Сага о волках 5. Волчье безумие

ВОЛЧЬЕ БЕЗУМИЕ

Книга 5

Ульяна Соболева

Аннотация:

В мрачном и беспощадном мире, куда попадает Лана, любовь и надежда становятся роскошью, недоступной обычным смертным. Оказавшись в плену у Высших, она превращается в бесправную игрушку, развлечение для рабов, чьи судьбы не имеют значения перед лицом своих повелителей. В этом мире, где каждый день – это борьба за выживание, Лана находит того, кто для нее дороже собственной жизни, её Вахида. Но встреча становится разрушительным откровением – перед ней больше не тот мужчина, которого она любила. Изменённый жестоким миром, Вахид превратился в жуткого зверя, беспощадного и опасного. И…он ее не узнал. Кто он теперь?

Глава 1

Когда черная машина, подобная склепу на колёсах, остановилась, я ощутила, как в последний раз касаются меня лучи умирающего света. Воздух был пропитан запахом забвения, а под ногами шуршали выжженные пески, словно пепел из прошлых жизней тех, кто остался здесь навсегда. Я вышла на безжизненную землю, где каждый шаг напоминал о том, что надежда здесь умерла задолго до моего прихода.

Вокруг меня тянулись обнажённые скелеты деревьев, возвышающиеся в своём вечном молчании. Их ветви, подобно костлявым пальцам, тянулись к серому, беспощадному небу, будто пытаясь в последний раз попросить о милосердии. Но милосердие было чуждо этому месту, где даже ветер казался лишь потерявшимся призраком, заблудившимся среди забытых душ.

Кружащие надо мной вороны орали мрачным хором, их карканье заполняло пространство, словно ноты погребального гимна. Они были единственными свидетелями моего прибытия, хранителями тайн этого места, где жизнь казалась лишь далёким воспоминанием. С каждым шагом я всё глубже погружалась в атмосферу отчаяния, которая витала в воздухе. Место рассортировки "живого товара", куда меня привезли, было лишено всякой живости – здесь царила лишь смерть и разрушение. Я стояла на пороге преисподней, где каждый из нас, попавших сюда, лишался своей судьбы, становясь не более чем тенью, размытой в бездне забвения. Я не знала, что меня ждёт дальше, но чувствовала, что этот путь будет тяжелым испытанием, возможно, самым тяжелым в моей жизни. В этой безнадёжности, среди выжженных песков и мёртвых деревьев, я должна была найти в себе силы столкнуться лицом к лицу с моим предназначением.

Оглядываясь вокруг, я вижу, что не одинока. Вокруг меня – лица, израненные судьбой, глаза, полные отчаяния и боли. Каждый из нас стал частью этого мрачного рынка душ и тел, и каждая душа здесь имеет свою историю.

Среди "товара" я замечаю молодого парня, чьи глаза еще хранят искру бунтарства. Он говорит, что попал сюда за то, что восстал против несправедливости в своем мире, убил себе подобных. Слова о свободе и сопротивлении звучат из его уст, но здесь они кажутся лишь эхом прошлого. Здесь о свободе нельзя даже мечтать. Слишком пусты были бы эти мечты.

Рядом со мной стоит женщина средних лет, в ее глазах – глубина пережитого горя. Она рассказывает мне о своей семье, которую она потеряла в один роковой день, она влезла в долги, начала употреблять красный порошок, а потом убила своего поставщика. В попытке найти путь к выживанию она оказалась здесь, в ловушке, из которой нет выхода. Потому что ее схватили и приговорили.

Неподалеку стоит девушка, чья красота даже в этих условиях сверкает очень ярко. Она была выдана замуж за человека, которого никогда не любила, и когда она попыталась бежать от навязанной судьбы, ее поймали…она убила мужа который ее бил и насиловал. Клан серых ликанов, неизвестный мне. Ее глаза полны молчаливого обвинения миру, который разбил ее мечты.

Среди нас есть и старик, его лицо исписано морщинами, каждая из которых – свидетельство прожитых лет и потерь. Он шепчет о своем сыне, которого он пытался защитить, но вместо этого сам оказался в этой бездне. Старик ведьмак, нарушил законы и промышлял черной магией…создавал красный порошок, чтобы продать и выкупить своего сына у жестокого хозяина вампира, который использовал мальчишку и сделал своей секс-игрушкой.

Стоя вместе с ними, я понимаю, что каждый из нас несет свою историю боли и потерь. Но в этом месте, где даже надежда кажется чем-то недосягаемым, наши истории стираются, превращая нас в лишь очередные номера в каталоге "живого товара". Мы все здесь, в этой пустыне забвения, стали частью торговли душами, и каждый из нас ищет способ вырваться из этих оков, мечтая лишь о том, чтобы снова стать свободными.

Процесс рассортировки начался неожиданно и без предупреждения. Жесткие руки схватили меня и протолкнули вперед, где ждали другие, такие же запуганные и растерянные, как и я. Вокруг царила хаотичная суета, наполненная криками и стонами, а в воздухе витал запах страха и отчаяния. Первым этапом был осмотр. Грубые, безжизненные глаза надсмотрщиков скользили по каждому из нас, оценивая состояние кожи, волос, зубов – словно мы были не людьми, а скотом на рынке. Я постаралась скрыть свое возмущение и страх, но чувствовала, как каждый взгляд, каждое прикосновение лишали меня человеческого достоинства.

Затем последовало взвешивание. Мы становились на большие, холодные весы, где цифры на экране решали нашу судьбу в этом мрачном месте. В моем уме всплыли воспоминания о детстве, когда весы были лишь игрушкой, а сейчас они определяли мою ценность как "товара".

После этого было измерение роста и других физических параметров. Каждое движение, каждый замер добавляли новую грань унижения в это испытание. Я ощущала себя лишенной любых прав, превращенной в объект для измерений и оценок. Как кусок мяса.

На последнем этапе нам выдали номера – метки, которые теперь определяли наше существование в этом мире. Мое тело, мой ум, моя душа – всё было сводимо к цифрам и записям в чьих-то планшетах. Стоя в очереди, ожидая следующего этапа своей судьбы, я ощущала, как от меня как теряю остатки прошлой жизни. Я была лишь тенью самой себя, превращенной в безликую часть темного механизма этого мира. Но в глубине души я крепко держалась за свою волю и решимость найти выход, вспоминая о том, кто я на самом деле и почему я здесь.

После того как последний этап унизительного осмотра был завершен, одна из надсмотрщиц с безразличным лицом указала мне следовать за ней. Я поняла, что меня переводят в первую шеренгу. Возможно, это означало, что в их глазах я представляла какую-то ценность. Слово "товар" отзывалось в моей голове неприятным эхом. Мне было непросто принять мысль о том, что теперь я – лишь единица в мрачной статистике этого бездушного места. Шагая по измученной земле к месту, где собирались "лучшие" из нас, я ощущала смесь страха и решимости. Страх перед неизвестным будущим, перед тем, какие испытания меня ждут дальше. Но в то же время, во мне росла решимость сохранить себя, свою личность, несмотря на все, что было и что еще будет.

С каждым шагом к первой шеренге во мне укреплялась мысль о том, что я не должна позволить этому месту сломать меня. Мои воспоминания о прошлой жизни, о любви и надежде, стали светом в этой тьме, напоминанием о том, что я борюсь не только за свое физическое выживание. Когда я заняла свое место среди других в первой шеренге, я посмотрела на их лица. Некоторые из них были наполнены страхом, другие – решимостью, подобной моей. В их глазах я видела отражение своих собственных чувств – смесь ужаса перед предстоящим и непоколебимого желания бороться до конца, вне зависимости от обстоятельств.

В этот момент, стоя в первой шеренге, я поняла, что, несмотря на всю безнадежность нашего положения, в каждом из нас живет искра, способная противостоять темноте. И я, Лана, должна была не только сохранить эту искру в себе, но и помочь ей разгореться с новой силой. Стоя в первой шеренге, я впервые по-настоящему обратила внимание на надсмотрщиц, женщин в черной одежде, которые словно тени скользили между рядами. Их движения были точны и безжизненны, словно они были частью какого-то сложного и бездушного механизма. Ни тени сомнения или милосердия не отражалось в их холодных глазах, когда они проходили мимо нас, оценивая и разделяя нас по каким-то им известным критериям.

Одна из надсмотрщиц остановилась передо мной, её взгляд скользнул по мне с головы до ног, затем она что-то занесла в свой планшет. Её руки двигались механически, а лицо оставалось непроницаемым. В её поведении не было ничего человеческого; она выполняла свою роль без малейшего признака симпатии или антипатии к нам, "товарам".

Эти женщины, надсмотрщицы, словно лишены были всякой способности к сочувствию или пониманию. Их жестокость и безразличие к нашим страданиям делали их еще более пугающими. Они были не просто стражниками нашего заточения; они были его воплощением, живым напоминанием о том, что в этом мире человеческая жизнь потеряла всякий смысл.

В момент, когда одна из них проходила мимо меня, я заметила на её запястье номер: СВ135. Это было единственное, что выделяло её из ряда остальных, единственный признак индивидуальности в этом безликом море черных одежд и безразличных лиц. Этот номер заставил меня задуматься: кто эти женщины до того, как стали надсмотрщицами? Что заставило их превратиться в таких бездушных исполнителей чужой воли?

Но у меня не было времени на размышления. Жесткий голос одной из них вернул меня к жесткой реальности. "Двигайся," – сказала она, и я поневоле подчинилась, следуя за толпой к следующему этапу нашего мучительного пути.

Пока я шагала в неизвестность, следуя за бездушными командами надсмотрщиц, мой разум боролся с обрушившимся на меня отчаянием. Что же меня ждёт дальше в этом ужасающем месте, где каждый момент кажется испытанием на прочность духа?

Мечты и надежды, которые я когда-то вынашивала, казались теперь такими далёкими, словно звёзды на ночном небе. Но именно они теперь стали моим маяком в этом бесконечном море отчаяния. Я напоминала себе о причине моего здесь нахождения – моём желании воссоединиться с Вахидом, найти и спасти его, какой бы ценой мне это ни обошлось. С каждым шагом, с каждым вздохом я пыталась собрать в себе все силы, чтобы противостоять предстоящим испытаниям. Я знала, что впереди меня ждут адские испытания и они еще даже не начались. Это так…цветочки.

Мысли о предстоящих трудностях заставляли меня дрожать, но я напоминала себе, что не могу позволить страху взять над собой верх. Я должна была оставаться крепкой, не только ради Вахида, но и ради своего сына. Мне нужно вырваться отсюда.

В этом мире, где каждый момент может стать последним, я обрела новое понимание ценности жизни и любви.

Стоя в этом мрачном месте, окруженная отчаянием и безысходностью, я понимаю, что моя жизнь – это теперь игра, в которой ставка – моё существование. С каждым мгновением, проведенным в плену, моё желание бороться только усиливается. Я не могу позволить этим тварям, одетым в черное, решать мою судьбу. Мне нужно найти выход, мне нужно сбежать.

В моем уме начинает складываться план. Я вспоминаю каждый проход, каждую дверь, которую видела по пути сюда. Я вспоминаю взгляды надсмотрщиц, их маршруты, как часто они проходят мимо нас. Я осматриваю окружение, ища что-то, что можно было бы использовать в качестве оружия или инструмента для побега. Я понимаю, что мне нужно сохранять хладнокровие, не поддаваться панике или страху, ведь именно эмоции могут стать моим врагом, выдать меня. Я начинаю наблюдать за другими, кто оказался здесь вместе со мной. Среди них могут быть союзники, другие, кто так же жаждет свободы. Вместе мы можем увеличить наши шансы на успех. Но я должна быть осторожна, ведь доверие здесь – редкость, и не каждый может стать союзником в этом отчаянном бегстве.

Моя решимость крепнет с каждой минутой. Я вспоминаю Рино и Викторию, их слова поддержки и уверенность во мне. Особенно Викки, которая говорила, что я справлюсь. Как и Марианна. Я вспоминаю свои мечты и надежды, которые были у меня до того, как я оказалась здесь. Эти воспоминания наполняют меня силой, заставляют мое сердце биться чаще. Я должна вырваться отсюда. Я не могу позволить этому месту стать концом моей истории.

Мне нужно найти Вахида. И я его найду. Знаю, что найду.

Глава 2

С первыми лучами утреннего света, который едва пробивался сквозь тучи, нас начали загружать в транспорт. Это было нечто вроде кареты, но лишенной всякой романтики и изысканности прошлых веков. Её мрачные, почерневшие боковины были высокими и непроглядными, лишь узкие щели в верхней части позволяли догадываться о том, что происходит снаружи.

Воздух внутри был тяжелым и душным, наполненным страхом и отчаянием моих спутников по несчастью. Каждый из нас, погруженный в свои мысли и страхи, старался найти в этой тесноте хоть каплю личного пространства, хоть крупицу уединения. Но это было невозможно. Мы были стянуты вместе, как товар на распродаже, каждый из нас лишь единица в партии, отправляющихся на рынок.

Поездка была томительной. Колеса мрачной кареты бесконечно стучали по каменистой дороге, а каждый толчок проникал прямо в кости. Звуки цепей, были постоянным напоминанием о нашем положении. В моей голове крутилась лишь одна мысль – кто же станет моим новым "владельцем"? Какой ад ждет меня впереди?

С каждой минутой моя тревога нарастала, усугубляясь неизвестностью того, что меня ждет. Страх перед будущим, перед тем, что меня купят на этом рынке, лишал меня покоя. Мне казалось, что каждый вздох, каждый шепот внутри кареты – это эхо моих собственных страхов.

Внезапно карета остановилась, и это мгновение неподвижности показалось мне более ужасающим, чем все предыдущие часы пути. Мы прибыли на рынок, место, где наши судьбы должны были решиться. Сердце мое замерло в ожидании того, что будет дальше. Впереди меня ждал новый этап моего плена, новая глава в моей жизни, которую я не выбирала, но которую теперь должна была принять. Утешали только мысли о том, что я все ближе и ближе к Вахиду. Я где-то рядом и я обязательно его найду.

Как только двери кареты распахнулись, передо мной предстало зрелище, о котором я пыталась не думать всю дорогу, но которое теперь стало моей реальностью. Рынок рабов. Это место, где человеческая жизнь теряла свою ценность. Атмосфера здесь была мрачной и угнетающей. Воздух пропитан был отчаянием и страхом, которые словно въедались в кожу, оставляя на ней свой немой отпечаток. Гомон торговцев и покупателей заполнял пространство, создавая фон от которого мурашки бежали по коже. Они торговались, смеялись и кричали, словно на обычном рынке, но товаром здесь были живые люди. Взгляды покупателей скользили по рядам, оценивая, выбирая, отвергая. Каждый такой взгляд вызывал во мне новую волну отвращения и гнева. Как могло такое место существовать? Как люди могли так безразлично относиться к судьбе других?

Вокруг стояли клетки, в которые нас должны были поместить для демонстрации. Стальные прутья этих клеток казались мне холодными и безжалостными, словно сама судьба, которая нас сюда привела. Мое сердце сжималось при мысли о том, что скоро меня поставят на показ, словно экспонат на выставке. Я старалась держаться, напоминая себе, кто я на самом деле, и что моё прошлое и будущее не могут быть проданы за какую-либо цену. Но в глубине души я не могла избавиться от тяжелого чувства, что с каждым шагом по этому рынку я теряю кусочек себя.

Стоя среди других, обреченных на ту же участь, я чувствовала их страх, их безнадежность. Их глаза были полны молчаливого вопроса: "Что будет дальше?" И я знала, что этот вопрос мучил не только их. Нас всех объединяло это чувство неопределенности и страха перед лицом неизвестного будущего на этом рынке страданий. Когда пришло моё время стать на торги, моё сердце замерло. Страх, который я пыталась подавить в себе, вдруг вспыхнул с новой силой. Я оказалась на подиуме, под пристальными взглядами толпы, где каждый мог стать моим новым "хозяином". В этот момент я ощущала себя более беззащитной, чем когда-либо.

И тут, среди лиц, оценивающих меня, как товар на витрине, я увидела Его. Высокий, сильный мужчина с каменным лицом, на котором не отражались никакие эмоции. Его взгляд был холодным и непроницаемым, и когда он остановился на мне, моё сердце ушло в пятки. В его глазах не было ни жалости, ни доброты, лишь расчет и, возможно, легкое любопытство. Он поднял руку, сделав ставку, и никто не осмелился перебить её. Меня охватило ощущение, что я попала в ловушку хищника, который выбрал меня своей добычей. Моё будущее решалось здесь и сейчас, и я не могла на это повлиять.

Когда аукцион закончился, и меня подвели к новому "владельцу", я почувствовала, как моё тело наполняется тяжестью. Хотя я старалась сохранять внешнее спокойствие, внутри меня бушевала буря эмоций – отчаяние, страх и упрямая решимость каким-то образом изменить свою судьбу. Он взял меня с собой, не произнеся ни слова. Его молчание было угнетающим, и я не знала, чего от него ожидать. Шагая рядом с ним, я чувствовала себя пешкой в чужой игре, чьи правила мне неизвестны.

Мои мысли вертелись вокруг возможности побега, но я понимала, что сейчас это невозможно. Я должна была подождать, подготовиться и только тогда искать возможность вернуть себе свободу. Но до тех пор мне предстояло выяснить, что этот мужчина задумал для меня, и какова будет моя жизнь.

Мужчина с каменным лицом подошел ко мне, и в его холодных глазах я не смогла прочесть ни капли сочувствия или раздумий. Моё сердце замерло от страха и неопределенности, когда он молча кивнул одному из помощников.

- Я Ти Бэк. И я главный надсмотрщик. Я повезу тебя к твоему хозяину, которому в принципе насрать на твое существование. Ты просто ничто. Запомни это сразу и навсегда. Ты даже не дерьмо, потому что им удобряют почву. Ты ноль! И я могу оторвать тебе голову в любую секунду потому что стоишь ты копейки. Давай руку!

Прежде чем я успела понять, что происходит, меня крепко схватили за руку и притянули к металлическому столу. Помощник Ти Бэка вытащил из своего кожаного кошеля маленькое устройство, напоминающее зловещий печатный станок из прошлых веков. Мое дыхание участилось, когда я поняла, что собираются сделать.

- Тихо, это не займет много времени, – прошептал помощник, его голос звучал безразлично, как будто он делал это каждый день. Он приложил устройство к моей коже, и я почувствовала, как его холодные металлические части касаются моего плеча.

Внезапно я ощутила острый пронзающий болезненный укол, который мгновенно распространился по всему телу. Я не могла сдержать крик, когда клеймо вжигалось в мою кожу, оставляя на ней символ моей новой принадлежности. Это было не просто физическое унижение, это было уничтожение последней иллюзии о моей свободе, о том, что я еще могу контролировать свою судьбу.

Процесс казался вечностью, но на самом деле занял всего несколько секунд. Когда помощник отошел, оставив на моем плече горящий след своей работы, я почувствовала, как слезы невольно брызнули из моих глаз. Не от боли – она была терпимой. Слезы были от осознания, что теперь я окончательно стала чьей-то собственностью, лишенной воли и права на выбор.

Стоя там, с новым клеймом на плече, я пыталась собрать остатки своего достоинства. Я знала, что мне придется найти в себе силы противостоять всему, что меня ждет. Но в тот момент, под тяжестью новой печати на моей коже, это казалось почти невозможным.

Когда болезненные ощущения от клейма начали стихать, я почувствовала странное вмешательство в свой разум. Будто кто-то невидимый проник в мои мысли и пытается стереть оттуда мои воспоминания, мою историю, моё прошлое. Я ощущала, как вокруг моих самых дорогих моментов собирается туман, пытаясь сделать их неуловимыми, недоступными.

Но внезапно я поняла, что этот процесс не работает со мной. Мои воспоминания остаются нетронутыми, каждый момент, каждое лицо, каждая эмоция – всё ещё со мной. Возможно, это моя сила воли или, может быть, моя уникальная природа не позволяет им украсть моё прошлое. Однако я понимаю, что должна скрыть это.

Когда надсмотрщик, посыльный моего нового хозяина, задает вопросы, я делаю вид, что моё прошлое стерто. Мои ответы монотонны и безжизненны:

- Я ничего не помню... Меня зовут... Кто я? - Я вижу в его глазах удовлетворение, будто он доволен результатом своей работы. Но в глубине души я храню свои воспоминания как самое драгоценное сокровище, последнюю нить, которая связывает меня с моим настоящим "я". Этот момент становится для меня тихим актом бунта. Они могут поставить на мне клеймо, могут попытаться сделать меня своей собственностью, но моё прошлое, мои мысли и мечты остаются только моими. В этом моё маленькое, но непоколебимое сопротивление.

И хотя я понимаю, что впереди меня ждут новые испытания и, возможно, ещё более жестокие попытки сломать меня, я черпаю силу в своём внутреннем мире, который остался нетронутым. В моём сердце зарождается надежда, что однажды я смогу использовать свои воспоминания, чтобы вновь обрести свободу и вернуться к жизни, чтобы искать мою душу, мое сердце. Моего любимого императора.

С каждым мгновением, проведенным в этом новом, угнетающем месте, моё желание найти путь к свободе только усиливается. Новое клеймо на моем теле, попытки стереть моё прошлое – всё это лишь подталкивает меня к действиям. Я понимаю, что мой шанс на побег – это не только возможность вернуть себе свободу, но и шанс сохранить свою идентичность, свои воспоминания и связь с прежним миром. Я начинаю внимательно анализировать своё окружение. Рынок, несмотря на свою кажущуюся неприступность, не может быть совершенно безупречен. Должны быть слабые места, просчеты в системе безопасности, которые я могу использовать в своих целях. Я изучаю расположение клеток, в которых нас держат, местоположение выходов, расписание смены охраны. Все эти детали кажутся мне важными элементами моего потенциального плана побега.

Мое внимание также приковано к надсмотрщикам. Они кажутся безупречно обученными и беспощадными, но каждый имеет свои слабости. Я пытаюсь понять их привычки, искать возможные пробелы в их внимании, которые могли бы дать мне шанс. Самый главный надсмотрщик, который следит за порядком на рынке, вызывает у меня особое беспокойство, но и особый интерес. Его манера держаться, давать указания, его взаимодействие с остальными – всё это может дать мне подсказки.

Охрана рынка также находится под моим неусыпным вниманием. Я стараюсь запомнить смены охранников, их маршруты патрулирования, любые признаки рутины, которую я могла бы использовать в свою пользу. Я ищу места, где кажется, что наблюдение ослабевает, даже если это только на несколько мгновений. Мои размышления о побеге не просто плод моей фантазии. Я знаю, что путь к свободе будет опасным и, возможно, роковым, но мне не остается другого выбора. Я должна попытаться, ведь оставаться здесь, в клетке, смирившись с ролью "товара", – это не жизнь, это медленная и мучительная гибель души. И так я никогда не найду моего Вахида.

Каждая минута, проведенная на этом рынке, наполняла меня глубоким отчаянием. Я искала любую возможность, любую щель в этой непробиваемой стене безопасности, которая окружала нас. Но чем больше я искала, тем яснее становилось, что все пути к свободе перекрыты. Вокруг рынка возвышались стены, увенчанные колючей проволокой, а воздух был насыщен магической энергией барьеров, которые мерцали невидимым светом, отражая любую попытку приближения. Мое сердце тяжелело от осознания, что каждая моя мысль о побеге, каждый замысел оказывался напрасным. Я почти уверена, что даже мои самые тихие мысли о свободе отражались на моем лице.

Ти Бэк, пройдя мимо моей клетки, остановился и посмотрел на меня с недобрым блеском в белесых глазах.

- Ты думаешь о побеге, да? – его голос был холодным и лишенным эмоций. - Не трать зря свои силы. С этим клеймом на твоем теле ты никуда не денешься.

Я вздрогнула от неожиданности его слов и попыталась сохранить невозмутимость, но он продолжил, словно читая мои мысли:

- Вместе с клеймом в твою ногу был вживлен чип. Если ты отойдешь на дальнее расстояние от меня или любого другого надсмотрщика, чип активируется. И ты знаешь, что произойдет дальше. Бух! И все твое тело разорвет на части.

Его глаза сверкнули злорадством.

- Это будет твой последний шаг.

Шок от его слов был так велик, что на мгновение я потеряла дар речи. С каждым мгновением моего пребывания здесь я теряла не только надежду, но и кусочки своей души. Ощущение безысходности охватывало меня сильнее с каждой минутой, и я начинала понимать, что шансов на побег почти не осталось.

Сидя в своей клетке, окруженная другими несчастными проданными рабами и рабынями, я понимала, что мои мечты о свободе могут так и остаться мечтами. Борьба за свободу, казалось, превратилась в борьбу за выживание, и каждый день здесь – это испытание, которое я должна пройти, сохраняя при этом хоть крупицу надежды в глубине своего сердца.