Ничего неприличного

Глава 4

После необычайно сильной жары в Бромли-на-Вереске наступило небольшое похолодание. И хотя солнце всё ещё радовало жителей своим теплом, духоты более не стояло. Бриггс был очень рад данному обстоятельству — ему совсем не нравилось потеть на рабочем месте.

Элайджа, напротив, прикрыл окна и решил разобрать архивы, которые скопились у него за последние пару месяцев. Их было немного, но отсутствие административных помощников очень сказывалось — в положительную сторону для хаоса, конечно же. И хаос в бумагах был не единственным в этот день.

Звонок на двери в очередной раз подал свой голос. Бриггс слегка встрепенулся. Сегодня он не выспался, старался держать глаза открытыми. Стакан с водой стоял необычно мало наполненным.

В контору зашла женщина лет пятидесяти. Усталость, недосып, напряжение — именно это почувствовал Бриггс, когда увидел её, и его взгляд сменился на понимающий. Одета она была добротно, если бы не одна деталь: туфли на низком ходу. И хотя Бриггсу это ни о чем не говорило, но Джерроу впоследствии сделает вывод, что это помогает иногда убегать от мужа. В руках у женщины — потрёпанная папка с документами и большая сумка.

— Миссис, нужно проверить сумку, — пробормотал сонно Бриггс. Обычно он не проверял вещи, которые приносили клиенты. Но сумка была настолько большой, особенно по сравнению с самой женщиной, что ради безопасности стоило заглянуть.

— Конечно, только побыстрее, — нервно отозвалась женщина, раскрывая содержимое сумки.

Бриггс заглядывал, не ожидая ничего от этой проверки. И его удивление, хотя и не отразилось на лице, но сильно ухнуло у него в ушах. Там лежали упаковки от нескольких успокоительных средств, просроченные купоны на скидку из магазинов, влажные и сухие салфетки. И сигара.

— Проходите, — буркнул ирландец, выпивая всю оставшуюся воду в стакане.

Маргарет быстро, но твёрдо и громко прошагала в кабинет нотариуса. Её непоколебимый взгляд словно был готов рушить бетонные стены.

— Мистер Джерроу, — приветственно произнесла она, кивая и присаживаясь в кресло для клиентов. Элайджа кивнул и сложил руки на столе.

— Что ж, Маргарет… Вы пришли раньше на пару минут. Чем могу помочь? — доброжелательно спросил нотариус.

Женщина глубоко вздохнула, словно стараясь запастись большим количеством воздуха для долгой истории. Или снимая напряжение с психики, кто знает.

Она положила на стол папку.

— Мистер Джерроу, — начала она ровным голосом, — мой муж — замечательный человек. Он добрый, умный, у него прекрасное чувство юмора. Но раз в несколько месяцев он становится... — она сделала паузу, подбирая слово, —...социально-креативным.

Джерроу приподнял бровь. Социально-креативный — новый термин. Он ему почти нравится.

— И что же он делает, когда становится... креативным?

Маргарет открыла папку.

— Вот список последних эпизодов за полгода.

Джерроу взял из рук женщины бумагу и посмотрел на список. Читает. На первой странице — письмо фермеру с просьбой купить трактор для дальнейшего рытья туннеля до Австралии. Молча переворачивает страницу. Видит очень плохо написанное стихотворение с посвящением мэру. Читает дальше. На третьей странице — устав «Фонда спасения ежей», подписанный Цезарем в качестве главного бухгалтера. Кто такой Цезарь — ещё предстоит выяснить. На четвёртой — жалоба в совет графства на захват участка с пометкой ручкой «от врагов».

Джерроу опустил бровь.

— Миссис Крофт, я изучаю право двадцать три года. Но я никогда не видел такого подробного необычного списка и собранных доказательств. Это... — он сделал паузу снова, —...впечатляет.

— Спасибо. Я не знаю, гордиться или плакать. Поэтому пришла к Вам. С Цезарем и фондом мы уже почти справились, а вот с захватом участка ещё предстоит разбираться.

— Прошу прощения, Маргарет, но мне необходимы детали для включения в контекст.

— Конечно, конечно. В общем, по порядку — старый фермер Джо, спасибо ему, не продал моему мужу трактор, хотя план докопаться до Австралии у него был почти выгравирован в голове. Хорошо, что позабыл. Стихотворение я приложила как пример, он рассылает их почти всем, кому не лень, наш почтальон уже сбился с ног относить столько писем. Но я уже всех знакомых предупредила, они не открывают письма от нас. Цезарь — это осёл, которого мой муж почти выкупил у Джо, но я вовремя вмешалась. Единственное, я не доглядела, когда он составлял устав для этого фонда. Пока не доехал никуда, чтобы его официально оформить, но я держу вопрос на контроле. А вот неделю назад он проснулся и решил, что он Наполеон, и что ему срочно нужно сдвинуть забор, который метит территорию границы с Испанией. Он перенес забор на несколько метров вглубь чужого участка, думая, что так оккупирует Испанию. Соседи подали жалобу. Я совсем сбилась с ног. У меня закончились оправдания для людей.

Элайджа слушал, как Маргарет почти тараторит и доказательно тычет пальцем в бумаги из папки. Кажется, от её рассказа где-то вдалеке завопил Адмирал.

— Миссис Крофт, так что же я могу для Вас сделать? — мягко перебил её Джерроу.

Женщина хлопнула пару раз глазами.

— Что ж… может быть, можно, чтобы он заключил какой-то договор с самим собой на запрет действий в креативные фазы настроения?

Элайджу веселит её подбор фраз.

— Миссис Крофт, я не могу заверить договор, где обе стороны — одно лицо. Это как если бы я заверил сделку между человеком и его отражением в зеркале. Даже если отражение подпишет — суд не примет.

Маргарет кивнула. Она ожидала этого.

— Тогда можно я просто заверю список? Людей и организаций, которым он не должен ничего дарить? Я хочу повесить его на холодильник. И в банк отнести. И в полицию. И, возможно, фермеру — чтобы он не продал ему больше ни одного осла без моего согласия.

Джерроу берет список из папки. Там написано:

«Запрещённые одаряемые:

1. Цыганский ансамбль «Дети солнца» (грозился подарить им сарай).

2. Шаман Баир (диплом не подтверждён, задаток не возвращён).

3. Секта «Свидетели Космической Гармонии» (обещали бессмертие, продают амулеты).

4. Фермер Тэтчер (потенциальный источник ослов).

5. Любой человек, утверждающий, что говорит от имени Цезаря».

Джерроу перечитал пятый пункт дважды и поджал губы.

— Миссис Крофт... Это список лиц, которые, по Вашему мнению, могут воспользоваться состоянием Вашего мужа. Я могу заверить, что Вы передали мне этот список. Но я не могу заверить, что этим людям нельзя ничего дарить. Это не в моей компетенции.

— А что в Вашей компетенции? — спрашивает она с мягкой улыбкой. — Кроме тумана и эха?

Джерроу замер. Уголок его губы дрогнул.

— Вы разговаривали с мисс Дрейн.

— Да.

Джерроу вздохнул. Городок тесен.

— Хорошо. Вот что я могу: если Ваш муж придёт сюда в стабильном состоянии, я могу заверить его подпись на заявлении, в котором он назначает Вас доверенным лицом на случай... гм... социальной креативности. Доверенность, ограниченная определёнными обстоятельствами — скажем, подтверждением врача. Это не идеальное решение, но хоть что-то.

— Что-то — это больше, чем ничего, — заключила одобрительно Маргарет. — А ничего у меня и так уже есть. Вон, фонд ежей почти учрежден, — она затихла на секунду. — Но… что же делать с забором? Я не помню, где он стоял конкретно. И мой муж не помнит, и он против возврата его обратно, иначе Испания ударит первой.

— Что ж, я могу засвидетельствовать, что Ваш муж подписал заявление о том, что он не помнит, где стоял забор до того, как его переставил. Это не доказательство мании. Это доказательство амнезии. А амнезию — хоть от удара головой, хоть от переутомления, хоть от успокоительного для лошадей — страховые компании любят. Потому что амнезия — это классика. Это как потерять багаж в аэропорту. Все понимают, никто не проверяет.

Маргарет непонимающе посмотрела на нотариуса.

— Но он же не ударялся головой...

Джерроу слегка улыбнулся.

— А кто это проверит? Доктор Паддингтон? Он же лечит коров. Хотя его подписи на документе с амнезией будет вполне достаточно. Я не призываю Вас ко лжи. Я призываю Вас к... творческому подходу к документации. Как делает Ваш муж.

Маргарет задумалась.

— То есть, Вы предлагаете мне заверить, что Джеффри ударился головой о забор, который сам же переставил?

Джерроу едва заметно ухмыльнулся уголком губ.

— Я предлагаю Вам заверить, что Ваш муж не помнит, где стоял забор. Причины его амнезии — это уже вопрос к врачам. Я их не указываю. Нотариус не ставит диагнозов. Нотариус ставит печати.

Маргарет завороженно кивнула.

— Конечно, это выглядит как хороший план. Я приведу его сюда, — она встала и начала собирать папку. Казалось, женщина резко ушла в свои внутренние рассуждения и уже не обращала внимания на Джерроу.

— Я приведу… приведу, — приговаривала она, пока покидала нотариальную контору.

Бриггс высунул голову из-за двери, глядя на Элайджу.

— Сэр. Наполеон?

Джерроу улыбнулся.

— Кевин, запиши миссис Крофт на следующий вторник в то же время, пожалуйста.

Бриггс открыл журнал и пометил:

«Семья Крофт. Муж — Наполеон. Забор. Граница с Испанией. Почти купил осла. Рекомендация: амнезию заверить, доверенность оформить, манию — к викарию».

Немного подумав, Бриггс дописал: «Сигара. Марка не установлена. Мотивы неясны. Возможен обмен табачными изделиями».

Глава 5

Через два дня после визита Маргарет Крофт в Бромли-на-Вереске похолодало окончательно. Бриггс даже позволил себе надеть тонкий свитер под пиджак — и тут же пожалел, потому что в здании бывшей почтовой службы по неведомой никому причине было весьма душно. И ближе к вечеру эта угроза нарастала.

Элайджа Джерроу сидел в своём кабинете, перебирая старые дела. Герб на стене поблёскивал тусклой позолотой. Весы правосудия на столе были идеально отцентрированы.

У входной двери раздался звонок.

Джерроу слышал лишь часть их диалога.

— Доброе утро, — сказала женщина голосом, который явно привык звучать в больших помещениях. — … я звонила по поводу записи.

Раздался звук легкого хлопка.

— Миссис… подождите, — голос Бриггса звучал неудовлетворенно. Интересно.

Быстрые шаги. В дверном проеме появилась голова

— Сэр, — послышался голос Бриггса из коридора. — Там это…

— Мисс Дрейн? — спросил Джерроу, не поднимая головы.

— Хуже. Её подруга. И у неё папка. Толстая.

Джерроу медленно закрыл глаза. На секунду ему показалось, что где-то на пустошах захохотал Адмирал.

— Пропустите.

В кабинет вошла женщина лет тридцати пяти. Короткая стрижка, практичная одежда с иголочки, напоминающая тихий шик. В одной руке — кожаная папка, а во второй ранее покоился картонный стаканчик с кофе, который она, оказывается, поставила на стол Бриггса, даже не спросив разрешения.

Бриггс медленно впустил женщину и раздраженно пошел к своему столу. Он отодвинул его на край стола.

Женщина села в кресло, положила папку на колени и посмотрела на Джерроу взглядом человека, который привык добиваться своего.

— Мистер Джерроу? Я Шарлотт Бакстер. Подруга Изабеллы Дрейн.

— Очень приятно. Чем обязан?

Шарлотт широко улыбнулась, что сделало её лицо совершенно безобидным и другим. Она сразу раскрыла папку и начала выкладывать на дубовый стол предметы. Один за другим.

Джерроу чуть приподнял левую бровь.

— Мне нужно, чтобы Вы заверили улики, — сказала она непринужденно, продолжая раскладывать вещи на столе.

— Улики? — переспросил Джерроу. — Вы попали не по адресу. Полиция Бромли — в пяти минутах ходьбы, если не останавливаться у гуся.

— Я была в полиции. Сказали: «Бакстер, подозрения — это не основание для обыска». А у меня — не подозрения. У меня — факты.

Она закончила раскладывать содержимое папки на столе Джерроу и убедительно взглянула на нотариуса.

— Салфетка из ресторана «У Тихого озера». На ней — следы губной помады. Не моей. Чек из отеля «Блэкмир-Лодж» на имя Джонатана Бакстер — моего мужа. Одна ночь, оплачено наличными. Фотография, — Она пододвинула размытое изображение, на котором два силуэта садились в машину. — Это он. И это не я.

Джерроу посмотрел на фотографию. Качество оставляло желать лучшего. С таким же успехом на снимке мог быть кто угодно — от местного викария до Адмирала в тёмных очках.

— Миссис Бакстер, — начал он, но она перебила, выставив ладонь.

— Подождите, я ещё не закончила.

Она вытащила из-под папки компакт-диск.

— Это запись телефонного разговора. Он говорит женщине, что у него «дела в Бирмингеме». Но я проверила — в Бирмингеме у него нет дел. Вообще нет. Никогда не было. Его компания даже не работает с Бирмингемом.

Она села, скрестила руки и посмотрела на Джерроу с видом генерала, только что развернувшего карту военной кампании.

— Я хочу, чтобы Вы это всё заверили. Как улики.

В кабинете повисла тишина. Джерроу смотрел на салфетку. Салфетка смотрела на него розовой помадой. Львы на гербе Англии смотрели на всех.

— Миссис Бакстер, — произнёс он наконец. — Вы хотите, чтобы я заверил салфетку.

— Не просто салфетку. Салфетку со следами помады женщины, с которой он мне изменяет.

— У Вас есть доказательства, что эта помада принадлежит конкретной женщине, с которой Ваш муж вступил в недозволенную связь?

— Нет. Но это же очевидно. Розовая помада. На салфетке. Откуда ей ещё взяться?

— Из ресторана. Из кафе. Из косметички любого человека, включая вашего мужа, если он вдруг увлекается театром.

— Он не увлекается театром, — отрезала Шарлотт. — Он увлекается разгулом и вакханалией.

Джерроу моргнул. Один раз.

— Простите?

Шарлотт вздохнула так, будто ей приходилось объяснять это в сотый раз.

— До нашей свадьбы он... посещал некоторые мероприятия. Свободные вечеринки. Со свободными женщинами и свободными нравами. Он говорил, это в прошлом. Но я думаю, это не в прошлом. Я думаю, это в Бирмингеме. Каждую вторую среду месяца.

— И Вы хотите...

— Я хочу, чтобы Вы заверили доказательства. Чтобы у меня на руках был документ. Официальный. С печатью. Который я смогу предъявить.

— В суде?

Шарлотт запнулась. Щеки её порозовели — то ли от жары, то ли от другого.

— Ну... не обязательно в суде. Ему. Его маме. Моей маме. Подругам. Я хочу, чтобы они знали: я не просто так подозреваю. У меня есть заверенные улики. Пусть попробуют сказать, что я накручиваю себя.

Джерроу откинулся на спинку кресла и на секунду прикрыл глаза. Где-то в коридоре Бриггс наливал себе воду — слышно было, как она переливается через край стакана.

— Миссис Бакстер. Позвольте мне прояснить ситуацию. Вы подозреваете своего мужа в неверности. Вы собрали предметы, которые, по Вашему мнению, это доказывают. Вы хотите, чтобы я, нотариус, подтвердил подлинность этих предметов как улик. После чего Вы планируете предъявить их мужу и остаться с ним в браке.

— Он должен знать, что я знаю. Понимаете?

— Не вполне, — честно сказал Джерроу.

— Это просто. Если я предъявлю ему улики, заверенные Вами, он поймёт, что от меня ничего не скроешь. Что я умная. Что у меня есть ресурсы. И он будет... ну...

— Верным?

— Должен.

Джерроу взял салфетку двумя пальцами, поднёс к свету и внимательно изучил след от помады, затем аккуратно вернул её на стол.

— Миссис Бакстер, боюсь, это не сработает. Я заверяю подписи, копии и доверенности. Я не заверяю улики. Для этого существует полиция и суд. Нотариус — это не детектив.

— Вот именно! — её глаза загорелись. — Вы могли бы им стать!

Джерроу замер. Ручка в его пальцах опасно качнулась.

— Простите?

— Вы же умный. Вы разбираетесь в людях. Вы видите их насквозь. Изабелла говорила — вы за пять минут поняли всю её схему с долей и Монтегю. Вы могли бы помочь мне расследовать. Проверить, действительно ли он ездит в Бирмингем. Куда он ходит. С кем. А потом всё это заверить — и я предъявлю ему полный пакет. С печатью. С подписью. С Вашим авторитетом.

В кабинете повисла пауза, которую нельзя было измерить ни в минутах, ни в часах. Это была пауза, измеряемая в усилиях. Джерроу усилием воли удерживал лицо неподвижным.

— Миссис Бакстер, — сказал он тихо, — я нотариус. Я заверяю документы. Если Вы хотите заверить факт существования этой салфетки — я могу это сделать: «Настоящим подтверждаю, что миссис Бакстер предоставила мне салфетку со следом, похожим на помаду». Но я не могу заверить, что след оставлен любовницей Вашего мужа. Я не могу заверить, что Ваш муж вообще имеет любовницу. Я не могу заверять чужую интимную жизнь.

Шарлотт смотрела на него круглыми глазами.

— Но можно же неформально расследовать это?

— Миссис Бакстер, нотариус заверяет документы, которые уже существуют. Он не проводит расследований. Он не собирает улик. И уж точно он не выдаёт справок о супружеской верности — их не существует в природе, как и драконов, и разумных доводов в пользу утренних совещаний.

Шарлотт слегка надула щеки.

— Ну, хорошо. Салфетку Вы не заверите. Улики не заверите. Но хоть что-то Вы можете сделать? Что-то, что я повешу на стену и буду показывать гостям?

Джерроу задумался — голову мужа он предлагать явно не собирался. Прошло не меньше десяти секунд, прежде чем он заговорил.

— Я могу заверить копию Вашего свидетельства о браке. Это напомнит Вам — и, возможно, Вашему мужу — о том, что Вы связаны законными узами, а не только подозрениями. И, возможно, это окажется полезнее салфетки.

Шарлотт помолчала. Потом медленно кивнула.

— Ладно. Давайте. Заверьте свидетельство. А салфетку я оставлю себе. Просто на всякий случай.

— На какой? — не удержался Джерроу.

— На случай, если он всё-таки поймёт, что я знаю. И скажет: «Откуда ты знаешь?» А я скажу: «У меня есть салфетка. И нотариус».

Джерроу закрыл глаза. Львы на гербе, кажется, закрыли вместе с ним.

— Кстати, — обернулась Шарлотт уже в дверях. — Изабелла Вам не звонила?

— Нет.

— Странно. Она три дня мне не отвечает.

— Пропала?

— Нашлась бы, наверное. Но я на всякий пожарный... салфетку прихватила.

Дверь закрылась. Джерроу посмотрел на Бриггса. Бриггс посмотрел на Джерроу и подошел к кабинету.

— Сэр, она оставила кофе на моём столе. Что мне с ним делать?

— Вылейте, Кевин. В нём, боюсь, больше драмы, чем кофеина.

«Бакстер Ш. Салфетка. Помада. Чек. Диск. Вечеринки в Бирмингеме. Свидетельство о браке заверено. Кофе пролит. Львы в обмороке. Изабелла — в поиске».

Глава 6

Стрекозы за окном сошли с ума. Бриггс, сидящий за своим столом, уже пять минут следил за одной особенно наглой особью, которая билась в стекло с методичностью маятника. Бззз. Пауза. Бззз. Пауза. Он пододвинул стакан и сделал глоток. Стрекоза не унималась.

Бриггс раздраженно поднялся и пошел к кабинету Джерроу.

— Сэр, скоро посетитель. По записи. Мистер Уэзерби.

— Напомните, кто это?

— Тот, что звонил дважды уточнять, будете ли Вы один в кабинете. И не будет ли свидетелей. И можно ли войти с чёрного хода.

— Интригующе.

— Чёрный ход я ему не открыл.

— Благодарю, Кевин.

Дверной звонок прозвенел так жизнерадостно, будто его нажали дважды просто от избытка чувств.

На пороге стоял мужчина лет пятидесяти, в светлом льняном пиджаке, который сидел на нём чуть свободнее, чем требовала мода, но именно эта небрежность выглядела дорого. Зачесанная гелем прическа, прикрывающая лысину, седые виски, загар — не искусственный, а настоящий, какой бывает у людей, проводящих много времени на воздухе, — и широкая улыбка, которую он немедленно адресовал Бриггсу.

Тот же, не привыкший к такому уровню жизнерадостности в приёмной, медленно перевёл взгляд на журнал.

— Запись есть. Проходите.

— Благодарю! — Уэзерби шагнул мимо стола, но остановился. — Простите, а это ваш стакан? Резной? Потрясающая работа. Мой дед служил в Индии, у него был похожий. Он говорил, вода из такого стакана вкуснее. Вы согласны?

Бриггс, который никогда не задумывался о вкусе воды, немного растерялся.

— Вода как вода.

— Ну, нет! — Уэзерби подмигнул. — Вода в резном стакане — это уже не просто вода. Это вода с характером. Я Реджи, кстати. Я уже представился?

— Да.

— Прекрасно.

И он исчез в коридоре, оставив Бриггса в лёгком недоумении. Когда дверь в кабинет Джерроу закрылась, он взял стакан в руку и долго вертел его, внимательно рассматривая с разных сторон.

Джерроу встретил гостя стоя. Не то чтобы тот требовал такого приёма — просто хотелось размяться.

— Мистер Уэзерби. Присаживайтесь.

— Реджи, — поправил он, усаживаясь в кресло и немедленно закидывая ногу на ногу. Его улыбка не влезала в кабинет. — «Мистер Уэзерби» — это мой отец. А я Реджи. Вы Элайджа, верно? Можно я буду звать Вас Элайджей?

— Предпочту «мистер Джерроу», — мягко ответил Джерроу и сел за стол.

— Понимаю! Профессиональная дистанция. Уважаю, — Реджи поднял обе ладони в примирительном жесте и улыбнулся ещё шире. — Я сам в бизнесе, знаю, как это важно. Но когда мы закончим дела — может, выпьем по чашке чаю? Тут, я слышал, отличная пекарня на Рыночной площади.

Джерроу чуть склонил голову.

— Возможно. Чем могу помочь?

— Ах да, к делу, — Реджи хлопнул себя по колену и подался вперёд. — Я человек прямой и честный, Элай... мистер Джерроу. Поэтому скажу как есть. Мне нужен договор. Точнее — комплект. Для моих подруг.

— Подруг?

— Ну, не подруг в платоническом смысле, — он подмигнул. — Вы понимаете.

Джерроу понимал, но хотел услышать дальше.

— Понимаете, я люблю жизнь. Люблю людей. Особенно — красивых, молодых, энергичных. Мне нравится дарить подарки, приглашать в рестораны, путешествовать. Я женат — прекрасная женщина, мы отлично проводим время. Но брак — это скучно, и я это принял. Теперь я хочу, чтобы мои отношения были... как бы сказать... экологичными.

— Экологичными? — переспросил Джерроу, и уголок его губы дрогнул.

— Да! Без токсичности. Без обид. Без этих ужасных сцен: «Ты обещал, ты говорил, я думала...» Я хочу, чтобы всё было прозрачно. С самого начала. Девушка заходит в ресторан — а на столе лежит договор. Она читает. Видит: «Пункт первый: наши отношения основаны на взаимной симпатии и не имеют целью создание семьи. Пункт второй: все подарки являются актом свободной воли дарителя и не накладывают на него обязательств». Подписывает — и вперёд! Мы оба знаем правила. Никаких иллюзий. Красота?

Джерроу посмотрел на Реджи. Реджи смотрел на Джерроу с таким искренним восторгом, будто только что изобрёл вечный двигатель.

— Мистер Уэзерби...

— Реджи!

— Реджи. Вы хотите, чтобы я составил договор, который женщина будет подписывать перед тем, как вступить с Вами в романтические отношения.

— Именно!

— И Вы полагаете, это создаст... экологичную атмосферу?

— Абсолютно! Никаких недоразумений. Она знает, на что идёт. Я знаю, на что иду. Никто никого не обманывает. Это же честно!