- -
- 100%
- +
Она делает тебя невидимым. Парадокс, не так ли? Ты улыбаешься, чтобы быть принятым, чтобы тебя заметили как «своего». А в итоге становишься прозрачным. Люди смотрят сквозь тебя. Они видят не тебя, а функцию. Приятного собеседника. Беспроблемного коллегу. Удобного друга. Они взаимодействуют не с тобой, а с твоим интерфейсом. А что там, за этим интерфейсом, какой процессор перегревается от непосильных задач – никого не волнует. Главное, чтобы картинка на экране была стабильной.
Зачем ты продолжаешь это делать? Из страха. Ты боишься того, что произойдет, если ты перестанешь. Что, если они увидят? Увидят усталость. Пустоту. Боль. Что они сделают? Отвернутся в ужасе? Или, что еще хуже, начнут тебя спасать? Задавать вопросы. Давать советы. Тащить к психологам. Пытаться починить. А ты не хочешь, чтобы тебя чинили. Потому что ты не сломан. Ты – такой. И эта правда кажется тебе более ценной, чем любая отремонтированная ложь. Поэтому ты продолжаешь улыбаться. Это твой способ держать оборону. Твоя линия Мажино, за которой ты прячешь свою хрупкую, уязвимую, настоящую территорию.
Но любая оборона требует ресурсов. И твои ресурсы на исходе. Ты это чувствуешь. Улыбка становится все более натянутой, все более вымученной. Она начинает давать трещины. Иногда сквозь нее проглядывает такая тоска, что собеседник на секунду замолкает, вглядываясь в твое лицо. Но потом он моргает, и иллюзия восстанавливается. Ему показалось. Конечно, показалось. Ведь ты же улыбаешься.
Твоя улыбка – это предательство. Каждый раз, когда она появляется на твоем лице в ответ на внутреннюю боль, ты предаешь себя. Ты говоришь своему внутреннему «я»: «Твои чувства не важны. Твоя боль не имеет значения. Главное – сохранить лицо». И твое внутреннее «я» замолкает. Сначала обиженно. Потом обреченно. Оно учится тому, что его голос никто не услышит. Что его не существует. И тишина внутри становится еще глуше. А гул – еще громче.
Что же делать? Этот вопрос из старой жизни. Из жизни, где были инструкции и правильные ответы. Здесь их нет. Здесь есть только то, что есть. И есть твоя улыбка. Не враг, которого нужно победить. Не недостаток, который нужно исправить. А симптом. Верный, точный, безошибочный индикатор того, что происходит внутри. Она – твой верный пес, который сидит на пороге и скалится, не пуская в дом чужих. Проблема в том, что он перестал пускать и тебя самого.
Ты можешь начать с малого. Не пытаться ее сорвать. Просто начать за ней наблюдать. Без осуждения. Как ученый наблюдает за редким, странным явлением. В какой момент она включается? Что является триггером? Как ты себя чувствуешь за секунду до и через секунду после? Что происходит с твоим дыханием? С твоими плечами? С твоим взглядом? Начни изучать этот механизм. Этот автомат.
Простое наблюдение меняет все. Когда ты наблюдаешь, ты создаешь дистанцию. Ты перестаешь с ней отождествляться. Ты начинаешь понимать: вот – я, а вот – моя улыбка. Это не одно и то же. И в этой крошечной щели между тобой и твоим рефлексом появляется пространство. Пространство для выбора.
Может быть, однажды в этом пространстве ты решишь ничего не делать. Просто позволишь своему лицу быть таким, какое оно есть. Не хмурым. Не печальным. Просто нейтральным. Расслабленным. И это будет самый громкий бунт, который ты совершал за последние годы. Безмолвный, невидимый для большинства, но оглушительный для тебя самого.
Эта автоматическая улыбка – часть той ноши, которую ты несешь. Тяжелая, неудобная, натирающая до крови. Ты так долго ее тащишь, что уже считаешь ее частью своего тела. Но это не так. Это просто вещь. Привычка. Старый, изношенный инструмент, который когда-то помогал, а теперь только мешает.
Не жди, что отказ от нее принесет облегчение. Сначала будет только неловкость и страх. Ты будешь чувствовать себя голым посреди толпы. Тебе будет казаться, что все на тебя смотрят и осуждают. Но если ты выдержишь. Если ты позволишь этому чувству быть. То однажды ты заметишь кое-что странное. Мир не рухнул. Люди не разбежались. Большинство вообще ничего не заметило. А те, кто заметил, – это самые важные люди. Это те, кто способен видеть за фасад. И может быть, именно их взгляд, не осуждающий, а понимающий, станет первым настоящим контактом за долгие годы.
Но не надейся и на это. Это ловушка. Попытка заменить одну ложь на другую. Отказаться от улыбки, чтобы получить что-то взамен. Истину. Понимание. Близость. Нет. Единственная причина перестать это делать – это перестать врать самому себе. Просто так. Без всякой цели. Ради самой честности.
Твое лицо. Ты его помнишь? Не то, что смотрит на тебя из паспорта. Не то, что застыло на сотнях фотографий в телефоне. А твое настоящее лицо. Какое оно, когда на него никто не смотрит? Когда ему не нужно ничего изображать? Когда оно просто есть? Может быть, пришло время познакомиться с ним заново. Пусть даже эта встреча будет непростой. Пусть даже то, что ты увидишь, тебе не понравится. Но это будешь ты. Настоящий. Без этой вежливой, убийственной, автоматической улыбки. Без нее.
Глава 2. Улыбка на автомате
Ты сильный.
Это первое, что говорят о тебе люди, когда тебя не слышат. Это то, что они думают, глядя на твою прямую спину. Это то, что ты сам себе повторяешь, как мантру, каждое утро перед зеркалом, натягивая поверх вчерашней усталости сегодняшнюю улыбку. Сила. Твоя визитная карточка. Твой щит. Твоя тюрьма.
Эта сила – не дар природы. Не мышцы, которые растут от упражнений. Это броня, которую ты ковал годами. В огне обид, на наковальне разочарований, закаляя в ледяной воде чужого безразличия. Каждый раз, когда тебя предавали, ты приваривал ещё одну пластину. Каждый раз, когда тебя не понимали, ты делал шлем глуше. Каждый раз, когда твоя слабость была использована против тебя, ты укреплял забрало. Теперь это не просто доспех. Это вторая кожа. Ты так давно её носишь, что забыл, каково это – чувствовать прикосновение воздуха. Ты не помнишь, где кончается броня и начинаешься ты.
Вспомни, когда это началось. Не пытайся найти точный момент. Это был не взрыв, а медленное остывание лавы. Процесс. Ты смотрел, как другие просят о помощи, и видел в этом унижение. Ты видел, как они опираются друг на друга, и чувствовал их хрупкость. Ты видел, как их открытые сердца становятся мишенями. И ты принял решение. Тихое, неосознанное, но окончательное. Решение стать крепостью. Неприступной. Самодостаточной. Одинокой.
Ты решил, что никогда не будешь просить. Ни о чём. Ни о помощи. Ни о поддержке. Ни о сочувствии. Ни о любви. Просьба – это признание нехватки. Признание, что в твоей стене есть брешь. А в твоей крепости не должно быть брешей. Ты будешь тем, кто даёт, но никогда не берёт. Тем, кто слушает, но никогда не говорит о себе. Тем, кто поддерживает, но никогда не ищет опоры. Ты станешь столпом, на который могут опереться другие, забыв, что столп тоже стоит на земле и его основание может крошиться.
И у тебя получилось. О, как же у тебя получилось. Люди тянутся к тебе. Они видят в тебе скалу в бушующем море. Они приходят к тебе со своими проблемами, со своими слезами, со своими страхами. Они вываливают всё это у подножия твоей скалы, чувствуют облегчение и уходят. Они благодарны. Они восхищаются твоей силой. «Как ты всё это выдерживаешь?» – спрашивают они с искренним изумлением. И ты улыбаешься своей автоматической улыбкой и говоришь что-то вроде: «Ничего страшного, справлюсь».
Справлюсь. Это слово стало твоим девизом. Твоим проклятием. Ты справляешься с работой, которая высасывает из тебя жизнь. Ты справляешься с отношениями, в которых ты – удобная функция. Ты справляешься с болезнью, втихаря глотая таблетки. Ты справляешься с тоской, которая по ночам грызёт рёбра изнутри. Ты справляешься один. Всегда один. Потому что попросить о помощи – значит разрушить всё. Разрушить этот величественный, сияющий образ силы, который ты так долго и тщательно создавал. Признать, что король голый. Что скала – это просто груда камней. Что внутри крепости не тронный зал, а пустая, гулкая комната, в которой сидит испуганный ребёнок.
Независимость. Какое красивое, гордое слово. Ты сделал его своим флагом. Ты ни от кого не зависишь. Ни финансово, ни эмоционально. Ты сам себе всё обеспечиваешь. Сам решаешь свои проблемы. Сам себя развлекаешь. Сам себя утешаешь. Ты – замкнутая экосистема. Идеальный механизм, работающий без внешних ресурсов. Так кажется со стороны. Но ты знаешь правду. Ты не независим. Ты изолирован. Это не выбор свободного человека. Это стратегия выживания загнанного зверя, который вырыл себе нору и боится высунуть из неё нос.
Твоя независимость – это страх. Страх быть обязанным. Если тебе помогут, ты будешь должен. А долг – это связь. Это зависимость. Это крючок, на который тебя могут поймать. Страх быть отвергнутым. Если ты попросишь и тебе откажут, боль будет невыносимой. Проще не просить. Проще сделать вид, что тебе ничего не нужно. Страх быть обузой. Твои проблемы – это твои проблемы. Зачем обременять ими других? У них и своих хватает. Так ты рассуждаешь. И за этой благородной логикой скрывается всё тот же дикий, первобытный ужас: если они увидят тебя настоящего, слабого, нуждающегося, они отвернутся. Они уйдут. И ты останешься один. Ирония в том, что ты уже один. В своей броне. В своей крепости. Ты сам всех выставил за дверь и запер её на все замки.
Эта сила стоит дорого. Она пожирает твою энергию. Быть сильным – это работа. Двадцать четыре часа в сутки, без выходных и отпусков. Ты постоянно в напряжении. Ты сканируешь пространство на предмет угроз. Ты контролируешь каждое своё слово, каждый жест, чтобы не проскользнула и тень уязвимости. Ты носишь на себе невидимый, но невыносимо тяжёлый груз. Груз чужих ожиданий. Груз собственного мифа. Иногда по ночам, когда никто не видит, ты лежишь без сна и чувствуешь, как дрожат твои плечи под этой тяжестью. Как Атлант, который держит небо и боится пошевелиться, чтобы оно не рухнуло. Но небо – это просто пустота. А груз, который ты несёшь, – это твой собственный страх.
Ты разучился принимать. Когда кто-то предлагает тебе помощь, ты инстинктивно отказываешься. «Спасибо, я сам». Когда кто-то делает тебе подарок, ты чувствуешь неловкость и спешишь подарить что-то в ответ, что-то более ценное, чтобы немедленно обнулить этот долг. Когда кто-то говорит тебе комплимент, ты отшучиваешься или переводишь тему. Ты не можешь просто принять. Просто сказать «спасибо» и позволить этому теплу проникнуть внутрь. Потому что внутри всё замуровано. Потому что твоя крепость спроектирована только на выход, не на вход. Любое входящее движение воспринимается системой как атака.
Ты стал экспертом в решении чужих проблем. Друзья звонят тебе в три часа ночи, чтобы рассказать о своих разбитых сердцах. Коллеги просят тебя сделать за них часть работы. Родственники считают тебя единственным, на кого можно положиться в любой ситуации. Ты – служба спасения. Ты – последняя инстанция. Ты даёшь мудрые советы. Ты находишь нужные слова. Ты решаешь, разруливаешь, организуешь. А кто решает твои проблемы? Тишина. Кто слушает тебя? Стены твоей квартиры. Ты стал функциональным. Ты превратился в ресурс для других. Надёжный, безотказный, сильный. Но видит ли кто-нибудь за этим ресурсом тебя? Чувствует ли кто-нибудь твою боль за твоей компетенцией? Замечает ли кто-нибудь твою усталость за твоей готовностью помочь?
Иногда система даёт сбой. Ты заболеваешь. Не просто простуда, а что-то серьёзное. Что-то, что выбивает тебя из колеи. Что-то, с чем ты не можешь справиться сам. И наступает паника. Дикая, животная. Ты лежишь и смотришь в потолок, и впервые за долгие годы понимаешь, что не контролируешь ситуацию. Твоё тело тебя предало. Твоя броня дала трещину. И сквозь эту трещину начинает сквозить ледяной ужас беспомощности. Мысль о том, что нужно взять телефон, набрать номер и сказать: «Мне нужна помощь», – кажется более страшной, чем сама болезнь. Это как прыгнуть в пропасть. Это значит признать своё поражение. Расписаться в собственной несостоятельности.
Или случается провал. На работе. В проекте, в который ты вложил всего себя. Что-то, что нельзя скрыть. Что-то, что видят все. И вот ты стоишь посреди руин, и взгляды коллег, которые вчера были полны восхищения, сегодня полны недоумения. Или жалости. И жалость – это худшее. Она как кислота, которая разъедает твою броню. В этот момент ты готов провалиться сквозь землю. Потому что рухнул не проект. Рухнула твоя статуя. Миф о твоей непогрешимости. И ты видишь в их глазах немой вопрос: «Как же так? Ты же сильный».
Эта сила делает тебя невероятно одиноким. Это парадокс. Ты хотел быть нужным, и ты стал нужным. Но не стал близким. Люди не выстраивают близкие отношения со скалами. Они используют их как ориентир или укрытие от ветра, но они не разговаривают с ними. Они не обнимают памятники. Твоя сила создаёт дистанцию. Она внушает уважение, но не нежность. Она вызывает восхищение, но не сочувствие. Люди подходят к тебе на безопасное расстояние, решают свои вопросы и отходят. Никто не пытается заглянуть за забрало. Во-первых, страшно. Во-вторых, зачем? Снаружи всё выглядит так надёжно и монументально.
Ты разучился быть слабым. Ты не знаешь, как это делается. Что нужно говорить? Что нужно чувствовать? Ты так долго играл роль сильного, что забыл сценарий для всех остальных ролей. Когда тебе плохо, ты молчишь. Когда тебе больно, ты уходишь. Ты запираешься в своей крепости и ждёшь, пока пройдёт буря. Один. Ты сам себе врач, сам себе психолог, сам себе друг. И ты ужасный специалист во всех трёх областях. Потому что ты знаешь только один метод лечения: игнорировать симптомы и делать вид, что всё в порядке.
Твоя независимость – это иллюзия. Ты зависишь. Ты отчаянно зависишь от этого образа силы. Без него ты – никто. Пустое место. Ты так боишься его потерять, что готов заплатить любую цену. Цену собственного счастья. Цену близости. Цену жизни. Потому что то, как ты живёшь, – это не жизнь. Это поддержание на плаву монумента. Тяжёлая, изнурительная, бессмысленная работа.
Иногда, в редкие моменты тишины, когда внешний шум стихает, ты слышишь его. Тихий голос изнутри. Он не кричит. Он почти шепчет. Он говорит: «Я устал». Он говорит: «Мне больно». Он говорит: «Мне страшно». Он говорит: «Пожалуйста, помоги мне». И ты тут же включаешь внутренний цензор. Ты говоришь этому голосу: «Замолчи. Соберись. Не ной. Мы должны быть сильными». И голос замолкает. С каждым разом он становится всё тише. Однажды он может замолчать навсегда. И это будет твоя окончательная победа. И твоё окончательное поражение. В твоей крепости воцарится идеальная тишина. Тишина склепа.
Посмотри на свои руки. Они умеют всё. Чинить, строить, зарабатывать, печатать, утешать других. А умеют ли они протягиваться за помощью? Посмотри на свои плечи. Они могут вынести любой груз. А могут ли они позволить себе опереться на другие плечи? Посмотри на своё лицо. Оно отточено до совершенства, чтобы выражать спокойную уверенность. А помнит ли оно, как выражать растерянность? Или отчаяние?
Ты думаешь, что слабость – это уродливо. Что нужда – это стыдно. Ты перепутал. Уродливо – это ложь. Стыдно – это предавать себя каждый день. Слабость – это просто часть человеческого опыта. Такая же, как сила. Нужда – это то, что связывает нас друг с другом. Это клей, из которого строится близость. Отказываясь от своей слабости, ты отказываешься от своей человечности. Ты пытаешься стать богом. Но в итоге становишься просто камнем.
Попробуй провести эксперимент. В следующий раз, когда случится что-то, с чем ты не можешь справиться в одиночку, – мелкая бытовая проблема, эмоциональная перегрузка, неважно, – не делай ничего. Просто остановись. И позволь себе почувствовать всю глубину своей беспомощности. Не убегай от неё в привычные действия. Не бросайся немедленно «решать проблему». Просто побудь с этим. С этим ощущением тупика. С этой паникой. А потом, когда сможешь дышать, сделай самое страшное. Попроси о помощи.
Не нужно драмы. Не нужно исповеди. Просто скажи кому-то: «Я не справляюсь. Можешь мне помочь?» Произнеси эти слова. Почувствуй, как они ощущаются на языке. Как они звучат в воздухе. Посмотри на реакцию человека. Может быть, он удивится. Может быть, откажет. Может быть, поможет. Это неважно. Важно то, что ты это сделал. Ты пробил крошечное окно в стене своей тюрьмы. И в это окно ворвался свежий воздух. Колючий, холодный, пугающий. Но настоящий.
Это не путь к счастью. Это не рецепт, как всё исправить. Это просто констатация факта. Твоя сила, твоя независимость – это симптом. Это броня, скрывающая рану. Можно сколько угодно полировать броню, но рана под ней будет гноиться. И однажды она отравит весь организм. Можно продолжать делать вид, что ты – несокрушимый бастион. А можно набраться смелости и признать: ты не бастион. Ты – человек. Которому бывает больно. Который бывает слаб. Которому нужна помощь.
Это и есть настоящий синдром. Не силы. А страха силы. Страха той настоящей, живой силы, которая не боится своей уязвимости. Которая знает, что попросить о помощи – это не слабость, а мудрость. Что доверять – это не риск, а необходимость. Что быть зависимым от тех, кого любишь, – это не рабство, а свобода.
Ты стоишь посреди своей жизни, как смотритель маяка на пустынном острове. Твой свет спасает других, указывает им путь. Все корабли в гавани знают твой маяк. Они благодарны тебе. Но ни один корабль не причаливает к твоему острову. Потому что ты не построил пристань. Ты боишься, что, сойдя на берег, они увидят, что смотритель болен и устал, что в доме нет еды, и что по ночам он плачет от одиночества. И ты продолжаешь зажигать свет. Каждую ночь. Для других. Забывая, что самый тёмный угол на всём острове – это комната у подножия маяка. Твоя комната.
Твоя независимость – это твой самый большой самообман. Ты зависишь от восхищения. Ты зависишь от своей репутации «сильного». Ты зависишь от этой роли, потому что без неё не знаешь, кто ты. Ты променял живые связи, сотканные из взаимной нужды и поддержки, на мёртвую, холодную статую самого себя. Красивая сделка. И ты в ней проиграл.
Что теперь с этим делать? Ничего. Для начала – ничего. Просто знай это. Носи это знание, как ты привык носить свою броню. Почувствуй его вес. Почувствуй, как оно натирает. Почувствуй холод металла, который ты так долго принимал за свою кожу. Не пытайся сбросить доспех одним движением. Ты слишком долго его носил, он прирос. Попытка сорвать его может содрать и кожу.
Просто начни замечать. Замечай, как автоматически ты говоришь «я сам». Замечай, как сжимается всё внутри при мысли о просьбе. Замечай усталость, которую ты так тщательно прячешь. Замечай одиночество, которое звенит в паузах между твоими подвигами. Не осуждай. Не исправляй. Просто наблюдай. Будь беспристрастным свидетелем своего собственного синдрома.
Может быть, однажды, этого наблюдения станет достаточно, чтобы что-то сдвинулось. Может быть, однажды ты посмотришь на свою неприступную крепость и увидишь не гордость, а печаль. И в этой печали будет больше правды и больше жизни, чем во всей твоей вымученной силе. Может быть, однажды ты решишь не укреплять стену, а проделать в ней маленькую калитку. Не для всех. Для одного. Для себя.
Но это будет потом. А сейчас ты здесь. Сильный. Надёжный. Независимый. И невыносимо, оглушительно одинокий. В центре мира, который ты сам для себя построил. И ключ от ворот только у тебя. Вот только ты забыл, в каком кармане он лежит. Или боишься его искать. Потому что за воротами – жизнь. А она непредсказуема. И слаба. И нуждается. Как и ты.
Глава 3. Синдром силы и независимости
Ты знаешь это чувство. Оно похоже на комок в горле, но живёт глубже, где-то в груди, за рёбрами. Иногда оно твёрдое, как камень. Иногда вязкое, как смола. Оно не болит в привычном смысле слова. Оно давит. Это физическое ощущение веса того, что не было сказано. Хроника несказанных слов. Это не просто забытые фразы или упущенные моменты. Это целая параллельная реальность, которую ты носишь в себе. Невидимая, неслышимая, но абсолютно материальная.
Это архив, который ты пополняешь каждый день. Каждое проглоченное «нет», каждое невысказанное «мне больно», каждое задушенное в зародыше «помоги». Всё это не растворяется в воздухе. Оно оседает внутри. Спрессовывается в плотные слои молчания. Ты хранитель этого архива. Его единственный посетитель. Ты бродишь по его гулким залам по ночам, когда внешний мир затихает. Ты видишь их все, эти слова-призраки. Они не кричат. Они просто смотрят на тебя из темноты. Миллионы нерождённых звуков. Целая вселенная, запертая в одном теле.
Вспомни последний раз, когда кто-то перешёл твою границу. Не грубо, не с наскока. А так, как это обычно бывает. Мягко, с улыбкой, почти незаметно. Просьба, от которой неудобно отказаться. Обязательство, которое тебе не по силам, но ты киваешь. Мнение, с которым ты в корне не согласен, но молчишь, чтобы не начинать спор. В тот момент, когда ты должен был сказать «нет», что-то внутри тебя сжалось. Мышцы гортани напряглись. Дыхание замерло на долю секунды. Ты открыл рот, и из него вылетело «да, конечно» или «без проблем». А то самое, настоящее, живое «нет» так и осталось внутри. Упало на дно твоего внутреннего колодца. Ещё один камень в твоей душе.
Ты думаешь, это мелочь. Единичные случаи. Способ сохранить хорошие отношения. Социальная смазка. Но эти мелочи складываются в тонны. Эта смазка густеет и превращается в клей, который намертво сковывает твоё истинное «я». Ты становишься мастером обходных путей. Вместо прямого отказа ты вдруг «занят». Вместо того чтобы высказать несогласие, ты «ещё подумаешь». Ты исчезаешь, уходишь от ответа, меняешь тему. Ты тратишь колоссальное количество энергии на то, чтобы не произносить простые, короткие слова. Энергии, которой могло бы хватить на то, чтобы построить мост, а ты тратишь её на возведение ещё одной стены в своём лабиринте.
Это касается не только отказов. Это касается всего. Помнишь тот разговор, когда близкий человек делился своей болью, а ты чувствовал такую волну сострадания, что хотелось обнять и сказать: «Я с тобой. Я понимаю. Я вижу твою боль, и она отзывается во мне». Но вместо этого ты выдавил из себя что-то вроде: «Всё будет хорошо» или «Держись». Ты предложил дешёвый пластырь вместо того, чтобы просто посидеть рядом с открытой раной. Почему? Потому что настоящие слова сочувствия делают тебя уязвимым. Они показывают, что у тебя внутри есть не только сталь, но и что-то живое, способное резонировать с чужой бедой. А ты так долго учился быть неуязвимым. Это главный проект твоей жизни.
Твой внутренний мир превратился в зал ожидания для слов. Здесь толпятся невысказанные признания, непролитые слёзы, неотпущенный гнев. Они ждут своего часа, который никогда не наступит. Иногда они устраивают бунт. Они прорываются в виде необъяснимой тревоги. Вспышек раздражения по пустякам. Внезапной, удушающей тоски посреди совершенно обычного дня. Это они, твои несказанные слова, пытаются докричаться до тебя. Они бьются о стенки твоей грудной клетки, требуя быть услышанными. А ты принимаешь таблетку от головной боли. Включаешь сериал погромче. Наливаешь ещё один бокал. Ты делаешь всё, чтобы заглушить этот гул.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.