Битва за Кавказ

Отметим, что германская разведка оценивала расчетную численность советской стрелковой дивизии в 12 000 человек (после мая 1942 года – в 12 800 человек), стрелковой бригады – в 4000 человек, кавалерийской дивизии – в 5000 человек, танковой бригады – в 2000 человек. Немцы полагали, опираясь на собственную оценку советской мобилизационной способности, что СССР располагал 31 мая 1942 года 249 стрелковыми дивизиями (в том числе 236 на – на фронте), 96 стрелковыми бригадами (80 – на фронте), 21 кавалерийскими дивизиями (14 – на фронте), 49 танковыми бригадами (38 – на фронте). Численность Красной армии оценивалась в 4,69 млн человек, в том числе 4,34 млн – на фронте. Несмотря на тяжелые потери Красной армии в мае 1942 года, считалось, что по сравнению с 30 апреля ее численность сократилась только на 110 тыс. человек, а на фронте даже возросла на 160 тыс. человек31. Замечу, что численность танковой бригады в 2000 человек была значительно завышена. Так, по штатам № 010/345—010/352, принятым 15 февраля 1942 года, отдельная танковая бригада насчитывала только 1107 человек личного состава32.

Реально же на 1 июня 1942 года Красная армия в составе действующей армии имела 336 стрелковых дивизий, 127 стрелковых бригад, 5 отдельных стрелковых полков, 2 лыжные бригады, 28 отдельных лыжных батальонов, 6 воздушно-десантных бригад, 33 кавалерийские дивизии, 3 отдельных кавалерийских полка, 20 УРов, 116 танковых бригад, 18 мотострелковых бригад, 47 отдельных танковых батальонов, 1 мотоциклетный полк, 4 отдельных автобронетанковых батальона, 7 отдельных мотоциклетных батальонов, 42 бронепоезда. В дополнение к этому насчитывалось в военных округах и недействующих фронтах 50 стрелковых дивизий, 24 стрелковые бригады, 3 отдельных стрелковых полка, 3 истребительные дивизии, 17 отдельных истребительных бригад, 24 воздушно-десантные бригады, 17 кавалерийских дивизий, 2 отдельных кавалерийских полка, 32 УРа, 2 танковые дивизии, 69 танковых бригад, 1 механизированная бригада, 10 мотострелковых бригад, 26 отдельных танковых батальонов, 4 мотоциклетных полка, 17 отдельных аэросанных батальонов, 1 отдельный мотоциклетный батальон, 18 бронепоездов. Из этого числа в Резерве Ставки ВГК числились 40 стрелковых дивизий, 1 УР, 3 кавалерийские дивизии, 11 танковых бригад, 3 бронепоезда33.

По числу стрелковых дивизий на фронте Гелен ошибся ровно на 100 дивизий, или в 1,4 раза. Число стрелковых и им соответствующих бригад он занизил на 73, или в 1,9 раза. Число кавалерийских дивизий на фронте оказалось завышено на 19, или в 2,4 раза, а число танковых бригад, даже без учета отдельных танковых батальонов, – на 78, или в 3,1 раза. Получается, что германское командование, начиная генеральное наступление на юге, очень сильно занижало силы противника. Не лучше обстояло и с оценкой численности советских резервов. Число стрелковых дивизий за пределами советско-германского фронта отдел «Иностранные армии – Восток» оценил на 40 дивизий, или в 4,1 раза, а число стрелковых бригад – на 60, или в 4,75 раза. По кавалерийским дивизиям в тылу разрыв между оценкой и реальностью оказался на 10 дивизий, или в 2,4 раза, а по танковым бригадам – на 62, или в 6,6 раза.

Легко заметить, что оценка числа советских соединений, сделанная на основе оценки советской мобилизационной способности, была значительно дальше от действительности, чем оценка от 19 мая 1942 года, основанная на разведывательных данных (показаниях пленных, трофейных документах, сообщений агентуры) о наличии тех или иных соединений на фронте и в тылу. Однако неизвестно, каким оценкам больше доверяло германское командование. В любом случае, оба метода оценки существенно занижали советские силы, но демографический метод занижал их особенно сильно – почти вдвое.

Согласно расчетам немецкой разведки, основанным на данных переписи 1939 года, которая на самом деле значительно занижала численность призывных контингентов34, численность населения СССР к моменту нападения Германии оценивалась в 177 млн человек. Эксперты Гелена вообще не учитывали более 20 млн человек населения территорий, аннексированных СССР в 1939–1940 годах, очевидно, полагая, что СССР не успел произвести там мобилизацию. На самом деле большая часть военнообязанных с этих территорий была все-таки призвана в Красную армию и составила значительную часть советских потерь в 1941 году, особенно пленными. Да и население территорий, входивших в СССР еще до 1939 года, германские эксперты значительно приуменьшили. По моей оценке, в середине 1941 года население Советского Союза составляло от 205,7 до 206,5 млн человек35. Это на 28,7—29,5 млн человек, или в 1,16—1,17 раза больше, чем оценка Гелена. Соответственно германская разведка полагала, что годными к военной службе является 42,10 млн мужчин в возрасте от 16–50 лет, а реально подлежат призыву 34,40 млн мужчин в возрасте 18–45 лет и часть мужчин возраста 46 и 47 лет. Однако из этого числа 6,10 млн мужчин считались неподходящими по медицинским показателям, а еще 11,35 млн имели бронь промышленности, в том числе 9,6 млн – на территориях, которые к 1 апреля 1942 года находились под советским контролем. Безвозвратные потери Красной армии с 22 июня 1941 года по 1 апреля 1942 года, включая инвалидов, оценивались в 7,23 млн человек, численность контингента, оставшегося в распоряжении Советских вооруженных сил, оценивалась в 9,77 млн человек, численность Советских вооруженных сил на 1 апреля 1942 год – в 7,80 млн человек, оставшийся призывной резерв – в 1,97 млн человек36.

Однако в действительности безвозвратные потери Красной армии до апреля 1942 года были значительно больше, чем предполагал Гелен. В 1941 году германскими войсками было захвачено 3,8 млн пленных, и еще 64 188 пленных в 1941 году захватила Финляндия, и около 160 тыс. – Румыния, а всего около 4 млн человек37. В январе – марте 1942 года немцы захватили 108 516 пленных38. С 22 июня 1941 по 1 апреля Красная армия, по нашей оценке, потеряла 3630 тыс. убитыми и не меньшее число ранеными39. Смертность пораженных в боях в Красной армии в конце 1942 года составляла около 6,5 %40. С начала Великой Отечественной войны и до начала апреля 1942 года могло умереть от ран около 236 тыс. красноармейцев. Убылью инвалидов мы пренебрегаем, условно полагая, что подавляющее большинство из них либо были трудоустроены впоследствии в тыловых учреждениях Красной армии, либо направлены на работу в промышленность, высвободив дополнительный контингент для фронта. Таким образом, общую безвозвратную убыль Красной армии с начала войны и вплоть до 1 апреля 1942 года можно оценить в 7 975 тыс. человек, что на 745 тыс. выше оценки Гелена даже без учета инвалидов. Гелен оценивал число советских пленных в 3 461 338 человек, не принимая во внимание пленных, захваченных союзниками Германии в 1941 году, а также примерно 500 000 пленных, отпущенных или бежавших из лагерей, но в любом случае не находящихся в распоряжении Красной армии. Разница между нашей оценкой и оценкой Гелена образовалась главным образом за счет разницы в оценке числа пленных. Для сравнения: с 22 июня 1941 года и до 20 марта 1942 года потери германской сухопутной армии на Востоке, включая армию «Лапландия», составили 225 559 убитыми, 796 516 ранеными, 50 991 пропавшими без вести. Все боевые потери составили 1073 066 человек. Кроме того, было 78 479 эвакуированных больных. Потери на других фронтах за этот период составили 2500 убитыми, 7569 ранеными, 6398 пропавшими без вести. Всего боевые потери там составили 16 467 человек, и еще 9924 больных были эвакуированы. Общие потери германской сухопутной армии составили 228 059 убитыми, 804 085 ранеными, 57 389 пропавшими без вести. Всего боевые потери составили 1089 533 человек. Также были эвакуированы 88 403 больных41. Если принять смертность от ран в германской армии, в соответствии с расчетами начала 1950-х годов, в 10 %, и инвалидность тоже в 10 %42, то безвозвратные потери германской армии можно оценить в 446,3 тыс. человек, что в 17,9 раза меньше советских безвозвратных потерь до 1 апреля 1942 года.

Число годных к военной службе мужчин в возрасте от 16–50 лет можно оценить в 49,05 млн человек. Однако надо учесть, что к 1 апреля 1942 года в Красную армию было призвано несколько сот тысяч женщин, а также то, что критерии годности призывников по медицинским показателям в вермахте были более строгими, чем в Красной армии, и что советской стороной был гораздо полнее использован контингент мужчин 46–50 лет, равно как и 16, 17 лет, а в промышленности, на транспорте и в сельском хозяйстве мужчин призывного возраста в СССР, в отличие от Германии, во многом заменили женщины, инвалиды, старики и дети, притом что фактор иностранных рабочих в Германии к апрелю 1942 года еще не играл большой роли. Гелен склонен был считать, что только 40,4 % от всех мужчины призывного возраста в СССР было реально призвано. Если применить эту же пропорцию к нашим расчетам, то число мобилизованных можно было бы оценить в 19,82 млн человек. Однако с учетом указанных выше факторов доля реально призванных от числа мужчин призывного возраста составляла около 50 %. Тогда общее число мужчин и женщин, призванных в Красную армию к 1 апреля 1942 года, можно оценить в 24,5 млн человек. С учетом безвозвратной потери 7,95 млн человек, на фронте и в формированиях, находящихся в тылу, должно было оставаться около 16,55 млн человек, а не 9770 тыс. человек, как полагал Гелен. Если бы германское командование имело реальное представление о советских людских резервах весной 1942 года, оно вряд ли рискнуло бы предпринять летом того же года генеральное наступление на Восточном фронте, а предпочло бы придерживаться оборонительной стратегии и предпринять усилия для высвобождения пополнений из промышленности. Гораздо реалистичнее звучат слова обер-квартирмейстера IV Генштаба сухопутных сил генерал-майора Герхарда Мацки в лекции перед офицерами штаба по ведению войны на море о том, что возможности СССР по пополнению своих вооруженных сил «были и остаются практически безграничными»43.

Гитлер пока не считал возможным значительное увеличение численности армии за счет привлечения призывников из промышленности. С учетом длительного срока подготовки призывников – 6 месяцев, они могли бы появиться на фронте только к концу 1942 года, когда, как надеялся фюрер, исход войны с СССР уже будет решен. Он не хотел вызывать недовольство германского народа привлечением к труду женщин, которые, согласно национал-социалистической идеологии, должны были в первую очередь являться хранителями домашнего очага, и инвалидов. Главное же, после планируемой победы над СССР главный упор должен был быть перенесен на развитие люфтваффе и кригсмарине для борьбы с Британской империей и США. А для производства соответствующего вооружения и боевой техники требовалась квалифицированная рабочая сила. В сельском же хозяйстве германское руководство надеялось заместить недостаток мужчин иностранными рабочими.

Попробуем оценить реальную численность советских войск на фронте и в тылу на 1 июня 1942 года, принимая во внимание, что мотострелковая (механизированная) бригада по штатам № 010/370—010/380, принятым в апреле 1942 года, насчитывала 3152 человека, и учитывая как известные нам данные о штатах танковых и мотострелковых бригад, и оценки германской разведкой средней численности стрелковых и кавалерийских дивизий и стрелковых бригад. Тогда численность действующей армии составит 4922 тысячи человек в дивизиях и бригадах. Численность же Красной армии в дивизиях и бригадах вне действующей армии можно оценить в 807 тыс. человек. Согласно оценке шведского исследователя Никласа Цеттерлинга, в начале июня 1944 года 77 % численности группировки германских сухопутных сил в Нормандии приходилось на дивизии (бригад советского типа в группировке не было)44. Если предположить, что такая же пропорция существовала и в советских сухопутных силах в начале июня 1942 года, то их численность на советско-германском фронте можно оценить в 6392 тыс. человек, а за его пределами – в 1048 тыс. человек.

В мае 1942 года Красная армия понесла тяжелые потери в ходе сражений на Керченском полуострове и под Харьковом. В этом месяце группа армий «Юг» взяла 392 384 пленных, тогда как общее число пленных, без учета взятых на фронте армии «Норвегия», составило 409 295 человек. Между тем, по донесениям войск, под Харьковом было захвачено 239 000 пленных, а в Крыму – 170 000. Это на 16 616 человек больше, чем было захвачено группой армий «Юг». Тут возможно как завышение числа пленных в донесениях войск, так и последующий недоучет пленных за счет того, что часть из них сразу же была зачислена в дивизии в качестве «Хи-Ви»45.

Уже 31 мая 1942 года, после разгрома советских войск на Керченском полуострове и под Харьковом, глава НКВД Л.П. Берия не сомневался, что удержать западную часть Северного Кавказа, в пределах Ростовской области и Краснодарского края, не удастся. Поэтому он обратился к Сталину со следующими предложениями, которые были Сталиным утверждены:

«В связи с создавшейся военной обстановкой на Керченском полуострове НКВД СССР считает целесообразным провести следующие мероприятия:

1. В дополнение к ранее проведенному выселению из г.г. Краснодара, Новороссийска, Туапсе, Анапы и районов Таманского полуострова иностранных подданных и лиц, признанных социально опасными, провести в двухнедельный срок в том же порядке выселение этой категории лиц из городов и населенных пунктов Краснодарского края (Армавир, Майкоп, Кропоткинская, Тихорецкая, Приморско-Ахтарская, Ольгинская, Лебединская, Петровская, Варениковская, Тоннельная, Шапшугская, Лазаревская, Павловская, Крымская, Тимашевская, Кущевка и Дефановка) и Ростовской области (Ново-Батайск, Злобейская и прилегающие к Краснодарскому краю районы Азовский, Батайский и Александровский).

Выселению в административном порядке подлежат, кроме лиц, признанных социально опасными, также лица немецкой и румынской национальности, крымские татары и иностранно-подданные (греки).

2. Обязать НКВД СССР совместно с Наркоматом нефтяной промышленности провести специальные мероприятия по подготовке к выводу из строя объектов нефтяной промышленности Майкопнефтекомбината, сводящиеся к следующему:

а) выделить на каждом объекте тройки в составе оперработника НКВД, руководителя объекта и секретаря парторганизации объекта для разработки плана проведения подготовительных мероприятий;

б) рассчитать и завезти на объекты потребное количество взрывчатых веществ с необходимыми приспособлениями;

в) установить круглосуточное дежурство на объектах лиц, намеченных для участия в проведении специальных мероприятий.

3. Возложить на Военный совет Северо-Кавказского фронта определение момента приступа к реализации специальных мероприятий на объектах Майкопнефтекомбината с таким расчетом, чтобы в распоряжении троек на проведение соответствующих мероприятий было времени не менее 48 часов»46.

Командующий Северо-Кавказским фронтом С.М. Буденный получил чрезвычайные полномочия в плане проведения мобилизации местного населения и реквизиций всего необходимого как у организаций, так и у частных лиц. Это вызвало протест первого секретаря Ростовского обкома партии Б.А. Двинского. 31 мая он писал Сталину: «Тов. Буденный, объявив левобережную часть области особой военной зоной, своим приказом предоставил права военному командованию расположенных в этой зоне частей изымать у государственных (общественных), кооперативных организаций и у отдельных лиц материалы, транспортные и плавучие средства, разбирать жилые постройки, амбары, сараи, площади и скверы, мобилизовывать местное население… воинские части срывают колхозников с неотложных полевых работ и по своему усмотрению заставляют рыть что-нибудь, насильственно обменивают своих больных чесоткой и сапом (уже у нас появился сап) лошадей в колхозах на здоровых (даже ко мне пришли с незаконным требованием обменять своих лошадей без всяких на это нарядов), захватывают самочинно лучшие сенокосные угодья, пасут лошадей на озимых и яровых посевах, словом, повторяется то, что я считал уже пройденным этапом.

Части Буденного расположены в наших богатейших (южных) районах по левобережью Дона. Боюсь, что после прекрасно проведенного в этих районах весеннего сева мы ничего или очень мало соберем при таких правах местных командиров, уровень общего развития которых, к сожалению, не очень высок, откуда понимание прав всегда толкуется ими весьма произвольно».

На это письмо Сталин наложил резолюцию: «т. Маленков! Переговорите сейчас же с Буденным и скажите ему от моего имени, чтобы он умерил свой пыл и не разрушал хозяйство края. И. Сталин»47.

Между тем по-своему Буденный был прав. Маршал не сомневался, что Ростов и всю Ростовскую область в ближайшее время придется сдать, и собирался обороняться в предгорьях Главного Кавказского хребта. Поэтому и стремился мобилизовать как можно больше людей и ресурсов сегодня, чтобы использовать их в борьбе с врагом. Семен Михайлович понимал, что урожай в Ростовской области будут собирать осенью немцы и румыны. Вероятно, Сталин тоже в глубине души понимал, что Ростов придется оставить. Но он не мог сказать об этом своему бывшему помощнику Борису Александровичу Двинскому, чтобы не деморализовать его и защитников Ростова.

23 июня Гитлер полагал, что «что по сравнению с предыдущим годом сопротивление русских стало значительно слабее»48. И первые два месяца операции «Блау» как будто подтверждали его правоту. Но уже с сентября все пошло по-другому.

Как признает тогдашний начальник Генштаба Красной армии А.М. Василевский, «28 июня гитлеровские войска группы генерал-полковника Вейхса перешли в наступление из районов восточнее Курска. Фашистское командование рассчитывало этим наступлением и ударами из Волчанска на Воронеж окружить и уничтожить войска Брянского фронта, прикрывавшие воронежское направление, а затем поворотом на юг, с дополнительным ударом из района Славянска, уничтожить войска Юго-Западного и Южного фронтов и открыть себе дорогу к Волге и на Северный Кавказ. С этой целью врагом была создана за счет группы армий “Юг” группа армий “Б” (под командованием возвращенного на советско-германский фронт генерал-фельдмаршала Ф. фон Бока) в составе 2-й и 6-й полевых, 4-й танковой немецких и 2-й венгерской армий. Для действий на северокавказском направлении была создана группа армий “А” во главе с прежним командующим оккупационными войсками на Балканах, одним из организаторов фашистских преступлений в Югославии и Греции генерал-фельдмаршалом В. Листом, в которую входили 11-я и 17-я полевые, 1-я танковая немецкие и 8-я итальянская армии. Всего противник сосредоточил для решения первой задачи к 1 июля 1942 года 900 тыс. солдат и офицеров, более 1200 танков, свыше 17 тыс. орудий и минометов, 1640 боевых самолетов. У нас в составе войск Брянского, Юго-Западного и Южного фронтов к тому времени насчитывалось в общей сложности 1715 тыс. человек, около 2,3 тыс. танков, 16,5 тыс. орудий и минометов, 758 боевых самолетов. Таким образом, по количеству людей и боевой техники наши войска на этом участке советско-германского фронта уступали врагу примерно в полтора раза»49. Каким образом Александр Михайлович приписал немцам и их союзникам превосходство в людях и технике в 1,5 раза, остается тайной, разгадку которой маршал унес с собой в могилу. Согласно всем законам арифметики, в людях Красная армия на юге имела превосходство в 1,9 раза, по танкам – в 1,92 раза, по артиллерии соотношение было 1: 1 и только по авиации превосходство было на стороне люфтваффе – в 2,2 раза. Впрочем, число советских самолетов представляется заниженным. У Ставки ВГК в резерве оставалось достаточно самолетов, чтобы, по крайней мере, уравновесить силы в воздухе, тогда как у немцев таких резервов не было.

28 июня 1942 года отдел «Иностранные армии – Восток» считал наиболее вероятным результатом операции «Блау» захват 700–800 тыс. пленных, но не уничтожением противника в масштабах, сравнимых с битвами на окружение предыдущего года. Кроме того, призвав контингент призывников 1924 года рождения, СССР мог пойти не только на пополнение уже существующих соединений, но и на формирование значительного числа новых. В частности, ожидаемая потеря Красной армией 100 соединений летом 1942 года будет частично компенсирована созданием 40 новых соединений зимой 1942–1943 годов. В отличие от 1941 года, «значительная часть неприятельских сил избежит уничтожения». Поэтому с наступлением зимы Красная армия по-прежнему будет иметь численность около 350 стрелковых дивизий, равно как и других сопутствующих им соединений, так что советская боевая мощь в личном составе стрелковых дивизий и соответствующее количество других соединений «после заметного снижения в конце лета, по-видимому, в течение зимы снова постепенно приблизится к той величине, что была до начала летней кампании». Это, как прямо подчеркивалось в докладе отдела Гелена, не может быть компенсировано материальными и экономическими потерями, которые будут нанесены противнику германским летним наступлением, поскольку последствия этих потерь проявятся только спустя значительное время, тогда как противник уже готовится к зимней кампании. В свете всего этого, Гелен пришел к выводу, что даже в случае успешного проведения операции «Блау», «русская решимость сражаться не будет поколеблена», и русская армия остается «не только качественно, но и количественно превосходной и боеспособной». Также ожидалось, что «русское руководство, как и в прошлом году, хотя и в значительно уменьшенном масштабе, попытается посредством зимних операций, соответствующих этому времени года, ослабить германскую армию в личном составе и материально-техническом отношении до такой степени, что третье большое летнее наступление будет более невозможно». 50

Сложилась парадоксальная ситуация: еще перед началом операции «Блау» германская разведка прогнозировала, что она не достигнет своих целей и не сможет ни нанести противнику неприемлемого ущерба в живой силе и технике, ни подорвать его экономические возможности по продолжению войны. Будущее возможное число пленных Гелен определили довольно точно: в июле и августе 1942 года на фронте групп армий «А» и «Б» немцам удалось взять 581 028 пленных, в сентябре – еще 89 448, в октябре – 40 166 и в ноябре, до начала советского контрнаступления, – еще 24 568 человек, а всего – 735 210 человек. Из этого числа на долю группы армий «А» пришлось 422 793 человека, или 57,5 %51. С точки зрения захвата пленных кавказское направление в целом оказалось в 1,35 эффективнее сталинградского. С точки зрения понесенных потерь ситуация была аналогичной. В июле 1942 года армии, вошедшие в группу армий «А» (11-я, 17-я и 1-я танковая), потеряли 17 675 убитыми, ранеными и пропавшими без вести, а армии, вошедшие в группу армий «Б» (2-я, 6-я и 4-я танковая), – 39 706. В августе потери группы армий «А» составили 16 624 человека, а группы армий «Б» – 49 225. В сентябре группа армий «А» потеряла 21 553 человека, а группа армий «Б» – 43 378 человек. В октябре потери группы армий «А» составили 17 740 человек, а группы армий «Б» – 21 567 человек. В ноябре группа армий «А» потеряла 12 813 человек, а группа армий «Б» – 10 910 человек. В каждом из месяцев, кроме ноября, потери группы армий «Б» превосходили потери группы армий «А». Но на самом деле и в ноябре потери группы армий «Б» были выше, чем потери группы армий «А». Просто главный удар советского контрнаступления под Сталинградом, начавшегося 19 ноября, пришелся по румынским войскам, которые и понесли основные потери. Всего в июле – ноябре 1942 года группа армий «А» потеряла 86 405 человек, а группа армий «Б» – 164 786 человек52. Получается, что на главном, кавказском направлении германские потери оказались в 1,9 раза меньше, чем на относительно второстепенном – сталинградском. Конечно, группа армий «Б» отвлекала на себя значительно больше советских войск и наносила им больше потерь убитыми и ранеными, чем группа армий «А». Но ценой этого было то, что наступление на Баку окончательно застопорилось уже в начале сентября. А без захвата главного источника советской нефтедобычи и нефтепереработки захват и удержание Сталинграда для немцев теряли смысл. Стратегического значения это не имело, к краху советского сопротивления не приводило, зато требовало слишком много личного состава и материальных средств, которых у Германии не хватало.

На 1 июля 1942 года германские сухопутные войска на Восточном фронте насчитывали 2847 тыс. человек, без учета германских войск в Финляндии, а на других театрах – 971 тыс. человек53.

После разгрома в Крыму и под Харьковом советское командование уже не рассчитывало удержать Ростов и линию Дона. Еще 16 июня 1942 года Военный совет Северо-Кавказского военного округа принял решение создать оборонительные рубежи между Доном и Кубанью, по Тереку, на Таманском полуострове, по побережью Азовского и Черного морей общей протяженностью (включая Тихорецкий, Ворошиловский, Грозненский и Минералводский обводы) 2050 км. Должно было быть построено 580 батальонных районов и 10 ротных. Но к началу боевых действий успели закончить всего 180 батальонных районов и 1 ротный. Серьезным недостатком было то, что оборонительные рубежи не были замаскированы и имели мало противотанковых средств54.