Альфа. Невеста для монстра

– Потому что ты – самое ценное, что есть у твоего отца. Его гордость. Его наследие. Его маленькая принцесса, которую он хотел выдать замуж за сына главного охотника, чтобы укрепить свою власть.

Он шагнул в ванную, и я инстинктивно отступила, прижимаясь спиной к холодной плитке. Вода продолжала литься, но теперь я её почти не чувствовала. Всё моё внимание, всё моё существо было сосредоточено на мужчине, стоявшем передо мной.

– И теперь ты моя, – сказал он тихо. – Не потому что ты виновна. А потому что он любит тебя так же сильно, как я любил свою семью.

Он протянул руку, и я зажмурилась, ожидая удара. Но его пальцы лишь отвели прядь мокрых волос с моего лица – почти нежно, почти по-человечески. А потом скользнули ниже, к шее, где бился пульс – быстрый, испуганный, как у загнанного кролика.

– Ты боишься меня, – сказал он, и это был не вопрос. – Правильно. Бойся. Потому что я сделаю всё, чтобы Виктор Веласкес чувствовал то же, что чувствовал я, когда держал тело своей беременной жены.

Его пальцы на мгновение сжались на моём горле – не до удушья, но достаточно, чтобы я почувствовала его силу. А потом он отпустил меня и вышел, бросив через плечо:

– Вытирайся и одевайся. Через минуту Лина отведёт тебя обратно в комнату.

Когда дверь за ним закрылась, я рухнула на пол душевой кабины, давясь рыданиями. Вода смешивалась со слезами, уносила их в сток, но не могла унести страх, поселившийся внутри. Страх и что-то ещё – тревожное, болезненное осознание того, что за ненавистью Ромео стоит не просто жестокость. За ней стоит такая же боль, как та, что сейчас разрывала моё сердце.

Я знала об оборотнях с детства. Знала, что они существуют, что они опасны, что они враги. Но никогда не задумывалась о том, что у них тоже есть семьи. Дети. Любимые. Что они могут чувствовать так же глубоко, как люди. Что они могут страдать… как я сейчас.

Это не оправдывало Ромео. Ничто не могло оправдать то, что он сделал со мной, с моим женихом, с моим кланом. Но это заставляло меня задуматься: что, если всё, что я знала о войне между охотниками и оборотнями, было ложью? Что, если мой отец… не был героем, каким я его считала?

Женщина по имени Лина постучала в дверь, выводя меня из оцепенения:

– Время вышло, охотница.

Я поспешно вытерлась, натянула чистую сорочку на всё ещё влажное тело и вышла. Лина окинула меня оценивающим взглядом и кивнула:

– Так лучше. По крайней мере, ты больше не воняешь кровью.

Мы молча вернулись в мою комнату. Перед тем как запереть дверь, Лина внезапно сказала:

– Если хочешь выжить здесь, девочка, забудь всё, что твой отец рассказывал тебе о нас. Всё это ложь. Как и то, что он рассказывал о себе.

Я смотрела на неё, не понимая, почему она говорит мне это. Почему даёт совет, который может помочь мне выжить. Но она лишь покачала головой, словно читая мои мысли:

– Не думай, что мне жаль тебя. Я бы с радостью перегрызла тебе горло, если бы Ромео позволил. Я потеряла троих детей из-за твоего клана. Троих.

И с этими словами она захлопнула дверь, оставив меня в темноте – с чистым телом, мокрыми волосами и душой, полной вопросов, на которые я боялась получить ответы.

Я легла на узкую кровать, свернувшись калачиком, и закрыла глаза. Но сон не шёл. Перед глазами стояло лицо Ромео в тот момент, когда он говорил о своей беременной жене. В его глазах была такая боль, такая чистая, незамутнённая агония, что на миг мне захотелось протянуть руку и коснуться его – не из жалости, а из странного, иррационального желания разделить эту боль. Почувствовать её. Понять.

Но в следующее мгновение я вспомнила, как он убил моего жениха. Как приказал своим волкам растерзать моих соклановцев. Как смотрел на меня – не как на человека, а как на орудие мести.

И я поняла: в этой войне нет невинных. Ни среди охотников, ни среди оборотней. Есть только жертвы. И я была лишь одной из них – пешкой в игре, начавшейся задолго до моего рождения. Игре, правила которой я только начинала постигать.

Я засыпала с этой мыслью, чувствуя, как по щеке катится слеза – последняя на сегодня. Но не последняя в этой истории, которая только начиналась.