- -
- 100%
- +
— Что ты делаешь?! — она попыталась вырваться, но я держал крепко.
— Неплохо держишься, новенькая, — бросил я, прижимая её к стене. — Для той, кто трахается с ректором в первую же ночь.
Она замерла. Медленно подняла глаза. В них горел такой огонь, что я на мгновение опешил.
— А ты, я смотрю, просто завидуешь, — произнесла она тихо, но отчётливо, каждое слово — как удар хлыста. — Не всем дано удовлетворить женщину так, чтобы она осталась довольна.
Я опешил. Такого ответа я не ожидал.
— Что ты сказала? — мой голос стал низким, опасным. Дракон внутри зарычал.
— То, что ты слышал, — она вздёрнула подбородок, глядя мне прямо в глаза. — Ты просто жалкий, завистливый мальчишка, который самоутверждается за счёт тех, кто слабее. Но со мной этот номер не пройдёт. Я не боюсь тебя.
Мальчишка. Она назвала меня мальчишкой. Дракон взревел так, что у меня потемнело в глазах. Я прижал её к стене сильнее, наваливаясь всем телом. Она не отшатнулась — только вскинула голову, и её губы оказались в опасной близости от моих.
— Ты пожалеешь об этих словах, — прошептал я, склоняясь к её уху. Мой голос сорвался на хрип. — Обещаю.
— Угрозы? — она усмехнулась, и от этой усмешки у меня всё сжалось внизу живота. — Как оригинально. А по-существу есть что сказать?
Я смотрел на неё — на эти изумрудные глаза, в которых плясали золотистые искры, на приоткрытые губы, на бьющуюся на шее жилку. И чувствовал, как внутри закипает не только злость, но и что-то ещё. Я хотел её. Хотел так, что зубы сводило.
— Ты даже не представляешь, во что ввязалась, — прошептал я, и моя рука сама легла на её бедро, сминая ткань юбки. Она не оттолкнула меня. Только часто задышала, и её грудь задела мою.
— Просвети, — выдохнула она, и в этом выдохе я услышал не страх, а вызов.
Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Я отшатнулся, отпуская её. Резко, словно обжёгся. Потому что ещё секунда — и я бы сорвал с неё эту чёртову юбку и взял прямо здесь, у стены, не заботясь о последствиях.
— Ещё увидимся, новенькая, — бросил я, не оборачиваясь, и вышел из аудитории.
В коридоре я прислонился к стене и закрыл глаза. Сердце колотилось как бешеное. Дракон внутри скулил, требуя вернуться и взять её. Я сжал кулаки, вонзая ногти в ладони.
Она — пара Блэкфлейма. Я сам чувствовал это вчера. Истинная связь уже закреплена. Какого дьявола меня так тянет к ней? Почему мой дракон сходит с ума от одного её запаха?
Я не знал ответа. Но твёрдо решил — я выясню, кто она такая. И почему пахнет лилией и чем-то ещё, от чего у меня кружится голова и встаёт член.
Остаток дня я провёл как в тумане. Пропустил обед, отсидел ещё две лекции, не слыша ни слова. Перед глазами стояла она — растрёпанные рыжие волосы, изумрудные глаза, приоткрытые губы. Её запах, казалось, въелся в мою кожу, преследовал меня повсюду.
К вечеру я не выдержал. Я знал, где её комната. Знал, что Блэкфлейм поселил её на своём этаже, в крыле дракониц. Знал, что сегодня у неё не было вечерних занятий. И я пошёл туда, сам не понимая зачем.
Дверь была приоткрыта. Я заглянул внутрь. Она стояла у окна, спиной ко мне, и смотрела на закат. На ней была только тонкая сорочка — белая, полупрозрачная, сквозь которую просвечивали изгибы стройного тела. Рыжие волосы рассыпались по плечам. Она была одна. Я вошёл, не постучавшись. Она обернулась, и в её глазах мелькнул страх — лишь на мгновение, сменившись знакомым гневом.
— Как ты смеешь входить без стука?
Глава 4
Алья
Огненный шар медленно опускался за зубчатые стены академии, окрашивая небо в алые и золотые тона. Красиво. Если бы не обстоятельства, я бы даже залюбовалась. Но сейчас внутри всё дрожало, как натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Этот день стал самым долгим в обеих моих жизнях.
Сначала — пробуждение в чужой постели, рядом с обнажённым мужчиной, который оказался ректором академии и, по совместительству, драконом. Потом — грубый, животный секс. Его пальцы, сжимающие мои бёдра, его рык, когда он наконец скатился и приказал убираться. «Истинная пара» — бросил он, словно это всё объясняло. Ничего он не объяснил.
А потом этот блондин в коридоре. Кассиан. Наследный принц. С надменной улыбкой и ледяными глазами, которые, казалось, видели меня насквозь. Он смотрел так, словно я была грязью под его ногами — и одновременно чем-то, что он хотел раздавить, подчинить.
Весь день он изводил меня на занятиях. Пускал крошечные разряды молний, поджигал пергамент, опрокидывал чернильницу. Я терпела, сжимала зубы, делала вид, что мне всё равно. А внутри клокотала злость — чистая, обжигающая, требующая выхода.
И когда он зажал меня в пустой аудитории после занятий, прижал к стене и начал угрожать, я не выдержала. Высказала ему всё, что думаю. Назвала жалким, завистливым мальчишкой. Увидела, как его глаза вспыхнули — не только яростью, но и чем-то ещё. Чем-то тёмным, опасным. Он отшатнулся, словно обжёгся. И ушёл.
А я осталась стоять, прижимая дрожащие пальцы к груди, и чувствовала, как между нами пробежала искра. Не магическая — какая-то другая, более древняя. Словно что-то внутри меня узнало его. Признало. Потянулось.
Бред. Полный бред. Я тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Нужно привести себя в порядок, поесть, попытаться выспаться. Завтра новый день, новые занятия, новые испытания. Надо быть сильной. Я справлюсь. Я всегда справлялась.
Скинула форменную юбку и блузку, оставшись в тонкой сорочке. Провела расчёской по спутанным рыжим волосам, морщась от боли — за день они успели превратиться в колтун. Нужно попросить у кого-нибудь нормальный гребень. И нижнее бельё. И хоть какую-то одежду, кроме формы и этой сорочки, в которой я чувствовала себя почти голой.
Я как раз собиралась забраться в постель, когда дверь распахнулась. Без стука. Без предупреждения. Он вошёл, как к себе домой, и захлопнул дверь за спиной. Кассиан. Всё тот же — белокурые волосы до плеч, пронзительные голубые глаза, надменное красивое лицо. Но сейчас в нём что-то изменилось. Взгляд стал темнее Опаснее.
— Как ты смеешь входить без стука?! — выпалила я, инстинктивно прикрываясь руками. Тонкая сорочка почти ничего не скрывала — я видела, как его взгляд скользнул по моей груди, по животу, по бёдрам. Задержался на сосках, заострившихся от ночной прохлады и внезапного страха.
— Я наследный принц, — произнёс он лениво. — Вхожу куда хочу и когда хочу.
— Это моя комната, — я попятилась, пока не упёрлась спиной в стену. — Убирайся.
— Или что? — он шагнул ко мне, сокращая расстояние. — Позовёшь своего ректора? Блэкфлейм занят, я проверял. Так что мы здесь одни, новенькая.
Он остановился в шаге от меня.
— Что тебе нужно? — мой голос дрогнул. Я ненавидела себя за эту дрожь.
— Ты, — ответил он просто. — Ты нужна мне.
— Зачем? Чтобы унижать? Издеваться? Самоутверждаться за счёт той, кто слабее?
— Нет, — он покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то неожиданное. Смятение. Растерянность. Словно он сам не понимал, что здесь делает. — Я не знаю зачем. Но я не могу перестать думать о тебе. Твой запах... твои глаза... то, как ты смотрела на меня, когда назвала жалким мальчишкой. Не могу выкинуть тебя из головы.
Он протянул руку и коснулся моей щеки. Пальцы оказались горячими, и от этого прикосновения по коже побежали мурашки. Я должна была оттолкнуть его, ударить, закричать. Но я стояла как парализованная и смотрела в его глаза.
— Ты пахнешь лилией, — прошептал он, склоняясь ближе. Дыхание коснулось моих губ. — И чем-то ещё... сладким. Это сводит с ума.
— Это не я, — выдохнула я. — Это тело. Я из другого мира. Вообще не понимаю, что происходит.
— Мне всё равно, — его губы оказались в миллиметре от моих. — Ты здесь. И я хочу тебя.
Он поцеловал меня. Жёстко, требовательно, словно утверждая своё право. Язык ворвался в мой рот, и я застонала, не в силах сдержаться. Вкус цитруса и чего-то терпкого, мужского заполнил всё. Руки легли на мою талию, сжали, притягивая ближе. Я чувствовала, как его плоть упирается в мой живот — твёрдая, горячая, нетерпеливая.
Я должна была остановить это. Должна была вспомнить о том, что произошло прошлой ночью, о том, что я не вещь, которую можно передавать из рук в руки. Но моё тело предало меня. Оно отвечало на его прикосновения, требовало больше.
— Какая ты сладкая, — прохрипел он, отрываясь от моих губ и прокладывая дорожку поцелуев по шее — от яремной ямки до ключицы. — Хочу попробовать тебя всю.
Его руки скользнули под сорочку, сжали грудь. Большие пальцы нашли вершинки — твёрдые, мучительно чувствительные — и начали круговые движения, от которых у меня подогнулись ноги. Я застонала громче, вцепившись в его плечи, ощущая, как между бёдер разливается тягучее, влажное тепло.
— Тише, — прошептал он мне в ухо, и горячее дыхание обожгло кожу, заставив вздрогнуть. — Если будешь кричать, сюда сбежится вся академия. Хочешь, чтобы все увидели, как наследный принц трахает новенькую?
— Я не... — начала я, но он снова поцеловал меня, подавляя протест.
Его руки опустились ниже, сжали ягодицы, приподняли меня. Я инстинктивно обхватила его бёдра ногами, и он прижал меня к стене — холод каменной кладки обжёг спину даже через тонкий шёлк. Пальцы скользнули под край сорочки, раздвинули влажные складки, проникли внутрь.
— Ты уже мокрая, — выдохнул он, и в голосе звучало торжество. — Хочешь меня не меньше, чем я тебя.
— Это ничего не значит, — попыталась возразить я, но мой голос сорвался на стон, когда его палец коснулся самого чувствительного местечка — крошечного бугорка, набухшего и пульсирующего.
— Значит, — он усмехнулся, и эта усмешка была такой же надменной, как утром в коридоре. Но теперь в ней не чувствовалось холода — только голод. — Значит всё.
Он расстегнул брюки, освобождая свою плоть — внушительную, твёрдую, с набухшими венами и блестящей влажной головкой, которая упёрлась в мой живот. Я сглотнула. Сердце колотилось где-то в горле, смешивая страх с жгучим, нетерпеливым ожиданием.
— Не бойся, — прошептал он, и в голосе на мгновение мелькнуло что-то почти нежное. — Я не сделаю больно.
Он вошёл в меня одним резким, глубоким движением. Я вскрикнула — не от боли, от полноты ощущений. Он заполнил меня всю, растянул изнутри, и это было... правильно. Словно моё тело веками ждало именно этого — его формы, его размера, его жара. Словно мы подходили друг другу, как две половинки единого целого. Он замер на мгновение, давая привыкнуть, и его глаза — голубые, с расширенными зрачками, занявшими почти всю радужку — впились в мои.
— Ты чувствуешь? — прошептал он. — Это... связь. Я не знаю, что это, но я чувствую.
Я кивнула, не в силах говорить. Да, я чувствовала. Невидимые нити связывали нас где-то в солнечном сплетении. По телу пробегали разряды — то холодные, то горячие, заставляя мышцы непроизвольно сжиматься вокруг него.
Он начал двигаться. Медленно, глубоко, с каждым толчком погружаясь до самого основания. Его руки держали мои бёдра, притягивая ближе, заставляя принимать его полностью, до последнего миллиметра. Я стонала, уже не сдерживаясь, забыв о том, что нас могут услышать. Мне было всё равно. Весь мир сузился до этой комнаты, до этой стены, до его тела внутри меня, до влажного звука наших тел, сливающихся в едином ритме.
— Громче, — прорычал он, ускоряя темп. Толчки стали жёстче, глубже, почти неистовыми. Стена вибрировала за моей спиной. — Я хочу слышать, как ты кончаешь. Хочу, чтобы все знали, что ты моя.
— Я не твоя, — выдохнула я, но голос сорвался на стон, когда его рука скользнула между нашими телами и пальцы нашли самый центр наслаждения — маленький, тугой бутон, который пульсировал в такт каждому толчку.
— Моя, — он вбивался в меня всё быстрее, жёстче, и с каждым движением я чувствовала, как внутри закручивается тугой, горячий узел. Как напряжение растёт где-то внизу живота, расползается по бёдрам, по позвоночнику, заставляя пальцы ног подгибаться. — Ты моя. Принадлежишь мне.
Я не ответила — не могла. Узел затягивался туже, горячее. Он двигал пальцами в такт толчкам — круговые движения, нажим, снова кружение, — и мир начал распадаться на отдельные вспышки. Я видела только его лицо — красивое, искажённое страстью, с прикушенной губой и расширенными зрачками. Чувствовала только его — запах, вкус, жар.
Оргазм накрыл меня, как лавина. Ослепительная вспышка за закрытыми веками. Судорога, прокатившаяся от макушки до кончиков пальцев ног, заставившая меня выгнуться дугой в его руках. Крик, который я не смогла сдержать — громкий, отчаянный, полный наслаждения. Я содрогалась снова и снова, чувствуя, как внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг его плоти, вытягивая из него все.
Он зарычал — низко, утробно, по-звериному — и кончил, изливаясь в меня горячими, мощными толчками. Каждая пульсация отдавалась внутри меня новой волной удовольствия, заставляя моё тело мелко дрожать.
И в тот же миг по комнате пронеслась волна холода. Серебристые искры вспыхнули в воздухе, закружились над нами, смешиваясь с алыми искрами моей магии. Лёд и пламя кружились в бешеном вальсе, сталкивались, отталкивались и снова сплетались. Две стихии, которые не должны были существовать вместе.
Он опустил меня на пол, но не отпустил — продолжал прижимать к себе, тяжело дыша. Лоб упирался в мой, глаза закрыты. Я чувствовала, как его сердце колотится в груди.
— Что это было? — прошептала я, когда смогла говорить.
— Не знаю, — он открыл глаза, и в них плескалось смятение. — Но это... это ненормально. Я чувствую тебя. Твои эмоции, твои ощущения. Словно ты — часть меня. Словно я могу читать твоё тело как открытую книгу.
Он отстранился, поправил брюки, и его взгляд стал холодным, отстранённым. Словно между нами ничего не было. Словно минуту назад он не стонал от наслаждения внутри меня.
— Это ничего не значит, — бросил он, отворачиваясь. — Просто секс. Не воображай себе лишнего.
— Ты только что говорил, что я твоя, — напомнила я, чувствуя, как внутри закипает обида, смешанная с горечью и унижением.
— Мало ли что я говорил, — он пожал плечами, даже не обернувшись. — В постели все врут.
Он направился к двери, но на пороге остановился и обернулся — на секунду, только на секунду, и я успела заметить в его глазах что-то, похожее на сожаление.
— Завтра на занятиях веди себя как обычно, — произнёс он тихо, почти без интонаций. — Никто не должен знать о том, что здесь произошло. Поняла?
Я кивнула, не в силах говорить. Горло сдавило спазмом.
Он вышел. Я осталась одна. В пропитанной его запахом комнате, с его вкусом на губах. Стена за спиной всё ещё хранила холод его магии. А внутри, глубоко-глубоко, пульсировало тупое, сладкое послевкусие — и ужасное, невыносимое понимание, что я хочу ещё. Что если бы он вернулся сейчас, я бы не стала сопротивляться.
Что со мной происходит? Кто я после всего этого — жертва или что-то совсем иное?
Я подошла к окну, чтобы впустить свежий воздух — воздух, который выветрит его запах, его присутствие, его прикосновения с моей кожи. Раздвинула тяжёлые шторы и замерла. Внизу, в свете магических фонарей, стоял Дэмиан Блэкфлейм.
Прямо под моим окном. Не двигаясь. Не мигая. Он смотрел прямо на меня — сквозь темноту, сквозь стёкла, сквозь расстояние. И даже с такой высоты я видела, как горят его глаза — серебряным, ледяным пламенем, которое не имело ничего общего с человеческим.
Он всё знал. Всё чувствовал. Магическая связь истинных пар не обманывала — каждое моё прикосновение, каждый стон, каждую пульсацию наслаждения он пережил вместе со мной. И он не простит.
Я отшатнулась от окна, прижимая ладонь ко рту, чтобы не закричать. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, рёбра сейчас треснут. Дэмиан продолжал смотреть — даже когда я скрылась из виду, я чувствовала его взгляд. Тяжёлый. Обвиняющий.
Завтра будет ад. Я знала это так же точно, как знала, что луна взойдёт через час. Но самое страшное было даже не в этом. Самое страшное — я не знала, кого хочу больше. Того, кто назвал меня своей истинной парой, или того, кто только что использовал меня и выбросил. И это незнание разрывало меня изнутри хуже любой магии.
Глава 5
Дэмиан
Я почувствовал это. Волна — горячая, обжигающая, прокатившаяся по моей груди, словно кто-то плеснул расплавленным металлом прямо в сердце. Я как раз проверял посты ночной стражи у восточной стены, когда это случилось. Ноги подкосились, и я вынужден был опереться рукой о каменную кладку, чтобы не упасть.
— Лорд Блэкфлейм? — стражник шагнул ко мне. — Вам плохо?
— Всё в порядке, — выдавил я, выпрямляясь, хотя внутри всё горело. — Продолжай обход.
Он кивнул и ушёл, а я остался стоять, прижав ладонь к груди. Сердце колотилось как бешеное, в висках стучало, во рту появился металлический привкус. Дракон внутри меня взревел. Он тоже почувствовал. Понял раньше меня.
Она была не одна. С ней был он. И между ними только что произошло то, что связало их так же, как нас с ней — прошлой ночью.
Я закрыл глаза и сосредоточился, пытаясь разобраться в ощущениях. Моя связь с Альей — алая, огненная, пульсирующая где-то в солнечном сплетении — дрожала, словно натянутая струна, к которой прикоснулись чужие пальцы. А рядом с ней, почти сливаясь, билась другая — серебристо-голубая, ледяная, знакомая до отвращения.
Кассиан. Проклятый мальчишка. Наследный принц, который с первого дня в академии пытался доказать, что он лучше всех. Что он не нуждается в моих уроках, в моей власти, в моём покровительстве. Что он сам по себе. И теперь он посмел прикоснуться к ней. К той, кого дракон внутри меня уже признал своей парой.
Гнев захлестнул с головой. Дракон рванулся наружу, требуя крови, требуя немедленно лететь к ней, разорвать мальчишку на части, а её... а её запереть, спрятать, сделать так, чтобы никто больше никогда не посмел к ней прикоснуться. Я не мог убить Кассиана. Он наследный принц, и его смерть означала бы войну с короной, которую я не мог себе позволить. Но как же, демоны побери, хотелось.
Я смотрел на затухающий свет в комнате. Видел, как она подошла к стеклу — тонкий силуэт в полупрозрачной сорочке, рыжие волосы разметались по плечам. Она увидела меня. Замерла. И даже с такого расстояния я почувствовал её страх. Её вину. Её... возбуждение? Она всё ещё хотела. Даже после того, что он с ней сделал.
Мой естество отозвалось мгновенно, наливаясь кровью, требуя продолжения. Проклятие. Даже сейчас, даже зная, что она только что была с другим, я хотел её. Хотел подняться туда, сорвать с неё эту чёртову сорочку, раздвинуть ноги и взять — жёстко, грубо, по-хозяйски. Чтобы помнила, кому принадлежит на самом деле. Чтобы его запах выветрился из её кожи, сменившись моим. Чтобы кричала моё имя, а не его.
Я развернулся и пошёл прочь. Если бы я остался там ещё на минуту, я бы не сдержался. Вернулся в свои покои и первым делом налил вина. Тёмно-рубиновая жидкость наполнила кубок, и я сделал большой глоток. Терпкий, с нотками вишни и дуба, этот напиток обычно помогал мне думать. Но не сегодня. Сегодня даже вино не могло заглушить вкус её губ, который я всё ещё чувствовал, и её запах въевшийся в мои простыни, в мою кожу, в сам воздух, которым я дышал.
Мысли путались, перескакивали с одной на другую. Как она могла? После всего, что между нами было? После того, как я признал её своей Истинной? Как она посмела отдаться этому мальчишке, этому высокомерному щенку?
Я сделал ещё глоток. Вино обожгло горло, но не принесло облегчения. Дракон внутри меня не успокаивался. Он метался, рычал, царапал когтями рёбра изнутри. Он требовал её. Требовал наказать соперника. Требовал утвердить своё право.
— Заткнись, — прошипел я, обращаясь к своей второй сущности. — Она сделала свой выбор.
Но дракон не верил. Он чуял то, что я отказывался признавать. Она не выбирала. Связь — эта проклятая, невозможная связь — заставила её. Так же, как заставила меня в ту ночь. Я не смог удержаться, хотя понимал, что это неправильно, что она напугана, что она не готова. И она не смогла удержаться сегодня. Я залпом допил кубок и плеснул ещё. Мысль, которая постепенно оформлялась в голове, была настолько чудовищной, что я отказывался её принимать.
Тройная Связь. Древняя легенда, почти забытая. Три мага, связанные воедино — их магии, их жизни, их судьбы. Они становятся единым целым, и смерть одного означает гибель всех троих. Проклятие и благословение. Сила, способная вознести их на вершину могущества — или уничтожить, если они не смогут принять свою судьбу.
Нет. Этого не может быть. Это просто бред, порождённый моим измученным разумом и выпитым вином. Тройная Связь — сказка, миф, красивая легенда для романтичных дурочек. Такого не бывает в реальности.
Но почему тогда я чувствую их обоих? Почему каждая клеточка моего тела отзывается на её присутствие? Почему я знаю, когда она дышит, когда её сердце бьётся чаще, когда она... возбуждена? И почему, демоны побери, я чувствую то же самое от Кассиана? Его ярость, его смятение, его желание?
Я осушил второй кубок и отставил его в сторону. Нужно было что-то делать. Нельзя сидеть здесь и сходить с ума от ревности и непонимания. Я поднялся и направился к двери. Ноги сами несли меня к библиотеке — единственному месту, где я мог найти ответы.
Я прошёл в дальний зал, где хранились самые древние и редкие фолианты, и начал поиски. Руны, магия, Истинные пары, драконьи связи — я хватал всё, что могло иметь хоть какое-то отношение к происходящему. Я пролистывал страницу за страницей, искал упоминания, зацепки, хоть что-то. И наконец нашёл. Это был старый, потрёпанный манускрипт, написанный на древне-драконьем. Я с трудом разбирал витиеватые символы, но смысл постепенно проступал.
«...и когда сойдутся трое — Огонь, Лёд и Тьма, — связанные единой нитью судьбы, родится сила, невиданная доселе. Но горе им, если не смогут они принять друг друга, ибо связь их станет проклятием, а не благословением, и погубит всех троих...»
Тьма. Это я. Чёрный дракон, магия тени и огня. Огонь — Алья. Лёд — Кассиан. Всё сходилось. Проклятие.
Я отшвырнул манускрипт и вскочил на ноги. Нет. Нет, нет, нет. Я не приму это. Я — Лорд Дэмиан Блэкфлейм, ректор Академии Драконов, один из сильнейших магов империи. Я не буду делить женщину с кем бы то ни было, тем более с этим самоуверенным мальчишкой. Я не стану частью какого-то мифического триединства. Я не позволю какой-то там судьбе решать за меня.
Я хотел крушить, ломать, уничтожать. Хотел найти Кассиана и вырвать ему глотку. Хотел найти Алью и... и что? Запереть её? Силой заставить забыть о нём? Убить?
Нет. Я не мог причинить ей вред. Даже в мыслях. Дракон внутри меня взвыл от одной только идеи. Она — наша пара. Мы не можем навредить ей, даже если захотим. Я опёрся руками о стол и тяжело дышал, пытаясь успокоиться. В висках стучало, перед глазами плыли красные круги. Я был на грани. И в этот момент я снова почувствовал её. Она была где-то рядом. Её аромат коснулся моих ноздрей, и я, словно зверь, пошёл на него.
Я нашёл её в соседнем зале. Она сидела за столом, заваленным книгами, и что-то сосредоточенно читала. Рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и обрамляли бледное, усталое лицо. Она была прекрасна. Даже сейчас. Даже после всего. Моё естество снова отозвалось, требуя её, и я сжал кулаки, борясь с собой. Она почувствовала мой взгляд и обернулась. В её изумрудных глазах мелькнул страх — и что-то ещё. Вина? Желание?
— Лорд Блэкфлейм... — её голос дрогнул. — Что вы здесь делаете?
— Ищу ответы, — мой голос прозвучал отстранённо. Я сам не узнал его. — Как и вы, мисс Фрэйз.
Я намеренно использовал её фамилию, создавая дистанцию. Если она держится так, то и я буду. Она опустила глаза.
— Я ничего не нашла, — прошептала она. — Всё, что здесь написано — для тех, кто родился в этом мире. Кто с детства знает, что такое магия, драконы, Истинные пары. Я ничего не понимаю. Я чувствую что-то внутри… — она замолчала, прикусив губу. — Это... это сводит с ума.