Небо полное звезд. Другие мы

Глава 12

На следующий день я еду с мамой осматривать окрестности. Сампо, похоже, вобрал в себя лучшие черты европейских городов, оставшись при этом истинно русским: гладкие асфальтированные дороги, вежливые водители, улыбчивые жители. Памятники, ухоженные дворы, бассейн, кинотеатр, торговые центры и здание Полиции – поистине грандиозное строение для такого уютного городка. Есть, на что посмотреть.

Но что больше всего поражает – стеклянные двери подъездов. Не разбитые, не исписанные, не грязные. И никаких двухслойных металлических дверей, как в центральной части страны, а ведь тут, по сути, север!

И чем дальше мы проезжаем, тем сильнее ощущение, что мы попали в какой-то другой мир. Те же люди, то же государство, но всё иное. Здесь нет места бомжам и наркоманам. Что им тут делать? Кругом так чисто, и всё на своих местах. Здесь так хорошо убирают? Или просто не мусорят?

Одни вопросы.

Да и стоит город будто посреди леса: вокруг очень много зелени. Ощущение, что строители возводили дома между деревьями – осторожно, чтобы не потревожить природу.

– Мама, белка! – Восклицаю я, открывая окно в машине. – Смотри! Смотри!

И пушистая перебегает широкую пешеходную дорожку, испуганно оглядываясь на нас.

– Что ж ты как маленькая? – Бурчит Софья. – Белок не видела?

А сама только что, вытянув шею, за ней наблюдала.

Но я не обращаю на сестру внимания: привыкла, что её всё вокруг всегда раздражает.

– Что там на карте? – Спрашивает мама.

– Нам направо. – Командую я.

И неотрывно слежу взглядом за площадью, которую огибает наш автомобиль. Здание банка, кафе, цветочный магазин, много окон, света и парковочных мест для велосипедов. Такое ощущение, что все здесь передвигаются на них, ведь на дорогах очень мало машин.

– Какая красота… – Вздыхаю я.

– Мра-а-ак. – Отзывается Софья.

Мы как две противоположности: всё, что меня восхищает, раздражает её.

Я оборачиваюсь, смотрю на лицо сестры, на неумело подведённые синим карандашом стрелки, на слипшиеся от туши ресницы, на густо покрытое тоном лицо, и понимаю, что, несмотря на год разницы в возрасте, она совсем ещё ребёнок.

– И почему тебе нужно всё время всё хаять? – сетую я.

– И почему тебе нужно всё время строить из себя святую простоту? – Пародируя мой голос, вопросом на вопрос отвечает Софья.

– Девочки, прошу вас! – Повышает голос мама.

– Пусть не рычит. – Отворачиваюсь я.

– Пусть помолчит. – Язвит сестра.

– Анна! – Громко говорит мама.

– А почему сразу я? – У меня не получается сдержать возмущение.

Софья ехидно хмыкает.

– Потому, что ты старше.

Я отворачиваюсь к окну.

Скольжу взглядом по музеям, старинным избам, часовням с резным орнаментом. Интересно, чем здесь живёт молодёжь?

Мы приезжаем на комбинат. Пока мама общается с новым начальством, а Софья валяется на заднем сидении машины с телефоном в обнимку, я подхожу вплотную к железорудному карьеру. Он кажется величественным. Я на его краю, как мушка на оконном стекле – мелкая точка. Сердце стучит у меня в ушах, дыхание перехватывает. Я застёгиваю замок на толстовке до самого подбородка и осторожно пячусь назад.

Предпоследним пунктом нашей поездки оказывается школа. Здание гимназии двухэтажное, с большими квадратными окнами, со всех сторон окружённое могучими соснами. Вдоль территории тянутся клумбы, ухоженные газоны, через каждые десять метров встречаются скамьи для отдыха учеников.

– Неплохо. – Констатирует мама. – Совсем неплохо.

Она улыбается, пытаясь зарядить нас оптимизмом, и я решаю её поддержать:

– Выглядит намного круче нашей предыдущей школы.

Софья фейспалмит.

– Да это настоящий отстой! Это здание похоже на здание детского сада!

– Потому, что здесь нет укромных уголков для курения? – Усмехаюсь я.

– Анна! – Одёргивает меня мать.

А сестра показывает средний палец и закатывает глаза.

– Добро пожаловать в Сампо, девочки, – приветствует нас директриса, когда мы входим в её кабинет. – Меня зовут Лидия Егоровна, и я руковожу этим учебным заведением.

– А это Анна и Софья. – Представляет нас мама.

Будто мы и сами не можем открыть рот и рассказать, как нас зовут.

– В нашей гимназии высокие образовательные стандарты и высокие требования к ученикам. – Решает предупредить нас с ходу директриса. – Но я видела ваши табели успеваемости, так что, думаю, вы справитесь. – Она провожает нас в кабинет к секретарю, смежный со своим кабинетом. – Проходите. Каарина поможет вам оформить документы и написать заявления.

– Спасибо, – горячо благодарит мама.

Я останавливаюсь у окна и представляю, как через несколько дней сюда потянутся толпы учеников, и как двор наводнят десятки и сотни людей.

– Если бы мы родились здесь, – шепчет сестра, – как бы мама назвала нас? Мне больше нравится Хелена.

– А меня вполне устраивает моё имя. – Отвечаю я.

– Аннели звучало бы приятнее.

– В школе предусмотрена какая-то униформа для учащихся? – Интересуется мама.

Очевидно, её беспокоит, что Софья стала интересоваться экстравагантными нарядами.

– Для девушек это синий сарафан или синий пиджак с гербом гимназии. – Поясняет Каарина, милая женщина лет тридцати с неизменной для жителей этих мест улыбкой. – А под них ученицы могут носить любую свою одежду. – Она смотрит на подведённые синим глаза Софьи и добавляет: – В рамках приличий, разумеется.

– Чудесно.

Когда мы возвращаемся домой, на дороге нам попадается Оливия.

– Здравствуйте! – Радостно приветствует она мою маму. – Я – Оливия Ярвинен. – Затем машет мне. – О, привет, Анна! А это твоя сестра?

Я бросаю взгляд на Софью, которая выбирается из машины и показывает соседке «козу» из пальцев.

– Софья. – Представляется она и движется к дому.

Не очень-то вежливо, но в этом вся моя сестра.

– Да. – Виновато киваю я.

Оливия понимающе улыбается. Она светится так, что кажется, будто ничто в этом мире не способно её расстроить.

– Здравствуйте, я Виктория. – Здоровается с ней моя мама. – Значит, ты наша соседка?

– Да.

– А сколько тебе лет?

– Шестнадцать, – отвечает Оливия.

– Как моей Анне.

– Мы с отцом живём по соседству с вами. – Девушка указывает на дом. – Заходите, если нужна будет помощь, мы всегда рады гостям.

– Это так любезно. Спасибо. – Кивает мама.

– Какие планы? – Подходит ко мне Оливия.

Я пожимаю плечами.

– До ужина ещё далеко. – Говорит мама, взглянув на часы. – Сходи, прогуляйся с Оливией.

Только не это.

– Да, Анна, пойдём, я покажу тебе город! – Радуется соседка.

– Конечно. – Улыбаюсь я.

И стискиваю челюсти так, что у меня скрипят зубы.

Глава 13

– Отсо. – Представляется мужчина и жмёт мне руку.

Это папа Оливии. Ему лет сорок, у него светлые волосы, едва тронутые сединой, яркие синие глаза и гладкое лицо, практически лишённое даже мелких морщин.

В отличие от его «неземной» дочурки, Отсо Ярвинен кажется совершенно обыкновенным.

– Очень приятно, Анна. – Стараясь быть вежливой, улыбаюсь я.

Интересно, у него есть отчество? Вообще-то, я не привыкла обращаться к взрослым только по имени.

– Уверен, вам тут понравится. – Говорит он.

– Папа, мы возьмём второй велик? – Хлопает ресницами Оливия.

Отсо на секунду задумывается, а затем его губы растягивает улыбка:

– Конечно.

– Идём. – Тянет меня за собой Оливия.

Мы проходим через коридор и попадаем в гараж.

– Он был где-то здесь. – Говорит девушка, отодвигая коробки от стены. – Вот же он, да!

– Что там?

– Велосипед.

Она вытаскивает из-под пыльной рухляди старый синий велик и осторожно отсоединяет подарочный бант, привязанный к рулю. Тот тоже весь в пыли, и я почему-то не спрашиваю, зачем и когда его привязали. Оливия быстро протирает мягкой тряпкой руль, раму и сидение, и я вдруг понимаю, что велосипед совсем новый, просто пролежал в гараже слишком долго.

– Ты поедешь на нём. Попробуй. – Подкатывает его ко мне соседка.

Я примеряюсь к железному коню. Кажется, мой размерчик. Пробую клаксон, и тот отзывается звонким гудком.

– А я на этом. – Говорит Оливия, хватая велосипед, стоящий ближе к двери.

У него ярко-розовая рама, и вообще он выглядит девчачьим, в отличие от того, что достался мне.

Соседка открывает гаражные ворота, мы садимся на велики и выезжаем.

– Догоняй! – Звенит голос Оливии.

Но у меня не сразу получается приноровиться. Ветер свистит в ушах, щиплет щёки, рвёт волосы, но уже через минуту я кручу педали с таким же напором и рвением, как и моя спутница. Несмотря на свой странный наряд (сегодня на ней другая длинная юбка, другой бесформенный свитер) и на неудобные чуни вместо нормальных туфель, Оливия довольно ловко управляется с велосипедом. У меня не сразу получается поравняться с ней.

Мы пролетаем мимо каких-то домов, магазинов и только на перекрестке перед горкой сбавляем ход.

– А там кладбище, – бодро сообщает соседка, – говорят, на его месте раньше была церковь, которую сожгли шведские завоеватели. Оставшиеся в живых утопили шведов в озере!

Круто. Оказывается, я живу недалеко от кладбища.

– Интересная легенда.

– Сюда вообще приезжает много любителей старинных легенд. – Смеётся Оливия. – Тебе повезло поселиться в волшебном месте, Анна!

Я уже так не думаю. Но вслух говорю:

– Круто!

– Согласно древним эпосам, Сампо – волшебный предмет, обладающий магической силой и являющийся источником счастья или рогом изобилия. В карельских рунах сампо представлен в виде волшебной мельницы, в финских преданиях это ось всего мироздания. Похищение Сампо – центральный сюжет Калевалы, карело-финского эпоса.

– Чего?

– Во время учёбы я помогаю в библиотеке, так что достану тебе экземпляр. Говорят, что разбираясь в Калевале, можно сдать на «отлично» не только историю и литературу, но и алгебру. Наши учителя уважают тех, кто чтит местную культуру, и, поверь, это не пустые слова. Будешь знать Калевалу, сдашь и любой другой предмет.

– Ничего себе. – Равнодушно отзываюсь я.

Слабо представляю, как какой-то там эпос поможет мне сдать физкультуру или, например, химию.

Но Оливию это мало беспокоит: она продолжает вдохновенно рассказывать о местных легендах, обычаях, чудесных озёрах и заповедных территориях.

Честно говоря, я не знаю, как реагировать потому, что в любых других городах мои сверстники начинали рассказы о своей родине с того, что описывали все интересные места, в которых можно было вкусно поесть, послушать музыку, потанцевать или посмотреть новинки кинопроката. Никто из них никогда не вёл со мной речей о природе, свежем воздухе, богатой растительности и не звал меня в поход на речку.

– Так, значит, ты подала документы в гимназию? – Спрашивает Оливия, когда мы, сделав два круга по городу, измождённые возвращаемся домой.

– Да, меня зачислили в десятый класс.

– Это потрясающе! Выходит, мы будем учиться вместе? – Бросив велик, она обнимает меня.

И я неуклюже хлопаю её ладонью по спине.

Ещё никогда незнакомцы не проявляли такую искреннюю радость от того, что им светило времяпрепровождение со мной.

– Спасибо, что показала мне Сампо. – Говорю я, когда мы размыкаем объятия.

Глаза Оливии загораются светом – так, будто её пьянит сама жизнь.

– Если ты не очень-то любишь жару, то тебе непременно понравится здесь. – Смеётся она.

Я ещё никогда не видела человека, который бы каждую минуту выглядел абсолютно, неутомимо и полноценно счастливым.

– И спасибо за велик. – Добавляю я.

– О, нет, оставь пока у себя. – Отмахивается соседка. – Думаю, он пригодится тебе до наступления холодов. Здесь, конечно, ездит автобус, но гораздо полезнее для здоровья добираться в школу на двухколёсном.

– А, ясно. – Киваю я. – Тогда вообще – огромное, большое-пребольшое спасибо.

– Всегда пожалуйста, – подмигивает она.

И мы расходимся в стороны.

Глава 14

В последний день перед учёбой мы отправляемся с Оливией и Отсо на Каменное озеро. Моя соседка ужасно возбуждена поездкой, она приводит её в дикий восторг. Оливия без умолку трещит о том, как мне понравится. Девушка так красноречива, что я и сама начинаю верить в то, что всё так и будет.

– Это озеро ледникового происхождения, поэтому вода в нём настолько чистая, что слепит глаза! – Тараторит Оливия, пока мы тащимся на машине по извилистой грунтовой дороге, утопающей в высоких деревьях.

Я уже поняла, что она буквально помешана на озёрах. Вероятно, из-за связи с фамилией – järvi переводится с финского как озеро.

– Сегодня лучше всего будет клевать лосось. – Сообщает нам Отсо.

А я в это время думаю о том, чем же интересно занимаются мои друзья в городах, где мы успели пожить в последние годы. Жаль, что здесь не ловит интернет.

Когда внедорожник замирает у берега, я спешу выбраться на свежий воздух. Застёгиваю куртку и оглядываюсь. Под нашими ногами валуны, внизу под склоном – блестящая водная гладь, и стройные сосны отражаются в ней густой, ровной порослью. Зрелище захватывает дух, и я сразу же убеждаюсь, что Оливия не преувеличивала: озеро настолько прозрачное, что отражающееся в нём небо буквально выстилает дно.

– Вода, которая течёт из кранов в Сампо – отсюда. – С гордостью говорит Оливия.

– Какое оно тихое. – Выдыхаю я. – Озеро.

– Это обманчивое впечатление. – Усмехается Отсо, доставая из багажника удочки. – Если разыграется ветер, будут сильные волны.

– Идём, прогуляемся. – Зовёт меня за собой соседка.

– Только не далеко, Оливка! – Предупреждает её отец.

– Мы тут, вдоль берега, пап.

Он зовёт её Оливкой. Надо же. В моей груди разливается незнакомое тепло. Интересно, как бы звал меня отец, будь он жив?

– Переживает, что встретим животных. – Поясняет Оливия.

– Кого, например? – Я перебираю в голове свои знания о животных севера. – Оленя?

– Или волка. – Спокойно говорит она. – Или медведя.

– Может, тогда не стоит отходить далеко? – Таращусь на неё я.

– Мы по берегу. – Смеётся Оливия, переступая с валуна на валун.

Она явно тут как в своей стихии, а вот мне с непривычки хочется оглядываться и ступать осторожнее. Не доверяю я скользким резиновым сапогам.

– В окружении леса я всегда чувствую себя уютно. – Объясняет Оливия. – Не бойся, Анна, прыгай сюда!

Она подзывает меня, и я, стараясь сохранять равновесие, перебираюсь с одного камня на другой.

– Почему? – Спрашиваю я. – Единение человека с природой тебя так заводит?

– Когда мама была жива, мы часто ездили сюда все семьёй. – Её голос звучит глухо и надтреснуто.

Очевидно, эти воспоминания её ранят.

Я поднимаю взгляд, но вижу, что девушка улыбается. Её глаза светятся теплом.

– Сколько тебе было, когда она умерла?

– Восемь. – Её губы дрожат. – Рак. Мама боролась три года. Она – настоящий боец.

– Мне жаль. – Тихо говорю я. – Прости.

Мой отец умер от сердечного приступа, когда мне было шесть. Может, я была слишком мала, чтобы воспринять ситуацию так, как Оливия. По крайней мере, улыбка не держится на мне, точно приклеенная.

– Я часто прошу папу привезти меня сюда или на любое другое озеро, чтобы вспомнить, как мы отдыхали на природе все вместе. Тут и в лесу я слышу маму. – Оливия останавливается и смотрит на меня так, будто сейчас, в этот самый момент, открывает мне свою самую сокровенную тайну. – В шуме ветвей, скрипе стволов деревьев, в плеске воды, в криках птиц – мне кажется, я слышу её голос везде. Я прихожу сюда, чтобы поговорить с ней. Спрашиваю и слушаю, что она ответит.