Тайна Баньяна

— Ну, ты ведьма! Слушай, да!.. Точнее, ничего еще не было.

В течение следующего получаса Лика пыталась воспроизвести любовную линию последнего месяца. Марьяна была заворожена рассказом. В какой-то момент Лике и самой стало казаться, что ее рассказ звучит фантастически.

— Скажи… ты же планируешь дальнейшее сближение?

Хотя Марьяна и прикрыла рот рукой, Лика была уверена, что подруга хитро улыбается.

— Я… Честно, не знаю, Марьяна!

Лика не кривила душой. С Ромой ей было спокойно. Скучновато — да, но ведь они были вместе больше года, а поэтому многое стало понятным и не таким ярким, как в первые месяцы сближения. И все же… Она посмотрела в глаза подруги, будто ожидая подсказки. Луч солнца на стакане с соком вдруг напомнил ей о других темных глазах. Глазах, которые отражают солнечные лучи, перенаправляя их прямо в сердце.

— Ты ничего не теряешь, моя дорогая! Попробуй! Но пока ничего не говори Роме. Вдруг тебе не понравится! — Марьяна задумчиво пожевала трубочку в своем стакане с соком: — Тебе, я думаю, просто захотелось эффекта новизны…

— Может быть…

Лика вздохнула. Она не знала. Ощущения и ответы, которые были у нее в самолете, улетели обратным рейсом в Индию. Сейчас, когда она оказалась в родной обстановке, все казалось не таким очевидным. Они помолчали.

— Как ты, Марьяна?

— Я нормально.

Лицо подруги вдруг перестало выражать эмоции. Стало пустым. Лике казалось, она видит его через прозрачный экран стирания радости.

— Молодец! — Лика изо всех сил старалась звучать убедительно: — Так что, думаешь, Роме пока не говорить?

Лицо Марьяны вернулось к жизни:

— Конечно! Конечно, пока ничего не говори! Вряд ли он что-то заподозрит, если честно.

— Не знаю…

Они еще какое-то время порассуждали о том, как правильнее поступить, но время обеда заканчивалось, как и мысли на эту тему. О каком правильном выборе можно было говорить сейчас? В жизни Лики все так резко изменилось. Может, и правда, притяжение к Деби возникло как часть эффекта новизны. Лика поняла, что стала еще дальше от принятия решения, чем день назад.

***

Новый год приближался стремительно. Рома хотел, чтобы они встретили его вместе, у него. Лика откладывала ответ. Ею овладело странное оцепенение — было все равно, где и с кем быть. Она не хотела думать об этом. Временами ей казалось, она впала в подобие зимней спячки. Рома сердился: то уговаривал ее, то дулся. В конце концов, Лика нашла в себе силы сказать ему, что Новый год хочет отмечать одна. Услышав это, Рома неожиданно испугался. За безобидным ответом он почувствовал нечто большее, чем просто желание побыть одной. Он ничего не сказал, но его глаза заблестели от тревоги. Лика потрепала его по щеке, развернулась и быстро пошла в сторону метро.

В итоге, в новогодний вечер Лика оказалась у няни. Как это произошло, она не знала, но именно квартира Лены оказалось самым желанным пристанищем в праздничную ночь. Квартира была необычной. Во-первых, она располагалась на двадцать шестом этаже. Это казалось Лике, которая привыкла жить на втором, запредельно высоко. Дом находился на Шелепихе. В окна квартиры смотрели и гипнотизировали башни Москва-Сити. Внутри был свойственный Лене хаос — антикварный шкаф, украшенный искусственным остролистом, роскошный итальянский диван, стол из красного дерева, и… бесконечное нагромождение вещей и коробок: бокалы, картины, живые цветы в кадках на полу. Больше сорока цветочных горшков! Лена обожала цветы, причем цветы особые — нецветущие, зачастую ядовитые, огромные. От их обилия и форм квартира походила на джунгли. Витражи с птицами на окнах только усиливали это впечатление.

Войдя в квартиру Лены, Лика сразу ощутила тепло, разливающееся внутри — ей казалось, она вернулась в Колкату с ее толпами людей, зеленью и гомоном птиц. Они зажгли свечи, взяли по бокалу шампанского и провалились в недра дивана. С Леной было чудесно болтать, но сегодня Лике больше хотелось молчать. Лена почувствовала это и не донимала ее вопросами. Когда стрелки часов приблизились к заветной полночи, пошел снег — мокрый и густой. Лика подошла к окну. Огромные снежные хлопья кружились в темном воздухе. Она стояла и смотрела в окно на эти хлопья — в свете свечей они казались фантастическими, намного больше, чем были на самом деле. Казалось, снежинки отбрасывают гигантские тени на стены Москва-Сити. Лика улыбнулась и подняла голову. Она почувствовала вкус снежинок на губах, а вглядевшись в темноту, различила на небе смутные очертания, напоминающие тень огромной птицы — результат работы прожекторов Сити и снегопада. Лика закрыла глаза и неожиданно для себя загадала желание: быстрее вернуться в Колкату. Ей хотелось понять то, что она не могла выразить словами. Казалось, что-то рвется из груди и мешает дышать.

Лика повернулась к Лене:

— С Новым годом! — Она присела обратно на диван. — Я хочу лечь спать, если ты не против!

— Я вижу, ты в каком-то смятении. Иди, ложись, конечно. Я постелила тебе в спальне, на кровати. Я еще посижу, посмотрю на снег.

Лена взяла ее бокал, и Лика вышла из комнаты.

***

Уснула она почти сразу.

Ей снилось черное беззвездное небо. В воздухе медленно качались огромные снежинки. Потом они начали кружиться. Быстрее и быстрее. Лика почувствовала, что оказалась внутри снежного вихря. Она протянула руку и тут же почувствовала другую руку — холодную, невидимую, цепко ухватившуюся за пальцы Лики. Она пыталась вглядеться в снежную пелену, но не различала очертаний. Вокруг нее были слышны вздохи и всхлипы, но они были приглушенными — снег поглощал звук.

Неожиданно снежную пелену пронзил ослепительный луч — раскаленный, бесконечный. Лика попыталась отклониться от него. Не получилось. Луч слепил ее, но она не могла поднять руки, чтобы заслониться от этого мучительного сияния. Потом она услышала громовой голос, который звучал повсюду, проникая внутрь ее сознания, как снег и свет:

— Оставь кольцо в Москве! Не бери его с собой, слышишь?

Лика пыталась что-то кричать в ответ. Ей было необходимо знать, кто ей приказывает.

Она бросилась вперед, наклонив голову и сгруппировавшись, чтобы прорваться сквозь снег и ветер, но, сделав отчаянный рывок… проснулась. В окно светило солнце, оно слепило и пригревало. Лика резко села в кровати. Вокруг было тихо. Она вышла из комнаты. Убедившись, что Лена спит, бесшумно прошла на кухню и стала варить кофе.

VIII

Из Москвы Лика вылетела раньше, чем планировала — в конце января, в хмурый зимний день. В полете сон никак не мог соединиться с ней. В голове раскачивались тревожные мысли, увеличивая амплитуду с каждым набранным километром высоты. Отправной точкой тревоги были отношения с Ромой. Внешне все выглядело спокойно и обыденно, но за этим спокойствием разворачивалась бездна, холодная и жестокая. Лика верила, что падение еще не началось, но они подошли очень близко к той кромке, откуда начинается путь вниз. Рома смотрел на нее с отчаянием человека, который понимает — следующая встреча может быть с незнакомкой, в которой лишь смутно угадываются черты любимой.

Лика смотрела в иллюминатор, испытывая не меньшее отчаяние. Небо становилось интенсивно синим, беззаботно темнея с каждой минутой. Деби почти не писал ей. Утром первого января она получила от него короткое сообщение «С Новым годом, голубка!» Почему-то Лику не обрадовало это обращение. Она не любила голубей — их вид, суета и бессмысленное топтание часто вызывали у нее тревогу, переходящую в тоску. За поздравлением последовало еще несколько бесцветных односложных сообщений.

— Он просто приручает тебя! — многозначительно прокомментировала Лена, которой Лика рассказала о своем приключении в первый день нового года. — Не сомневайся! Он хочет, чтобы ты думала только о нем. Гадала, почему он не пишет. Знаем мы таких!

Лика не была уверена в этом, хотя ее и задевало молчание Деби. Она пыталась вспомнить его удивительные глаза, но видела лишь темноту без разлетающихся солнечных бликов. Темноту, в которую она стремительно погружалась.

Марьяна, с которой они вместе справляли Рождество, была вполне солидарна с Леной:

— Да, я согласна. Он пытается сделать так, чтобы ты думала только о том, почему он молчит!

Марьяна переживала не самый простой период в общении с мужем, поэтому настроена была воинственно. Лике же казалось, что Деби просто не думает о ней. Было что-то равнодушное в тоне его вопросов, хотя она и допускала, что накручивает себя. Однако, намного больше ее волновало то, что она сама не чувствовала уверенности в том, хочет ли видеть Деби. Если вдуматься, они знакомы еще так мало! Они даже не были по-настоящему близки. Как только она его увидит, все может измениться!

Лика вздохнула. Она вспомнила еще одну причину беспокойства. Она не взяла с собой кольцо бабушки. Ее раздражало и пугало одновременно, что она послушалась голоса из сна. Лена твердила, что «стоит сделать наоборот». Лика же все еще слышала гулкий бас. Ей было страшно сделать наоборот.

***

По дороге из аэропорта в гостиницу она чувствовала волнение, которое не могла объяснить. Лика списала его на усталость от бессонных рейсов и лихорадочных мыслей. Однако, волнение не утихало. Оно преобразовалось сначала в смятение, потом — в физическое возбуждение. Ей стало казаться, она оттаивает, пробуждается от зимней спячки. Это было странное ощущение. Оно, скорее, пугало. Заполняло собой все внутри. Грозило выплеснуться наружу, как весенние воды из полноводной реки.

Дорога казалась бесконечной на контрасте с ощущением внутреннего ускорения: Лике хотелось лететь, хотелось скорее оказаться там, где начинается водоворот, в который ее затягивала горячая и неуправляемая сила. Она не помнила, как добралась до номера. Первое, что увидела там — розы. Множество роз: белых, розовых, алых. Они были всюду. А потом… Потом были руки Деби, его губы. Поцелуй длился бесконечно. Он окутывал ее, как облако в горах — не лишая воздуха, но делая этот воздух свежим и влажным.

Все вокруг кружилось и переливалось. Лучи из глаз Деби преломляли пространство и освещали его по-новому. Его губы были мягкими, жаркими. Он целовал ее лицо, шею, опускаясь вниз — быстро или медленно, Лика не понимала. Ее охватило безумное желание. Горячие волны внутри и снаружи захлестывали ее, не давая дышать. Ей казалось, она была готова к финалу почти сразу, настолько острым и ярким было это ощущение беспрерывного кружения, вскриков, толчков. Она стонала и задыхалась, приближаясь к черте экстаза. Она мечтала, чтобы это длилось как можно дольше, одновременно моля о конце. Перетекание тел друг в друга сменилось извержением, разрывающим вселенную.

Осознала себя Лика намного позже, когда открыла глаза в темноте ночи и услышала рядом ровное дыхание Деби. Ей казалось, ее дыхание было все еще частым и прерывистым. У нее никогда не было такого секса! Это казалось невозможным. Ей даже захотелось убежать, чтобы не хотеть повторять это бесконечно и сойти, в конце концов, с ума.

Рука Деби медленно ожила. Она скользила по ее животу, опускаясь все ниже. Лика застонала. Они снова любили друг друга, и это было также головокружительно, как и в первый раз. Потом она уснула. Разбудили ее яркие лучи солнца. Лицо Деби склонилось над ней — волнистые черные волосы щекотали ее щеки и шею. Последовавший за этим поцелуй был бесконечным и живительным. Она прильнула к темному влажному телу и поняла, что безгранично счастлива.

***

Следующие дни остались в памяти Лики как бесконечное слияние двух тел за занавесом из цветов, криков птиц и обволакивающего тепла индийской зимы. Секс с Деби захватывал так сильно, что она не понимала, как умудрялась работать и разумно отвечать на вопросы коллег. Удивительно, что иногда у нее даже получалось смотреть по сторонам, а не только туда, где сидел предмет ее вожделения.

В один из дней этого любовного муссона произошел странный разговор с Чандрой. Он подошел, не отрывая хмурого взгляда от лица Лики. Она сразу почувствовала тревогу. Чандра всегда был очень доброжелателен к ней. В чем она может быть виновата перед ним? К ее неимоверному облегчению вскоре она заметила, что хмурость покидает его лицо. Чандра смотрел на нее с нежностью и какой-то грустью.

— Привет, Лика! Как твои дела? Ты выглядишь уставшей и… счастливой, девочка!

Он устало улыбнулся и покачал головой. Лика была смущена. Чандра просто, но точно определил и ее вид, и ее состояние.

— Я… э… хорошо, Чандра! Как ты?

Он будто не слышал ее ответа и встречного вопроса.

— Будь осторожнее, дорогая, будь осторожнее! И… если понадобится помощь, не стесняйся обращаться!

Лика была обескуражена. Что имел в виду ее коллега? Предупреждал ли он ее об опасностях связи с Деби или намекал на слишком сильное увлечение личным во вред проекту? Она, безусловно, понимала, что ее состояние обращает на себя внимание окружающих. Не стоило обольщаться, что она может скрыть свое счастье. Влюбленный человек светится изнутри, это известно всем. С другой стороны, Чандру и Деби связывало нечто, делающее их почти врагами — в этом сомнений у Лики тоже не было. Но что это могло быть? Давняя ссора? События в прошлом?

— Конечно! Спасибо, Чандра! — машинально проговорила Лика, продолжая размышлять о своем.

Чандра снова покачал головой и вздохнул. Потом, не сказав больше ни слова, развернулся и направился к своему столу. Лика с облегчением повернула голову в сторону стола Деби. Тот неотрывно следил за Чандрой. Глаза Деби были сейчас той самой черной бездной, которая привиделась ей в самолете.

***

Лика влетела в холл гостиницы на невидимых крыльях радости. Она не смотрела по сторонам, а поэтому была немало удивлена, увидев перед собой знакомый силуэт. Гаучандр. Он робко улыбался, хотя взгляд его темных глаз показался Лике решительным. Этот взгляд не вязался с улыбкой, но продумать наблюдение она не успела. Гаучандр заговорил с ней:

— Мисс Березина, добрый вечер! Вижу, вы спешите. Я не задержу вас надолго. Мы можем присесть на несколько минут прямо в холле, если не возражаете.

Лика была рада видеть Гаучандра несмотря на то, что всего несколько секунд назад не помнила о его существовании. Он наполнял атмосферу вокруг себя уверенностью и внутренней силой. «Эффект формы», — улыбнулась про себя Лика, хотя и не сомневалась: в случае с Гаучандром и уверенности, и доброй силы хватало. Лика ценила то, что полицейский был всегда внимателен к ней. Они устроились в креслах с видом на сад.

— Чем могу помочь, господин Кумар?

Гаучандр заговорил не сразу. В течение нескольких, показавшихся Лике бесконечными, секунд он внимательно смотрел на нее. Казалось, разговор ведут их глаза, потому что по истечении этих секунд Лика точно знала, что скажет ей полицейский.

— Мисс Березина. Я прошу вас не обижаться и не воспринимать мою просьбу как вторжение в частную жизнь. Я долго думал.

Он снова замолчал. Лика наклонилась к нему и быстро проговорила:

— Вы подозреваете Деби? Я угадала? Я видела, как вы смотрели нам вслед, господин Кумар. — Она перевела дыхание: — Вы думаете, Деби похож на того человека, который был на видеозаписи?

Лика почувствовала, что волнуется. Ладони стали влажными. Она была уверена, волноваться не о чем, и все же. Она верила этому человеку напротив, а поэтому ее бессознательно тревожили его подозрения. Захотелось опровергнуть их здесь и сейчас. Навсегда.

— Мисс Березина, пожалуйста, не волнуйтесь!

В глазах Гаучандра промелькнула боль — отраженная боль человека, которому ты ее причинил, стараясь изо всех сил этого не делать. Однако, почти сразу ее сменила спокойная уверенность. Он произнес четко:

— Волноваться, и правда, не о чем. Я, действительно, хотел попросить разрешения на проверку вашего друга. Хочу вас заверить, мы не будем вызывать его в полицию, никаких допросов пока не планируется. Мы просто проверим его личность с коллегами из Мумбая.

— Мумбая? — Лика не сразу поняла, почему полицейский упоминает этот город.

— Конечно, ведь ваш друг оттуда, как вы сказали.

— Господин Кумар! — Лика старалась не выдать раздражения, которое постепенно, как яд, разливалось внутри. — Зачем вы спрашиваете моего разрешения? Вы ведете это дело. Вы не обязаны отчитываться передо мной.

— Мисс Березина, — улыбка Гаучандра снова стала робкой. — Я знаю. Но это и ваше дело. Не скрою, мне бы хотелось докопаться до истины. Я не люблю нераскрытых дел. Возможно, это гордыня, не украшающая меня…

Лика раздраженно молчала, хотя и понимала, что Гаучандр ждет ее поддержки. Он сглотнул и продолжил:

— Я также хочу, чтобы вы знали: я еще не переоткрыл дело. Как вы помните, еще до наступления нового года оно было закрыто. Для меня важно, чтобы вы были не против, учитывая…

Кровь прилила к лицу Лики. Горячая волна смущения накрыла ее. Она выпалила резко, почти не контролируя себя:

— Это не ваше дело, господин Кумар!

Она заметила, что дыхание полицейского участилось. В его глазах светилась тревога. Лика была уверена — ему, и правда, небезразлично ее мнение. Он не хотел обидеть русскую гостью. Но Лика заметила и еще кое-что. Она видела, Гаучандр думает не о себе. Не гордыня профессионала светилась в его глазах. Сразу за тревогой светилась забота. Желание проверить Деби было, прежде всего, желанием защитить ее. Лике стало стыдно.

— Гаучандр, прошу простить меня. Я… я погорячилась. — Лика сглотнула: — Конечно, делайте так, как считаете нужным. Ничего страшного. Да, да.

Гаучандр улыбнулся:

— Спасибо, мисс Березина. Пожалуйста, подскажите фамилию вашего друга.

— Бала.

Лика удивилась, как отстраненно прозвучал ее голос. Она ощутила странную пустоту. Бурлившие несколько минут назад эмоции были стерты. Стерты страхом.

IX

Февраль пришел на смену январю. Погода почти не изменилась. Было тепло, но не испепеляюще жарко. Дождей не было, в воздухе висела дымка. Иногда дул ветер. В одно из воскресений Деби сообщил Лике, что они идут в Ботанический сад.

Еще только узнав про поездку в Индию, Лика сразу настроилась на сказку. В Ботаническом саду Колкаты она убедилась, что сказки оживают. Зелень ослепляла и околдовывала. Человек терял ориентацию в пространстве, испытывая лишь одно желание — идти дальше и дальше по зачарованным тропам. Буйная растительность образовывала перетекающие друг в друга и ни разу не повторяющиеся картинки. Ароматы опьяняли. Отовсюду неслись крики птиц. Деревья казались воинственными великанами. Они страстно переплетались друг с другом, врастали друг в друга, убивали друг друга. В неистовом танце тропиков переплетались вечные жизнь и смерть. Лика с ужасом и восторгом вглядывалась в этот танец. На гигантских по высоте и размаху пальмах развивались и жили независимой жизнью растения-паразиты — густые, сильные лианы, поглощающие все вокруг, но не стремящиеся убить своего хозяина.

Лика была потрясена, а может, даже напугана величием и неукротимой силой природы вокруг. Она молчала, крепко сжимая руку Деби, который, казалось, парил над тропой. Он тоже молчал. Улыбка на его губах напоминала ядовитый цветок, завлекающий бабочек в свои сети непостижимой, невыносимой красотой. Красотой, которая сначала гипнотизирует, а затем убивает.

Неожиданно Лика увидела рядом что-то яркое. Сначала она подумала, что это разноцветная стрекоза, но потом разглядела клюв и головку птицы. Птицы крошечной и отважной. Сомнений не осталось.

— Колибри! — выкрикнула Лика и начала безудержно смеяться.

Она перестала бояться. Пестрая птичка придала ей сил, приподняв завесу и чары джунглей. Лика смотрела по сторонам и смеялась. Она радовалась буйной зелени, звукам и тяжелому пряному воздуху… Ее легкие вытолкнули страх и вдохнули силу тропической природы.

Листва стала редеть. Они вышли к огромному заграждению, за которым виднелось множество тонких и гибких стволов. Эти стволы были совершенно свободны от растений-паразитов. Их покрывала сильная, здоровая кора. Пышная листва красовалась на ветках. Лика повернулась к Деби. Его взгляд был устремлен на стволы. Глаза Деби сияли особенным светом. Лика ощутила волнение Деби и еще что-то, смутившее ее. Она не сразу поняла, что это. А потом удивленно осознала, что Деби чувствует не просто волнение. Он смотрит на сад за оградой, как на живое существо, которое обожает, которым обладает и которым одержим. Она робко спросила:

— Деби, что это? Молодые деревца? Питомник саженцев?

Деби не слышал ее. Он продолжал пожирать взглядом деревья за оградой. Несколько долгих мгновений Лике казалось, что рядом с ней находится только телесная оболочка Деби. Сам он был там, в ограде. Жадно ласкал сильные деревья, страстно прижимался к ним телом. Видение резко оборвалось. Деби неожиданно повернулся к Лике. Он, казалось, удивился, увидев ее рядом. Потом очень тихо, почти шепотом, произнес:

— Это Баньян! Великий Баньян, Лика!

***

У Лики уже во второй раз за несколько последних минут возникло ощущение, что она сжимает не руку Деби, а ее бестелесную оболочку. Ей было необходимо убедиться в том, что рядом с ней, действительно, он, а потому Лика еще раз задала ему вопрос:

— Но это же молодые саженцы? Где сам баньян?

Деби повернулся к ней. Его глаза блестели:

— Лика, это все — одно дерево! Это и есть Великий Баньян! Его стволы — это, одновременно, корни, но корни воздушные. Они спускаются сверху и парят над землей, пока не находят достойную опору. Потом они прорастают в нее и становятся стволами, которые бросают новые корни в воздух! Это происходит бесконечно, вечно… Четыре акра бессмертия перед нами — вот что значит это дерево!

Примечания