Развод с драконом. Вишневое поместье попаданки

Глава 11

Я была благодарна Марте, что она пошла за мной. Я бы с голодухи накупила еды и осталась без необходимого.

Экономная женщина первым делом купила большую плетёную корзину, а потом повела в место, куда бы я точно ни заглянула.

В неприметной лавке я купила свечи и огниво, а ещё заказала дрова, пока немного, но тем не менее. Продавец предлагал купить топор, но между тем, чтобы купить столь нужный инвентарь и снова голодать, я выбрала быть сытой.

Оставив львиную долю заработка в этой лавке, я приуныла, но, с другой стороны, мне нужно будет готовить еду, а без дров и огнива, пожалуй, оставалось ждать всего лет пятьсот до ближайшей газификации.

Я надеялась, что разыщу в доме хоть какую-то кухонную утварь, потому как чтобы купить элементарную сковороду, нужно было потратить оставшиеся деньги.

Марта будто наперёд всё знала и продукты покупала из того расчёта, что в доме ничего не окажется: сливочное масло, вяленое мясо, ароматный хлеб и неизвестный мне корнеплод, который продавался в каждом ларьке.

— Это бурат, просто положишь его рядом с горящими дровами, и он сами испечётся. Потом очистишь и съешь.

Давала мне инструкции Марта, а я молча впитывала каждое слово. Мне это было необходимо.

Бурат напоминал мне по форме и размеру свёклу, но имел в отличие от неё тёмно-коричневую кожуру. Марта купила его аж на восемь медных монет.

Корзина тяжелела, и от этого на душе становилось легче.

Вот только Марта не спешила рассказывать мне о таинственной особе, держащей всех в страхе. Улучив момент, я напомнила ей, чтобы она не забыла об этом.

Жена законника тяжело вздохнула и сказала, что расскажет чуть позже. Интриганка!

После того как деньги были потрачены все, начался второй акт, а именно, Марта стала беседовать с то с одной, то с другой женщиной.

С каждой по-разному, приветливее и более формально, но, что немаловажно каждой из них она представляла меня и не забывала ввернуть словечко, что у меня отменная ягода, которую я нарву на заказ и принесу прямо домой.

Марта так расхваливала вишню, что можно было подумать, что у меня вместо ягоды растут конфеты, но, видя заинтересованные лица, на душе теплело, и я широко улыбалась.

Прогуливаясь между прилавками, в том числе и между тех торговок, с какими я поругалась намедни, я заметила, что цена у всех одинаковая, мало того, сегодня вишня стоила три серебряных за ведро. Странно как-то! Позавчера стоила два серебряных, а сейчас три!

Когда солнце стало припекать сильнее и между рядами натянули ткани, я подметила ещё кое-что. Торговля шла бойко, но не ягодой. Торговки скучали и тоскливо посматривали на вишню, что, вероятно, на дне уже стала мятой и дала сок.

Покупателей было много, но расставаться с деньгами были не готовы. Да что здесь происходит?

У нас на местном рынке давно бы сбили цену и продали почём берут, а потом радостно убежали бы в ближайший магазин за колбаской.

Стоило нам зайти в дом Мейеров, я тут же спросила.

— Марта, что происходит на рынке? Цена задрата до небес, никто не покупает.

— А то и происходит, что получить разрешение мало, прийти со своим товаром тоже. На рынке есть хозяйка, та, которой платят за возможность стоять на рыночных рядах, и та, что устанавливает цены — Линда Мурло.

Допустим, не удивила. На любом рынке есть такие «хозяйки», но так чтобы устанавливать цены и не разрешать снижать их, это абсурд. А что, если никто не выйдет торговать, от этого пострадает её же заработок.

— Это её так боялась Китти? Да, она может не разрешить стоять на рыночных рядах, но что она может сделать покупателям?

Марта устало вздохнула, а потом села на стул.

— Была одна история, после которой с ней никто не связывается. Тогда она была сама обычной торговкой. Рядом с ней стояла другая девушка, которая преуспела в торговле. И вот однажды один из покупателей договорился сначала с Линдой, а купил у её соседки. Это взбесило Мурло, и она избила бедную торговку, испортила весь её товар, а когда покупатель решил заступиться, то получил и он. Короче, помер он.

У меня аж волосы на голове зашевелились.

— И ей за это ничего не было?

— Не было. Она ходила в любовницах губернатора, дело не дошло до суда, а после она совсем озверела, почувствовала безнаказанность, а потом и вовсе в хозяйки выбилась. На короткой ноге с Дэрме говорят. Полюбовник-то её давно уже сгинул, это не муж леди Солейн, а она власть свою не отдаёт.

Сказать, что меня это напрягло, ничего не сказать. Не хватало мне Дэрме, так ещё и некая Линда.

Надо было быть осторожной в этом городе. Не знаешь, откуда по голове прилетит.

Поблагодарив Марту, я ушла домой. У меня было много дел.

Затащив корзину в дом, я принялась, разбирать продукты. Пока не было новых заказов на вишню, нужно был навести порядок на кухне, а ещё осмотреть дом и стащить всё нужное и ценное в кухню.

Я потратила на это занятие весь световой день, но результат меня воодушевил. Нашлась кухонная утварь, убранная в шкафы, а также я нашла соломенный матрас и покрывало.

Набрав воды из колодца, я принялась отмывать каждый сантиметр нового жилища, точнее, пока что кухни, но как только настало время зажигать свечи, а очаг весело трещал, я села ужинать.

Никогда не забуду это чувство. Живительное тепло от огня, подо мной не каменный пол или стул, а матрас, застеленный покрывалом. Я ем горячий бурат, пачкая пальцы в золе.

Как оказалось, мне мало нужно было для счастья, так мало…

В очаге тлели угли, когда в дверь внезапно постучали.

В дверь?

Глава 12

Выпрямив резко спину, я повернула голову в сторону холла.

Может, показалось?

Я выглядела, как напуганный зверёк, но, когда стук повторился, встала и взяла полено в руки.

За окном ночь.

Я в доме одна.

И я не знаю, кто стучится. С какими намерениями ко мне пришли?

Только в холле меня осенило, что ночной визитёр смог пройти защиту дома.

Значило ли это, что этот кто-то пришёл ко мне с добром, раз дом пропустил его. Мне предстояло это узнать.

Дверь не запиралась на ключ, но я приставила к ручке единственный стул, зафиксировав её.

Прислушавшись, а потом громко спросила.

— Кто там?

— Госпожа, откройте, я пожилая женщина с маленьким ребёнком, пустите на ночлег.

Закрыв глаза, я несколько раз медленно вдохнула и выдохнула. Там всего лишь путники.

Но когда услышала всхлипывания ребёнка, переходящие в плачь, отбросила все страхи.

Я тут же убрала стул и открыла дверь.

В ночной темноте я увидела пожилую женщину и ребёнка – девочку, которая цеплялась за сухую старческую руку.

Размазывая слёзы с соплями по лицу, она дрожала, прижимаясь всем телом к старухе.

Удерживая одной рукой дверь, другой, упираясь в стену, я своим хрупким телом преграждала путь в дом, который отчего-то хотел, чтобы я пустила их. Дверь еле заметно дрогнула в моей руке, пытаясь открыться шире. Я сочла это за знак.

— Доброй ночи, меня зовут Айлин, проходите, но дом не жилой, всё, что я могу предложить вам, так это место у очага.

— Милая, госпожа, нам это подойдёт, подойдёт, — радостно закивала старуха, — меня зовут Берта, а это Кристина.

Она кивнула на девочку.

Присев перед ней на корточки, протянула ей свою руку.

— Привет, Кристина. Не бойся. Дом пусть и старый, но надёжный. Голодная?

Девочка икнула, а потом спрятала лицо за широкой юбкой Берты.

— Она не говорит, — пояснила старая женщина, ласково касаясь макушки ребёнка.

Улыбнувшись девочке, которой от силы было лет пять, я указала куда пройти.

Покрывало пришлось снять с матраса и положить прямо на деревянный пол рядом с очагом.

Кристина села на его край и спрятала блестящие от слёз глаза, уткнувшись ими в коленки.

Не могла не спросить.

— Почему она плачет?

Но Берта ничего мне не сказала, лишь тяжело вздохнула.

Подтянув испёкшийся бурат, очистила его и дала девочке, которая тут же принялась есть. Она смешно открывала рот, когда ей попадались горячие куски из центра, но ела быстро, видимо, была голодная.

Берте я отрезала хлеба и дала кусок вяленого мяса.

— Откуда вы идёте и куда?

— Дом Эванса совсем плох, я помню его в своём величии. Красивое поместье, жаль, что оно превратилось в развалюху.

Вдруг начала говорить старуха, но не о том, о чём я спросила. Градус напряжения возрос.

— Я всю жизнь прожила в этом городе, служила у разных господ, да вот своего только не нажила, пришла старость, и я стала не нужна.

Наконец, пояснила Берта, жуя хлеб, от мяса она отказалась, оно было для неё жёсткое.

— То есть вы местная? Почему же пошли куда-то в ночь, да ещё и с ребёнком.

Обернулась на Кристину и увидела, что она, доев бурат, уже сладко сопела на покрывале.

Берта, увидев это, улыбнулась, а потом тихонько выдохнула.

— Страдалица. Не стала при ней говорить, итак, дара речи лишилась, когда узнала, что родная бабка её решила в приют определить.

Я вспомнила. Ну конечно, в свете очага я разглядела черты девочки и узнала её. Сегодня утром она выглядывала через шторку, когда я принесла вдове Солейн вишню. То есть?!

Прикрыла рот ладонью, а старуха прицокнула языком, мол, так-то.

— Но как же так? Свою родную внучку?

— Вызвала меня и сунула мне золотой, говорит, ты старая стала, а новый губернатор приедет с беременной женой, да со своей прислугой, тебя не оставят, так что как уеду, иди куда хочешь. А ещё кладёт передо мной три серебряных и говорит, чтобы я отвезла Кристину в приют подальше от столицы, чтобы её глаза ребёнка не видели.

— Но почему? — не выдержала я, задыхаясь от злости, что волной поднялась во мне.

— Она бастард. Сын госпожи Солейн нагулял её здесь с местной красавицей. Бедняжка в родах умерла, оставив им девочку. Понятно, пока они жили здесь, то не могли от неё избавится, репутация, что б её. Всем говорили, что девочку привезли из столицы по причине слабого здоровья, из дома малышку не выпускали.

Берта могла не продолжать. Я поняла бы даже без слов.

В столице муки совести уже не терзали. Муж умер, а кто там мог знать, что у её сына незаконнорождённая дочь? Да никто!

— Отец-то её, женат, свои дети есть, куда её брать с собой.

Ещё одна причина столь бесчеловечного поступка.

— Я тянула до последнего, а как дверь на ключ закрыли, пошла по знакомым, но никто не пустил даже до утра. Тогда я вспомнила, что поместье Эвансов стоит пустое, да не ожидала увидеть здесь свет.

— Я недавно сюда приехала, — коротко пояснила, но волновало меня сейчас другое. — И вы её отвезёте в приют?

— Да. Мне самой жить негде, куда я ребёнка приведу. Ей еда нужна, а я уже не так сильна и не так ловка, чтобы работать, сама загнусь от голода, да от холода. Хоть ей напоследок жизнь дам. В приюте всяко лучше, чем в канаве.

Противные мурашки пробежали по спине.

Столько в её голосе было отчаяния и боли, что во мне шевельнулось давно забытое чувство заботы.

После смерти мамы, подставленная мужем и сестрой, я даже кошку заводить боялась, не хотела ни о ком больше заботиться, и в вот в этом страшном мире, где детей можно было просто выбросить из дома и приказать старой женщине, отвезти её куда подальше.

Посмотрела, как отблеск огня коснулся нежной детской щёчки и сказала, то, что сама от себя не ожидала.

— Оставайтесь у меня.

Глава 13

Я не спала всю ночь. Мысли одолевали меня.

Правильно ли я поступила, оставив Берту и Кристину?

Мне самой есть нечего, и будущее моё не определено, а тут ответственность.

Ох, уже эта определённость.

Поэтому я и не двинулась дальше продавца, боялась менять работу из-за этой чёртовой определённости. Говорила себе: «Алина, там, где-то сотни шансов жить лучше». Но противный голосок страха шептал, что на этой работе зарплату платят стабильно, коллектив хороший, ты ко всем привыкла, подо всех подстроилась.

Меня все любили, особенно перед праздниками, когда никто не хотел выходить на смену.

Эх…

Наверно меня и закинуло в этот мир, чтобы дать шанс стать лучшей версией себя.

Тряхнула головой. Опять меня на лирику потянуло.

Берта с радостью согласилась остаться и посапывала на моём матрасе, а мне нужно было думать, как из того, что меня окружало создать жилой дом.

Я не заметила, как уснула, а проснулась оттого, что на меня кто-то на меня смотрит.

Кристина тут же повернула голову, когда я открыла глаза.

— Доброе утро, — ласково сказала девочке. — Выспалась?

Кристина кивнула головой, а потом снова обняла свои колени, смотря на тлеющие угли. Беда. Снова разозлилась на вдову губернатора. Это же надо было быть настолько жестокой, чтобы поступить так с дитём. Родилась она, видимо, не от жены, так это её же сынок наплодил.

— Вчера я предложила Берте, чтобы вы остались здесь, и она не отвозила тебя в приют. Берта согласилась, а ты?

Девчонка выпрямила спину и настороженно совершенно по-взрослому посмотрела на меня. Меня аж мурашками обсыпало от этого строгого взгляда.

— Дом большой, а ещё у меня сад с разными ягодами и фруктами. Всем места хватит.

Я говорила негромко и ласково, вкладывая в свои слова уверенность, что у нас получится.

Девочка пожала худенькими плечиками, будто ей было безразлично, что происходило. Ну ничего не всё сразу Алина.

— Пойдём умоемся и будем соображать завтрак, кстати, а где Берта?

Я покрутила головой, и именно в этот момент, пыхтя от тяжести корзины, зашла старуха.

— Проснулись? Вот и хорошо. Я уже успела сходить на рынок, купить кое-каких продуктов, у тебя ж госпожа моя хорошая, есть совсем нечего. Ну ничего, ничего. Будем работать, и деньги будут.

Поставив корзину на стол, она довольно улыбнулась, уперев руки в бока, а мне стало стыдно. Пожилая женщина ходила за продуктами, пока я отсыпалась.

— Надо было меня разбудить, это же тяжело.

— Разве еда тянет руки? — весело сказала Берта. — А тебе самой нужно есть, да есть. Куда с такими руками-тростиночками выживать-то.

В груди задрожало, а на глаза навернулись слёзы. Молча подошла и обняла женщину. А потом мысленно поблагодарила дом. Ведь это он их пропустил.

Умывшись у колодца ледяной водой, я как-то сразу взбодрилась, а когда зашла на кухню, Берта уже развела огонь и пожарила яичницу.

— Дров ещё надо купить, ну или топор хороший. В саду есть мёртвые деревья.

Кивнула ей, уплетая за обе щеки вкусный завтрак.

— Я недавно в этом городе, но уже успела познакомиться с некоторыми людьми, думаю, я смогу наладить продажу вишни из сада, минуя рынок, куда мне не пробиться.

Берта кивнула, подтолкнув кусок хлеба Кристине, что ела вяло. Одному богу было известно, что творилось в её маленькой душе и какие круги ада она проходила сейчас.

— Кристина, пойдём со мной в сад. Я тебя вишней накормлю.

— Да, девонька, сходи, проветрись.

Оставив Берту при кухне, мы вышли в сад. Я подвела девочку к дереву и сорвала с десяток сочных, вкусных вишен, а потом протянула девочке.

Она была бледная и худенькая, будто её не кормили нормально и на солнышко не пускали. В груди царапнуло. Я не знала, как жила девочка, может быть, так и было.

Ласково погладила её по голове.

— Ветки низко рви сколько хочешь, но смотри, чтобы плохо не было.

Пока Кристина уплетала вишню и веселела на глазах, я пошла к сторожке, что стояла в его дальнем конце. Туда я не добралась вчера, и мне нужно было узнать, что там хранится.

Какова же была моя радость, когда я увидела, что садовый инвентарь: тяпки, лопаты, странное приспособление, похожее на ножницы на длинной палке, топор и даже пила, был цел.

Там даже была лестница.

Удовлетворённо кивнув самой себе, взяла топор и решила попробовать себя в роли вальщика деревьев. Берта сказала, что нужны дрова, ну что ж.

Только кто бы мог подумать, что это так тяжело. Старое дерево, только было похоже на иссохшее и безжизненное, на деле не поддавалось мне. Не было у меня сноровки.

Топор отскакивал от дерева, оставляя неровные полосы, и я никак не могла попасть в то же место. Вымотавшись, я отложила топор и села, прислонившись к дереву.

— Вот и чего ты упрямишься, теперь внутри труха уже. Я бы тобой очаг топила, еду бы на тебе готовила.

Привет, ку-ку! Разговаривала с деревом.

Встала на ноги и посмотрела на свои красные ладони, а потом на дерево. Тяжело вздохнув, коснулась зазубрин на коре и вдруг…они стали зарастать.

Серый цвет коры стал исчезать, а потом…

Глава 14

Короткий визг вырвался из моей груди, я попятилась и, споткнувшись со всего размаха, приземлилась прямо на мягкое место, знатно ушибив копчик.

Выругавшись сквозь зубы, я потёрла глаза, потому как не могла поверить, что сухое дерево может ожить.

Как в замедленной съёмке, с коры слетел серый цвет, ветки с хрустом расправились, а ещё спустя несколько долгих секунд на яблоне зазеленелась листва.

— Мать честная! Магия!

Раздалось позади меня. Берта подошла ближе, и я увидела, что за её юбку цепляется Кристина, испуганно округлив глаза. Да, милая, я сама напугана, что говорить про тебя, моя хорошая.

Встав на ноги, потирая ушибленное место, я посмотрела на Берту.

— Как такое может произойти? Я хотела срубить его, а оно.

Пожилая женщина хмыкнула.

— Известно же, что это магия. Эрик тоже обладал магией, так про него говорили. Ты его племянница, наверно, и зацепила чего. Хорошо же.

Берта хлопнула мне тяжёлой ладонью по плечу, что меня к земле чуть не пригнуло. Вот ещё магии мне не хватало! И что мне с ней делать?

— Кстати, там у калитки вьётся какой-то паренёк, уж как минут пять, с вёдрами? Не за ягодой ли?

Она сказала это как бы между прочим, а ведь каждый клиент сейчас на вес золота. Вишня не будет вечно здесь висеть и ждать клиента.

Как и любая ягода, она сойдёт. Почернеет прямо на ветках и осыпется на радость насекомых.

Подхватив юбку, поспешила к калитке и правда застала там, не паренька, как выразилась Берта, а молодой и весьма привлекательный мужчина.

— Здравствуйте, — поздоровалась я.

— Чудно как, сада и правда не видно, — не поздоровавшись, сказал мужчина, ослепительно улыбнувшись, — меня зовут Данте. Мать послала к вам за ягодой.

Открыв калитку, я вышла к нему, понимая, что мой дом не пропустит абы кого, так что лучше не рисковать.

— Очень приятно, Данте. Меня зовут…

— А я знаю – Айлин Эванс. Все уже знают, — также бесхитростно перебив меня, сказал он. — Вот плата за два ведра, а вот собственно, и ведра.

На мою ладонь легло шесть серебряных монет. Это была рыночная цена ведра ягоды. Покачала головой, а потом вернула две монеты.

— Я продаю за два серебряных ведро. Приходите через два часа.

— Как прикажешь, красотка, — осмотрев меня с ног до головы, он вдруг подмигнул мне, а потом сунул ладони в карманы, и весело насвистывая, пошёл восвояси.

Вот это, конечно, номер!

Подхватив ведра, я закрыла калитку и пошла собирать. Я готова была продать хоть чёрту лысому, лишь бы выжить в этом ужасном мире, чего говорить о странном мужчине, который не то флиртовал, не то просто любопытничал.

Живо хватая вишню, я наполняла ведра, смекая, куда выгоднее пристроить деньги. У меня в голове созрел план на будущее, но для этого мне нужна была помощь Марты.

Что я хотела? Сварить из вишни варенье, и продавать его, когда вишни не будет до следующего года. Только для начала нужно было узнать, насколько это вообще востребовано и куда хозяйки девают ягоду. Вряд ли замораживают, тут не было холодильников.

Так едят? Ну это вряд ли. Столько вишни не влезет, даже если её очень любить.

Варят варенье? Тогда мне нужно попробовать то, что готовят хозяйки, чтобы удивить своим рецептом.

Компоты? Настойки?

Даже настроение поднялось от одной мысли, что простор для действий был существенный.

Не заметила, как к сбору подключилась Кристина. Девочка больше ела, но мне было радостно, что она проявила хоть какую-то инициативу.

Ничего, милая, я сделаю всё возможное, чтобы ты оттаяла.

— Кристина ты умница, ягоду не мнёшь, складываешь аккуратно. Можно тебя обнять?

Присев на корточки, чтобы оказаться на уровне лица девочки, раскрыла руки для объятий.

Но Кристина лишь покачала головой. Ладно. Нельзя давить.

— Я понимаю, но знай, что ты всегда можешь ко мне обратиться. Кушай ягодку, это витамины. А то ты бледненькая.

Два вёдра оказалось набрать непросто. Я еле уложилась в отведённые два часа. Руки дрожали, а солнце напекло в голову. Надо было купить косынку, иначе привет, солнечный удар.

Данте был весьма пунктуален, и я, вручив ему два ведра, уже хотела пожелать ему доброго дня, как он вдруг схватил меня за запястье.

Свела брови.

— Это что за вольности? — строго спросила.

— Вольности? Хочешь сказать, что по городу просто так судачат, что ты готова под любого лечь, лишь бы выжить. Перед этим боровом Дэрме ноги раздвинула, а перед таким красавцем, как я нет? Я пришёл, купил у тебя вишню, щедро заплатил, а ты ломаться вздумала?! Нет уж, ты на сегодня моя.

Глава 15

— Что значит в поместье объявилась хозяйка?

Удар кулаком по столу, сотряс воздух и господин Дэрме нервно вытер платочком липкий пот, что блестящими бисеринами усыпал его лоб.

— Господин, вот так. Я сделал всё, как вы сказали, могу отчитаться по каждому золотому. Щедро заплатил нотариусу, чтобы тот в случае, чего шепнул мне, если объявятся желающие купить эту развалюху.

Дэрме так суетился, что вызвал новый виток раздражения в визитёре, который до сих пор стоял в тени.

— Я..я…- бедолага начал заикаться. — Сразу внёс плату, ну чтобы наверняка кто же мог подумать, что у старика Эванса была наследница.

Властный жест рукой оборвал нервную речь этого гнусного человека.

— Её и не было. Прежде чем связываться с тобой, я лично проверил. Единственная племянница была счастлива замужем.

— Племянница — это она. Айлин Эванс. Вот как она представилась. Дом её пустил и защищает, я не смог пройти через ограду.