгий.

По деревенским меркам в свои тридцать три он достиг небывалых высот: на одно село и четыре деревни, расположенные кучно, единственный олигарх – как его прозвали здешние бабки, а дедки подхватили прозвище. Его уважают, так ведь есть за что: умеет он и работать физически, и руководить, жители деревень пашут у него, что показательно – людей Георгий не обижает, сам прошел школу обид и сделал правильные выводы. В других селах и деревнях разруха, а эти пять поселений живут и в ус не дуют, а ведь разные времена переживать приходилось. Поначалу он и психованным бывал, и ошибок много делал, и с народом не удавалось ему ладить, народ ведь тоже разный, но молодость быстро учится, при условии, если сильно хочет учиться. А родной дед и его друг Артем Иванович направляли горячего парня, чтобы кипяток не ушел в песок.

Так городской пацан, амбициозный, как многие городские, нагловатый, не нашедший своего места в каменных джунглях, не приспособленный ни к чему полезному (по мнению обоих дедов), постепенно становился человеком. О других научился думать, вон примчался выяснить, что с Иришкой, потому что неравнодушен к ней, надо полагать. А два с половиной года назад…

Весна два с половиной года назад была ранней, теплой, голосистой – птицы свистали, распевали, курлыкали на все лады, как будто их вином напоили. Домашняя живность сдуру поддалась всеобщему возбуждению и устраивала свои концерты, словно взбесившись, на реке лягушки с ума сходили. В деревнях сейчас люди продвинутые, но и суеверных полно, они-то и пугали, мол, не к добру живность бушует. А по мнению Артема Ивановича, после холодной зимы все живое радовалось теплу, зелени и беззаботной жизни.

С рюкзаком за плечами и удочками он затемно отправился на рыбалку пешком под перекличку петухов. Шагал и, вдыхая прохладный воздух, поглядывал в небо – звезды перед восходом сверкали крупные, яркие, пестрые. Дорогу дед знал как свои пять пальцев, потому темнота не мешала ему правильно сворачивать на поворотах и находить узкие тропки в рощах. За многолетнюю практику время было выверено с точностью до минуты, и когда Артем Иванович добрался до реки, вокруг заметно посветлело, как и рассчитал старикан. Он отвязывал лодку, предвкушая праздник души – как же дед любил посреди реки наблюдать за рассветом и попутно за поплавками, слушать лягушачьи песнопения и смотреть, как на глазах гаснут звезды, пить из термоса чаек и…

Неожиданно он услышал стон. Человеческий. Впрочем, стонать может только человек, живность иначе издает звуки, но это не все. Тембр ему показался женским, но может, дед и ошибся.

– Свят-свят-свят… – произнес не верящий ни в Бога, ни в черта Артем Иванович. – Это что было? Взаправду или померещилось? Кому тут стонать?

И ведь было кому! Потому что снова раздался стон, снова женский. Дед Тема поворачивался на месте, не понимая, в какой стороне стонали, вода ранним утром колдовская, способна все звуки переставить местами, указать неправильные ориентиры.

Опять стон… обрывочный какой-то! Артем Иванович теперь уверился, что стонет женщина. В голову полезла всякая дурь: вспомнились бабьи сказания про утопленниц, русалок… Причем, когда старые дуры рассказывают бредни, настолько верят сами, что сомнение берет – они в своем уме или пора в дурдом сдавать как рассказчиц, так и слушательниц?

Но в то утро, если откровенно, Артем Иванович малость струхнул. Когда не знаешь, что к чему тут – в нескольких шагах от тебя, а ты один и далеко не молод, оборонительных средств не имеешь, кроме удочек, надо либо деру давать, что исключено (мужчина же, хоть и старый!), либо на помощь звать, пока не поздно.

Помощь – вот оно! Артем Иванович достал мобильник и позвонил олигарху, который сопливое детство провел в деревне. С пацанами Гошка яблоки в саду воровал, будто у бабки с дедом их не росло, а после смерти деда бегал за советами – даром, что ли? Приложив к уху кнопочный мобильник в ожидании ответа, он ворчал:

– Пусть помогает. Ишь, спит он… Давай, давай, бери трубку… Гошка, ты?.. Это дед Тема.

– Слышу, – сонно промямлил Георгий. – Что случилось?

– Тут я на рыбалку пришел…

– Ну, это я понял. Рыбалка. Угу. Не хочу на рыбалку, спасибо.

– А придется. Стонет тут кто-то, похоже, баба… Только не пойму, где она. Короче, быстро приезжай, а то не нравятся мне эти стоны.

– Стонет? Очень интересно… – Георгий сладко и громко зевнул. – Ну, пусть стонет, может, там секс практикуют, а тут старый дед топчется…

– Какой секс! – рассердился Артем Иванович. – В эту пору в постелях нежатся, а не на травке тешатся! Холодновато для секса на природе. Вот! Опять!.. Опять стонет… А ну-ка, живо встал и приехал! Я у своей лодки. Конец связи.

Отключив мобильник, он двинул в сторону, откуда, как ему показалось, доносился стон. Но любая группа растительности выглядела черным пятном, ведь еще недостаточно рассвело, а луна давала лишние тени и блики на воде, отвлекая глаз. Артем Иванович присматривался не только к кустам, но и к воде – это скорее машинально, ведь в реке может плавать только утопленник, а он даже теоретически стонать не способен. Но именно в воде старикан разглядел бесформенную массу, похожую на тело. Собственно, если б тело было в темных одеждах, вряд ли дед Тема его заметил, потому что человек лежал в камышах, это от берега метров пять, может, даже больше. И тут неважно, кто в воде – мужик или баба, нужно срочно вытаскивать.

Сняв куртку, аккуратно свернув и положив ее на берегу, дед ступил в воду, одновременно поднимая ботфорты болотных сапог выше колен – у берега-то мелко, а за камышами дно непредсказуемо. Обогнув заросли, Артем Иванович очутился в воде почти по пояс…

– Ух-хо-хо-хо… – передернул он плечами. – Холодновата водичка.

Однако, ступая осторожно, чтобы не провалиться в яму, добрался-таки до тела. Конечно, это была женщина, правда, живой она не выглядела. Обхватив руками стебли, молодая баба практически лежала ничком на подстилке из камыша, согнув его собственной тяжестью, при этом не погрузившись под воду. В этих местах камыш густой, высокий, с крепкими стеблями, он надежно держал над водой тело. Дед Тема не трус, но холодок снова по его спине пробежал уже не от ледяной воды, появилось желание рвануть подальше от утопленницы… А женщина подала слабый голос, застонав и вроде как всхлипнув.

– Тьфу ты! – обрадовался Артем Иванович. – Живая!

Обхватив девушку под грудью, он попытался оттащить ее, но она держалась за стебли камыша вмертвую, пришлось сначала расцепить руки, после тащить к берегу. А тут и фары сверкнули – ехал внедорожник Георгия, медленно двигаясь по неровной колее.

– Эй!.. – закричал во всю мочь дед. – Гошка!.. Я тут! Э-эй!!!

Георгий услышал, да и увидел наверняка, он подъехал как можно ближе, к тому времени и дед Тема подобрался к берегу вместе с находкой. Было видно, как трудно ему вытаскивать женщину, Гоша выскочил из машины и поспешил на помощь с вопросом:

– Живая?

– А то! – сказал дед Тема. – Неси на заднее сиденье, а то я маленько подустал… Есть что-нибудь теплое? Ну, там куртка… или из тряпок что? Ее раздеть надо и в сухое завернуть.

Георгий взял девушку на руки и понес к машине, ответив:

– Есть, кажется, одеяло… на пикник брали.

– Пикник, хм! Живем на сплошном пикнике, а вам надо куда-то ехать!

– А вы, Артем Иванович? Вы же тоже промокли.

– Я в воде недолго был, переживу. Давай, быстрее… и печку включи!

Дед Тема сначала снял болотные сапоги и вылил из них воду, после чего забрался на заднее сиденье, куда уложили несостоявшуюся утопленницу, бросил свои сапоги на дно, а куртку на первое сиденье и стал сдирать с девушки одежду. Тем временем Георгий нашел в багажнике старое одеяло, вязаную шапочку и рукавицы, которыми он держит шампуры, когда поворачивает их над огнем.

– Помогай! – скомандовал дед Тема. – Чулки снимай!

– Я?.. – потерялся Георгий.

– Ты! – зарычал дед. – Ой! Можно подумать, никогда этого не делал!

– Делал, но… по согласию и в других обстоятельствах.

– Быстрей! Она в любой момент умереть может, если не начать срочно согревать. Ё-мое!.. – обалдел дед.

– Что такое? – отдернул руки от ног девушки Георгий.

– Она того… ранена! Гляди.

На бирюзовой нарядной блузе с синими разводами дед не сразу заметил кровавое пятно, только сняв кофточку с длинными полупрозрачными рукавами, увидел свежую рану.

– Рана от пули, – сказал Георгий, бросив взгляд на плечо девушки с белым, неестественно бледным лицом. – В нее стреляли.

– Вижу. Думаю, рана не смертельная, раз жива до сих пор. Снимай чулки, юбку, всю одежду снять надо, а потом… будет потом.

Пришлось Георгию заняться раздеванием дамы в некомфортных условиях, кстати, он подметил, что одежда на девушке очень дорогая, как и белье, и украшения. А дед Тема, сняв бюстгальтер бирюзового цвета, перевязывал рану на левом плече – вот когда оценишь наличие аптечки в автомобилях.

– Как думаете, дед Тема, она будет в восторге, когда узнает, что ее раздевали два чужих мужика? – сострил Георгий, снимая второй чулок.

– Сначала пусть выживет, – строго бросил тот.

– А трусики тоже… м… а?

– Я же сказал: все снять! – рявкнул дед, рассердившись. – Сейчас она не женщина, у нее нет возраста, это просто человек, который умирает. Я доступно объяснил некоторым?

На ступни девушки Георгий натянул рукавицы, потом помог деду закутать ее в одеяло, на голову ей надели вязаную шапочку и накрыли курткой деда Темы. После Гоша сел за руль и, разворачиваясь на крошечном пятачке, спросил:

– Куда везем русалку? В больницу?

– До города сорок три километра, и по городу ехать, ближе больниц нет… Не довезем. Ко мне давай.

– А если умрет у вас?

– Закопаем. Гони! Тут нигде вертухаев нет.

Закопаем… Наверное, дед пошутил, иной раз шутки он исторгает из серии черного юмора, это случается в самые напряженные моменты. М-да, ситуация на самом деле обозначилась неоднозначная, могла закончиться крупными проблемами с полицией, но спорить с Артемом Ивановичем бессмысленно – человек он исключительно упрямый, тоталитарного склада. Оставалось надеяться, что подстреленная утопленница все же оживет.

– Алло, Максимыч, это Артем Иванович тебя беспокоит, – говорил дед Тема в трубку, придерживая девушку за плечи, находившиеся на его коленях. – Уж прости, что разбудил, но дело срочное. Признайся честно: ты трезвый?.. Хорошо. Я в реке выловил девчонку раненую, везу домой. Давай тоже ко мне, не забудь инструменты захватить и все, что из лекарств есть у тебя… Не-не, до больницы не довезем, она сильно переохладилась… Я сказал, ко мне топай! Другого врача здесь нет, и попробуй не прийти. Все, конец связи!

Марат Максимович Мухин (коротко – МММ) фельдшер, да не совсем. В молодости он работал в городе хирургом, к сорока годам пристрастился к алкоголю из-за краха семейной жизни – жена ушла к другому. К пятидесяти годам его выгнали, он продал квартиру и переселился в село, так как репутация глубоко пьющего человека пронеслась по всем медицинским учреждениям и его не брали на работу, хотя как к специалисту претензий не имели.

МММ и не думал заниматься практикой, да ведь народу нужен врач, как воздух, хотя бы первичный диагноз поставить! Стоило прознать деревенским о профессии МММ – и потянулись к нему отовсюду за лечением, а он… он просто врач, этим все сказано. И пришлось бывшему хирургу временно завязать с зеленым змием, обложиться книгами и переквалифицироваться в доктора широкого профиля: он и терапевт, и гинеколог, и кардиолог и так далее.

Сначала ему платили натурой, куда входили все товары от молока с мясом до сигарет с самогоном, но, боясь, что столь ценный кадр уйдет за длинным рублем, отправилась делегация к городскому начальству требовать ставку доктора. Дали фельдшерскую ставку, одну на все четыре деревни и село, а это кот наплакал и то одним глазом, тогда главы деревенских администраций наскребли дополнительные деньги. Теперь у МММ есть еще и медсестра, он уважаемый всеми человек, ну, имеет один грешок – попивает иногда, а кто у нас без греха?

Георгий внес девушку в дом, а дед Тема кинулся к котлу запустить отопление, которое на днях отключил из экономии газа. Подстреленную утопленницу уложили в дальней комнате – там теплее и светлее, а всего комнат четыре, считай, барская усадьба, – к этому времени МММ пожаловал. Выглядел он на все семьдесят, а стукнуло ему всего-то шестьдесят один, наверно, лишний возраст придает сухая стать – его словно из склепа достали, где пролежал лет сто. Первое, что сделал МММ, – измерил температуру тела и осмотрел рану, по выражению лица стало понятно, что дела плохи, о чем и сказал:

– Гипотермия, осложненная пребыванием в холодной воде и потерей крови. Но вы оба достойны похвал, правильно оказали первую помощь.

– А что означает гипо… – интересовало деда Тему.

– Переохлаждение. Полагаю, в воде она находилась недолго до того, как ты, Иваныч, нашел ее. Переохлаждение, вызванное холодной водой, так и называется – холодовая травма, что означает реактивный удар по организму. Длительное пребывание в воде ведет к летальному исходу довольно быстро, к тому же ранение… Правда, относится к легким, но потеря крови…

– Хватит рассуждать! – осадил его дед Тема грубо. – Дело делай!

– Спирт есть? У меня медицинский и всего пузырек. – Заметив, как у хозяина дома подозрительно прищурились глаза, МММ заверил: – Не мне, не мне. Ей.

– Самогон есть: три перегонки, под 80 градусов. Пойдет?

– Неси. – Доктор снова склонился к девушке, прощупал пульс. – Слабоват пульс. По правде говоря, не знаю, что и делать, у меня это первый подобный случай. «Скорую» вызвать? Пока приедут… если приедут! Сколько имеем эпизодов, когда не едут к нам! Жалоб я накатал целый том, реакция на них нулевая. А платная выставит такой счет…

– Не-не! – запротестовал вернувшийся с бутылкой самодельного «спирта» дед Тема. – Когда в человека, пусть женщину, стреляют и каким-то образом она оказывается в реке, кстати, не ограбленная – побрякушки-то на ней, тут пахнет заказным убийством. Я, конечно, могу ошибаться, но просто так не стреляют. Тем более в женщину… э… девушку. Глянь, она ж соплячка совсем. Если отвезем в больницу, ее фото покажут по телику ради опознания и…

– …последствия могут быть для нее тяжелые, – закончил молчавший все это время Георгий. – Думаю, она выжила не для того, чтобы снова умереть.

– И то правда, – подхватил дед Тема. – Я ведь не собирался на рыбалку, а вчера вечерком вышел – тишь стоит, погода шепчет: а не пойти ли тебе, дед, на реку? И пошел. Судьба погнала, ее судьба. Очнется, сама решит, что ей делать. Так что спасай, Марат Максимович, ты у нас гений, сможешь.

Ни слова не говоря, МММ измерил давление девушке, которая начала метаться и отбрасывать одеяло, обрадовав своего спасителя:

– Видно, согрелась…

– Нет, Иваныч, пока тепло ей не помогает, – вздохнул МММ, потирая щетину на впалых щеках. – Это обратный эффект при серьезном переохлаждении, когда пострадавшему чудится, что тело охватывает жар. Эх, подведешь ты меня под монастырь… да выбора не осталось. Ладно, риск благородное дело, помрет – сядем вместе?

– В одну камеру попросимся, веселее будет вдвоем-то.

– Кто ассистировать согласен?

– А че делать надо? – с готовностью спросил дед Тема.

– Все, что скажу. Георгий, поезжай в медпункт, привези все препараты, да и все, что лежит на полках, выборочно все равно не сможешь собрать. Только аккуратно! Ключи держи. Давай, давай, жми…

– А самогон? – напомнил дед Тема. – В рот ей влить?

– Не вздумай! Это просто замерзший может выпить для самоуспокоения, при гипотермии спиртное только забирает тепло, а не согревает. Разотри ступни и кисти рук, надень шерстяные носки. Потом сделай теплого чаю, вот его и вольешь ложечкой в рот, повторяю: теплого, а не горячего!

– В термосе есть такой чай…

– Пойдет, только остуди. А я подготовлюсь к операции. Нужно пулю извлечь и зашить, иначе кровью истечет, да и заражение получить не проблема – стрелявший в девчонку мерзавец пулю не продезинфицировал, я полагаю. После первичных, но необходимых мер будем повышать температуру тела.

Георгий успел вовремя, доктор уже приготовился к операции, попросил его держать девушку, прижав к телу ее руки, ведь привязать раненую не к чему.

– Сейчас не найдешь нормальной кровати с панцирной сеткой, – сетовал МММ, обкалывая рану. – Одни диваны у всех. А на панцирной сетке спать удобней и полезней, я лично против твердых спальных мест… Так, начнем.

– А общий наркоз не лучше? – робко поинтересовался Георгий.

– Хе-хе! – хохотнул док. – И где я тебе возьму этот самый наркоз, советчик? В моем арсенале лишь местная анестезия, кстати, купленная на мои средства. Да и нужен ли общий наркоз – вопрос! Я ж не спец по переохлаждениям.

– Максимыч, теперь снабжение вашей микроклиники обезболивающими средствами беру на себя, – пообещал Георгий.

– Иваныч, ты свидетель! – поймал его на слове МММ. – И еще снабди одноразовыми шприцами, противовоспалительными препаратами, пакетами перевязочными и… э… я составлю список! Итак, друзья… Иваныч, сними колечки-сережки-цепочки, не положено и пораниться может.

Пулю, застрявшую в кости, он вынул в два счета – добровольные помощники ахнуть не успели! А вот рану зашивал скрупулезно, считая, что главное для девушки – эстетика. Наложив на рану повязку, доктор сделал еще укол, пояснив дилетантам, которые с сомнением на физиономиях переглядывались:

– Это противовоспалительная инъекция. Ну, ребята, теперь самое сложное – поднять температуру тела. Иваныч, пробуй поить ее тепленьким чайком…

– Пробовал! Проливается…

– Ничего, внутрь тоже попадает.

А доктор приступил к массажу – очень осторожно поглаживая части тела девушки, затем накрывая их одеялами, после открывая другую часть и снова осторожно поглаживая. Объяснял он свои ленивые действия тем, что переохлажденное тело нельзя массировать привычными движениями, только легкие растирания способствуют теплообразованию. Но температура, которую доктор измерял через каждые пять минут, если и поднималась, то на долю градуса, а в основном держалась на одном уровне.

– Эх, ванну бы теплую… – расстроился Марат Максимович, в очередной раз глядя на градусник. – Но здесь только душ – не подходит.

– У меня дома есть, – сказал Георгий.