11 километров вглубь. В тени затонувших богов

Мужчина видел, как сейсмологи публикуют отчет за отчетом, и решил, что он обязан их прочитать. «Любая зацепка поможет».

Один человек из команды мониторинга тектонических плит писал: «… на дне зафиксирован странный импульс — не землетрясение, а резонанс». И координаты. Ровно там, где Нил проводил свои исследования.

В той же ветке публикации отчетности приложен отчет с картой местности в координатах, где Нил проводил мониторинг, с актуализацией после происшествия. Никаких разломов, дыр или других впадин, куда мог пропасть батискаф. «Такого не бывает после землетрясения», думал Кевин, разглядывая модель в разной графике.

Исследователь поражался скудности информации, расположенной в открытых источниках для работников лаборатории. Он решил копнуть чуть глубже — закрытые серверы с публикацией отчета с «черного ящика» батискафа. Да, подводные судна лаборатории всегда имели во внутреннем отсеке ящики, способные передавать параметры окружающей среды при её резкой смене. Только на данный момент они запрещены к просмотру — до решения специальной комиссии. Но прошло уже много времени, и Кевин думает, что пора действовать. Нужно лишь вспомнить пароль, который позволит просмотреть недавние отчеты.

Он перебирал в голове все разговоры за последнее время с Нилом и вспомнил, как однажды в шутку поменял пароль на компьютере на точно такой же, только заменив последнюю цифру. Мужчина открыл ящик рабочего стола и принялся просматривать в дневнике пометки с новыми паролями. Пароль двухмесячной давности был коряво выведен, словно был написан просто так, без причины.

Кевин ввел его в поле идентификации для доступа к записям с батискафа. «Доступ разрешен».

Перед ним открывается папка с файлами звукового и текстового формата. И последняя была передана на глубине в 10 900 метров. Мужчина мысленно ругается — значит полной записи произошедшего нет. А данные после толчков отсутствуют.

Кевин ещё раз глядит на текстовый файл, который печатал информацию с последней глубины, и берет в руки телефон. Он звонит Мишель.

— … да? — голос как из прошлого. Словно увядший, но помолодевший лет на десять.

— Мишель, это я, — на автомате говорит Кевин, чувствуя свою глупость. Она знает, что звонит он благодаря определителю номера.

— Да, Кев, что там у тебя? — не обращая внимания, спрашивает женщина. Сквозь трубку слышится её легкое, но прерывистое дыхание.

— Пока мало информации. Руководство будто всё подчистило, — признается Кевин, снова протирая глаза рукой. Его тошнит от того, как любая идея ведет в тупик в этом штабе.

— Давай я всё-таки позвоню своим старым коллегам? Может у них будут ответы, а если нет — узнаем о других странностях, — предлагает Мишель. Её голос не меняется и продолжает излучать энтузиазм и инициативу.

Кевин складывает ногу на ногу и откатывается на стуле от рабочего стола. Он вспоминает, с какой болью женщина смотрела на него, когда они только пересеклись после пропажи Нила. Ему казалось, будто из неё высосали всю жизнь — огромные глаза, сухая кожа, похудевшее телосложение, тонкие руки с поломанными короткими ногтями. Он тогда почти спросил у неё, как она поживает, но Мишель сама ответила на немой вопрос — «Эшли — с моими родителями, а я буду искать Нила. Ты со мной или нет?».

Её решительность ошеломляла и восхищала. Она подавала запросы в разные независимые агентства для расследования произошедшего, писала в СМИ, в городские органы, но ответов не получала. И всё равно не останавливалась.

Хотя Кевин и не хотел верить в трагическую случайность исчезновения его лучшего друга и коллеги, но он не мог не признать: после стольких дней ни один подводный исследователь не сможет выжить. Батискаф Нила обладал весьма мощными характеристиками и параметрами, но этот набор позволял находиться на подобной глубине лишь максимум на 96 часов — для полного погружения, пары часов исследования и мониторинга и обратного всплытия с возможными неисправностями. Он знал, что Мишель в курсе этого, и не понимал её решительности продолжать поиски мужа и ответов. Она даже достаточно истерично отказалась от компенсации за гибель супруга при исполнении рабочих обязанностей.

Сам Кевин уже не понимал, во что верить. Он будто на резервном питании продолжал помогать отчаявшейся женщине, оставшейся вдовой с маленькой дочерью на руках.

— Давай, — выжимает из себя мужчина и уже готовится положить трубку, но Мишель его останавливает.

— Я хочу посмотреть открытые источники. Может там будет ещё какая-то информация, которую мы упускаем, — быстро проговаривает женщина. Кевину становится её жаль всё больше.

— Хорошо. Как найдешь что-то, звони. Я продолжу мониторить рабочую аналитику, — со вздохом произносит Кевин и кладет трубку.