Чеченец. На разрыв

Глава 5

Вероника была как магнит для веселья – её танцы, смех и энергия притягивали внимание всех вокруг. Мы переплетались с толпой, забывая о повседневных заботах и о моей утрате. Кажется я готова была немного расслабиться. Отдохнуть. Давно не позволяла себе ничего подобного. До того как уволилась иногда выходила в кафе или в ресторан, а потом начались проблемы с финансами. Никита зарабатывал мало, он все еще был ассистентом, а денег чтобы открыть свою клинику нам не хватало.

И я, как назло, не работала. Никита предложил как-то чтоб мы продали квартиру бабушки и переехали в однокомнатную. Но я отказалась. Для меня была слишком дорога эта квартира. В ней жили мои родители, в ней выросла моя мама.

Вероника, словно персональный терапевт, ведущий меня сквозь море веселья, рассказывала свои истории и забавные случаи из своих поездок заграницу, о своих романах с турками. В какой-то момент она вдруг сказала:

– Алиса, ты знаешь, важно просто пуститься в вихрь событий, забыть прошлое и наслаждаться настоящим. Расслабиться, раскрыть руки навстречу ветру! Я бы увезла тебя с собой, познакомила с каким-то турком и он бы выьрахал из тебя всю дурь.

– Никааа! Охренеть! Я же замужем!

– Ну и что. Муж не стена. Никто б не узнал.

– Дурочка. Я так не могу.

– Знаешь хороший левак сохраняет брак. Давай пей свой коктейль.

Мы смеялись, танцевали. На какое-то время, благодаря Веронике, тьма в моей душе отступила, и я чувствовала, что могу наслаждаться моментом, несмотря на тень утраты, которая всегда омрачала любое мое веселье.

Меня обволакивал мерцающий свет, и музыкальные вибрации проникали в каждую клетку моего тела.

Великолепное темно-синее вечернее платье, украшенное блестками, словно созданное для танца под светом стробоскопов, облегало мою фигуру. Я чувствовала себя как звезда, сверкающая в этом космическом танце. Разрез по бедру добавлял смелости, а тонкие капроновые чулки, подаренные Вероникой заставляли чувствовать себя соблазнительной и дерзкой.

Мои длинные светлые волосы были распущены по плечам. Высокие каблуки добавляли мне роста и уверенности, словно каждый шаг был частью танца, который я выплясывала вместе с Вероникой. Когда ты мы обе ходили на кружок и прекрасно умели двигаться, даже выступали по области.

Я вошла в этот вихрь звуков и света, чувствуя, как энергия клуба охватывает меня. Музыка стала пульсом моего сердца, а световые лучи рисовали на стенах удивительные узоры.

Бармен, кажется, был внимателен к нашему настроению. Он предложил нам бесплатные напитки, словно хотел подарить нам кусочек волшебства. Улыбнувшись, я приняла его предложение, чувствуя, как бокал холодного коктейля обжигает ладонь. Подруга и я подняли бокалы в честь веселья.

– Пей, пей, Аверская. Тебе давно пора нажраться в хлам и чего-нибудь вытворить.

Между танцами и смехом я решила поделиться этими моментами с мужем. Мои пальцы легко скользили по экрану телефона, и я написала ему: "Скучаю. В клубе так весело. Жаль, что ты не со мной здесь. Мне ужасно тебя не хватает" – он не ответил. Я вижу его онлайн, но он не просматривает мои сообщения.

Вероника, заметив мою задумчивость, взяла мою руку и улыбнулась, словно пытаясь перенаправить мое внимание.

– Давай не думать о том, что не поддается нашему контролю, а просто наслаждаться моментом, Алискаааа!

Официант подошел к нам, держа в руках плейт с бокалами, наполненными искристым шампанским. Его улыбка была приветливой, но блеск в глазах подсказывал, что он подошел к нам не просто так.

– Простите, мадам, вас приглашают за VIP-столик,– объявил он мне, жестом указывая на кого-то в полумраке клуба на втором этаже.

Оглянувшись и приподняв голову, я заметила, огромного мужчину, сидящего за столом в тени. Он развалился в кресле как король. В его руках блестел бокал с напитком, а дым от сигары медленно взмывал в воздухе. Он смотрел на меня, как на добычу, и его взгляд сверкал в полумраке и казалось пронизывал меня насквозь.

Все его медленные и вкрадчивые движения пробуждали во мне чувство страха. Всем своим видом он излучал могущество и превосходство. Я ощущала, как его взгляд исследует меня, словно мой страх был для него источником удовольствия.

Вместо того чтобы подойти к VIP-столику, я остановилась на месте, чувствуя, что не готова к этому шагу. Таинственность этого мужчины пугала меня, и мой внутренний голос подсказывал мне, что лучше остаться здесь, в своем уголке клуба, и наслаждаться вечером вдали от его внимания.

Глава 6

Воспоминание о том дне, когда я потерял всё, окутывает меня, как мрачный туман, каждый раз, когда я закрываю глаза. Этот день оставил в моей душе кровавый развороченный след, который никогда не заживет, и лишь жажда мести стала моим проводником в этом хаосе жизни, которая не имела никакой цены там, где царит жажда власти и наживы.

Родные лица матери и отца, освещенные лунным светом, стали последним образом, что я запомнил в тот ужасный вечер. Дядя Карим, силуэт которого проплывал в темноте моих воспоминаний, словно подлый, вонючий шакал пришел в наш дом и уничтожил мою семью. Он зарезал мою мать как животное на бойне, он перерезал горло моему отцу. Звуки криков и рыданий пронзали ночь, и я замер, затаив дыхание, наблюдая за убийством своих близких, чувствуя как с меня слазит кожа живьем, как выворачивается наизнанку моя душа, как умирает во мне маленький и добрый ребенок. Я был слишком мал. Мама тогда спрятала меня в шкаф и просила, заклинала не выходить.

«Пообещай, мой смелый волк, ты не выйдешь, чтобы не случилось ты будешь сидеть здесь и терпеть…Ты мой мужчина, мой орел, но ты слишком мал. Станешь взрослым и отомстишь… а сейчас прячься, мама любит тебя, мы с папой очень любим тебя»

Мать была первой, ее крик прорезал воздух, как ледяной ветер. Затем отец, пытаясь защитить ее, но бессильный перед предательством родного брата рухнул на колени, истекая кровью. Я стоял в тени, невидимый для всех, но каждый их взгляд, полный страданий, упрека, ярости от предательства родного человека, словно буравил меня. Прожигая мое сердце, испепеляя его, превращая в истлевший и замерзший кусок льда.

Когда кровь моих родителей окрасила землю, в моем сердце пробудилась отчаянная, дикая жажда мести. Тот момент стал тем самым началом, который привязал меня к темному пути. У каждого человека есть дорога, которую он выбирает…одна белая и одна черная. Моя была черной. Я ступил на нее в ночь смерти моих родителей.

Я смотрел, как дядя Карим убивал тех, кого он обязан был защищать. Он, как гнилая язва остался в моей памяти и не заживал, не исчезал со временем, не стирался, гнев поднимал голову внутри меня, пока я, как маленький зверь подрастал, зализывая раны и мечтая о смерти подонка, который предал моих родителей и меня ради денег и власти.

Он считал, что я умер, объявил всем что теперь он единственный наследник земли Салмановых, дома и автомобильного бизнеса. Он не знал, что маленький волчонок остался в живых и однажды вернется, чтобы выжрать ему сердце.

Когда я повзрослел, темнота в моей душе привела меня к немыслимым высотам в боях без правил и в криминальном мире. Моя жажда мести была моей спасательной веревкой в этой пучине хаоса. И в тот момент, когда я увидел дядю Карима на коленях, плачущего и умоляющего о прощении, я понял, что моя месть сделала его проклятой жертвой в том же аду, в котором он закопал свою семью. Я не пожалел его. Я выпустил ему кишки. Разрезал брюхо от горла до паха и оставил подыхать наружу всей требухой, запустив к нему его же псов, которых он нарочно морил голодом и натаскивал. Они просто сожрали его живьем. И дикие крики, скулеж, мольбы и проклятия стали моей любимой музыкой. Я записал их на свой телефон и прослушивал, когда мне нужно было поднять себе настроение.

Ночь той мести стала моим перерождением, моим воскрешением из пепла. Но даже когда его кровь обагрила те самые места, где он проливал кровь моих родных, я по-прежнему чувствовал, что мрак его предательства тянется ко мне из прошлого, как длинные щупальца огромного страшного паука, несущего в себе вечный страх и гнев. Я не остыл. Ненависть так и продолжила жить во мне.

Детство, выжженное адом, выковало из меня нечто, что невозможно определить словами. Я не рос, я выживал, и моя душа стала черным клинком смерти, закаленным в пламени мести.

И в этом гневе я нашел свое призвание. Бокс, бои без правил – все было теперь как кровь в моих жилах, как яд, как наркотик на который я подсел. Я стал бойцом там, где правила писались кровью, а победа была единственным выходом из этой черной дыры.

Спортзалы и арены стали моим домом, а соперники – мишенью для выливания гнева, застоявшегося внутри меня. Мои кулаки были как молния, разрывающая небо, и каждый удар был криком, выходившим из самых темных уголков моей души.

Но в этом аду живого пекла я обнаружил, что сила – в том, чтобы использовать свою боль. Мафия, как призрак, выползла из недр преисподней, предложив руку помощи в обмен на службу. И за эту цену я продал свою душу – каждый удар на ринге, каждое мертвое, избитое до смерти тело, это была моя дань мафии, моей новой семье. Ставки, огромные деньги, слава.

– Ты не понимаешь, каково это – жить с этим еб***ым огнем внутри, – говорил я своему другу Валиду. – Ты не знаешь, что такое утрата, пока не пройдешь через мои адские круги. Не лечи меня, брат. Лучше подставь плечо.

– Я для тебя подставлю свою спину, Марат. Наш девиз успеть выебать эту жизнь до того, как она успела выебать нас самих.

Мафия была моим темным альянсом, а бои без правил – моим адским ритуалом. В каждом подвале, каждой заброшенной зоне, я становился неотразимой силой, пробивающей сломанными костями свой путь сквозь этот безжалостный мир, оставляя после себя лишь следы крови и разрушений.

Женщины в моей жизни приходили и уходили, как призраки в тумане. Без лиц, без имен, только тела. Я менял их, как перчатки.

Глава 7

Мать была единственной женщиной, которую я боготворил, как святыню. Она была моим оазисом в этой пустоте, она была светом в моей черной ночи. Ее любовь была надежной опорой, на которой я мог держаться в этом бурном и страшном океане жизни. Я скучал по ней, я тосковал по отцу, мне не хватало его твердой руки, его любви, но мать по ней я просто умирал.

"Мама, ты была моим ангелом, пришедшим с небес. Ты была моим спасением в этом аду," шептал я ей, когда темные тени прошлого настигали меня и я стоял на коленях возле ее могилы. Любая женщина в сравнении с ней казалась мне просто насекомым недостойным моего внимания.

Женщины уходили, когда им становилось сложно смириться с тем, что я был человеком, чей мир был пропитан насилием и мраком.

Мои шаги в темные воды мафиозного мира начались, когда я осознал, что улицы, где я вырос, где начинал свой путь, не могут насытить моего алчного аппетита мести. Я искал больше власти, больше возможностей закопать тех, кто когда-то обидел меня, заставить платить по счетам.

Мой первый контакт с мафией был как погружение в бездну, из которой не было возвращения. Я понял, что моя сила и мой опыт могут стать ценным активом для тех, кто живет в тени. В первый раз, когда я вступил в этот мир, моя цель была проста – найти поддержку и возможность совершить свою месть над дядей Каримом. Но чем глубже я погружался, тем сложнее было выбраться.

Мафия была как дьявольский мастер, предлагающий свою руку помощи в обмен на мою преданность. И я протянул ему свою руку, в знак будущего партнерства, которое изменит мою жизнь.

Сначала я выполнял грязные дела, служил своим новым хозяевам, поднимаясь по иерархической лестнице к вершине. Мои навыки в бою без правил были как оружие, которое я предоставил в распоряжение мафии. Они оценивали мою преданность, а я ценил их влияние.

Постепенно я стал главой альянса, главой стаи теней, где каждый член был как звено в цепи, готовое следовать за мной в любой ад. Власть, которую я получил, была как яд, капающий в мои вены, делая меня зависимым от этой черной энергии.

Стать лидером мафии – это было как взлететь на гребне волны, на которой многие тонут. Я управлял своей стаей с безжалостной эффективностью, и каждый, кто стоял у меня на пути, платил своей кровью.

Альянс мафии стали моими союзниками – моей новой семьей. Я влачил за собой леденящий, темный след, претендуя на престол в этом подземном царстве.

Арена была моим миром, где правила были написаны кровью, а победителям доставалась корона из ржавых гвоздей. В каждом поединке я ощущал в себе живую энергию, вызванную криками толпы и запахом страха моих соперников.

Моя репутация была как темная легенда, окружающая меня. Меня боялись, и это было моей валютой на этой арене. Никто не смел поднимать руку против меня, потому что тот, кто смог, оказывался в пылающем аду моего гнева и платил за это своей жизнью.

Я убивал, как демон, оставаясь равнодушным к крикам боли и замедленному пульсу умирающих. На арене было место только для сильных, и я становился самым сильным, демонстрируя свою неукротимую мощь и безжалостность.

Я стал символом страха, и толпа, сгрудившаяся вокруг, впивалась глазами в каждый мой удар, как в киношный хоррор.

На арене моя жестокость становилась искусством, и я был ее непреклонным художником. Я убивал не из необходимости, а из чистого удовольствия, наслаждаясь каждым мгновением, когда мой кулак разгонял воздух, направляясь к лицу моего противника.

Трупы валялись на песке, словно свергнутые в прах демоны, и я стоял в их центре, как кровавый тореадор, поедающий славу и страх своих жертв. Мой путь на арене был мостом через бездну, и я вглядывался в этот мрак, не зная, где кончится этот лабиринт.

На арене я был бессмертным, непобедимым, где кровь становилась краской на моем пути к власти. Толпа завывала, а я чувствовал, что становлюсь чем-то большим, чем просто человек.

На этой чертовой арене я стал не только бойцом, я стал богом. Женщины сходили по мне с ума, их взгляды были как огонь, поглощающий меня целиком. Они кидались ко мне словно сучки, готовые к спариванию. Снимали с себя майки, кофты, трусы, трясли сиськами, лизали пол, по которому я прошел, готовые валяться в моих ногах.

Глава 8

Моя жестокость на арене создавала вокруг меня культ, в котором я был верховным божеством. Женщины становились передо мной на колени, словно перед алтарем, и в их глазах горел огонь преданности и страха. Я стал тем, кто вызывает восторг и ужас, и это было моей сладкой победой.

"Марат, ты мой бог," шептали они, прикасаясь к моим рукам, словно жаждущие касания святыни. Я наслаждался этим поклонением. Они были моими служительницами, погруженными в бездну вожделения и выполняли все мои желания.

Они отдавались мне с дикой алчностью, становясь частью этой черной церкви, в которой я был святым и дьяволом одновременно. Их тела горели в огне моего влияния, и я купался в этом безумном пламени трахая их пачками во все дыры, упиваясь своей властью и возможностями.

Они называли меня богом, и я, как внутри своего собственного безумия, принимал это. Они были готовы пойти в ад ради еще одного взгляда на меня. Я стал для них олицетворением тьмы, и они жаждали этой тьмы, как проклятия и благословения.

Этот культивированный фанатизм был моим оружием, и я не отвергал его.

Ступени власти не имели предела, и я решил взойти на следующий уровень. Моя жажда контроля росла, как пламя в аду, и я понял, что могу использовать свою безжалостную энергию не только на арене, но и в коридорах власти.

Олигархия стала моим следующим вызовом, и я вступил в этот мир, как коварный волк, готовый схватить свою долю. Мафия была лишь начальным этапом, шагом на пути к созданию своей собственной империи.

– Валид, приготовься к переменам, – сказал я своему верному помощнику, Валиду, когда мы сидели в моем офисе, окруженные стеклянными стенами, словно защитой от внешнего мира, который видим мы, но он не видит нас.

Валид поднял брови, глядя на меня с любопытством.

– Что ты задумал, Марат?

– Это время для перемен, – ответил я, сжимая в руке кубок с дорогим коньяком. – Мы войдем в мир олигархии, где правят деньги и огромное влияние. Мне стало тесно здесь, пора развернуться и заставить нас уважать, а не только бояться.

Валид кивнул, выпивая из своего бокала.

– И как мы это сделаем?

– Сначала нужны финансовые рычаги. Я хочу контролировать финансовые потоки, как я контролирую бойцов на арене, – сказал я, утопая в своих амбициях. – Начнем с торговли, энергетики, и конечно же, недвижимости.

Валид улыбнулся, ощущая азарт.

– Этот бизнес опасен, но с тобой я готов к чему угодно. Если помнишь я твоя спина.

– И мы выебем этот мир пока он не выебал нас!

– Ты мой правая рука, Валид. Вместе мы создадим империю, перед которой будут кланяться даже самые могущественные, – сказал я, вставая из-за стола.

В тени своего альянса я стал создавать свои паутины, запутывая в них не только своих врагов, но и тех, кто мог быть мне полезен. Олигархия – это был для меня новый арендный бой, и я был готов взять ее под свой контроль, создавая свой собственный опасный бизнес.

Глава 9

В толпе мерцающих теней я увидел ее – девушку с волосами цвета пшеницы и глазами, в которых мерцала невинность, неискушенность. Мне всегда нравились такие куколки. Блондинки, длинноногие, с голубыми глазами. Моя слабость. А эта не только в моем вкусе она ослепительна, она так красива, что у меня дико колотится сердце. Давно так не накрывало.

Ее фигура изогнута под ритмами музыки, двигается красиво, гибкая, стройная. Представил, как она будет извиваться подо мной и яйца поджались. Это был вызов, который я не смог удержаться и не принять. Давно не брал такой азарт. Валид обещал мне привести в клуб новую сучку и сдержал свое слово. Привел. Уверен, что это она, потому что ни одна другая здесь в подметки ей не годится.

Мое внимание приковано к девчонке, я впиваюсь в эту соблазнительную фигурку горящим взглядом. Моя похоть вбивается в меня словно стальные когти, и моя страсть к ней взлетает, как дьявольский огонь. Ее красота завораживает и заставляет кровь кипеть в венах. Бляяядь, давно так не колбасило. Словно не трахался месяцами, последний раз так вставал в подростковом возрасте, когда моей любовницей была сорокалетняя блондинистая мажорка Элина.