Оборона Брестской крепости

© Соколов Б.В., 2026

© ООО «Издательство „Вече“», 2026

Предисловие

Оборона Брестской крепости в июне 1941 года – это один из самых выдающихся подвигов в истории Красной Армии и, шире, – в истории российских вооруженных сил. Гарнизон Брестской крепости, которую первоначально вообще не предполагалось оборонять, поскольку считалось, что в будущей войне Красная Армия будет действовать наступательно, сложился случайно, из тех бойцов и командиров из разных частей и подразделений, которые в момент германского нападения оказались вблизи укреплений и укрылись в них. И среди осажденных было очень мало командиров, особенно старших, так как подавляющее большинство командиров жили в городе и не смогли пробиться к своим частям в хаосе первых часов войны. Поэтому с первых же часов борьбы для осажденных стала проблема организации. И необходимо отдать им должное, немногие оказавшиеся среди защитников командиры эту проблему решили максимально успешно, насколько ее можно было решить в тех тяжелейших условиях. И вследствие этого 45-я пехотная дивизия вермахта, которая по плану должна была захватить Брестскую крепость 22 июня 1941 года в первый день германского вторжения в Россию, не сумела выполнить поставленную задачу. Расчет на внезапность нападения и связанную с этим неизбежную растерянность гарнизона не оправдался. Дивизии пришлось вести боевые действия в крепости вплоть до конца 29 июня, и командование германской 4-й армии группы армий «Центр» не смогло использовать ее для немедленного развития достигнутого успеха в Белоруссии, как планировалось первоначально. Было бы преувеличением сказать, что это обстоятельство оказало существенное влияние на ход событий первых недель Великой Отечественной войны. Однако это нисколько не умаляет величие подвига защитников крепости, которые сделали все, что могли, и даже больше, чем могли.

Особенно удачно действовал командир 44-го стрелкового полка майор Петр Михайлович Гаврилов (1900–1979), возглавивший оборону Восточного фронта крепости, который продержался дольше всех ее укреплений. Гаврилову единственному среди выживших защитников крепости было присвоено звание Героя Советского Союза. Среди погибших защитников крепости звания Героя Советского Союза был удостоен начальник 9-й пограничной заставы 17-го Брестского пограничного отряда войск НКВД лейтенант Андрей Митрофанович Кижеватов (1907–1941), который возглавил оборону своей заставы, потом был одним из руководителей обороны казарм 333-го полка и Тереспольских ворот и погиб 29 июня.

Все защитники Брестской крепости либо погибли, либо попали в плен. Единственный уцелевший документ, написанный защитниками крепости – это фрагменты приказа № 1, написанного руководителями обороны Центрального острова. Письменные приказы по гарнизону крепости практически не отдавались, а доводились до бойцов и командиров в устной форме. На то, чтобы писать и размножать приказы (а делать это можно было только от руки), у руководителей обороны не было ни времени, ни необходимых средств в виде бумаги и чернил. Не было у защитников крепости возможности вести дневники или писать письма родным и близким. У тех, кто попал в плен, тоже не было возможности записывать по горячим следам воспоминания об обороне Брестской крепости. Первые воспоминания и письма тех, кто выжил в плену, датированы 1944 годом и написаны не ранее чем через три года после обороны крепости. Большинство же воспоминаний уцелевших защитников крепости относятся к середине 50-х годов или к более позднему времени. Разумеется, в них очень условно выстроена хронология событий. Многие эпизоды отнесены к иным датам, чем они происходили в действительности. Нередки случаи, когда несколько событий слиты воедино, а реальные события дополнены фантастическими деталями, поскольку устные воспоминания, не записанные по горячим следам, с годами имеют обыкновение трансформироваться в памяти по законам создания художественного произведения.

Поскольку довоенный устав Красной Армии запрещал красноармейцам сдаваться в плен, и им разрешалось попасть туда только ранеными или в бессознательном состоянии, то все защитники Брестской крепости, кому довелось писать воспоминания после освобождения из плена, утверждали, что попали в плен, будучи ранеными или после потери сознания, т. е. после контузии. В действительности часть красноармейцев и командиров наверняка попали в плен, не будучи ранеными и находясь полностью в сознании, но подобное признание могло повлечь серьезные неприятности. Те же из пленных, кто к моменту возвращения Красной Армии находился не в лагере, а либо проживал на оккупированной территории, либо сражался в партизанском отряде, неизменно утверждали, что они совершили успешный побег из лагеря военнопленных. В ряде случаев так и было в действительности, но многие из пленных могли быть освобождены из лагеря самими немцами, которые в первые полгода войны практиковали освобождение тех военнопленных, которые были уроженцами оккупированных территорий, в том числе Украины, Белоруссии и Прибалтики, а также оккупированных российских территорий. Однако сообщать о том, что ты был освобожден немцами, командованию Красной Армии и органам НКВД было опасно, так как сразу же встал бы вопрос о возможном сотрудничестве пленных с оккупационной администрацией, поскольку это был один из главных способов выжить на оккупированных территориях, особенно в городах.

Поэтому при воссоздании картины героической обороны Брестской крепости приходится опираться на германские документы, а также на дневники и письма и воспоминания, написанные во время боев или по горячим следам событий. Германских источников такого рода сохранилось много. И они позволяют достаточно точно установить хронологию и ход боев и подробно проследить действия германских войск вплоть до уровня подразделений. Однако относительно советских войск, оборонявших крепость, германские источники гораздо менее информативны. Германских военачальников на уровне штабов дивизии, полков и отдельных батальонов (дивизионов) интересовали прежде всего численность противника и его вооружение. Однако в германских документах очень мало данных о конкретных советских частях и подразделениях, оборонявшихся в крепости, и вообще нет имен и фамилий даже советских командиров. Тут играло свою роль то, что оборонявшие крепость отряды были сборные и состояли из бойцов и командиров из разных частей и подразделений, и говорить о том, что тот или иной германский полк или батальон сражается против какой-то определенной советской части или подразделения, не приходилось. Подробности об обороне Брестской крепости можно было бы почерпнуть из протоколов допросов защитников крепости в германском плену. Однако такие документы либо не сохранились, либо до сих пор не введены в научный оборот.

Встречающиеся нередко утверждения, будто в немецких документах порой намеренно не фиксировались попытки прорыва из крепости, которые описаны в воспоминаниях некоторых защитников крепости, на наш взгляд, лишены оснований. Германским командирам не было никакого смысла утаивать от вышестоящего начальства факты попыток прорыва русских из крепости, поскольку все эти прорывы закончились неудачей, и немцы не понесли при их отражении больших потерь. Скрывать свои боевые успехи офицерам 45-й дивизии не было никакого смысла.

Реконструкция обороны крепости основывается прежде всего на немецких источниках. Из советских источников привлечены в первую очередь мемуары майора П.М. Гаврилова, как самого высокопоставленного руководителя обороны из числа тех, кому посчастливилось оставить воспоминания. Использованы также те эпизоды из воспоминаний других защитников крепости, которые кажутся наиболее достоверными и не противоречат общей хронологии обороны крепости. Использованы также несколько донесений советских военных командиров и гражданских руководителей, составленные в первые недели и месяцы войны, о первом дне войны в Бресте.

В этой книге мы сосредоточились на чисто военной составляющей истории обороны Брестской крепости в июне 1941 года. Вне повествования остаются судьба мирного населения Бреста, трагическая история холокоста в городе, а также история того, как в СССР возрождали память о героях Брестской крепости. Впервые о героической обороне Брестской крепости в Советском Союзе узнали в мае 1942 года, когда в качестве трофеев были захвачены документы 45-й немецкой пехотной дивизии, и в том числе отчет ее командира генерал-майора, а позднее генерал-лейтенанта Фрица Шлипера (1892–1977) о боях в Брестской крепости. Фрагменты этого отчета тогда же публиковались в советской печати. В послевоенное время большая заслуга в увековечивании подвига героев Брестской крепости принадлежит писателю и журналисту Сергею Сергеевичу Смирнову (195–1976), который разыскал ряд уцелевших защитников крепости и записал их рассказы. Проблема была в том, что все уцелевшие защитники крепости побывали в немецком плену. Во времена Сталина они находились под подозрением, их считали людьми второго сорта и о них не писали в газетах. Смирнов и друживший с ним маршал Георгий Константинович Жуков, который в 1955–1957 годах был министром обороны, многое сделали для реабилитации бывших военнопленных. Именно по рекомендации Смирнова Жуков настоял на присвоении в начале 1957 года Гаврилову звания Героя Советского Союза. Петр Михайлович Гаврилов умер 26 января 1979 года в Краснодаре в возрасте 78 лет.

По Указам Президиума Верховного Совета СССР от 3 января 1957 года вместе с Гавриловым были награждены еще 69 человек. Наградные листы были подготовлены С.С. Смирновым[1]. Но указ не был опубликован в печати. Здесь сказалось двойственное отношение к бывшим военнопленным, которых еще полностью не реабилитировали.

В письме Хрущеву Смирнов выражал сожаление, что указы о награждении героев Брестской крепости и присвоении Гаврилову звания Героя Советского Союза не были опубликованы в печати, и отмечал, что публикация указов в газетах имела бы большое воспитательное значение и показала бы, что никакие подвиги не остаются в забвении[2]. Благодаря настойчивости Смирнова к юбилею Победы в 1965 году было присвоено звание Героя Советского Союза А.М. Кижеватову и награждены еще 19 человек. Всего советских государственных наград удостоились более 250 защитников Брестской крепости. Правда, некоторые из них были удостоены наград не непосредственно за оборону крепости, а за побег из плена или в связи с 40-летием Победы в 1985 году[3].

В открытом письме всем уцелевшим защитникам Брестской крепости Смирнов писал, что «Брестская оборона – одна из дорогих сердцу советских людей страниц истории Великой Отечественной войны. Руины старой крепости над Бугом почитаются как боевая реликвия, а вы сами стали любимыми героями своего народа и повсюду окружены уважением и заботой. Многие из вас уже награждены высокими правительственными наградами, но и те, кто еще не имеет их, не обижены, ибо одно звание „защитник Брестской крепости“ равноценно слову „герой“ и стоит ордена или медали»[4].

Вышедшая в 1957 году в издательстве «Детская литература» книга Сергея Сергеевича Смирнова «Брестская крепость» ознаменовала включение героев Брестской крепости в общий советский пантеон героев Великой Отечественной войны. Сокращенная версия этой книги под названием «Крепость на Буге» была издана в 1956 году издательством ДОСААФ. Многие защитники Брестской крепости были награждены орденами, в том числе посмертно. В 60-х годах Смирнов вел цикл передач, посвященный героям Брестской крепости. В 1964 году за книгу «Брестская крепость», второе, значительно дополненное издание которой вышло в 1965 году, к юбилею Победы, он был удостоен Ленинской премии. И начиная с 60-х годов оборона Брестской крепости стала одной из самых популярных в СССР тем по истории Великой Отечественной войны.

Мы также кратко расскажем об истории строительства Брестской крепости, о первой польской обороне крепости в сентябре 1939 года и об освобождении Бреста и Брестской крепости советскими войсками в июле 1944 года.

История Брестской крепости

После подавления Польского восстания 1830–1831 годов император Николай I в августе 1832 года приказал начать в Брест-Литовске строительство постоянных укреплений. 1 ноября 1832 года утвержденный еще в 1830 году генеральный план расположения Брест-Литовских укреплений был лично откорректирован императором, который также утвердил строительный комитет из коменданта, строителя укреплений и ответственного за финансовые расходы и правильность смет. Составлением смет и детальных чертежей должны были заниматься генерал-майор (с ноября 1833 года – генерал-лейтенант) Михаил Никитич Клименко (1783–1840), директор Инженерного департамента, и полковник Александр Иванович Фельдман (1790–1861), в декабре 1833 года произведенный в генерал-майоры, а закончивший службу инженер-генералом. Фельдман пользовался особым доверием Николая, чьим флигель-адъютантом, а потом генерал-адъютантом он состоял. Александру Ивановичу поручали пересмотр ряда проектов, планов и смет вновь строившихся крепостей по Западному округу, причем более сложные проекты составляются им лично. Комендантом будущей крепости был назначен генерал-лейтенант Алексей Федорович Ляхович, который занимал эту должность до 1839 года. Сбором сведений о возможностях заготовления строительных материалов для возведения крепости был командирован инженер-полковник Шестаков. Начальником строительства крепости был утвержден генерал-фельдмаршал светлейший князь Варшавский, граф Иван Федорович Паскевич-Эриванский (1782–1856), один из наиболее близких императору сановников[5].

Инженерными вопросами строительства крепости занимался начальник инженеров действующей армии генерал-майор Иван Иванович Ден (1786–1859), закончивший службу инженер-генералом. Строителем крепости был назначен инженер-полковник Евгений Иванович Маслов (1787–1861), закончивший службу инженер-генерал-лейтенантом. Инженерная команда капитана Карла Августовича Вильмана в Бресте была повышена до 1-го класса. Кроме того, на строительство крепости была отряжена из Риги военно-рабочая рота № 50 и специально сформирована арестантская рота № 37[6].

Проект крепости на месте центра старого города и Брестского замка был разработан инженер-генералом графом Карлом Ивановичем Опперманом (1766–1831), генерал-инспектором по инженерной части и директором Инженерного департамента, который не дожил до начала строительства крепости. Проект был основан прежде всего на опыте осады крепостей во время Наполеоновских войн. 30 марта 1833 года император утвердил исправленный генеральный план проекта Брест-Литовской крепости и детальные планы казематов Кобринского и Тереспольского укреплений. После осмотра разбивки всех укреплений и полков 9-й пехотной дивизии генерал-фельдмаршал Паскевич приказал начать строительные работы с привлечением к ним солдат 9-й дивизии. Официальной датой начала работ стало 6 июня 1833 года, в связи с чем был отслужен торжественный молебен. Работы начались на Кобринском и Тереспольском укреплениях. Кроме того, строители приспосабливали для казарм здания Базилианского, Бригитского и Августианского монастырей. К концу 1833 года монастыри были перестроены. На все работы в первый год строительства потратили 227 842 рубля[7].

В 1836 году было произведено изменение проекта согласно представлению генерал-лейтенанта И.И. Дена об усилении обороны при помощи рва или обводного канала вокруг крепости. Первый камень в основание крепости был заложен в стене северо-западной части оборонительной казармы Цитадели 1 июня 1836 года. Одновременно возводилась северо-западная часть оборонительной казармы и были закончены Александровские и Михайловские ворота и Катенборгский госпиталь. Помещения бывшего Иезуитского монастыря решили перестроить под квартиру императора, где он мог бы остановиться при посещении крепости, и под комендантское управление. Бернардинские мужской и женский монастыри были перестроены под постоянный военный госпиталь на 600 человек. Были построены два крепостных моста перед Михайловскими и Николаевскими воротами.

В 1838 году построили Николаевские ворота и завершили перестройку бывшего женского Бернардинского монастыря. Начались работы по внутренней отделке юго-западной оборонительной казармы и отсыпка Волынского укрепления и кавальера, названного «замковым укреплением». Был возведен мост из цитадели через правый рукав Мухавца к «арестантской» казарме[8].

В 1839 году новым комендантом крепости был назначен генерал-лейтенант Василий Гаврилович Пяткин (1780–1847). В том же году были завершены работы на Кобринском укреплении и все земляные работы на Волынском и Тереспольском укреплениях и отсыпка замкового укрепления. Была проведена чистовая отделка части юго-западной оборонительной казармы и зкончена перестройка Иезуитского монастыря. Начались работы по постройке северо-восточной оборонительной казармы и внутренней отделке Бернардинского мужского монастыря. На кавальере в Волынском укреплении был установлен флагшток для крепостного флага[9].

14 августа 1840 года крепость посетил император Николай I вместе с наследником цесаревичем Александром Николаевичем. Император в сопровождении начальника инженеров армии И.И. Дена, виленского военного губернатора Фёдора Яковлевича Мирковича (1789–1866), И.Ф. Паскевича на следующий день провел инспекцию возводимых укреплений и выразил свое недовольство коменданту Брест-Литовска: «…вчера твой вечерний рапорт был наполнен ошибками и вздором, и даже вместо от 1-го батальона у тебя написано от 6-го эшелона; откуда ты это взял? Это доказывает, что ты подписываешь, не читавши». Ф.Я. Миркович вспоминал: «Сперва мы отправились в новый редюит. Государь изволил осматривать оный и часть зданий сам определил для хранения пороха. Обратившись в мою сторону, Государь сказал: „Где мой военный губернатор? Тебе надо смотреть, чтобы комендант не ставил лишних часовых. Комендант здесь довольно бестолков. И чтобы он не смел прибавлять посты без сношения твоего с генералом Деном; а то у нас все так: где надо двоих поставить, там не пожалеют десятка…“ Внимательно осматривая работы, он останавливался несколько раз, чтобы проверить правильность линий, указывал на сильные и на слабые места крепости и хвалил чистоту и отделку земляных работ. Потом император обратил внимание на оборонительные казармы и изъявил свое удовольствие за все, что было сделано со времени последнего его пребывания в Бресте»[10].

Император также осмотрел склады комиссариатской комиссии в оборонительной казарме и остался доволен, поскольку, по словам Мирковича, «управляющий комиссией Нейнгард с такой роскошью разместил склады и канцелярию, что можно было думать, что находишься в самом нарядном магазине». Николай осмотрел устроенный в казарме арсенал, где было оружия на 20 000 человек. Во время этой инспекции он решил использовать построенное здание госпиталя для нужд нового Брестского кадетского корпуса. В 1840 году также были ликвидированы серьезные повреждения крепостных валов бурями и наводнением[11].

25 мая 1841 года командиром инженерной команды назначается инженер-подполковник Сергей Дмитриевич Наседкин (около 1803 – после 1869), закончивший службу генерал-лейтенантом, а в сентябре командиром артиллерии крепости стал капитан артиллерии Булатов. Была начата постройка Тереспольского висячего моста на проволочных канатах через Буг, который стал самым большим мостом вантово-подвесной конструкции в Российской империи. Мост обошелся всего в 44 331 рубль. Приходилось экономить, так как император признался генералу И.И. Дену: «Жаль, я на будущий год не смогу продолжать постройку – у меня денег нет». С начала строительства долговременных укреплений Брестской крепости только на строительные работы уже было потрачено 2 806 883 рубля[12].

30 августа 1842 года на территории крепости был открыт Александровский кадетский корпус. В том же году строителем крепости был назначен инженер-полковник Карл Петрович Ганзен (1796–1878), закончивший службу генерал-лейтенантом. 26 апреля 1842 года состоялось освящение флага крепости и окропление святой водой оборонительных казарм в присутствии Паскевича. Но строительство крепости еще продолжалось. 16 сентября 1843 года крепость вновь посетил император. После этого последовало решение об отселении за пределы крепости евреев, а также всех прочих владельцев домов на ее территории. Продолжалась выемка передового рва на Тереспольском укреплении и перестройка бывшего военного госпиталя для нужд кадетского корпуса. В строениях для директора корпуса, штаб-офицеров и для 10 женатых обер-офицеров были добавлены вторые этажи. Была завершена постройка висячего проволочного канатного моста через Западный Буг[13].

24 июня 1844 года строителем крепости назначен инженер-подполковник Осип Гедеонович Дзичканец (1803–1868), закончивший службу генерал-лейтенантом. И в этом же году были снесены все частные дома на территории крепости[14].

В 1846 году комендантом крепости стал генерал-лейтенант Федор Федорович Ольденбург (1791 – после 1859), закончивший службу генералом от инфантерии. 29 мая 1846 года в результате пожара сгорели три новых сарая в Кобринском укреплении. Ущерб был оценен в 70 000 рублей. 8 января 1848 года в крепость была доставлена артиллерия. Охранительное и оборонительное вооружение укреплений должно было состоять из 443 орудий и 110 крепостных ружей калибра от 1 до 1,29 дюйма (от 25 до 33 мм), в том числе на Кобринском укреплении – 73 орудия и 50 крепостных ружей, на Волынском укреплении – 40 орудий и 30 ружей, на Тереспольском – 34 орудия и 30 ружей, и в Цитадели – 36 орудий. Запас пороха должен был составлять 492 000 пудов[15].

На валах и батареях установили охранительное вооружение, а перед Кобринским, Белостокским, Волынским и Тереспольским выездами из крепости – палисад с барьерными воротами и блокгаузами для караулов. Палисадами с барьерными воротами были прикрыты все выходы при оконечности укреплений, примыкающих к берегам рек. Для маскировки дорог и укреплений были посажены деревья по шоссе и около валов[16].

17 января 1849 года комендантом крепости был назначен генерал-лейтенант Федор Федорович Бартоломей (1800–1862), остававшийся на этом посту до 1861 года. 9 мая 1850 года крепость посетил цесаревич Александр Николаевич, а 10 мая – сам император. С 1851 по 1860 год в крепости проходили вспомогательные работы. После начала Крымской войны, летом 1854 года, Александровский кадетский корпус был переведен в Москву, так как опасались австрийского и прусского вторжения в Польшу, что могло сделать Брест-Литовск прифронтовым городом, и помещения кадетского корпуса могли пригодиться для размещения войск[17]. Тогда же Брест-Литовская крепость была переведена на военное положение и дополнительно укреплена блокгаузами и рвами, а на обратных скатах валов устроили палисады. В связи с возможностью вторжения Австрии в русскую Польшу Николай I лично разработал план военной кампании. Неприятеля собирались встретить на реках Вепш и Висла и, опираясь на крепости первой линии, дать ему генеральное сражение. В случае неудачи русские войска должны были левым крылом отойти к Брест-Литовской крепости, где император собирался разместить свою Ставку, пополниться людьми и снаряжением и занять оборону по линии реки Буг, угрожая флангу и тылам австрийцев, если бы те стали наступать на Варшаву. В связи с этим Николай писал Паскевичу: «Здесь можем выждать безопасно, на что решится неприятель. Не могу думать, чтоб он отважился перейти Буг, чтоб нас атаковать под стенами крепости, ибо столь дерзкое предприятие могло бы дорого ему стоить, и неудача – повлечь изгнание его из царства, с опасностью иметь нас на фланге и быть прижату к Висле ранее, чем достигнет своей границы… Из сего, кажется мне, ясно вывесть можно, что во всяком случае Брест для нас единственный и важнейший пункт сбора. Отсюда мы можем со всем удобством действовать, как укажут обстоятельства. Прямой путь вовнутрь России нам остается свободным, и потому все, что оттуда мы получать должны: продовольствие, снаряды и даже резервы, могут достигать до армии вполне свободно»[18]. Этот план не был реализован, поскольку Австрия и Пруссия так и не решились вступить в Крымскую войну.

9 мая 1856 года новый император Александр II посетил крепость и осмотрел неоконченную православную церковь и вновь отстроенный госпиталь 3-го класса. Всего на строительство крепости было затрачено 4 599 839 рублей[19]. Рассказывают, что во время одного из своих посещений крепости Николай I поднял кирпич и спросил у одного из сопровождавших его:

«– Из чего сделан этот кирпич?

– Полагаю, из глины, Ваше Величество.

– Нет, из чистого золота, по крайней мере, я так за него платил»[20].

Николай сознавал, что в стоимости строительства крепости присутствует значительная коррупционная составляющая, но ничего не мог поделать с коррупцией.