Ты мой папа, Чемпион!

— Стой! — останавливаю я ее. — Подожди меня!

— А почему? — удивляется она. — Я умею ходить!

— Потому что... — начинаю я и понимаю, что не знаю, как объяснить пятилетнему ребенку правила безопасности. — Потому что папы и дети всегда ходят вместе!

— А! — Валя кивает понимающе. — Щтобы никто меня не уклал!

Именно. Чтобы никто не украл. Хотя кто захочет украсть такой ураган в розовой куртке?

В магазине Валя ведет себя как турист в музее — все рассматривает, все трогает, ко всему прикладывает уши.

— Папа, а почему йогулт не говолит? — спрашивает она, прислонив ухо к упаковке.

— Потому что он йогурт, — отвечаю я с видом человека, знающего толк в молочных продуктах.

— А может, он плосто прячется, ну скрывается? — продолжает свои исследования Валя. — Как мама, когда не хощет отвещать на мои воплосы!

Ребенок знает толк в человеческой психологии.

Доходим до прилавка с мороженым. Валя замирает перед витриной как паломник перед святыней.

— Хощу вот это! — показывает она на самое большое и разноцветное мороженое. — И вот это! И еще вот это!

— Валя, выбери что-то одно, — пытаюсь я проявить родительскую мудрость.

— Но я не могу! — трагическим голосом отвечает она. — Они все такие класивые! Как выбрать самое-самое?

Вопрос действительно сложный. Я смотрю на витрину и понимаю, что тоже не смог бы выбрать.

— Тогда возьмем три, — говорю я.

— ТЛИ?! — глаза Вали становятся размером с блюдца. — Сразу тли?!

— Сразу три.

— ОЙ! — Валя хватает меня за руку обеими руками. — Ты действительно самый лучший папа! Лучше всех пап на свете!

Продавщица улыбается:

— Какая милая дочка! Прямо копия папы!

Копия папы? Я внимательно смотрю на Валю. Голубые глаза — как у Оли. Нос — тоже Олин. Упрямый подбородок... хм, а этот уже похож на мой.

— Папа, а почему ты на меня так смотлишь? — спрашивает Валя, облизывая мороженое. — У меня что-то на лице?

— Нет, просто... ты похожа на одного человека, которого я знал.

— На кого?

— На твою маму.

— Конечно! — Валя кивает, как будто это само собой разумеется. — Мама говолила, что я похожа на нее, но халактел у меня твой!

— Какой характер?

— Упламый! — гордо заявляет Валя. — И не боюсь ничего! И всегда добиваюсь того, что хощу!

Да уж, упрямства ей не занимать. Это она точно от меня... Стоп! А откуда я знаю, что это от меня? Может, и от Оли? И может она не моя! И скорей всего это именно так. Увидела у Оли старую фотку в телефоне и придумала себе папу.

Садимся обратно в машину. Валя уже успела измазаться мороженым с ног до головы. Розовая куртка теперь украшена разноцветными пятнами.

— Папа, а куда мы едем? — спрашивает она, старательно облизывая пальцы.

— В больницу, к твоей маме.

— А ты очень волнуешься? — Валя изучает мое лицо с видом психолога.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что у тебя такое же лицо, как у тети Масы, когда она смотлит новости пло политику.

Тревожное лицо, значит. Да, наверное, волнуюсь. А как не волноваться? Сейчас я увижу Олю первый раз за пять лет. Увижу женщину, которую предал. Которая, оказывается, родила от меня ребенка и ни слова мне не сказала.

— Папа, а ты ладуешься, что у тебя есть я? — тихо спрашивает Валя.

Вопрос попадает прямо в сердце.

— Очень радуюсь, — отвечаю я, и понимаю, что это правда.

— А почему ты такой глусный?

— Грустный? А я грустный?

— Ага! — Валя кивает. — Как дядя Дима из нашего двола. Он тоже всегда глусный, потому что у него жена уехала к маме в делевню.

В деревню, наверное. Бедный дядя Дима.

— Я не грустный, Валя. Я просто думаю.

— А о чем ты думаешь?

— О твоей маме. О том, что случилось давно...

— Мама тоже о тебе думает! — радостно сообщает Валя. — Она смотлит твои фотографии и плащет! И говолит: «Ах, какой он был класивый и хороший!»

Был. Прошедшее время. Значит, в настоящем я уже не хороший.

— А ты помнишь, что мама еще говорила обо мне? — осторожно спрашиваю.

— Конечно! — Валя вытирает липкие руки о сиденье (я мысленно прощаюсь с кожаной обивкой). — Мама говолила, что ты очень класивый и сильный, но сделал одну очень глупую штуку!

— Какую штуку?

— Не помню, — честно признается Валя. — Но мама сказала, что все мужчины иногда делают глупые штуки, а потом жалеют!

Жалею. Еще как жалею. Каждый день вот уже пять лет.

— А мама тебя плостит? — спрашивает Валя с надеждой в голосе.

— Не знаю, Валечка. Надеюсь.

— Обязательно плостит! — уверенно заявляет она. — Потому что ты холоший! Ты же купил мне моложеное!

В детской логике мороженое — это индикатор хорошести. Просто и понятно.

Приезжаем к больнице. Валя смотрит на серое здание и вдруг становится очень серьезной.

— Папа, а мама точно выздоловеет? — тихо спрашивает она.

— Обязательно, — говорю я, хотя сам не знаю наверняка.

— А вдлуг она не узнает меня тепель? — голос дрожит.

— Узнает, котенок. Мамы всегда узнают своих детей.

— А тебя узнает?

Вот это вопрос. Узнает ли меня Оля? И что скажет, когда увидит?

— Не знаю, — честно отвечаю.

— А если не узнает, ты ей напомнишь! — решительно заявляет Валя. — Скажешь: «Плитвет, Оля! Это я, Малат! Твой... твой...» — она задумывается. — А кто ты маме?

Хороший вопрос. Кто я Оле? Бывший парень? Отец ее ребенка? Человек, который разбил ей сердце?

— Не знаю, Котенок, — снова отвечаю честно.

— Тогда скажи, что ты папа Вали! — предлагает она. — Это же плавда!

Правда. Если эта удивительная девочка действительно моя дочь, то это правда.

Выходим из машины. Валя берет меня за руку — маленькая липкая ладошка в моей большой руке. И я вдруг понимаю, что готов на все, чтобы защитить этого маленького человека.

— Папа, — шепчет Валя, когда мы идем к входу в больницу, — а если доктол скажет, что мне нельзя к маме?

— Тогда я скажу, что ты ее дочь, и у тебя есть право видеть маму.

— А если он не повелит?

— Поверит, — уверенно говорю я. — Достаточно посмотреть на нас, чтобы понять — мы семья.

Валя улыбается и крепче сжимает мою руку.

— Самый лучший папа в миле! — шепчет она. — Даже лучше папы Кати из детского сада! У него нет такой класивой машины! И он не чемпион мила!

Да, у папы Кати нет такой красивой машины. А у меня теперь есть дочь, которая считает меня лучшим папой в мире. Дочь, конечно под вопросом, но я бы хотел пока что верить в это...

Хотя я до сих пор не знаю, как быть папой. Но, кажется, Валя меня научит. Она уже научила меня покупать мороженое осенью и отвечать на вопросы про йогурт.

— Поехали в больницу спасать маму, — говорю я.

— Поехали! — отвечает Валя. — Мы же команда!

Команда. Папа и дочка. Звучит неплохо.

Даже если я понятия не имею, что делаю. И дочь ли она мне.