Вечерний силуэт

В сладкой дреме, еще не открыв глаз, Макс представил склонившегося над ним залихватского товарища. Кастелано метался по комнате, беспорядочно бросая в сумку тетрадки и книги, и подталкивал Макса с назойливостью мухи.

– Ты хочешь опоздать в первый же день?! – звонко восклицал Джефф. Зараженный возбужденностью друга, Макс наспех оделся, помылся, и они выбежали из комнаты. Пока Джефф запирал дверь, Макс прошелся к комнате Дианы. Заперто. Постучал в дверь Эммы, осторожно нажал на ручку. Заперто. Все уже на завтраке.

Погода стояла чудесная – солнце еще не пекло, но уже вовсю предвещало предстоящую жару, тиранической рукой вычистив небо до ослепительно-бирюзового блеска. Макс едва поспевал за пылко шагавшим, точно желавшим глубоко втоптать брусчатку другом.

Столовая Стенсфилда представляла собой громадное полукруглое помещение, по левой стороне которого тянулась длинная стойка с блюдами; все остальное пространство занимали столы – от двух до десятиместных. И конечно, – визитная карточка школы, – гигантский витраж по центру стены, пускающий поток летнего настроения. Диана, Эмма и Мари завтракали за круглым столом у витража.

– Идите к нам! – вытянув руку, позвала Диана. Эмма любезно улыбнулась знакомым, Мари застенчиво отвела взор. Когда пятерка сложилась вместе, пошли разговоры о вчерашней дискотеке и сегодняшних делах, сдобренные звоном приборов и прерываемые жеванием.

– Вы узнали, в какой группе учитесь? – спросила Эмма.

– Не успели, профессор, весь вечер промотались на дискотеке, – потупив взор, ответил Джефф.

– Как же иначе, – дерзко обронила Эмма. – А я внимательно читала фамилии. Со мной в первой группе Диана Назарян, Макс Манукян, – она неуверенно повела глазами на Макса и Джеффа. Манукян кивнул.

– Это я.

– Прости, еще не всех запомнила, – с полуулыбкой сказала Эмма. – И Джефф Кастелано.

– Все ты знаешь, – поддразнил Джефф и шутливо нахмурился. – Почему она все знает?

– Потому, что должна стать нашей старостой, – отчеканила Диана, повернулась к Мари. – А ты в какой группе?

– В третьей, – пискнула Мари.

– Жаль, что не вместе, – вздохнула Диана. Вероятно, скованность Мари долго смущала Джеффа, и он решил все прояснить.

– Почему ты такая запуганная? Ты что, боишься нас?

– Джефф! – угрожающе нахмурилась Диана и обняла раскрасневшуюся Мари за плечи. – Не обращай внимания. – Окинув друзей боевым взором, она заговорила громко и твердо: – Родители Мари умерли еще в середине девяностых во время вооруженного нападения на их дом в Пуэрто-Рико, и с пяти лет она жила с двоюродным дядей в Сан-Хуане. Дядя не пожалел денег и усилий для того, чтобы отдать ее сюда. И вот, Мари здесь, прилетела издалека, чтобы учиться с нами. В отличие от всех нас, у нее нет рядом родителей, так что не смейте обижать мою подругу. – Тут она остановила каменный взор на Джеффе. – И прикуси, пожалуйста, язык, мистер Джефф Челентано.

Кастелано вспыхнул, зарделся, лицо приобрело пунцовый окрас.

– Ты чего так взъелась? Я ведь в шутку! И моя фамилия Кастелано!

Макс засмеялся, примирительно хлопнул разгоряченного товарища по плечу. Диана поглядела на Мари, затем на Джеффа, тоже улыбнулась.

– Видишь, Мари? Он пошутил, так что прости его, и давайте обсудим, кто в какую секцию запишется. Я решила – фигурное катание.

– Мы с Максом на футбол! – возвестил Джефф. – Да, Макс?

Манукян безмолвно поднял большой палец, проглатывая сосиску. Затем, съев, добавил:

– Еще я два года учусь игре на гитаре, и хочу продолжать.

– А это интересно! – изрек Джефф. – Всегда мечтал иметь друга, играющего на гитаре, потому что прекрасно пою. Я буду Яном Гилланом, ты Ричи Блэкмором. Что ты скажешь, Эмма?

– Я пока не решила, – задумчиво протянула Даррен. – Прежде я должна справиться с учебой.

– Куда предпочтет записаться многоуважаемая сеньорита Марисела Гонсалес? – с лакейским почетом произнес Джефф.

– Кастелано, еще слово, и я… – начала было Диана, но тут Джефф прервал ее негодующим возгласом:

– Диана, мы же просто шутим! Что тут такого? Или ты будешь стрелять в меня за каждое слово? Мари, прости, если вдруг я тебя обидел, просто я такой!

Громогласный окрик за их спинами прервал спор:

– Малыши, в вашем возрасте я в это время уже сидел за партой!

Эдди Назарян в сопровождении Кристины и какого-то мальчика подошел к ним, улыбаясь друзьям сдержанной улыбкой.

– Знакомьтесь, дети мои. Роберт Уилсон, мой однокурсник и лучший друг. – Несмотря на худощавость, Роберт Уилсон выглядел несколько устрашающе. Ростом не ниже Эдди; глубоко посаженные глаза, приютившиеся под козырьками век, оценивающе смотрели на первокурсников. На смуглом лице читалась некая отстраненность. Беспорядочно разбросанные белобрысые волосы вкупе с подозрительно-отстраненным взглядом придавали их владельцу схожесть с дикарем.

– Это Диана, моя сестра, и Макс, брат Кристины. – С какой-то неохотой Роберт Уилсон пожал Максу руку и кивнул Диане и остальным.

– Приятно со всеми познакомиться. – Говорил Роберт так же отстраненно, будто над каждым действием приходилось подолгу раздумывать. Эдди ухмыльнулся, посмотрел на притихших первокурсников.

– Роберт – поэтическое светило будущего. Он думает о вас немного иначе, чем вы о себе, поэтому будьте с ним вежливы.

– Он всегда восхищался мной, но вы не обращайте внимания, – лениво протянул Роберт.

– Роберт очень скромный, – добавила Кристина. – Как спалось в первую ночь?

– Превосходно! – улыбнулась Диана, напряженно дуя в стакан в попытке остудить чай.

– Посвятите нас в ваше расписание, – попросила Кристина.

– Первый урок – вводная лекция вместе с физматовцами, – с готовностью ответила Эмма.

– С физматовцами? – переспросил Эдди и повернулся к Роберту.

– Брат Кранца поступил на физмат, – сказал Роберт тихо, будто делясь тайной. Эдди сел на свободный стул.

– Слушайте меня, малыши, – вкрадчиво начал он. – В Стенсфилде, особенно на физмате, учится много выходцев из Комптона. Среди них есть один, которого я не очень-то люблю. Старайтесь не разговаривать с чернокожими из физмата. Поняли?

Наступила напряженная пауза, которую попыталась разрядить Кристина неопределенной улыбкой.

– Мы поняли, – нашлась Диана и посмотрела на друзей. – Я потом все объясню.

Без пяти девять друзья вошли в лекционную аудиторию и по совету Дианы, чтобы иметь возможность разглядеть всех присутствовавших, сели в дальнем верхнему углу. Мари села у окна, рядом с ней Эмма и Диана. Макс поспешно упал на стул рядом с Дианой, вызвав у нее легкий смешок – видимо, она и так придержала ему место. Джефф замкнул ряд.

Поток торопившихся первокурсников заполнял аудиторию, монотонный шелест становился все сильнее.

– Простите мою невежественность, но что такое Комптон? – спросила Мари, заметно осмелевшая после заступок Дианы и извинения Джеффа. Она разложила школьные принадлежности и с любопытством разглядывала окружающих.

– Комптон – это город, где собраны все преступники, – коротко, с кислой миной ответила Эмма. – Я слышала, что там каждый день кого-то убивают.

– Неправда, – деланно возразила Диана. – Каждые два дня.

Изумленные взгляды друзей мгновенно метнулись на Диану.

– Я там живу.

– Ты живешь в Комптоне? – ошеломленно переспросила Эмма. – Как долго?

– Шесть лет, – отстраненно отвечала Диана, явно недовольная реакцией.

– Я думал, туда заселяют только чернокожих и латиноамериканских убийц, – вставил Джефф. – Как вы там оказались?

– Сможешь сам ответить без подсказки? – воскликнул Макс с несвойственной ему вспыльчивостью. – Как еще люди оказываются в Комптоне, Джефф?

Его взгляд остановился на Диане, изучавшей аудиторию с поникшим видом.

«Осторожнее», – шепнул он себе.

Диана пристально смотрела куда-то в сторону первых рядов.

– Видите чернокожего типа со шрамом на шее? – Она указала вперед, не отводя глаз, в которых смешались презрение, озабоченность и напряженность.

Макс понял, о ком речь и о каком Кранце упоминал Эдди.

– Это Кранц, которого Эдди не очень-то любит? – спросил он.

– Это его брат, – вздохнула Диана.

– Их еще и двое, – процедил Джефф, чем навлек несколько недовольных взглядов сидевших вокруг. – Ты его знаешь?

Диана фыркнула, не спуская глаз с плотного коренастого студента с толстыми плетеными волосами в стиле Cornrows, явно чувствовавшего себя здесь вольготно в окружении нескольких компаньонов. Абрис шрама показывался на зашейке, теряясь у левого уха под туго стянутыми клоками.

– Кармак Кранц, – понизила голос Диана. – Живет в Комптоне, вместе со старшим братом Эрионом и такими же безмозглыми прохвостами часто лезут на нашу улицу. Банда Эдди прогоняет их, но они все равно продолжают свои набеги. Их отца никто никогда не видел, и у всех свои догадки, кто он, где и чем занимается.

– С кем же они живут? – опасливо поинтересовалась Мари.

– Не знаю, я не бываю на их улице.

– Как такие поганцы могут учиться в Стенсфилде? – спросила Эмма, исподлобья поглядывая на Кранца.

Тут Диана умолкла, и Макс понял почему. Кармак Кранц поймал ее взгляд и теперь приближался к ним с торжествующим выражением.

– Узор моей ржавой жизни! Нет, нам сами небеса велели быть вместе! – Голос у него был неровный и булькающий, будто горло было забито слизью. Жирным он не был, но тело его как будто все рыхлилось. Тонкий, полуобросший кожей шрам придавал без того грубой внешности Кармака вовсе страшный вид.

– Сколько же выложил твой папаша, чтобы воткнуть тебя сюда? – презрительно уронила Диана. Мари и Эмма в ужасе смотрели на Диану, не понимая, как можно грубить такому типу.

Кранц обдавал Диану ледяным, пронизывающим взглядом, откровенная ненависть в котором вывела Макса из себя.

– Ты что-то имеешь против нее? – вызывающе бросил он. Джефф с готовностью встал. Кармак пренебрежительно поглядел на Макса, губы его дрогнули, видимо, в попытке сдержать ругательства.

– А ты кто такой, белоснежный цыпленок? Думаешь, ты крутой? Приходи на нашу улицу и там покажи всю свою прыть. – Взгляд его вновь упал на Диану, твердо глядевшую на него, со стиснутыми зубами.

– И где ты только взяла эту уродскую футболку? Ты в ней похожа на Фредди Крюгера.

– Заткнись и исчезни отсюда. – Макс угрожающе двинулся было на опостылевшего типа, как тут раздался сильный голос преподавателя.

– Всем занять свои места, лекция начинается! – призвал мужчина средних лет в сером костюме, с сероватым лицом, бледно-рыжими волосами и ворохом веснушек на лице.

– Здесь мы говорить не будем, с нетерпением жду тебя на Рив-стрит, – прокаркал Кранц, быстро повернулся и стал спускаться к своему месту.

– Не угрожай мне, сукин сын, – бросил вслед дрожавший от ярости Макс.

Всю лекцию компания сидела с хмурыми лицами, под впечатлением от отвратительного знакомства.

– Никогда не видела такого противного гадкого типа, – возмущенно перешептывалась Эмма с Дианой. – И что за глупость про небеса, которые велели вам быть вместе?

Макс старательно прислушивался к их разговору, его самого мучили вопросы.

– Еще когда они наведывались к нам, он только и норовил нагрубить мне. Все это делалось для того, чтобы произвести на меня впечатление.

– Нагрубить с надеждой, что понравишься? – недоумевала Мари.

– Это Кармак Кранц и его ржавая жизнь, – вздохнула Диана.

***

Наконец заливистый звонок возвестил об окончании лекции, и томившаяся целые сорок минут молодая энергия плеснула за край в форме бурно поплывшей к выходу реки. Всю лекцию Макс прожигал затылок этому толстомясому наглецу и думал о том, что теперь просто обязан быть всегда с Дианой. Наспех собрав вещи, Кранц с кучкой товарищей покинул аудиторию, не оборачиваясь к друзьям.

– Чего никак не могла ожидать, так это того, что увижу его здесь, – понуро говорила Диана, когда они спускались по лестнице в библиотеку, с внушительным списком необходимых учебников. – Несколько месяцев они приходили на нашу улицу и нападали на Эдди и наших друзей. А в Комптоне не принято просто так ходить по чужим улицам. Эдди не жаловался старшим, все хотел решить сам, несколько раз была ужасная драка.

– И только для того, чтобы понравиться тебе? Ему казалось, это сработает?

– Он не знает другого, поэтому и казалось. Но вскоре он понял, что банда Эдди сильнее, и махнул рукой. Теперь же, пожалуйста, шоу продолжается, – Диана уныло усмехнулась. – Будем вести битву взглядов.

– Не бойся, я буду всегда с тобой и не дам этому негодяю победить в этой битве. – Смущение охватило его раньше, чем он понял, что выпалил так поспешно. Зардевшись, Диана слегка наклонила голову к нему, улыбнулась.

– Забудем о нем, – предложила она. – Сегодня нужно многое сделать.

С наступлением вечера жара слабела, улица наполнялась гуляющими. Кто-то ложился у озера, под сенью душистых вытянутых, как увеличенные корнишоны, листьев эвкалипта. На лужайке учебного корпуса играли во фрисби, волейбол и маткот. «Синие чулки» заняли скамейки во внутреннем дворе, в однообразных серо-коричневых пуловерах, схожих круглых очках, и погрузились в раскрытые на острых коленях книги. Пары фланировали вдоль клумбы, ведя праздные беседы. Первокурсники обступали клумбу, разглядывая цветы. Некоторые собирали семена с калифорнийских маков, а особенно любопытные жевали их, наверное, памятуя о рассказах про индейцев, использующих семена в пищу. Все это наблюдал Макс из фойе общежития, возвратившись из спортивного клуба, где он, Диана, Эдди и Кристина провели полвечера за изучением спортивных секций и определились с выбором. Смотрел, как солнце медленно всачивается, как вода в землю, в горизонт, распуская на прощание горячее сияние, вместе с чем полный знойного лиризма вечер становится все тише. В холле шла борьба младшекурсников, назойливо крутившихся у телевизора, и отгонявших их старшекурсников, не намеренных уступать. За другими столами играли в настольные игры, пили чай, взятый из кафетерия в подвальном этаже, или просто сибаритничали, утопленные в мягкие кресла, с полузакрытыми глазами. Макс оторвался от вида за окном, посмотрел на Диану. С утреннего происшествия она заметно поникла, почти не говорила. И сейчас, казалось, не участвовала в разговоре, флегматично водя взглядом по присутствующим.

– Они состоят в банде? – Макс не знал, с какого вопроса из целого роя начать.

– Пока нет, но у них сбитая команда, они главные на своей улице и, как видно по их набегам, готовятся стать бандой.

– Рив-стрит – их улица?

– Восток-Рив-стрит. Улица, где живут Кранцы и кузены Винс Уоррен и Уэйн Тунис. Они-то и суются к нам.

– Объясните мне кто-нибудь, как типы из бандитских мест учатся в Стенсфилде? – недоумевала Кристина.

– Известно как, – фыркнул Эдди. – Как вы с Максом поступили? Бесплатно?

– Конечно, нет! Но родители платят за нас обоих двадцать тысяч в год. Есть у них такие деньги?

– У отца Кранцев, значит, есть. Этот бестолочь надеется, что Стенсфилд исправит таких же как он, безмозглых сынков.

Макс и Кристина замолчали. Эдди все отводил от них взгляд, явно не желая поднимать занавес своей жизни. Диана поглядывала на Манукянов с немой просьбой не продолжать расспросы.

– Расскажите лучше о своих новых друзьях, – сменил Эдди тему, глянул на сестру и слегка коснулся подушечками пальцев ее подбородка. – Хватит киснуть, тебе не идет вялость. Что скажешь про Мари и Эмму? Вижу, вы подружились.

– Думаю, они отличные подруги, и мы здорово сладим. Мари нужна поддержка, здесь у нее никого нет. Эмма, мне кажется, будет лучшей студенткой курса. Советую тебе, Макс, дружить с ней, хотя бы для того, чтобы списывать уроки.

Манукян тускло ухмыльнулся.

– Как Джефф Челентано? – продолжал Эдди, стараясь подбодрить сидящих.

– Очень жизнерадостный, настоящий итальянец.

– И очень развязный, – добавила Диана. – Вот кого нужно привести на улицу – Сеск и Доминик быстро отучили бы его задевать девочек.

– Он не хотел задеть Мари, – вступился за друга Макс. – Это всего лишь его способ общения. Жаль, если ты думаешь о нем плохо, – он будет надежным другом.

Диана махнула рукой. Жест этот означал, что надежность Джеффа не подвергается сомнению, если ты, Макс, так настойчив в этом вопросе, и что вообще это не так важно ей, как тревога за то, что противный Кармак и здесь не даст ей покоя. Примерно так же махнул рукой генерал Ли, когда во время сражения у Питерсберга узнал о планах Конгресса урезать полномочия президента Дэвиса и присвоить ему звание верховного главнокомандующего. О каком звании идет речь, когда у него на кону жизнь Конфедерации? Разве ему это важно?

– Вот что, – решительно прервал молчание Эдди. – Позовите-ка их прямо сейчас к озеру, на дальний от нас берег. Если вы уже отстаиваете честь друзей, значит, какая-то химическая реакция в вас уже произошла. А мы с Кристиной найдем Роберта и неспешно пойдем туда. Так, быстрее, малыши, мы не собираемся вас ждать до полуночи! Марш за остальными цыплятами, и бегом к озеру!

***

Потребовалось добрых полчаса, чтобы убедить недоумевавших друзей покинуть уютные комнаты, отогнать сонливость и пойти в назначенное Эдди место. Максу и Диане значительно облегчило бы задачу по склонению друзей к этому маленькому походу знание, зачем это делается. Но Эдди со свойственной ему скупой точностью дал лишь указание, не утрудившись ничего объяснить. Все же в конце десятого часа, когда быстро упавшая ночь внесла в Стенсфилд покой и еле проглядываемую тьму, пятерка первокурсников шаркающими шажками побрела к озеру.

– Дальний берег, прямо сейчас, – ворчал Джефф. – Почему мы должны выполнять его приказы, как верные собачки?

– Мой брат ничего зря не делает, – урезонивала Диана. – Через пару минут все узнаем.

С приближением к озеру отчетливее становилась черная гладь, отражающая стальную полосу лунного света. Три призрачные фигуры двигались в дальнем краю берега, сливаясь со стволом нависшего над озером дерева и оставляя вместо себя почти невидимые силуэты. Не знай Макс, что это Эдди, Кристина и Роберт, решил бы, что ветер так играет листьями, образуя эти крупные тени.

– Войско прибыло, – окликнул Роберт Назаряна. Тот стоял спиной к подошедшим, запуская плоские камни в воду так, что они несколько раз отскакивали от поверхности, долетая чуть ли не до середины. Обернувшись, он выронил камни, довольная улыбка озарила лицо.

– Все пришли, – сам себе сказал Эдди не без удовольствия. – Пока вас не было, я научился метать камни по воде.

Джефф вспылил.

– Нет, мне нравится! – гаркнул он с ожесточенными рукоплесканиями. – Он позвал нас сюда для того, чтобы сказать, как он научился метать камни по воде!

– Терпение, друг мой Челентано.

– Кастелано!

Кристина приблизилась к брату, ласково потрепала по волосам и подмигнула Джеффу:

– Слушайте внимательно.

– Итак, друзья. Вы уже знакомы с некоторыми положениями Стенсфилда. Одно из них – это сообщества, в которые вступают почти все. Так вот, предлагаю создать нашу собственную команду. Не просто группу по интересам, а команду друзей, где наши взаимоотношения будут выходить далеко за пределы общих интересов. И это не львиный прайд, где львы готовы убить своего за добычу и не раздумывая бросят раненого члена прайда, если тот не может идти с ними. Это волчья стая, где каждый готов отдать жизнь за своего, поделиться добычей и защищать раненого всей стаей, хотя бы ценой жизни. Предлагаю вам сейчас же, не медля ни минуты, – сложим нашу энергию в один тигель. Пусть вас не смущает, что вы знакомы только один день. Мне известно, что ты, Джефф, готов был вместе с Максом защитить мою сестру от нападок этого слизняка. Мне известно, что к тебе, Мари, моя сестра испытывает особенное чувство. И как только она заметила тебя в толпе студентов? Она хочет сделать все, чтобы ты не чувствовала себя здесь одиноко. И я готов ей помочь. И наконец, какая семья без мозгового центра? Эмма, только обещай, что будешь иногда позволять своим друзьям списывать уроки, когда они об этом попросят?

– И это вся моя роль в семье? – быстро нашлась с ответом Даррен. – Не согласна – заниматься нужно самим, с этим помогу. Но списывать не думая – простите, друзья.

Эдди хохотнул, довольный пониманием.

– Исключить! – шутливо выкрикнул он, выбросив руку в прогоняющем жесте.

– Но мы ведь пока не создали семью, чтобы меня исключить. Разве не будет никакого ритуала?

– Да, требуем ритуал! – вставил Джефф. – Потому что иначе ты мог не выщипывать нас из постели, а сказал бы за завтраком.

– Спокойно, дети мои, ритуал есть, и сейчас мы его исполним. Подходите ближе, образуйте круг.

Эдди экзальтированно вытянул руки, все двинулись к нему. Он явно не ожидал столь бархатного отклика на свой призыв. Восемь учеников сформировали узкий круг, держа друг друга за руки. Макс стоял между Эдди и Дианой.

– Повторяйте за мной: с этой минуты и на всю жизнь…

– С этой минуты и на всю жизнь! – вторил хор.

– Мы связываем друг друга стальными канатами дружбы.

– Мы связываем друг друга стальными канатами дружбы, – восторженно разливалось вокруг.

– Пусть вся школа, весь мир берет пример с нашей сплоченности. Скажите это громко!

Слившийся в один, мощный голос окутал Макса благоговейным чувством близости ко всем находящимся здесь. Вдруг показалось, что ладонь Дианы стала теплее, а обхват Назаряном его руки крепче.

***

Этот маленький неприметный обряд сделал свое дело: знакомое всего один день, новоиспеченное сообщество стало живо проникаться знакомством друг с другом. Чем сильнее различались члены компании, тем интереснее они были друг другу. Грозный Эдди Назарян, несомненный лидер с непререкаемым авторитетом. Его сестра Диана Назарян, перенявшая от брата неуемный источник жизненных сил и прямоту, а в остальном – полная его противоположность. Мягкая, покладистая, само олицетворение доброты и сердечности. Одним своим взглядом – теплым, прямым и открытым – она пробуждала в друзьях спокойствие и уверенность, что на нее можно положиться. Кристина Манукян казалась идеальной парой для Эдди. Не лишенная высокомерия и жеманства, она гордилась тем, что Эдди избрал именно ее, и старалась соответствовать статусу подруги парня, которого сторонятся иные старшекурсники. Будучи весьма хороша собой, с черной гривой густых волос, овальным лицом с резкими линиями бровей и кошачьим проницательным взглядом, Кристина прекрасно понимала, что Эдди нужна рядом такая девушка, чтобы вызывать в других зависть и не стесняться быть с ней. У лидера и подруга должна быть соответствующей: привлекательной, гордой, умеющей наполнить жизнь лидера всем, что ему понадобится. И однако, Кристина ничуть не была кривлякой и ветреницей.

Словоохотливый позер Джефф Кастелано никогда не даст заскучать. Немного тщеславный, он испытывал аффектированный восторг от нахождения в центре внимания. Его неотесанная, дубовая манера высказывать свое мнение сперва насторожила друзей, но по прошествии некоторого времени стало ясно, что манера эта, в сущности, безобидна и вызвана лишь неуменьем Джеффа угнаться за собственным языком.

Роберт Уилсон, наиболее степенный и рассудительный в новообразованной компании, слыл среди однокурсников голосом Стенсфилда. Дружелюбный, неторопливый, благожелательный, он обрел множество знакомых и благодаря им знал все, что происходит в школе. Эдди Назарян был его кумиром, и Роберт всегда готов следовать за своим лидером.

Эмма Даррен станет, несомненно, самой прилежной ученицей. В первые дни она призналась, что мечтает окончить школу с отличием и в будущем занять место декана своего института. Помочь сделать домашнюю работу, объяснять уроки – Эмма взяла на себя роль живой библиотеки, в которой не нужно часами рыскать в поисках нужных сведений. Марисела Гонсалес, самая робкая и тихая, всем своим видом будто бы просила защиты. Неудивительно, что друзья, видя ее боязнь всего вокруг, относились к ней с должной обходительностью.

Традиционно студенты объединялись в сообщества, формировавшиеся по интересам членов и именовавшиеся соответствующе: «Любители покера», «Сообщество сторонников утопического социализма» или «Клуб фанатов LA Lakers». Сообщества создавались и распадались, набирали новых членов и расставались с ними, организовывали конкурсы, игры и тематические вечера.

До третьего курса Эдди, Кристина и Роберт не состояли ни в каком сообществе. Эдди хотел создать собственное, нечто вроде того, что он видел в Комптоне. Его завораживала сама идея, а еще больше ее воплощение, что он может собрать в банду несколько близких ему людей и сплотить их. Часто после возвращения из начальной школы имени Роберта Кеннеди, где прошли их с Дианой первые школьные годы, он смотрел передачи про дикую природу и как-то наткнулся на выпуск про макензийских волков. Он был охвачен неописуемым восторгом от их социального поведения и тогда стал мечтать когда-нибудь иметь собственную команду, столь же крепкую и преданную своим членам. Вдобавок ему не терпелось доказать этим прохвостам Кранцам, входившим в сообщество подобных им выходцев из восточного Комптона, что и тут он не намерен уступать. За пределами Стенсфилда Эдди с наслаждением всыпал бы обоим гадам, но в школе они были в неприкосновенности. Проведенный им обряд был призван вселить в малышах бдительность друг к другу, и кажется, к великой его радости, задумка удалась. Ведь даже место и время он выбрал подобающее волчьей стае – ночью под луной. Еще более отрадно ему было от того, что Макс выглядит тем, кто способен ответить любому негодяю. Такой-то и нужен его бедняжке-сестре, кто нажила беду лишь по вине своей красоты и кажущейся хрупкости. В свои тринадцать Эдди прекрасно знал про объединяющую силу трудностей; пусть общий враг сблизит их, а Макс попутно подтвердит веру в способность постоять за сестру. «Этому юнцу предстоят тяжелые испытания, чтобы я успокоился», – размышлял каждый раз Назарян, глядя на него.