Знаю, ты хочешь

4

Майка строго следит за тем, чтобы я надела юбку и каблуки, а не брюки. У меня и самой что-то необъяснимое клокочет в груди: толи от предвкушения чего-то нового, толи наоборот – от ностальгии по нашим с ней холостым посиделкам времен буйной молодости, но сердце так и замирает от желания надеть юбку покороче, топ с вырезом поглубже и снова ощутить на себе мужские взгляды.

Не то, чтобы я запустила себя в браке – нет. Мы с мужем пару раз в месяц выбираемся в ресторан, ходим в кино или в оперу, и тогда я надеваю свои лучшие платья, свои самые тонкие и длинные шпильки и даже укладываю волосы. Просто это скорее традиция, и я делаю это не для него, ведь Макс любит меня в любом виде, а для приличия.

Но тут мне снова захотелось почувствовать себя женщиной. Ощутить, что я еще привлекательна в глазах противоположного пола.

Натягиваю чулки, разглаживаю их на ногах, накрываю подолом узкой юбки. Майка заставляет меня накрасить губы ярко-красным.

– Блондинкам очень идет, – напоминает она.

Я сопротивляюсь только для вида, а затем достаю из косметички незаслуженно подзабытую Rouge D’Armani – яркую, но выглядящую нежно и естественно.

– Да, – кивает подруга, наблюдая за тем, как я медленно наношу ее на губы. – Я уже сама тебя хочу!

Она хохочет, а я разглядываю себя в зеркало и с удивлением обнаруживаю, что почти себя не узнаю. Кто эта молодая женщина? У нее острый, живой взгляд, она смотрит с интересом и даже с вызовом. И у меня мороз идет по коже, от того, что я вдруг осознаю, что она всё это время жила где-то глубоко во мне.

– Я уж думала, ты совсем заплесневела в этом доме, – говорит Майка, щедро поливая себя моими духами, – но теперь вижу, есть еще дрова в твоей поленнице!

– Порох в пороховницах, – поправляю я, улыбаясь самой себе.

– Никогда не выговаривала эту муть про порох и порохов-что-то там. – Хихикает она. – Но ты совершенно точно больше нравишься мне такой, как сейчас. – Подруга забирает из моих рук помаду и наносит на свои губы прямо поверх своей помады. – Не пойми неправильно, Ханна, я не имею ничего против семейной жизни, если она идет на пользу человеку, и я даже рада за тебя, если ты, и правда, считаешь себя счастливой, но… мне почему-то кажется, что, бросив карьеру и поселившись в этом элитном морге, ты похоронила себя заживо. Это сильно беспокоит меня.

– Майя, – я поворачиваюсь к ней, – у меня всё хорошо. Честно.

Она поднимает руки, как бы сдаваясь:

– Я твоя подруга, я не могла не сказать!

– Вызовем такси? – Чтобы сгладить ситуацию приходится перевести тему.

– Такси? Вот еще, у меня тачка под окном!

– Ты только что пила спиртное. – Напоминаю я.

Майка фыркает.

– Знаешь, сколько я выпиваю перед концертом? – Она хлопает меня по плечу. – Достаточно много, но это не мешает мне управляться со здоровенной виолончелью! А это – всего лишь какой-то сраный Фольксваген Гольф! Да я с закрытыми глазами, куда хочешь, на нем доеду!

– Тебе придется рассказать мне подробнее о своих проблемах с алкоголем, – качаю я головой.

– Проблемы? Проблемы?! – Она повышает тон, а затем отмахивается. – Это с мужиками у меня проблемы, а с алкоголем у нас крепкий союз. Бокал красного вечером – моя единственная радость в жизни, Ханна. Раньше я могла позвонить тебе или прийти и поплакаться, если устала, но теперь у тебя есть Макс. А у меня никого. – Видя мое огорчение, Майка беззаботно улыбается и обнимает меня. – Да ладно тебе, я ж не в упрек. Вышла замуж, с кем не бывает. Ты абсолютно не виновата, что твоя непутевая подруга еще никого себе не нашла и поэтому чувствует себя до охренительного одинокой!

– Всё наладится, Май. – Глажу ее по спине.

– Конечно, наладится, я даже не сомневаюсь. – Она отстраняется и поправляет мои локоны. Она всегда так делала, когда мы собирались куда-то раньше, словно была в ответе за то, как я выгляжу. – Ты не обращай внимания на то, что я тебе сейчас наговорила, ладно? Наверное, я просто завидую, что ты нашла свое счастье, что хорошо устроилась, а у меня всё так же погано, как и пять лет назад. Мне просто страшно, что я не найду в ближайшие лет десять себе нормального мужика и останусь одна с гребаной виолончелью, морщинами и своими старыми, никому не нужными сиськами…

– Но ты всегда можешь завести себе десять кошек, – подкалываю я.

– Спасибо, нет, – хохочет Майка, – лучше я куплю себе еще один вибратор, вот с ним точно будет не скучно!

Мы смеемся и спускаемся вниз.

Выходим из дома и садимся в машину. Автомобиль трогается с места, и я смотрю на окна соседского дома. Татуированного красавчика нигде не видно, и в душе вспыхивают облегчение и разочарование одновременно. Почему-то мне хотелось, чтобы он увидел меня такой: красивой, нарядной, ухоженной.

Не знаю, зачем мне это? Какая разница от того, что он подумает? Но ничего не могу с собой поделать. Мысли сами возвращаются к нему, и мне снова становится стыдно. Опускаю стекло и позволяю встречному ветру смыть румянец с горящих щек, все еще помнящих его прикосновение.

Стыд с легкостью отступает, стоит нам только приехать в бар и немного расслабиться. Майя рассказывает о гастролях, красочно описывает свои приключения и секс с неуклюжим дирижером, а я потягиваю вино и без стеснения взрываюсь хохотом на самых веселых моментах ее рассказа.

На втором бокале мне становится совсем легко и хорошо, я чувствую расслабление. Теперь уже не гипнотизирую экран телефона, боясь, что Макс позвонит в самый неподходящий момент, и охотно делюсь с подругой подробностями семейной жизни.

Дважды к нам пытаются клеиться какие-то мужчины, но Майка строго их отшивает. Я с удивлением обнаруживаю, что мое кольцо на безымянном пальце не отпугивает здешних посетителей, и с удовольствием отмечаю, что все еще притягиваю заинтересованные взгляды. Я кайфую от этого. Спина само собой выпрямляется, движения становятся плавными и изящными, и даже волосы по-другому лежат на плечах. Я снова ощущаю себя красивой. Подруга определенно знала, чем меня лучше взбодрить.

И всё же – я скучаю по Максу.

В паузах между разговорами думаю о нем. Думаю о том, что мне хочется, чтобы он оказался сейчас рядом. Мне его не хватает.

– Я оплачу. – Останавливает меня Майка, когда я достаю карточку.

– Поделим счет, – настаиваю я.

– Нет, я угощаю. – Улыбается она. – К тому же, Максу не понравится, когда ему придет смс о списании из бара «Пьяная киска», ведь так?

– Я… ну… – у меня пересыхает в горле. Вряд ли любящий муж обрадуется, узнав, что, едва он покинул порог своего дома, как его жена отправилась выпивать в «Пьяную киску». – Пожалуй, ты права…

– Дальше по улице есть булочная «Румяные батоны». Купим там два кофе, пирожные и немного прогуляемся. – Улыбка подруги снова выглядит сочувствующей. – Тогда ты сможешь сказать ему, что мы посидели там.

Я киваю, Майка расплачивается за выпивку, а все мои мысли крутятся вокруг искренности наших с Максом отношений. Нет, я не обманываю его, просто не хочу, чтобы он расстраивался. Он не поймет. Поэтому лучше не говорить ему.

– Всё, идём.

Мы выходим на свежий воздух и просто бредем по улице. Подруга крепко вцепляется в мою руку, будто боясь потерять. Она болтает об откровенных глупостях, а я смеюсь и думаю о том, что очень соскучилась по вот таким прогулкам. Мне не хватает наших разговоров по телефону, субботнего кофе и совместного шоппинга. Я даже ощущаю вину за то, что некому Майку поддержать, и вечерами ей приходится находить утешение в вине.

Мы едим пирожные, пьем кофе, а затем нехотя расстаемся. Она бросает свою машину на стоянке, и каждый из нас уезжает на своем такси. Вглядываясь в вечерние витрины, я размышляю о невыносимой тоске, которая сквозила в ее глазах во время нашего прощального объятия. И снова виню себя.

Поппи встречает меня радостным визгом. Глажу его, целую и отпускаю погулять во двор. Снимаю проклятые неудобные каблуки и босиком поднимаюсь наверх. Стаскиваю с себя юбку, топ, лифчик, трусики, включаю воду, наливаю себе еще вина и ложусь в ванную.

Мне так тепло и хорошо, мышцы расслабляются. Я любуюсь своим телом, медленно вожу мочалкой по ногам, сдуваю с пальцев рук пену. А затем подскакиваю, когда звонит мой мобильный. Виновато откашливаюсь и отвечаю на звонок.

Макс рассказывает о гостинице и говорит, что ему нужно выспаться перед завтрашним мероприятием.

Прошу его лечь пораньше и облегченно выдыхаю, что он не заметил по голосу, что я пьяна. Коротко рассказываю о встрече с Майкой и радуюсь, что муж не задает никаких вопросов. Мы желаем друг другу спокойной ночи, признаемся в любви и кладем трубку.

По моему телу разливается странное возбуждение. Он ничего не заподозрил. Глупо, что я переживаю – ведь не делала ничего плохого, но ощущаю себя воришкой, стянувшим в магазине шоколадку и не пойманным с поличным.

Выбираюсь из ванны и обнаруживаю, что пьяна сильнее, чем предполагала. Переступаю через валяющуюся на полу одежду, радуясь тому, что до завтра не нужно волноваться насчет порядка в доме. Надеваю новое белье и новое платье и долго расчесываю волосы, наблюдая за своими движениями в зеркало.

Затем спускаюсь в кухню, нарезаю сыр, наливаю еще вина и включаю телевизор в гостиной. Щелкаю каналами. Наконец, останавливаюсь на каком-то романтическом фильме. Герой высокий, статный, он сталкивается с героиней на улице, берет ее за руку. Он мне напоминает кого-то…

О, боже!

Я переключаю канал и делаю глоток вина. Встаю. Хожу по комнате взад и вперед. Да что же такое? Останавливаюсь у окна, заметив свет в соседнем доме. Черт…

Сажусь на диван, врубаю телевизор, но через минуту в ярости выключаю. Вскакиваю и иду в сад:

– Поппи!

Тишина.

Проклятый пёс!

Зову его снова и снова. Оглядываю сад. В вечерних сумерках ничего не видно и не слышно. Надеваю шлепки, прогуливаюсь по тропинке и, наконец, останавливаюсь у изгороди. Наклоняюсь и вижу, что рядом с прежней дырой выкопан новый ход.

Вот засранец!

В груди все переворачивается от волнения, но мне все еще не хочется признаваться себе в том, что я рада такому повороту событий.

Возвращаюсь в дом, нахожу свои туфли на шпильках, надеваю их и бросаю взгляд в зеркало. Из него на меня смотрит красивая, уверенная в себе женщина. Озорные огоньки в ее глазах удивляют меня еще больше красных пухлых губ. Она чертовски привлекательна и знает, чего хочет. Стоит ли мне довериться ей?

Я запираю дверь и оглядываю улицу. Инстинктивно проверяю, не видно ли кого из соседей. Убедившись, что всё тихо, быстро преодолеваю расстояние до дома Сергея и Марии и торопливо стучу кулачком в дверь. Поправляю волосы, облизываю губы, прочищаю горло, но даже через минуту мне никто не открывает.

Наверное, он не один.

Хм, а как же моя собака? Нужно ее найти.

И я стучу снова, уже настойчивее, затем звоню в звонок. Никакой реакции. Приникаю ухом к двери, из-за нее слышится музыка. Оглядываюсь по сторонам, а затем подхожу к окну. Ничего не видно. Подхожу к следующему: в гостиной пусто. Выпитое вино придает мне смелости, и я двигаюсь дальше, здесь музыку слышно уже громче.

Застываю у балконной двери, выходящей в сад. Створки немного приоткрыты, и ритмичная мелодия вырывается на вечерний воздух.

Алекс стоит у плиты и пританцовывает в такт. На нем рубашка и джинсы – он, черт возьми, одет, но двигается так, что у меня не получается оторвать от него взгляд.

Я приказываю себе убраться отсюда, но ноги не слушаются. А потом он оборачивается и… замечает меня.

И тогда мое сердце обрушивается вниз.

5

– Эй, привет! – Он ставит сковороду, вытирает руки и приближается.

Его улыбка выглядит приветливой и искренней. Похоже, мужчина даже рад тому, что я оказалась у его двери, но мне сейчас трудно разделить его чувства – меня слегка потрясывает, руки мелко дрожат. Что я, вообще, здесь делаю? Зачем пришла?

– Проходи, – распахивает он стеклянную дверь, пропуская меня внутрь.

И от моего внимания не укрывается тот факт, что он переходит на «ты», но делает это настолько естественно, будто так и надо.

– Эм… я… – застываю в нерешительности. Сердце выдает мое волнение громким, настойчивым стуком. – Я просто опять потеряла пса.

– Ты проходи, проходи, – поторапливает меня Алекс. – Поппи здесь, – он кивает головой в сторону стола, – я собирался проводить его до дома сразу, как только закончу.

Пёс внутри? Значит, мне придется войти.

– Поппи! – Восклицаю я, заметив негодника, сидящего на стуле.

Шпиц звонко гавкает в знак приветствия и тут же отворачивается к плите.

– Теперь ясно, зачем он здесь, – вздыхаю я, – караулит твой ужин.

– Твой пёс – парень не промах, знает толк в баранине. – Алекс плотно прикрывает стеклянную дверь и опускает жалюзи. – Придется его угостить, раз пришел.

Я глубоко вдыхаю и замираю на середине кухни. Всё-таки, мне как-то не по себе от такого быстрого перехода на «ты».

– Поужинаешь с нами? – Мужчина выдвигает для меня высокий стул. – Баранина с овощами. Ты, вообще, ешь мясо, Ханна?

– Да. Да, конечно. Ем, но… – Мне трудно связать даже пару слов. Я всё еще под впечатлением от того, как красиво звучит мое имя в его устах.

– Прекрасно. Тогда присаживайся.

Его руки все еще сжимают спинку стула, а в мою голову почему-то лезут мысли о том, как эти руки могли бы сжимать мои бедра.

– Нет, нет, спасибо. – Растерянно мотаю головой. Нужно остановиться на этом моменте. Нужно прекратить это здесь и сейчас. – Я, пожалуй, заберу Поппи и пойду. Мне пора, уже поздно…

– Брось! – Алекс не принимает моего отказа. – Садись. – Решительно указывает на стул. – Перекусишь и пойдешь, в этом ведь ничего страшного. Просто ужин.

– Я не могу.

– Присаживайся. – Улыбается он.

И эта улыбка крадет мои сомнения.

– Я не голодна. – Пытаюсь оправдываться я, опускаясь на стул. – И это неправильно, что я здесь… и муж может позвонить мне в любой момент. Что он подумает?

– Я не задержу тебя надолго. – Уверяет Алекс, отправляясь к плите. – Понимаешь, ужинать в одиночестве ужасно скучно. И я буду рад, если ты останешься и скрасишь мой вечер. Это не отнимет у тебя много времени, обещаю.

– Хорошо. – Неуверенно произношу я.

И ловлю себя на том, что не могу оторвать взгляд от мужчины. То, как он двигается, как играют его мускулы, как сияет загорелая кожа в свете ламп, всё это пугает меня.

Похоже, он наглядно демонстрирует мне свою силу и сексуальность, но выглядит это так, будто он делает это не намеренно. Черт подери, почему тогда я вижу в этом простом действе какой-то подтекст?

Алекс просто пытается быть вежливым, а я как голодная озабоченная самка пытаюсь отыскать в каждом его движении нужный мне подтекст! Это всё Майка виновата с этим ее «никто не узнает»!

– Надеюсь, ты нагуляла аппетит? – Будто читая мои мысли, говорит он.

– Прости? – Задумчиво поднимаю глаза.

– Ну, я видел, как ты уезжала с подругой. С той, рыженькой. Надеюсь, вы были не в ресторане, и ты не испортила аппетит, потому что, судя по запаху, баранина получилась вкусной и сочной.

Значит, он видел нас. Наблюдал за нами.

– Нет, – уголки моих губ приподнимаются в улыбке, – мы с ней были в баре.

– Выпивали? – Он достает мясо из духовки, и кухню заполняет невероятный аромат баранины и специй.

– Немного. – Признаюсь я. – Болтали, вспоминали молодость.

– Молодость? – Алекс оборачивается и оглядывает меня с интересом. – Не смеши, тебе на вид лет двадцать!

– Спасибо, – смущаясь, я отрицательно качаю головой. Даже врать в попытке сделать комплимент у него получается очень гармонично и правдоподобно. – Но мне давно не двадцать.

– Нет, я серьезно. – Он ставит мясо на стол и начинает большим ножом отрезать тонкие ломти. – Ты выглядишь просто прекрасно. Особенно в той короткой юбочке, она мне очень понравилась. Зря ты переоделась.

Краска ударяет мне в лицо. Алекс откровенно флиртует, но разве не за этим я сюда притащилась? Чтобы вновь ощутить себя желанной, чтобы почувствовать на себе его дерзкий взгляд?

– Прости, если смутил. – Тут же добавляет мужчина. Он выкладывает мясо на широкую тарелку, добавляет овощи и ставит передо мной. – Да не смотри ты так. – Вздымает вверх обе руки. – Ты – красивая, и я совру, если сделаю вид, будто это не так. Хотя это не так. Нет. Ты головокружительно красивая, Ханна! Но я обещаю, что это просто ужин, вот смотри, я не собираюсь к тебе приставать, а то вижу, как ты напряглась.

– Я не знаю, что и сказать. – Выдавливаю я, хмурясь.

В горле у меня пересыхает.

Самое время встать и уйти, пока не поздно, но этот мужчина словно привязал меня к стулу какими-то невидимыми веревками, и всё, о чем я могу теперь думать, так это о том, чтобы он попросил меня здесь остаться.

– Поужинать со мной – не преступление. – Подыгрывает он моей совести.

– Хорошо. – Соглашаюсь я. – Тогда больше не говори, что я красивая.

Отлично. Теперь и я перешла с ним на «ты»!

Поппи крутится на стуле в ожидании подачки. Из его пасти капает слюна.

– Ладно, я больше не говорю тебе, что ты красивая, а ты берешь вилку и ешь, – обворожительно улыбается Алекс.

Он придвигает мне столовые приборы.

Я качаю головой. Наглец тут же нарушил мою просьбу, но мне это почему-то даже нравится.

– А это тебе, дружище. – Мужчина ставит тарелку с едой для Поппи прямо на стол.

– Ого, – я хлопаю ресницами от удивления, глядя, как пёс начинает жадно сметать баранину вместе с овощами. – Хозяева дома вряд ли бы обрадовались, узнав, что моя собака ест с их стола и прямо с их фамильной посуды.

– Но они же не узнают, правда? – Подмигивает мне Алекс. – А то, о чем они не знают, не может их огорчить. К тому же, я гостеприимный хозяин и не могу себе позволить, чтобы мой гость ел прямо с пола. Да, Поппи? – Теперь он подмигивает и псу. – Тебе нравится, что тебе выказали уважение, так, парень?

Пока мужчина отходит к гарнитуру и ищет что-то в шкафчике, я думаю о том, что меня поражает его отношение к некоторым вещам. Макс бы лопнул от возмущения, позволь я Поппи сидеть с нами за одним столом.

– Вина? – Спрашивает Алекс, ставя передо мной высокий бокал на тонкой ножке.

– Нет, спасибо! – Едва не подпрыгиваю я.

Интуиция кричит мне, что вино в обществе прекрасного незнакомца – еще один шаг в сторону греха.

– Всего бокал. – Он уже наливает, и спорить, кажется, бесполезно.

Красное полусухое играет на свету оттенками багряного и алого. Цвета греха и страсти. У меня бегут мурашки по коже.

– Только один. – Приходится согласиться мне.

И я снова ловлю на себе его взгляд. Изучающий, пронзительный, острый. Он надсмехается и восхищается мной одновременно. Этот мужчина определенно чувствует надо мной свою власть. Он хочет меня. Его взгляд такой говорящий, что я уже чувствую себя почти раздетой. А ведь мы даже не приступили к ужину!

– Ты веришь в любовь с первого взгляда, Ханна? – Алекс садится напротив меня и берет свой бокал.

– Нет. – Отвечаю я предельно честно.

– А я – да. – Серьезно говорит он.

И над столом повисает многозначительная тишина.

6

– Ты меня стесняешься. – Заключает мужчина.

Мне стоит усилий не выронить из руки вилку.

– Вовсе нет. Почему ты так решил? – Я прячу взгляд.

– Судя по всему, тебе не комфортно.

– Есть немного.

– Значит, мне нужно немного рассказать о себе, чтобы ты расслабилась.

– Было бы неплохо. – Киваю я, запивая неловкость вином. Ставлю бокал на стол. – Так ты друг Сергея или Марии?

– Обоих. – Он делает глоток и облизывает свои идеальные губы.

– И всё же?

– Мы с Сергеем учились вместе.

У меня почему-то отлегает от сердца. Я знаю этого мужчину меньше суток, но почему-то уже ревную к тому, что он мог бы быть давним поклонником моей соседки. Что за ерунда со мной творится?

– Значит, вы знакомы с детства? – Я отрезаю кусочек мяса и кладу в рот. Ммм… божественно! У меня не получается сдержать стон: – Как вкусно!

И только в этот момент понимаю, какого рода звук только что издала.

– Я же говорил: баранина вышла потрясающей. – Довольно улыбается мужчина.

Алекс подцепляет зубами кусочек мяса, и тот исчезает у него во рту. Он делает это хищно и сексуально. Как можно, вообще, так чувственно поглощать пищу? Невозможно на это смотреть!

– Нет, правда, – я дожевываю мясо и под его пристальным взглядом кладу в рот еще кусочек, – очень вкусно. Ты отлично готовишь.

– Не с детства, – вдруг возвращается он к тому, о чем мы говорили, – мы дружим с Серегой с юности. Вместе учились в университете.

– О, ясно. – Я делаю глоток вина и проверяю, не остался ли на бокале след от моей помады, но его нет. – Значит, ты тоже IT-шник?