Где-то есть Ты

4

– Мила, вставай!

Уже в пятый раз я садилась на ее постель, тщетно пытаясь разбудить. Смотрела, как она прятала голову под теплое одеяло и притворялась мертвой.

– Еще пять минут! – Подруга и сама, похоже, не верила в то, что говорит. Это был уже пятый раз, когда она пыталась оттянуть неизбежное с помощью трюка с пятью минутами.

– Ага, так я тебе и поверила! Прошлые пять минут растянулись на целый час. Хватит. О, гляди-гляди, по телевизору Брэдли Купера показывают!

Одеяло даже не шевельнулось. Ну, знаете, даже если Брэдли Купер тут бессилен, то я и подавно.

– Нет-нет, – раздалось с постели, – точно всего пять.

– Давай, давай, ты же мне обещала! – Заглянула в кокон, где она свернулась калачиком и увидела, что глаз подруга открывать даже и не собиралась.

– Что? – Произнесла она недовольным скрипучим голосом.

– Ты обещала пойти со мной гулять. Пройдемся по магазинам, посидим на набережной, покатаемся на роликах. Круто же, а? Или, если хочешь, будем жрать оставшийся снег, чтобы лето быстрее наступило.

– Аха-ха, хорошо. – Мила открыла один глаз и улыбнулась. – Последние пять минут, честно. А то ты и мертвого так поднимешь, настырностью своей.

– Сварю кофе.

– Я пока посплю.

– Пять минут, – напомнила я.

– Да поняла я уже! Вы с Чипом вечно нарушаете мое святое право на сон! Имейте совесть, блин! Надоело вставать с петухами.

– Какие петухи в городе? И, кстати, уже полдень.

– Ага?! – Подскочила Милка, но, так и не открыв глаза, упала обратно и отвернулась. – Иди уже. Не говори ничего, а то я уже действительно проснулась от твоего бу-бу-бу.

– Вот же коза! – Я хлопнула ладонью по тому месту, где должна была располагаться ее пятая точка. – Жду тебя на кухне.

Подошла на цыпочках к коту, подняла бедное животное, без зазрения совести сунула подруге под одеяло и удалилась.

– Да вашу-то мать, а! – Донеслось через несколько секунд из ее комнаты, но меня уже было не догнать.

Я не спеша засыпала зерна в кофемашину и приникла к окну. Кое-где прелую землю ещё покрывал снег, но и он ронял прозрачные слёзы, играя бликами на ярком апрельском солнце. Малышня бежала гурьбой со школы и, сняв шапки, пускала кораблики по звонким ручейкам. Речка, видневшаяся вдалеке, ещё была скована льдом, но и она, казалось, извиваясь и петляя, улыбалась первым по-настоящему теплым солнечным лучам.

Вся природа пробудилась и жаждала жизни. Всё вокруг оживало и пело. Многие любят именно этот период – время появления на деревьях первой зелени, а мне же всегда нравились именно первые весенние месяцы. Март и апрель – волшебные, как чудо зачатия, когда появляется что-то новое и необыкновенное.

Я и сама родилась в такую пору, поэтому картина за окном особенно согревала мою душу, награждая смутным предчувствием близости какого-то невероятно события, обещавшего перевернуть мою жизнь. Мое сердце было свободно, а любая пустота должна быть заполнена – таков закон природы. Значит, уже скоро. Уже вот-вот. И я была к этому готова.

Улыбнувшись, разлила по чашкам ароматный кофе. Через минуту на кухню зашла Мила, облаченная в огромный махровый халат. Лицо помятое, волосы спутаны, глаз без косметики не видно вообще. Прислонилась к стене и попыталась рассмотреть меня сквозь слипшиеся ресницы. И до меня вдруг дошло, как подруга сюда добиралась. Наощупь!

– А вот и Дурнушка Бетти пожаловала! – Я покатилась со смеху.

– Да знаю я.

– Не, даже не на нее. На бомку.

Мила вытянула вперед руку ладонью вверх:

– Добры люди помогите, всю зарплату положите! Так?

– Мы можем этим зарабатывать, – я уже смеялась до слез, – садись, растрепа, подам тебе кофе.

Милка жестом показала, что сначала сходит умыться в ванную, и затем скрылась за дверью. Отправив в рот кусочек пышной подогретой ванильной булочки, я продолжила пялиться в окно. Потом мы целый день мотались по магазинам, делали маникюры-педикюры в салоне, гуляли по набережной, периодически согреваясь ароматным глинтвейном в кафе. Короче, занимались в свое удовольствие чисто девчачьими делами.

Придя домой, поужинали и направились в клуб. Это было самым удачным продолжением дня, потому что весьма и весьма бодрило таких не в меру расслабленных дневными прогулками девиц, как мы. Пока Мила зажигала на танцполе, я сидела за столиком, слушала музыку и лениво потягивала коктейль. Мне всегда нравилось наблюдать за людьми, тем более что танцевать у меня получалось плохо. Кому будет приятно наблюдать за неумелыми подергиваниями неуклюжей выпившей девушки? Только таким же изрядно выпившим парням. Так что нет, спасибо.

А вот Милу Бог, похоже, одарил каким-то просто невероятным источником энергии – после часа активных телодвижений, она только разогрелась и принялась с удвоенной силой двигаться в такт музыке. К ней пытались подкатывать мужчины, но подруга словно их не замечала. Ко мне тоже пробовали подсаживаться несколько весьма приятных на вид парней, но и они были быстро отшиты: никогда не понимала знакомств в клубах по пьяной лавочке.

В самом начале вечера звонил Митя, сказал, что поехал в гости, но обязательно заедет, чтобы повидаться со мной, поэтому я постоянно высматривала его в толпе. И, наконец-то, вдруг заметила: не успел он войти, к нему на шею с радостным визгом тотчас бросилась какая-то блондинка. Подпрыгнула так высоко, что засветила полное отсутствие белья под коротким обтягивающим платьем. Мила бросила на меня выразительный взгляд и покачала головой.

Когда Митя приобнял девушку за талию, пытаясь не свалиться от ее натиска, я заметила стоящего позади него высокого молодого человека. Эмоциональная блондинка не обошла вниманием и его: схватила за руку, повисла на шее, отлепилась и снова прилепилась к груди, запечатлевая поцелуй на щеке.

Словно почувствовав мой взгляд, Митя обернулся. Махнул мне в знак приветствия и жестом дал понять, что сейчас подойдет. А его друг, повернувшись, будто вообще перестал замечать что-либо вокруг: стоял и смотрел в мою сторону, автоматически кивая в ответ девушке, которая, казалось, решила, что его рука – это отныне ее собственность. Он не отрывал глаз, не моргал, просто слушал ее и таращился на нас. Да, через мгновение сомнений уже не оставалось, он смотрел прямо на меня.

Мила присела на диванчик рядом. Ее взгляд тоже сканировал симпатичного незнакомца. Только она разглядывала его, не смущаясь, а я изучала, уже прикрывшись волосами. Меня охватывало головокружение. Казалось, этот взгляд прожигал во мне дыры насквозь. Прошло всего несколько секунд, пролетевших, как в тумане, как в замедленном просмотре пленки, но длились они точно не меньше вечности.

– Как меня бесят эти дешевые потаскухи! – Шепнула Мила, приблизившись к моему уху и заставив вздрогнуть. – И где только Митя их находит? Неужели нельзя дать мужчине возможность первому проявить интерес?

– Кто это с ним? – Смогла лишь выдавить я, с трудом оторвавшись от парня и уставившись в бокал.

Тело вдруг словно стало чужим, перестало меня слушаться. Щеки вспыхнули румянцем, шею сдавило чувство ужасной неловкости.

– Парень? – Спросила Мила отстраненно. – Так, наверное, тот самый друг.

Мне нужно было срочно попытаться изобразить уверенность в себе. Они ведь могли и подойти к нам! А-а-а! Катастрофа! Конечно, они подойдут! Мне этого не пережить. Нельзя сразу показывать мужчине, что он тебе нравится.

Я подняла глаза и снова столкнулась с ним взглядом. Он улыбнулся, и мне вдруг показалось, что даже цвет воздуха в помещении изменился. Не понимаю, как такое возможно. Прятала глаза, смотрела на него, снова прятала, снова смотрела – и каждый раз он был разным. Одновременно таким же и совершенно другим. Будто новым человеком. И знакомым мне уже тысячу лет. Наваждение!

– Красивый, – прошептала я и припала губами к спасительной соломинке в стакане. Коктейль показался мне неожиданно горячим, почти обжигающим.

Вот дурдом!

– Обычный вроде, – хмыкнула Мила.

Глаза, словно магнитом, опять потянуло в сторону незнакомца. Темные волосы, гладко выбритые виски, тонкие губы с выразительной «галочкой». Хитрая улыбка, обнажающая ямочку на щеке, в меру длинный нос с горбинкой, такой еще зовут римским. Одет в модные узкие джинсы и футболку, подчеркивающую рельеф сильных мышц.

Я так залюбовалась им, что чуть не вскочила, когда поняла, что они с Митей направляются к нам. Захотелось спрятаться, сделать вид, что занята своими мыслями, исчезнуть, но мой интерес отпечатался, наверное, даже на самой изнанке лица.

Сосредоточилась на коктейле. Черт! Стакан уже был пуст. Ничего страшного. Нужно алиби. Посмотрела на свои руки, умоляя думать о чем угодно другом, только не об этом парне. Сердце предательски подпрыгивало, заглушая своими ударами музыку.

Когда мой мозг сообразил, наконец, что они уже стоят рядом, я несмело подняла глаза. Не смотреть, не смотреть, не смотре… Ааааа… Просто бдыщ! Взрыв! Оглушительный всплеск эмоций! Стоило только перевести взгляд от Мити к нему, как руки отказались слушаться. Хорошо хоть помимо моей воли в ладоши сами не захлопали. И то слава Богу.

– Приве-е-ет! – Протянул руки Митя, вынуждая меня встать.

Прыгнула к нему в объятия, радуясь, что эти спасительные секунды позволят мне отдышаться. Подставила щеку для поцелуя, поцеловала в ответ. Едва он меня отпустил и повернулся, чтобы обнять Милу, чуть не лоб в лоб столкнулась с незнакомцем. Взгляд парня выражал неловкость и стеснение, и в этот момент я вдруг поняла: вот так, наверное, вдыхают счастье. Полной грудью, не таясь, позволяя ему проникнуть в каждую клеточку твоего тела.

– Девочки, это Александр. – Весело сообщил Митя. – Для меня и вас – просто Саня. – Он указал на меня. – А это – Ева. Мой начальник, самый близкий друг, практически мой брат. Это – ее подруга Мила. Красивая и свободная, это все, что тебе нужно о ней знать.

– Ева? – Переспросил парень.

У меня чуть ноги не подкосились. Откуда в душе берутся такие эмоции, когда тебя просто назвали по имени? Прекрасный, чудесный звук. Кажется, можно слушать его вечно.

– Ева, – подтвердила я, протягивая руку и пряча глаза.

Прошла, наверное, минута прежде, чем его ладонь коснулась моей.

– Адам, – представился он, крепко пожал руку и тут же отпустил. Нервно потрепал себя за волосы. – В смысле, Саша. Да, Саша…

Он сунул руки в карманы джинсов, достал обратно, снова спрятал и снова достал, чтобы поздороваться с Милой. Затем мы все вчетвером сели за столик.

Заметив смущение в поведении нового знакомого, я немного расслабилась и сразу приступила к штурму:

– Саша, – мои слова заставили его впиться взглядом в бокал, стоящий на столе, – а ты надолго к нам?

– Думаю, что теперь навсегда. Я уезжал всего на год. – Он пожал плечами.

– Ев, нужно кое-что спросить у тебя, – напоминая о своем присутствии, вступил Митя.

– Да, дорогой? – Обернулась я и заметила, что мой друг успел сегодня постричься. Его светлые, легкие, словно пух, волосы теперь не торчали во все стороны, напоминая одуванчик. Они были коротко острижены по бокам и свободно уложены сверху. Смотрелось стильно, и ему явно шло.

Он придвинулся ко мне, заставляя оторваться от созерцания завораживающе-загадочного Саши.

– Это скорее просьба.

– Говори уже.

Шепотом:

– Мне в больничку нужно.

– Опять военкомат донимает?

Митя улыбнулся:

– Он самый.

– Я тебе давно говорила: определись. Либо шуруй служить, либо отлежись в больничке, а тот знакомый врач Марка напишет нужный диагноз. Может, сделают надрезик, потом зашьют. Это ж мелочи. Или сходи уже, отслужи как человек. А я тебя буду ждать. М?

– Договорюсь тогда с понедельника.

– Только уладь с Наташей. Ей же придется работать одной, пока тебя не будет.

– Это без проблем.

– Значит, договорились, – поцеловала его в щеку.

– Спасибо! – Митя чуть не свернул мне шею, обнимая, – ты ж моя самая любимая! Самая!

– А то, – смутилась я.

– Еще раз благодарю, девочки, а теперь мы вынуждены бежать. – Он посмотрел на меня виновато. – Опаздываем на мальчишник. Извини, брат.

– Хорошо, – расстроенно произнесла я, боясь даже взглянуть на Сашу. Новость о том, что им нужно уйти, почти разбила мне сердце. – Жаль, совсем мало пообщались.

Парни встали. Саша явно не хотел идти, но Митя настойчиво подтолкнул его к выходу. Парень только успел выкрикнуть «пока!» и всю дорогу до выхода оглядывался на нас. Даже чуть не споткнулся. Всё это время, пока они шли к выходу из клуба, я тонула в его карих глазах. Немного узковатые, они были такими добрыми, такими лучистыми.

И что-то неведомое словно поднималось из глубин моей души и вырывало из груди сердце. Похоже, это было вполне взаимно. Впервые за всю мою жизнь чувство удивления и восторга было таким ярким и внезапно сильным.