Эрика

Петер кивнул.

Эрика задумчиво продолжила:

– Вот, сесть у окна и уехать отсюда навсегда.

– В Мюнхен?

– В Мюнхен. Где мне было так хорошо в детстве.

– Что же тебе мешает?

– Много чего…

– И я?

– Теперь и ты.

* * *

Они шли в обнимку по темной аллее, отмечая, как с каждым шагом, шум улицы Семнадцатого Июня становится все тише и тише, уступая место таинственным шорохам ночного леса. Эрика тесно прижималась к Петеру, вокруг было пусто и темно, лишь иногда в просветах между деревьями проглядывала яркая, почти доросшая до полной луна, еще больше сгущая тени в закоулках, до которых не могла дотянуться своими бледными лучами. Петер приостановился и нежно поцеловал девушку, та с энтузиазмом ответила. Его руки задержались на ее аккуратной мягкой груди, Петер почувствовал, что под футболкой у нее ничего нет, и у него закружилась голова. А Эрика уже тащила его на боковую еле видную тропку, мягко, но требовательно.

– Идем, – прошептала она, – я хочу сделать это. Прямо сейчас.

– Это? То есть… Здесь? Увидят! – он приостановился.

– Не увидят! Сюда!

Они прошуршали по высокой траве, протиснулись сквозь какие-то ветки и оказались на маленькой полянке для пикника, окруженной густым высоким кустарником. Луну здесь ничто не загораживало, и она старалась вовсю, освещая чуть покосившийся дощатый стол и две лавки по бокам. Петер бросил рюкзак на траву и осмотрелся, словно опасаясь, что за ними уже кто-то подглядывает. Но вокруг не было ни души, лишь ветер тихо шумел в кронах деревьев. Эрика присела на торец стола, откинулась на отведенные руки, подставляя лицо и шею коротким сухим поцелуям. Затем Петер поднял край ее узкой футболки, обнажив округлую грудь, осторожно, словно боясь спугнуть, накрыл ее ладонями, чуть сжал, наслаждаясь нежностью кожи. Они еще какое-то время целовались, а затем Эрика чуть оттолкнула Петера, высвобождаясь из его рук, расстегнула молнию и одним движением стянула юбку, потом небрежно бросила в траву футболку. Она хотела снова вернуться на стол, но Петер чуть ее придержал, бросая на доски свою джинсовку.

– Мало ли кто здесь что делал, – хрипло прошептал он, отметив, что прозвучало это весьма двусмысленно. – Вот так лучше. Садись.

Она послушалась, Петер торопливо скинул рубашку, и тут одна неприятная мысль заставила его броситься к валяющемуся рюкзаку и начать лихорадочно перерывать содержимое. К счастью он нашел что искал: запечатанная, но уже весьма потрепанная пачка «Дюрекса» нашлась в боковом кармане. Петер давным-давно бросил ее в рюкзак, так на всякий случай, еще когда устраивался на новую работу, наивно надеясь на легкую интрижку с какой-нибудь командировочной русской. Он сорвал шуршащую прозрачную обертку, достал блестящий скользкий квадратик и начал, неожиданно вспотевшими пальцами, неловко надрывать упаковку.

– Что это? – заинтересованно спросила Эрика.

Она сидела на краю стола, болтая длинными гладкими ногами, обутыми в легкие низкие туфельки, и выражение лица у нее было как у любознательной отличницы, а не как у разгоряченной нетерпеливой любовницы.

– Э… – он растерялся. – Как что? Вас что, в школе не учили предохраняться?

– А… Да, конечно…

Девушка так пристально следила за манипуляциями Петера, что тому стало неловко. Эрика заметила его смущение, закрыла глаза и расслабилась, чуть откинувшись назад. Петер снова приблизился, и девушка, словно почувствовав тепло его тела, порывисто обняла его, с неожиданной силой притягивая к себе. От касания ее гладкой прохладной кожи по всему телу Петера побежали мелкие злые мурашки, будоражащие кровь и заставляющие дыхание учащаться. Он хотел было чуть отстраниться, показать, что он не так уж и спешит, но он успел лишь пару раз слегка коснуться губами ее груди, и Эрика снова мягко, но сильно привлекла его к себе.

– Не уходи, – хрипловато прошептала она, ища его губы.

Петер охотно подчинился: странные мурашки подзуживали и подгоняли, пробегая по позвоночнику колючим электричеством, приятный ментоловый холодок окутал все его тело. И вдруг он понял, что совершенно потерял контроль над процессом – наверняка сказывалось долгое отсутствие практики. Он не чувствовал, что происходит с Эрикой и опасался, что все кончится раньше времени. Впрочем, эта мысль не успела его всерьез расстроить: почти сразу Петер позабыл обо всем, смежив веки, он качался на волнах тонкого удовольствия, не испытанного им никогда раньше. Еще миг, и цветные круги заплясали перед его зажмуренными глазами, он задохнулся, еще крепче прижимая к себе Эрику, словно пытаясь слиться с ней воедино и наконец почувствовал, как тело девушки отозвалось, затрепетав в его объятиях. Все кончилось. Петер почувствовал, как мокрую от пота спину обдувает свежий ночной ветерок и непроизвольно поежился. Он открыл веки. На точеном лице Эрики застыла тихая сытая улыбка, ее глаза казались серебристыми в свете полной луны.

– Я… – начал было Петер, – я не слишком… Ну…

– Что «ну»?

– Быстро? Я же мужчина, я должен всегда себя контролировать.

– Вот как? А меня?

– Да… Нет. Не знаю…

– Вот и молчи! Глупый! Это было чудесно!

– Точно?

– Точно!

Он облегченно вздохнул и, внезапно вспомнив, где они находятся, бросился подбирать разбросанную одежду, опасливо оглянувшись на темнеющую за спиной стену кустов. Ноги казались ватными, руки мелко подрагивали: он никак не мог прийти в себя. Такого с ним после занятий любовью еще никогда не было.

Эрика, наоборот, никуда не торопилась. Как была, в одних балетках, с томной тягучей грацией она прошлась по поляне, сладко потянулась, с удовольствием подставляя обнаженную кожу лунному свету.

– Какая луна сегодня теплая! – она улыбалась ночному светилу, как старому другу.

– Да? – искренне удивился Петер.

Он уже поспешно застегивал рубашку, мечтая наконец согреться.

Эрика не ответила, она с очевидной неохотой подобрала с травы юбку и медленно натянула на стройные бедра. Петер нагнулся и подал ей футболку, откровенно любуясь плавными движениями девушки.

– Ты такая красивая, – прошептал он.

Эрика благодарно улыбнулась и, закончив одеваться, обвила его шею прохладными гибкими руками.

– Люблю тебя, – выдохнул Петер, приблизив губы к самому ее уху.

– А я тебя, – охотно отозвалась Эрика.

Они замерли, привыкая к этой так легко озвученной мысли. Это было так необычно, что Петер невольно задумался, говорил ли он кому-то эти слова. И не вспомнил. Во всяком случае, с Кристин они обошлись без признаний. Чтобы отвлечься от неуместных воспоминаний, он как мог глубоко вдохнул, желая почувствовать запах Эрики и в недоумении задержал дыхание: она почти ничем не пахла. На миг ему показалось, что все это морок, который вот-вот рассеется без следа. Петер подался вперед и тут же уткнулся носом в стриженые волосы на ее виске. Ему сразу полегчало.

– С тобой все хорошо? – заботливо спросила Эрика.

– Угу, – промычал он, разглядывая темную точку прокола на округлой мочке ее маленького изящного уха. – А почему ты никогда не носишь серьги? Я даже думал, что у тебя уши не проколоты.

– У меня были одни очень красивые сережки с маленькими бриллиантиками, а потом они потерялись. И как-то было все не до того, чтобы раздобыть другие.

– Ясно. Тогда вот еще один вопрос, – лукаво улыбнулся Петер, – очень меня он волнует. Белье у тебя тоже потерялось? Или ты специально…

– А не скажу! Должна же быть в девушке загадка! А ты разве против, что я не надела трусы?

– Что ты! Это так… волнующе. Особенно теперь, когда это внезапно выяснилось.

– Вот и хорошо! – она мягко высвободилась. – Пойдем дальше гулять.

– Слушай, а тебе не холодно? – Петер взял со стола свою джинсовку.

– Нет, мне вполне комфортно.

– А я что-то мерзну… О, кстати, совсем забыл! – он вынул из рюкзака маленькую пластиковую бутылку из-под минералки, в которой плескалось что-то темное.

– Что это?

– Мартини. Я налил немного, думал выпьем с тобой по чуть-чуть, для пущей романтики.

– С этим, по-моему, проблем не наблюдалось!

– Это точно. Но все же… – Петер отвинтил крышку и сделал большой глоток. – Может хоть согреюсь! Будешь?

Он протянул бутылку Эрике. Та приняла ее и задумчиво понюхала содержимое.

– Пахнет приятно, вот только боюсь, мой организм это не примет… А, ладно, попробую!

Она отпила с опаской и отдала мартини Петеру.

– Ну как? – поинтересовался он.

– Вроде ничего… Ой, нет!

Она резко бросилась в тень кустов и ее стошнило. Петер протянул ей свой платок и сказал извиняясь:

– Извини, я не думал, что тебе станет от этого плохо.

– А мне не плохо, – Эрика смущенно вытерла рот, – просто это во мне не держится. Ну вот, – добавила она расстроенно, – теперь ты не захочешь со мной целоваться.

– Да ладно, подумаешь, выплюнула глоток вина. Это же не полупереваренный обед из трех блюд, или…

– Фу! Гадость! – Эрика сморщила нос. – Прекрати немедленно!

– Уже прекратил, – не стал перечить Петер. – Идем?

Они медленно брели по сонному парку, держась за руки. В голове у Петера был полный сумбур, разбираться с которым он решил позже.

Эрика вдруг спросила:

– Слушай, а эти штуки для предохранения, ты всегда их с собой носишь?

– Вообще-то нет. Так случайно вышло. Они уже давно валяются в рюкзаке… Э… без дела.

– Ага. Значит, если бы не валялись, – продолжала допытываться девушка, – ничего бы сейчас не получилось?

– Согласись, это было бы в высшей степени легкомысленно.

– Наверное. Но было бы очень… обидно.

– Не, если что, я бы на автозаправку сбегал, тут недалеко… относительно. Там можно купить круглосуточно.

– Ага, а я бы тебя одна тут в лесу дожидалась, – Эрика почему-то очень развеселилась, – вся такая романтически настроенная!

– Ну, сбегали бы вместе туда-сюда! – Петер тоже рассмеялся.

– Если что, в следующий раз так и сделаем! – девушка остановилась и крепко к нему прижалась. – Тем более, что оно того стоит.

Примечания