Чужие ключи

ЧУЖИЕ КЛЮЧИ

роман

София Вул

Глава 1. Дом, которого она не выбирала

— Ты всё-таки уезжаешь?

Марина закрыла чемодан и только после этого посмотрела на мужа. Сергей стоял в дверях спальни, засунув руки в карманы домашних брюк. В его голосе не было ни раскаяния, ни тревоги. Лишь лёгкое раздражение человека, которого заставили прервать важное совещание из-за какой-то бытовой неприятности.

За двадцать три года брака Марина научилась различать малейшие оттенки его интонаций. Сейчас Сергей был недоволен. Не потому, что жена уходила. Потому что она выбрала для этого неудобное время.

— Я уезжаю, — ответила она.

— Куда?

— К морю.

Он усмехнулся.

— Очень содержательно.

Марина опустила взгляд на чемодан. Когда-то они покупали его вместе перед первой поездкой в Италию. Сергей полчаса спорил с продавцом из-за царапины возле колёсика, добился скидки и потом весь вечер гордился собой. В Риме шёл дождь, они заблудились возле площади Навона, смеялись и ели горячую пиццу под чужим балконом. Тогда Марине казалось, что любой город станет родным, если рядом этот мужчина.

Теперь чемодан выглядел почти новым. Наверное, потому, что последние годы они никуда не ездили вместе.

— Ты купила билет? — спросил Сергей.

— Дом.

Впервые на его лице появилось настоящее выражение.

— Что?

— Я купила дом у моря.

— Какой ещё дом?

— Обыкновенный. Старый. С крышей, окнами и дверью.

— Марина, не говори загадками.

— Я не говорю загадками. Я купила дом в Приозёрске.

Сергей вышел из дверного проёма и приблизился к ней.

— На какие деньги?

Этот вопрос Марина ожидала услышать раньше остальных. Не почему. Не надолго ли. Не собирается ли она вернуться. Только — на какие деньги.

— На свои.

— У тебя нет своих денег.

Произнёс он это спокойно, почти доброжелательно. Так говорят ребёнку, который уверяет, что за диваном живёт дракон.

Марина распрямилась.

— Оказывается, есть.

На её имя был открыт счёт, о котором Сергей давно забыл. Когда умерла мать, Марина продала её квартиру. Сергей тогда предложил вложить деньги в расширение компании, но она впервые отказалась. Сказала, что хочет сохранить хоть что-то, принадлежавшее только ей. Муж пожал плечами и больше к этому разговору не возвращался. Вероятно, считал сумму слишком незначительной, чтобы обращать внимание.

Большая часть денег пролежала в банке восемь лет. Теперь их почти не осталось.

— Ты сошла с ума, — сказал Сергей.

— Возможно.

— Ты хоть видела этот дом?

— На фотографиях.

— На фотографиях! — Он рассмеялся. — Ты купила развалину в городе, где никогда не была, и собралась там жить?

— Да.

— Чтобы наказать меня?

Марина задумалась.

Две недели назад она вошла в кабинет мужа без стука. Не из подозрительности. Ей понадобились документы на машину, а Сергей не отвечал на телефон. Он стоял возле окна, обнимая Кристину — руководителя отдела продаж и давнюю знакомую их семьи.

Марина не закричала. Не уронила сумку. Не потребовала объяснений. Она просто посмотрела на них и подумала, что Кристина очень неудачно выбрала платье. Зелёный цвет делал её лицо усталым.

Сергей медленно убрал руку с талии любовницы.

— Марина, давай спокойно поговорим.

Именно это они и сделали. Спокойно поговорили. Сергей объяснил, что отношения с Кристиной начались недавно, хотя Марина знала: люди, заставшие их в такой момент, всегда произносят слово «недавно». Он сказал, что не хотел причинять ей боль. Что их брак давно превратился в привычку. Что они оба это понимали, но боялись признать.

Марина слушала и кивала.

Она не понимала. Для неё их брак не превращался в привычку. Она любила Сергея. Готовила ему кофе, помнила, какие таблетки он принимает от давления, выбирала подарки для его деловых партнёров, устраивала семейные праздники и терпеливо ждала, когда закончится очередной трудный период в компании. Она считала себя женой. Оказалось — была привычкой.

Вечером Сергей не вернулся домой. На следующий день Марина нашла объявление о продаже старого дома в Приозёрске.

Море начиналось сразу за садом. По крайней мере, так написал хозяин.

— Нет, — сказала она. — Я не хочу тебя наказывать.

— Тогда что ты делаешь?

— Уезжаю.

— Можно уехать на неделю. Снять гостиницу, прийти в себя. Зачем покупать дом?

Марина провела ладонью по крышке чемодана.

— Чтобы мне было куда не возвращаться.

Сергей несколько секунд молчал.

— Это из-за Кристины?

— Нет. Из-за меня.

— Что это значит?

— Я пока не знаю.

Он вздохнул, демонстрируя терпение.

— Послушай. Мы можем всё обсудить. Я не выгоняю тебя из квартиры. Более того, я готов оставить её тебе. Компания тоже принадлежит нам обоим, хотя ты никогда не занималась делами. Мы наймём адвокатов и спокойно договоримся.

— Квартира мне не нужна.

— А что тебе нужно?

Марина посмотрела на мужчину, с которым прожила больше половины своей жизни.

— Узнать, что от меня останется, если убрать тебя.

На этот вопрос у Сергея ответа не было.

Он помог донести чемодан до машины. Возможно, из чувства вины. Возможно, боялся, что Марина передумает и останется. На прощание попытался обнять её, но она отступила.

— Позвони, когда приедешь.

— Хорошо.

— И если увидишь, что дом совершенно непригоден для жизни, не упрямься. Возвращайся.

Марина села в машину.

— Я не вернусь.

— Все так говорят в первые дни.

Она закрыла дверцу.

Сергей остался стоять у подъезда. В зеркале заднего вида он быстро уменьшался, превращаясь в серую фигуру на фоне дома. Марина ждала, что почувствует облегчение или страх. Но внутри было пусто.

Навигатор показывал девять часов пути.

Она ехала, почти не останавливаясь. Город постепенно оставался позади, многоэтажные дома сменялись посёлками, поля — лесами, а широкое шоссе — узкой дорогой с разбитым асфальтом.

Несколько раз звонил сын. Никита жил отдельно, работал в компании отца и о предстоящем разводе узнал от Сергея.

Марина не отвечала. Ей не хотелось объяснять собственному ребёнку, почему в пятьдесят лет она купила неизвестный дом в неизвестном городе. Особенно когда сама не могла этого объяснить.

После шестого звонка Никита прислал сообщение:

«Мам, папа сказал, ты уехала. Перезвони. Я волнуюсь».

Она написала:

«Со мной всё хорошо. Позвоню завтра».

Ответ пришёл немедленно:

«Куда ты едешь?»

Марина выключила телефон.

К вечеру пошёл дождь. Сначала редкий, почти прозрачный, затем тяжёлый и плотный. Дворники не справлялись, встречные фары расплывались в жёлтые пятна. Марина сбросила скорость.

Приозёрск встретил её тёмными улицами и запахом моря. Она ещё не видела воды, но почувствовала её сразу — по солёному ветру, ударившему в приоткрытое окно.

Город оказался больше, чем она представляла. В центре стояли старые двухэтажные дома, магазины ещё работали, возле кафе толпилась молодёжь. Дальше улицы становились темнее и тише. Навигатор повёл машину вдоль побережья, затем приказал свернуть в переулок, на котором почти не было фонарей.

— Вы прибыли, — сообщил бесстрастный голос.

Марина остановилась перед ржавыми воротами.

За ними темнел дом.

На фотографиях он выглядел иначе. Светлые стены, зелёные ставни, балкон над крыльцом. Снимки, вероятно, были сделаны лет десять назад. Теперь штукатурка осыпалась, одна ставня висела на единственной петле, а сад зарос так густо, что дорожку к двери почти не было видно.

Марина сидела в машине, слушая шум дождя.

Сергей оказался прав.

Дом был развалиной.

Она могла развернуться. Переночевать в гостинице, утром позвонить продавцу, потребовать расторгнуть договор или хотя бы признать, что фотографии не соответствовали действительности. Потом вернуться в Москву, снять квартиру и начать нормальный, предусмотрительный развод.

Навигатор погас.

В темноте дом казался огромным и настороженным. В одном из верхних окон на мгновение мелькнул свет.

Марина замерла.

Свет исчез.

Она включила дальние фары. Лучи осветили мокрый фасад, заросший сад и распахнутую калитку. В доме никого не должно было быть. Продавец сообщил, что прежняя хозяйка умерла полгода назад, а её дальний родственник вступил в наследство и решил избавиться от недвижимости.

Марина достала из сумочки договор. Под скреплёнными страницами лежал ключ, полученный у нотариуса.

Большой, старый, совсем не похожий на современный дверной.

Она вышла из машины.

Дождь сразу промочил волосы и воротник пальто. Марина открыла багажник, вытащила чемодан и направилась к калитке. Колёса застревали в земле, поэтому чемодан пришлось нести.

В саду пахло мокрой травой и яблоками. Ветки цеплялись за одежду. Несколько плодов лежали прямо на дорожке, разбитые дождём.

Ступеньки крыльца оказались скользкими. Марина поднялась, поставила чемодан возле двери и вставила ключ в замок.

Он не подошёл.

Она попробовала снова. Перевернула ключ, надавила сильнее. Бесполезно.

— Прекрасно, — сказала Марина вслух.

За спиной раздался хруст.

Она резко обернулась.

У калитки стоял мужчина в тёмной куртке. Из-за дождя его лицо было почти неразличимо.

— Вам помочь?

Марина нащупала в кармане телефон, забыв, что выключила его.

— Кто вы?

Мужчина подошёл ближе, но остановился у нижней ступени.

— Павел Орлов. Живу через два дома.

— Вы следите за всеми, кто приезжает сюда ночью?

— Только за теми, кто пытается открыть чужую дверь.

— Это мой дом.

Он посмотрел на чемодан, затем на ключ в её руке.

— Значит, вы Марина Сергеевна.

— Откуда вы знаете?

— В городе новости распространяются быстрее дождя. Вадим вчера сказал, что дом продан женщине из Москвы.

Вадимом звали прежнего владельца.

Марина немного расслабилась, хотя руку из кармана не вынула.

— Вы знаете, как открыть дверь?

— Этим ключом — никак.

— Почему?

— Это не ключ от входной двери.

— Мне сказали, что от входной.

Павел поднялся на крыльцо. Теперь Марина смогла рассмотреть его лицо: резкие скулы, тёмные глаза, короткие волосы с ранней сединой у висков. На вид ему было около сорока пяти. Дождь стекал по его лбу, но он словно не замечал.

— Дайте посмотреть.

Марина неохотно протянула ключ.

Павел повертел его в пальцах.

— Старый шкаф или секретер. Может быть, дверь внутри дома. Входной замок здесь меняли лет пять назад.

— А ключ?

— Обычно лежал под камнем.

— Вы часто сюда заходили?

— Ремонтировал крышу, пока была жива Анна Михайловна.

Он спустился, подошёл к краю крыльца и ногой отодвинул плоский камень. Под ним действительно оказался маленький металлический ключ.

Дверь открылась с первого раза.

Из дома пахнуло сыростью, пылью и чем-то ещё — сладковатым, едва уловимым. Возможно, сушёными травами.

Павел нашёл выключатель. Свет не загорелся.

— Электричество отключено, — сказал он. — За долги.

— Продавец уверял, что всё оплачено.

— Продавцы много чего уверяют.

Марина включила фонарик на телефоне. Узкий луч выхватил старинную вешалку, зеркало в потемневшей раме и лестницу на второй этаж.

На полу тянулись влажные следы.

Марина направила свет вниз.

Следы были похожи на отпечатки мужских ботинок. Они начинались у двери, проходили через прихожую и исчезали в глубине дома.

— Здесь кто-то был, — тихо сказала она.

Павел присел, коснулся одного следа.

— Недавно.

— Вы?

— Нет.

— Тогда кто?

Он поднялся.

— Подождите снаружи.

— Это мой дом.

— Именно поэтому и подождите.

Павел достал из кармана небольшой фонарь и пошёл по следам. Марина осталась на месте ровно на несколько секунд, после чего взяла с вешалки тяжёлую деревянную трость и последовала за ним.

Следы привели на кухню. Окно было приоткрыто. На подоконнике блестели капли дождя.

— Залезли отсюда, — сказал Павел.

— Что могли украсть?

Он осветил пустые полки.

— В доме почти ничего не осталось.

— Тогда зачем сюда залезать?

Павел не ответил.

В гостиной сохранилась старая мебель, накрытая белыми простынями. На стене висели часы. Они остановились без двадцати три.

Возле книжного шкафа лежала перевёрнутая табуретка. Несколько книг валялись на полу. Ящики письменного стола были выдвинуты и опустошены.

Незваный гость что-то искал.

Марина подошла ближе. На столе остался прямоугольный след в слое пыли, словно здесь долго лежала коробка или толстая книга.

— Вы знаете, что здесь было?

Павел медленно провёл фонарём по столу.

— Нет.

Он ответил слишком быстро.

— Вы лжёте.

— Мы знакомы меньше десяти минут.

— Но я уже вижу, когда мне лгут. В последнее время у меня достаточно практики.

Павел посмотрел на неё внимательно.

— Анна Михайловна никого не пускала к этому столу. Даже меня.

— Почему?

— Не знаю.

В глубине дома что-то стукнуло.

Марина сжала трость обеими руками.

Павел выключил фонарь. В темноте стало слышно, как дождь барабанит по крыше.

Стук повторился.

Он доносился сверху.

Павел жестом велел Марине оставаться на месте и направился к лестнице. Она снова не послушалась.

На втором этаже было холоднее. Двери трёх комнат стояли открытыми. В конце коридора тускло белело окно.

Павел проверил спальню, затем маленькую комнату с пустыми книжными полками. Никого.

Третья дверь вела на балкон. Она хлопала от ветра.

Павел закрыл её.

— Вот и ваш грабитель.

Марина опустила трость.

— А следы?

— Кто-то действительно приходил. Но его уже нет.

Они вернулись вниз. Павел закрыл окно на кухне, осмотрел замок и сказал, что утром поставит новую защёлку.

— Я вас не нанимала.

— Тогда оставьте окно открытым.

— Сколько будет стоить работа?

— Сначала увидим, что здесь вообще можно спасти.

Марина устало прислонилась к стене.

— Вы строитель?

— Архитектор.

— Архитекторы обычно не чинят защёлки.

— В Приозёрске чинят.

Он забрал у неё трость и вернул на вешалку.

— Ночевать здесь нельзя. Нет света, воды и отопления. В гостинице у вокзала должны быть свободные номера.

— Я останусь.

— Из принципа?

— Из-за дождя.

— В гостинице тоже есть крыша.

— Но я её не покупала.

На его лице появилось нечто похожее на улыбку.

— Ваша крыша протекает.

— Значит, поставлю ведро.

Павел посмотрел на промокшее пальто, дорогие туфли, испачканные землёй, и чемодан у двери.

— Вы надолго?

Марина хотела сказать, что навсегда, но это прозвучало бы слишком театрально.

— Не знаю.

— В этот дом редко приезжают просто так.

— А зачем приезжают?

— Чтобы что-нибудь найти. Или спрятать.

— А я приехала, чтобы меня никто не нашёл.

— Тогда вы выбрали неправильный город.

Он снял куртку и набросил ей на плечи.

— Через десять минут вернусь с генератором и водой.

— Я не просила.

— Здесь люди редко ждут, пока их попросят.

Павел вышел.

Марина закрыла дверь и осталась одна.

Дом окружил её тишиной. Она медленно прошла в гостиную, подняла табуретку и стала собирать книги. Большинство оказалось старыми романами, изданными ещё в советское время.

Под шкафом белел уголок бумаги.

Марина наклонилась и вытащила плотный конверт. На нём выцвели чернила, но имя можно было разобрать:

«Алексею Воронцову. Лично».

Конверт был запечатан.

Марина провела пальцем по надписи. Она не знала ни Анну Михайловну, ни Алексея Воронцова. Не знала, кто перевернул дом и что искал в письменном столе.

Она собиралась положить письмо обратно, когда заметила возле шкафа латунную замочную скважину.

Небольшая дверца была искусно врезана в деревянную панель и почти не отличалась от стены.

Марина достала из кармана большой старый ключ.

На этот раз он подошёл.

Замок щёлкнул.

За дверцей находилась узкая ниша. В ней лежали детская фотография, связка из пяти ключей и газетная вырезка двадцатитрёхлетней давности.

На фотографии молодая женщина держала на руках новорождённую девочку.

У женщины было лицо Марины.

Только Марина никогда прежде её не видела.

Глава 2. Сосед

Павел вернулся через двадцать минут.

Кроме генератора и двух канистр воды он принёс электрический фонарь, складную кровать, термос и клетчатый шерстяной плед. Марина стояла в гостиной, держа в руке детскую фотографию.

Услышав, как открылась входная дверь, она торопливо убрала снимок обратно в нишу. Не потому, что решила скрыть находку. Просто ещё не понимала, что именно нашла и имеет ли право показывать это постороннему человеку.

Связку ключей и письмо Алексею Воронцову Марина оставила там же. Дверцу закрыла, а старый ключ положила в карман пальто.

Павел появился на пороге гостиной с генератором в руке.

— Вы не обязаны были всё это приносить.

— Знаю.

— Тогда зачем принесли?

— Чтобы ночью вы не сожгли дом свечами.

Он поставил генератор возле стены и оглядел комнату. Взгляд задержался на письменном столе, потом переместился к книжному шкафу. Марине показалось, что Павел заметил перемены: поднятую табуретку, собранные книги или едва различимую полоску на полу возле тайной дверцы.

Но спрашивать он не стал.

— Генератор будет стоять во дворе, — сказал Павел. — Здесь им пользоваться нельзя. Провода протянем через кухонное окно. Хватит для двух ламп и обогревателя.

— У меня нет обогревателя.

— Теперь есть.

— Вы всегда приходите к незнакомым женщинам с кроватью и обогревателем?

Он снял с плеча сумку с инструментами.

— Только если они покупают дом Анны Михайловны и решают провести в нём ночь.

— Что особенного в этом доме?

— Старый.

— В городе много старых домов.

— Этот дольше других ждёт ремонта.

Марина посмотрела на него.

— Вы всё время так отвечаете?

— Как?

— Будто знаете больше, чем хотите сказать.

Павел отвернулся и направился на кухню.

— Сначала запустим генератор.

Он работал быстро, не делая лишних движений. Закрепил провод, проверил розетку, заменил сломанную защёлку на окне. Марина держала фонарь, хотя чаще светила не туда. Её руки дрожали от холода и усталости.

— Вы замёрзли, — заметил Павел.

— Нет.

— У вас зубы стучат.

— Это от возмущения.

— Тогда вы очень сильно возмущены.

Когда генератор заработал, на кухне загорелась лампа. Свет оказался слабым, желтоватым, но после темноты показался почти праздничным.

Павел поставил на стол две эмалированные кружки и налил чай из термоса.

— С сахаром?

— Без.

Он подвинул ей кружку.

— Завтра нужно съездить в коммунальную службу, заключить договор и подключить электричество. Водопровод проверим утром. Если трубы не лопнули, вам повезло.

— А если лопнули?

— Будет дорого.

— Насколько?

— Достаточно, чтобы вы вспомнили о гостинице.

Марина обхватила кружку ладонями.

— Вы хотите, чтобы я уехала?

Павел сел напротив.

— Мне всё равно.

— Не похоже.

— Анна Михайловна была хорошим человеком. Не хочется смотреть, как её дом окончательно развалится.

— Поэтому вы чините его бесплатно?

— Я не говорил, что бесплатно.

— Сколько я вам должна за сегодняшний вечер?

— Нисколько.

— Это называется бесплатно.

— Сегодня вы ещё ничего не заказывали. Завтра составим список работ и смету. После этого сможете испугаться и уехать.

Марина отпила чай. Он был крепким, с запахом чабреца.

— А если не испугаюсь?

— Тогда будем ремонтировать.

— «Будем»?

— Я и люди, которых найму. Вы будете мешать.

Она неожиданно улыбнулась. Впервые за последние две недели — не из вежливости и не для того, чтобы кто-то не заметил её состояния.

Павел тоже едва заметно улыбнулся, но сразу стал серьёзным.

— В городе есть строительная фирма. Могу дать номер владельца, если не хотите иметь дело со мной.

— Почему я могу не захотеть?

— Потому что я не обещаю сделать быстро и дёшево.

— Зато честно?

— Этого я тоже не обещаю. Честность обычно оказывается самой дорогой частью ремонта.

Некоторое время они молча пили чай. Дождь становился тише. Где-то в стене шуршало — то ли мышь, то ли вода стекала по старой трубе.

— Кто такая Анна Михайловна? — спросила Марина.

Павел поставил кружку на стол.

— Последняя хозяйка дома.

— Я это знаю.

— Учительница литературы. Почти сорок лет проработала в школе. После смерти сестры жила одна.

— У неё не было детей?

— Нет.

Марина вспомнила фотографию женщины с младенцем.

— Вы уверены?

— В городе все так считали.

— А сестра?

— Елена. Она была намного младше. Уехала больше двадцати лет назад.

— Куда?

— Не знаю.

Ответ снова прозвучал слишком быстро.

— Вы ведь знали её?

— Видел несколько раз. Я тогда учился в институте и приезжал домой только на каникулы.

— Сколько ей было лет?

Павел нахмурился.

— Зачем вам это?

— Хочу знать историю дома, который купила.

— Примерно двадцать пять. Может, меньше.

— Она была замужем?

— Нет.

— А ребёнок у неё был?

Павел поднял на Марину глаза.

Теперь она поняла, что попала в цель.

— Почему вы спрашиваете?

— Просто интересно.

— Нет. Не просто.

Он встал и подошёл к окну. За стеклом блестела мокрая трава.

— Вы что-то нашли?

Марина могла показать ему фотографию, письмо и ключи. Возможно, Павел помог бы разобраться. Но внутренний голос, молчавший все годы семейной жизни, теперь впервые потребовал осторожности.

Когда-то она безоговорочно доверяла Сергею. Подписывала документы, не читая. Принимала его решения. Считала, что честность с близким человеком всегда вознаграждается такой же честностью.

Она больше не хотела отдавать кому-либо право распоряжаться тем, чего сама ещё не поняла.

— Только старые книги.

Павел долго смотрел на неё.

— Анна Михайловна не любила, когда трогали вещи Елены.

— Значит, вещи остались здесь?

— Некоторые.

— Почему Елена их не забрала?

— Уезжала в спешке.

— Что произошло?

— Вам лучше спросить у неё.

— Вы же сказали, что не знаете, где она.

— Не знаю. Но это её история, не моя.

Павел вернулся к инструментам.

— Разложу кровать в гостиной. На втором этаже сыро, там лучше не спать.

— А вы?

— Я пойду домой.

Марина почувствовала неожиданное разочарование, но сразу рассердилась на себя. Она знала этого человека меньше часа.

— Конечно.

— Дверь запирайте изнутри. Утром поставлю новый замок.

— Зачем? Тот работает.

— Ключ от него много лет лежал под камнем. Его мог взять кто угодно.

Павел раскрыл кровать, подключил обогреватель и проверил окна. Перед уходом положил на стол визитную карточку.

«Павел Орлов. Архитектор».

Ни названия фирмы, ни адреса. Только телефон.

— Я приду около восьми.

— Я могу спать.

— В восемь уже не будете.

— Почему вы так уверены?

Он посмотрел на потолок.

— В шесть начнут кричать чайки. В семь сосед заведёт трактор. А примерно в половине восьмого потечёт крыша над вашей кроватью.

— Вы специально поставили её под протечкой?

— Так вы точно не проспите.

Дверь за ним закрылась.

Марина повернула новый засов. Потом ещё раз проверила все окна, хотя понимала, что человек, уже побывавший в доме, вряд ли вернётся этой ночью.

Она переоделась в тёплый спортивный костюм, завернулась в плед и легла. Спать не хотелось.

Телефон снова включился и сразу начал принимать сообщения.

Сергей спрашивал, добралась ли она.

Никита прислал одиннадцать пропущенных вызовов.

Кристина написала: «Марина, я понимаю, что сейчас вы не хотите меня слышать, но нам необходимо поговорить».

Марина удалила сообщение, не открывая.

Никите она отправила адрес дома и короткое: «Я в безопасности».

Сын позвонил через несколько секунд.

На этот раз Марина ответила.

— Мам, что происходит?

— Ничего. Я приехала.

— Куда приехала? Что это за адрес?

— Мой новый дом.

— Папа сказал, что ты купила какую-то развалину.

— Он её не видел.