За Гранью Тьмы. Сделка с Тьмой
- -
- 100%
- +
Пока Каэл пытался прийти в себя, демон повернулся к надвигающейся тьме. Теперь его движения были не лениво-аристократичными, а стремительными, почти хищными. Он взмахнул тростью, и клинок, скрытый внутри, блеснул холодным светом. Кольцо с вороном на его руке вспыхнуло, и из земли поднялись волны пустоты — не чёрные, не серые, а такие, в которых не было вообще ничего: ни цвета, ни звука, ни самой возможности существовать.
Тени, столкнувшись с этой пустотой, не кричали — они просто исчезали, как капли воды на раскалённом железе. Служители Тьмы пытались атаковать, но их удары вязли в этой странной субстанции, их заклинания рассыпались, не успев сформироваться. Демон двигался среди них, как танцор среди неуклюжих партнёров: уклонялся, парировал, наносил удары, и каждый его жест был одновременно изящным и смертоносным.
Когда последний враг растворился в пустоте, деревня замерла. Не было победных криков, не было ликования — только тишина и запах гари, смешанный с чем-то ещё, чем-то чужим, холодным, будто сама реальность здесь на мгновение истончилась.
Люди медленно опускали оружие, глядя на демона с опаской, смешанной с благоговением. Они не знали, кого благодарить — судьбу, богов или это существо, которое пришло из тьмы, чтобы спасти их от ещё большей тьмы.
Староста первым опустился на одно колено, не как перед королём, а как перед чем-то, что выходит за пределы понимания:
— Мы в долгу перед тобой.
Демон скользнул по нему взглядом, в котором читалось лёгкое раздражение от такого пафоса, и слегка наклонил голову:
— Не стоит. Я не ищу поклонения.
Но жители не слушали. Они подходили, шептали слова благодарности, протягивали хлеб и воду, будто пытались хоть чем-то отплатить за спасение. И в их глазах было не только облегчение — в них было новое знание: мир больше не был таким простым, каким казался раньше.
Каэл подошёл к демону, стараясь не смотреть ему прямо в глаза, будто боялся увидеть там что-то, к чему ещё не был готов:
— Спасибо.
Демон хмыкнул, поправил лацкан своего фрака, на котором не было ни пятнышка пепла, и посмотрел на Каэла с привычной иронией:
— Не благодари. Я сделал это не ради тебя. Просто не люблю, когда интересные вещи заканчиваются слишком рано.
Борг, стоявший рядом, скрестил руки на груди и смотрел на демона так, будто пытался разгадать, где спрятан подвох:
— И что теперь?
Демон медленно обвёл взглядом деревню, сгоревшие крыши, уставших людей, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на скуку:
— Теперь мы идём в Пентальгард.
— В столицу? — переспросил Каэл.
— Именно. Там корень этой войны. И если мы хотим её закончить, нужно ударить в самое сердце.
— А зачем тебе это? — спросил Борг, не скрывая недоверия.
Демон улыбнулся — не доброй, а острой, хищной улыбкой:
— Потому что эта война — скучная. Она длится слишком долго, повторяется по одним и тем же шаблонам. А я люблю перемены. К тому же… — он перевёл взгляд на Каэла, — у тебя есть потенциал. Ты умеешь делать глупости с размахом. Но если научить тебя не сжигать всё подряд, из тебя может получиться что-то стоящее.
Каэл сжал кулаки, чувствуя, как внутри снова шевелится искра, но теперь он знал: он не должен ей поддаваться.
— Ты хочешь меня учить?
— Хочу научить тебя контролировать свою силу. Не ради спасения мира, не ради справедливости. Ради того, чтобы ты перестал быть угрозой для самого себя. И, возможно, ради того, чтобы посмотреть, на что способен человек, если дать ему правильные инструменты.
Они стояли втроём — человек, кузнец и демон — на фоне сгоревшей, но не сломленной деревни. Жители смотрели им вслед, когда они собирались уходить, и в их взглядах была не только благодарность, но и страх: они провожали тех, кто теперь шёл туда, где решалась судьба всего мира.
Прежде чем двинуться дальше, демон остановился, чуть склонив голову, и тихо произнёс несколько слов на языке, от которого у Каэла по спине пробежал холодок — будто слова эти были старше самой земли. В тот же миг из сумрака вынырнула тёмная тень и, сделав круг над деревней, опустилась на край обгоревшей крыши.
Это был ворон — чёрный, как сама пустота, с глазами, сверкающими, словно раскалённые угли. Он не издавал ни звука, но в его неподвижности чувствовалась сила, способная удержать целую армию.
— Это мой фамильяр11, — пояснил демон, будто отвечая на невысказанный вопрос. — Он останется здесь. Будет защищать деревню и передавать мне всё, что увидит. Если Тьма снова сунется сюда — она узнает, что значит столкнуться с Пустотой.
Жители переглянулись, и в их взглядах мелькнуло странное облегчение — словно даже присутствие этой зловещей птицы давало больше надежды, чем все их баррикады вместе взятые.
— Теперь можно идти, — бросил демон, щёлкнув пальцами.
Из тени рядом с ним шагнул огненно-рыжий конь — не обычный скакун, а будто сотканный из пламени и дыма: его грива переливалась алыми и золотыми искрами, копыта оставляли на земле лёгкие следы жара. Конь фыркнул, кося глазом на людей, но подчинился лёгкому движению руки своего хозяина.
Каэл и Борг взяли лошадей из деревни — крепких, выносливых, привыкших к горным тропам. Каэл взобрался в седло, чувствуя, как привычная неуверенность борется в нём с решимостью. Борг молча проверил упряжь, потом коротко кивнул ему — мол, держись.
И они тронулись в путь.
Тропа вела их вперёд, в сторону столицы, где должны были решиться судьбы света и тьмы. Демон ехал впереди, величественный и отстранённый в своём бордовом фраке, с тростью в руке и кольцом с вороном на пальце. Он выглядел не как спаситель и не как злодей — а как нечто третье, что не вписывалось ни в одну из привычных категорий.
— Держитесь рядом, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — И постарайся, кузнец, не поджечь ничего по дороге. У меня нет желания каждый раз стирать последствия твоей паники.
Каэл стиснул зубы, но в этот раз в его груди разгоралась не слепая паника, а упрямая решимость. Он не доверял демону. Он боялся его силы, его равнодушия, его странной логики. Но он понимал: без него они не дойдут до Пентальгарда. А без контроля над своей силой он станет опаснее любой тьмы.
В глазах демона, когда он на мгновение задержал взгляд на горизонте, читалась не надежда и не злорадство — а холодная уверенность в том, что самое интересное только начинается.
Глава 4. Дорога в Пентальгард
Путь к столице не был ни лёгким, ни прямым. Тропа то взбиралась на крутые склоны, то ныряла в сырые ущелья, где камни казались зубами, готовыми сомкнуться над путниками. Небо висело низко, серое и тяжёлое, будто само пространство устало от войны и хотело просто рухнуть вниз, накрыв всё пеленой дождя.
Каэл ехал, ссутулившись в седле, и старался не смотреть по сторонам — каждый тёмный куст напоминал ему о тенях, что скользили по Рассветной Долине. Его лошадь шла ровно, привычно к горным тропам, но сам он чувствовал себя чужим в этом ритме движения: будто мир качался, а он никак не мог поймать равновесие.
Борг держался рядом, молчаливый и тяжёлый, как скала, обтёсанная ветром. Его взгляд скользил по окрестностям, отмечая каждую неровность, каждый подозрительный шорох. Он не говорил лишнего, но в его присутствии Каэл всегда чувствовал себя чуть увереннее — словно рядом был якорь, который не даст унестись в бурю.
А впереди, неизменно на шаг впереди, ехал Раум. Демон в своём бордовом фраке и длинном плаще выглядел так, будто направлялся не в осаждаемую столицу, а на вечерний приём к королю. Его огненно-рыжий конь ступал по камням легко, почти не оставляя следов, лишь лёгкий жар вился над землёй там, где копыта касались поверхности. В руке Раум небрежно держал трость, будто это был не скрытый клинок, а просто дань аристократической привычке.
День тянулся медленно, и тишина между ними становилась почти осязаемой — не уютной, а напряжённой, как натянутая струна. Наконец, Каэл не выдержал.
— Почему ты вообще с нами? — спросил он, скорее себе, чем кому-то конкретно. — Ты ведь… не из наших.
Раум не обернулся. Лишь чуть приподнял бровь, будто вопрос был одновременно наивным и утомительным.
— Потому что мне скучно смотреть, как вы гибнете по шаблону. К тому же… — он чуть повернул голову, и его ядовито-зелёные глаза блеснули в полумраке, — у тебя есть потенциал. Пусть пока он проявляется в том, чтобы чуть не сжечь родную деревню, но это уже что-то.
Каэл сжал поводья, чувствуя, как в груди снова шевелится та упрямая искра — не ярости, а обиды.
— Я не хотел. Просто… я не умею её держать.
— Именно поэтому мы едем в Пентальгард, — спокойно ответил демон. — Там, возможно, найдётся то, что поможет тебе не быть угрозой для самого себя. Или хотя бы научит выбирать цели получше.
Борг хмыкнул, но в этом звуке не было насмешки — скорее горькое понимание.
— В моей семье кузнецы не искали великих путей. Мы ковали подковы, мечи, гвозди. Делали то, что нужно, и не лезли в дела богов и демонов.
Он помолчал, глядя вперёд, туда, где тропа терялась в серой дымке.
— Мой отец говорил: «Сила — это когда ты можешь удержать молот и не разбить то, что должно остаться целым». Я думал, он про металл. А теперь понимаю — он про всё.
Каэл покосился на него, и в груди шевельнулось что-то тёплое, похожее на благодарность.
— Ты всегда так говоришь… будто знаешь ответы.
— Не знаю. Просто стараюсь не забывать, чему учили. И не терять голову, когда мир сходит с ума.
На мгновение тишина снова накрыла их, но теперь она была чуть мягче, не такой колючей.
— А ты, Каэл, — тихо произнёс Борг, не сводя взгляда с дороги, — расскажи, откуда в тебе этот свет. Он ведь не с рождения был?
Каэл опустил глаза, будто стыдясь собственных воспоминаний.
— Он… появился, когда я остался один. Мои родители… их загрызли волки. Это случилось в лесу, ночью. Я помню только холод, тьму и то, как я кричал, пока голос не пропал. А потом… когда один из волков прыгнул на меня, я просто хотел, чтобы он исчез. И из меня вырвался свет. Он не убил зверя, но отбросил его, и я смог убежать.
Он сглотнул, будто пытаясь прогнать этот образ, но тот не уходил.
— Борг нашёл меня на рассвете. Я сидел у камня, весь в грязи и крови, и дрожал так, что зубы стучали. Он не стал спрашивать, почему я выжил. Просто взял за руку и повёл домой.
Борг коротко кивнул, не глядя на юношу.
— Ты был как волчонок. Дикий и упрямый. Но в тебе было что-то… не злое. И я подумал: пусть лучше этот огонь греет, чем жжёт.
Раум, до этого казавшийся полностью поглощённым дорогой, вдруг тихо фыркнул:
— Трогательно. Почти как баллада для деревенских свадеб. Только не ждите от меня слёз.
Но в его голосе не было настоящей язвительности — скорее привычная маска иронии, за которой пряталось что-то ещё.
— Расскажи и ты о себе, — неожиданно для себя самого попросил Каэл, поднимая взгляд на демона. — Откуда ты? Что заставило тебя… вмешаться?
Раум замер на мгновение, будто слова застряли у него в горле, а потом медленно покачал головой:
— Не сейчас. И, возможно, никогда. Моё имя — не то, что стоит произносить вслух, особенно в местах, где уши слышат слишком много.
— Но ты позволил звать себя Раумом, — заметил Каэл.
— Да. Это… приемлемо. Достаточно, чтобы вы не называли меня «эй, ты». Но моё настоящее имя — Аббадон. И его лучше не произносить нигде, особенно в Пентальгарде. Для людей это не просто слово. Это наводка. А я не хочу, чтобы за мной охотились раньше времени.
Он чуть наклонился вперёд, и его голос стал жёстче, почти приказным:
— И ещё: в столице не называйте меня демоном. Вообще. Ни шёпотом, ни в гневе, ни даже в шутку. Здесь, среди гор, Тьма и Свет — это цвета на карте. А в Пентальгарде — это приговоры. Если кто-то узнает, кто я, нас не станут слушать. Нас просто уничтожат, не задавая вопросов.
Каэл и Борг переглянулись. В их взглядах читалось не только понимание, но и новая тяжесть: теперь они несли не только свою судьбу, но и тайну, способную их погубить.
— Хорошо, — кивнул Борг. — Мы будем молчать.
Раум чуть склонил голову, будто принимая это обещание, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на скепсис:
— Надеюсь. Люди так любят говорить, когда не должны.
Дорога вела их всё выше, в сторону перевала, за которым, по старым картам, начинались равнины, а за ними — Пентальгард. Ветер усиливался, срывая с камней мелкую крошку и швыряя её в лица. Каэл поднял воротник, пытаясь укрыться, но холод проникал не только под одежду — он забирался внутрь, напоминая о том, сколько всего ещё предстоит.
— Знаешь, что самое странное? — вдруг тихо произнёс Каэл, обращаясь скорее к Боргу, чем к демону. — Я всё ещё боюсь. Даже после всего, что было. Боюсь, что опять не удержу силу. Что сожгу не тех. Что… подведу.
Борг покосился на него и, вопреки своей привычке к молчанию, ответил:
— Страх — это не слабость. Это значит, ты понимаешь, что на кону. Главное — не дать ему стать хозяином. Держи его рядом, но не позволяй вести.
Раум снова фыркнул, но на этот раз в его смешке не было презрения:
— Мудрые слова для кузнеца. Почти философ.
— Мы, кузнецы, много думаем, пока бьём по металлу, — спокойно ответил Борг.
И снова наступила тишина, но теперь в ней не было напряжения. Она стала почти привычной, как ритм шагов лошадей по каменистой тропе.
К вечеру они остановились на ночлег в заброшенной сторожке, наполовину вросшей в склон. Стены ещё держались, крыша местами протекала, но здесь можно было развести костёр и хоть ненадолго забыть о дороге. Пока Борг собирал сухие ветки, а Каэл расседлывал лошадей, Раум отошёл к краю обрыва и замер, глядя на угасающий горизонт. Его фрак развевался на ветру, но сам он стоял неподвижно, будто сливаясь с тенью.
Каэл подошёл к нему, стараясь ступать тихо, чтобы не нарушить эту странную сосредоточенность.
— Ты… действительно думаешь, что в Пентальгарде нам помогут?
Демон не обернулся, но уголки его губ чуть дрогнули в намёке на усмешку:
— Помогут? Вряд ли. Скорее, попытаются использовать. Или уничтожить. Но там есть то, чего нет здесь: знания. И возможность понять, как остановить эту войну, прежде чем она сотрёт всё, что тебе дорого.
— А тебе? — тихо спросил Каэл. — Что дорого тебе?
Раум наконец повернул голову, и в его глазах вспыхнуло что-то холодное и древнее, будто за этим взглядом прятались века, которые человек не смог бы вместить.
— Мне дорого… разнообразие. Перемены. Скука — вот единственный враг, которого я по-настоящему ненавижу. А эта война… она слишком долго идёт по кругу. Пора её сломать.
Он опустил взгляд на кольцо с вороном, провёл по нему пальцем, будто проверяя, на месте ли оно, и добавил уже спокойнее:
— И… возможно, мне интересно посмотреть, на что способен человек, если не дать ему сгореть раньше времени.
Каэл кивнул, не зная, что ещё сказать. Но в груди у него шевельнулось странное чувство — не доверие, нет. Скорее… признание того, что они связаны этой дорогой, хотят они того или нет.
Когда они вернулись к костру, Борг уже разложил ветки, и пламя робко цеплялось за сухую древесину. Они сели рядом, согреваясь этим скудным теплом, и на мгновение мир стал чуть меньше, чуть проще — просто три путника у костра, которым нужно пройти ещё много миль.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Фамильяр — в мифологии и фольклоре волшебный дух-помощник.