Нас учили молчать

Глава 7

Найти дом Новиковых было несложно. Я знала маму пропавшей девочки, магазин «Белый медведь» – один из немногих продуктовых, которые открылись в нулевых в нашем районе. Я много раз видела эту уставшую и вечно грустную женщину, и даже слышала о том, что ее дочь пропала, но в основном это говорилось с оговоркой, что девочка наверняка сбежала, а не была похищена, поэтому мне никогда не приходило в голову связать исчезновение Ани с историей своей сестры.

Одноэтажное здание из серого кирпича с двускатной шиферной крышей и грязными маленькими окошками, за которыми чахнут пыльные горшки с геранью – я видела этот дом много раз по пути в школу, но никогда не обращала на него внимания, он выделялся разве что виноградными лозами, свисающими с ограды. Этот виноград мы обрывали осенью, когда возвращались с уроков, голодные после долгого дня учебы.

Справа от калитки кнопка звонка, но я решаю сначала постучать. Напряженно прислушиваюсь, но до меня доносятся только обычные в это время звуки улицы – за спиной шурша шинами проносятся несколько машин, сверчки стрекочут в кустах. Наконец нажимаю на кнопку звонка и долго жду ответа.

Что я тут делаю? Какое-то безумие. Бегаю по городу в бесплодных попытках найти разгадку исчезновения моей сестры. На что я надеюсь? Прошло столько времени, и полиция оказалась бессильна.

Наконец слышу шаркающие шаги и скрип металлической двери – этот звук возвращает меня к реальности. Мне открывает женщина, которую я помню по магазину, но сильно состарившаяся. На ней рваный в нескольких местах халат на молнии и домашние тапочки, волосы седые и наспех собранные невидимками в пучок.

– Здравствуйте, я Ева, моя сестра… – я не успеваю договорить.

– Я помню тебя и твою сестру, проходи. – перебивает она.

За воротами небольшой сад, точнее, то, что было когда-то садом. Заросли кустов крыжовника и смородины по краям, несколько плодовых деревьев и покосившаяся беседка, увитая плющом, в глубине участка. Она знаком приглашает меня в дом:

– Я заварю нам чай.

В доме довольно неопрятно, и обстановка выглядит заброшенной. Ручка двери покрыта слоем старой грязи, на полу по углам комки пыли и волос, крошки и бумажки. Светло-коричневый линолеум с узорами и рисунком под паркет постелен криво и местами отходит от стен. Кухонный стол наполовину заставлен грязными кружками с высохшим содержимым.

Пока я жду, черепахового окраса кошка трется о мои ноги, я глажу ее и вспоминаю нашу с сестрой кошку Мурку. Мы умоляли маму взять ее, и это одно из немногих приятных семейных воспоминаний из детства для меня.

Она возвращается с двумя кружками чая, моя – в красный горошек на блюдечке с золотой каймой, ее – белая в розовых сердечках с размашистой надписью «Любимой мамочке».

– Как ты? Как папа? Я помню, что твоя сестра ему не родная, но он относился к ней лучше, чем мой муж к родной дочери.

– Спасибо, держимся. Но я здесь как раз затем, чтобы поговорить об Ане.

– Я знала, что ты придешь, и уверена, что это сделал один и тот же человек.

– Мне сказали, что полиция придерживается версии, что Аня сбежала из дома из-за своего отца, – я пытаюсь скрыть волнение и оставаться в ясном уме, но услышав о ее подозрениях, уже не могу успокоиться.

– Она бы никогда не сбежала, это я тебе точно скажу, и вот почему. Я собиралась бросить ее отца, и мы вместе с дочерью должны были уехать из этого города навсегда. Сумки были собраны. Она бы никогда не оставила меня, дочь долго уговаривала меня решиться и уйти от него, он бил нас обеих. С ним наша жизнь была кошмаром. Она и учиться-то не поехала, чтобы меня одну с ним не оставить, хотя могла поступить на бюджет. Осталась здесь и поступила в техникум, как я ни умоляла ее подумать о будущем.

– Вы обращались в полицию?

– Тогда еще милицию, – поправляет она, – конечно, обращались. Да только что они сделали? Пришли, поговорили, забрали посидеть трое суток. Так он вернулся и избил меня еще сильнее. Думала не выживу. Тогда дочь сказала – мама, надо бежать. По доброй воле он бы никогда нас не отпустил, скорее, убил бы обеих и прямо тут в саду закопал. Мы стали готовиться. Отложили денег. Дочь тайно устроилась на мебельную фабрику уборщицей и помогала мне копить. Когда она пропала, все деньги остались на месте. Они и сейчас там, я не смогла их потратить, даже когда муж умер, спился наконец, надеюсь, его там в аду хорошо поджаривают.

Она достает с полки над столешницей жестяную баночку от кофе, открывает ее и показывает мне – внутри свернутая пачка купюр.

Когда я отъезжаю от дома Новиковых, буквально через полкилометра на пути к моему дому машина глохнет и перестает заводиться. И надо же было такому случиться, чтобы моя машина заглохла прямо на дороге!

Я нахожу номер эвакуатора и вызываю его. Через долгих сорок минут, в течение которых я нервно барабанила по рулю и крутила в голове всевозможные варианты развития событий, эвакуатор наконец приезжает. Долговязый водитель лет сорока с недельной щетиной прикрепляет трос и подтягивает мою машину на платформу.

В сервисе две смотровых ямы, на одну из которых загоняют моего несчастного видавшего виды Жука. Я понимаю, это глупость, и, конечно, дело в немалом пробеге моего авто, но мне приходит в голову, что даже машина неспособна выдерживать гнетущую атмосферу этого города, не выйдя из строя.

Спустя две минуты после того, как я передала ключи мастеру-приемщику, я сижу со стаканчиком кислого на вкус кофе из автомата перед телевизором на потрепанном диване и листаю журнал «За рулем», который нашла на столике, в надежде успокоить разыгравшиеся нервы. Журнал не успокаивает, а ментальное состояние требует переключения, поэтому я иду к вендинговому автомату и, опустив в него купюру, взамен получаю шоколадку Марс и пару монет сдачи. Монеты оставлю, вдруг пригодятся кому-то более голодному.

Когда я возвращаюсь в комнату ожидания, на диване уже сидит мужчина, а по телевизору транслируют очередное шоу с поиском пропавших с помощью экстрасенсов.

«Благодаря им возобновляются уголовные дела, а к людям возвращается надежда! Прямо сейчас вы увидите, как работают сильнейшие ясновидящие страны! Весь Нижний Новгород охвачен паникой – в городе бесследно пропадают девушки. На место преступления выезжает Гурам Асанов – на его шестое чувство рассчитывает полиция.»

Я, погруженная в свои мысли, сажусь на свободное место рядом со вторым посетителем в надежде, что он тоже не горит желанием разговаривать. Но, конечно же, день, который начался с поломки машины, и дальше не будет удачным.

– Это как же мы должны любить обманываться, чтобы поколение, выросшее на сеансах Кашпировского, вырастило поколение, которое верит в экстрасенсов!

Я поднимаю на него глаза, и вижу мужчину среднего возраста, тем не менее одетого как старик – в брюки со стрелками, выглаженную рубашку неопределенного цвета и коричневую вязаную жилетку на пуговицах. Очки с толстыми стеклами делают его похожим на рыбу. Его вид кажется мне знакомым, и раздумывая, нужно ли отвечать на его реплику, я также пытаюсь вспомнить, где видела его раньше.

– Да, я тот самый учитель. Вы тогда были маленькая и не помните эту историю, но я вам скажу так – ее раздули до огромного скандала, хотя причин для этого было не то чтобы мало, а почти и совсем не было.

Я чувствую, что совсем не хочу продолжать этот разговор, но почему-то не могу встать и молча выйти, а вежливо прощаться с совратителем малолетних мне как-то неловко. Надо же было оказаться в одной комнате с Головановым! Мне сегодня везет. Надеюсь, он не решит исповедоваться мне прямо в комнате ожидания автосервиса.

– Если вы хотите, чтобы я вышел – подожду снаружи, – как будто читая мои мысли, говорит он.

– Нет, конечно, вы мне не мешаете, – проклятая вежливость отвечает за меня.

– Я приехал, чтобы перевезти больную мать к себе, но она в таком состоянии, что мне пришлось остаться и ухаживать за ней.

– Что у нее? – спрашиваю я.

– Рак поджелудочной и еще куча сопутствующих заболеваний – диабет, проблемы с сердцем.

– Проходит химиотерапию?

– Нет, в ее состоянии химия – это смертный приговор, поэтому лечение чисто паллиативное.

– Как вы справляетесь?

– Уход за больным человеком – это непросто, а если при этом весь город тебя ненавидит, то переносить всю ситуацию еще сложнее.

– Вам не кажется, что отношение справедливо? – после некоторой внутренней борьбы я решаюсь задать первый откровенный вопрос в нашей светской беседе.

– Вы мне, наверно, не поверите, как никто здесь не поверил, но не было ничего противозаконного.

– Хотите сказать, вы не заводили отношений с школьницей, будучи учителем?

– Все было не так, – вздыхает он.

– А как было? – спрашиваю я, забывая, что пару минут назад опасалась той самой исповеди, и уже ожидая, как он будет выворачивать правду, чтобы скрыть неприглядное.

– Я был одинок, жил с матерью, всю жизнь был невидимкой для женщин. Вот знаете, смотрит она на тебя, не важно кто, коллега в учительской, продавщица в магазине, врач на профосмотре в поликлинике – и не видит, как будто сквозь тебя смотрит. А она увидела. Увидела меня лично, такого, какой я есть, только с лучшей стороны. Мы не делали ничего такого, я готов был ждать до ее совершеннолетия. Я готов был жениться на ней.

Слушая эту псевдооправдательную речь, разглядываю его – замечаю редкие волосы, зализанные на макушку вбок, чтобы скрыть лысину, очки в роговой оправе – сейчас такие не носит никто, кроме глубоких стариков и хипстеров, к коим, конечно, этот средних лет мужчина не относится. Жилетка, судя по неровным петлям, скорее всего, связана вручную его матерью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.