Оккупация. Правда и мифы

Хорошенький интернационализм, если даже просоветски настроенные могилевцы помогали несчастным, обреченным на смерть евреям только с чувством презрительной жалости, убежденные, что сыны Израиля так и норовят спрятаться за спины русских Иванов и переложить на них всю тяжесть борьбы с захватчиками-фрицами.

Партизанам и подпольщикам приходилось учитывать в своей пропаганде антисемитизм подавляющего большинства населения. Мэттэ подчеркивал:

«При составлении листовок основным принципом был взят патриотизм народов Советского Союза без подразделения его на советский или просто русский патриотизм и т.д. Листовки составлялись так, чтобы они привлекали к борьбе и советских патриотов, и просто русских честных людей, любящих свою родину, хотя и несогласных с коммунистами по тем или другим вопросам…

Учитывая настроение населения, невозможно было в агитационной работе открыто и прямо защищать евреев… так как это, безусловно, могло вызвать отрицательное отношение к нашим листовкам даже со стороны наших, советски настроенных людей или людей, близких нам. Приходилось затрагивать этот вопрос косвенно, указывая на зверскую ненависть фашизма к другим нациям и стремление к уничтожению этих наций, на натравливание фашистами одной нации на другую, на то, что под лозунгом борьбы с евреями и коммунистами хотят уничтожить нашу Родину и т.д.».

После войны Сталин учел народные настроения и развернул кампанию «борьбы с космополитизмом» под флагом «русского советского патриотизма» и провозглашения «русского приоритета» во всех отраслях знаний и культуры.

Истребление евреев вряд ли проходило бы столь успешно, если бы не встречало сочувствия и поддержки у значительной части населения Восточной Европы, включая СССР. Пусть «активистов» было меньшинство, но меньшинство, вполне достаточное для нужд Гиммлера и Эйхмана.

Параллельно с «окончательным решением еврейского вопроса» на оккупированных территориях развертывалась мощная антисемитская пропагандистская кампания. В этом отношении немцам было легче, чем партизанам. Семена антисемитизма падали на благодатную почву давней, еще со времен «хмельничины» (так назывался первый геноцид в ходе восстания гетмана Богдана Хмельницкого на Украине в 1648—1654 годах, когда украинские казаки уничтожили десятки тысяч евреев) и «черты оседлости» нелюбви к евреям, свойственной части славянского г и балтийского населения Российской империи. Пропаганда нацистов способствовала вербовке добровольцев в зондеркоманды смерти. Евреи представлялись самыми худшими из большевиков, замыслившими погубить род человеческий.

Хочу познакомить читателей с образчиком юдофобской стряпни, выходившей на оккупированных территориях СССР. В брошюре В. Лужского «Еврейский вопрос», изданной в Смоленске в 1943 году, утверждалось:

«Антисемитизм, т. е. ненависть к еврейству, противоядие против разлагающего влияния еврейства, живет инстинктивно в каждой здоровой арийской нации. Антисемитизм – явление не книжное, а глубоко народное: это самооборона народного духа против еврейского засилья.

Сами евреи, и только они, повинны в том, что ариец питает к ним ненависть и презрение. Основной чертой каждого еврея, будь то капиталист, или мелкий торгаш, или служащий, является то, что он считает себя принадлежащим к избранному племени, а всех остальных людей – отбросами, «гоями» (иноверцами), обязанными ему повиноваться. Недаром еврейский ученый Иегуда Галеви сказал: «Израиль – сердце народов». В душе евреев живет уверенность, что настанет время, когда евреи достигнут мирового господства, скуют «гоев» одной цепью и заставят их работать на себя.

Беспощадность, с которой за счет прочего населения евреи выдвигают вперед своих соплеменников и проводят их к власти, – это также одна из причин того, что врожденный, но не всегда осознаваемый инстинкт самосохранения арийского населения против еврейства вырастает в сознательный антисемитизм.

Еврей не любит заниматься производительным трудом. Ему свойственно стремление к паразитическому существованию за счет других народов.

Из среды евреев выходят самые жестокие эксплуататоры. Очень редко можно встретить еврея-землепашца, еврея-углекопа, еврея-столяра: физический труд евреи оставляют для «гоев». Сами дни занимаются исключительно торгашескими и спекулятивными махинациями. В советской России евреи устроились на самых лучших, «тепленьких» местечках – в Москве и других городах, вытеснив русских людей».

Помимо повтора расхожих антисемитских штампов, эта брошюра знаменательна тем, что русские здесь уже причислены к «арийским народам». Читатели должны были поверить, будто немцы считают русских равными себе, хотя на самом деле, повторю, расовая доктрина национал-социализма относила славянские народы к «недочеловекам». Однако в 1943-м, когда, напомню, спрос на коллаборационизм уже явно превышал предложение, оккупационным властям пришлось признать право считаться «арийцами» практически за всеми народами Советского Союза.

Главным «демоном» России Лужский вслед за нацистской пропагандой представлял Лазаря Кагановича, даже принижая ради этой цели роль Сталина: «Группа Кагановича захватила -все руководящие посты в партии, и прежде всего Политбюро, Оргбюро и генеральный секретариат партии, а также все важнейшие посты в Центральном Комитете партии…

Каганович – типичный интриган и закулисных дел мастер. Наряду с его организаторскими талантами нужно отметить его необыкновенную хитрость, ловкость, большую работоспособность, хорошую память. Он, несомненно, умнее Сталина. Если грубый грузин – сердце клики Кагановича, то сам Каганович – ее мозг…

Каганович, как вождь победившей группы, беспощадно уничтожал тех своих соотечественников, которые не захотели отказаться от безуспешной, а потому вредной для всего советского еврейства троцкистской оппозиции…»

Здесь Лужский сознательно передергивает. В первые послереволюционные годы в составе большевистской партии был повышенный процент евреев и поляков – народов, особенно притесняемых царизмом, а потому охотнее других вступавших в ряды революционных организаций. Однако с разгромом троцкистско-зиновьевской оппозиции и последующим оттеснением от власти и уничтожением многих старых большевиков доля евреев в руководстве партии и страны резко упала. На высоких постах из евреев остался только Лазарь Каганович, да еще Лев Мехлис. Лужский также приписывал большую роль брату Лазаря – Михаилу Моисеевичу Кагановичу, наркому авиационной промышленности, не зная, что 1 июля 1941 года тот застрелился после обвинения в участии в «право-фашистском заговоре».

Особый упор Лужский делал на «засилье» евреев в советских карательных органах:

«В 1934 году старый чекист еврей Гершель Ягода становится во главе ГПУ. Его ближайшие помощники-евреи: Агранов-Сорензон, Гай, Слуцкий, Шанин, Бельский, Могильский, Берман, Фирин и др. (ни один из них, кроме мифического Могильского, – возможно, имелся в виду Молчанов, – не пережил «ежовщины»; Шанин же, кстати сказать, был не евреем, а русским. – Б.С.). ГПУ получает в рамках пятилетнего плана еще одну задачу: провести ряд строительных работ – каналов, автострад, железных дорог, имеющих большое стратегическое значение.

Строительство каналов: Беломорского, Москва – Волга и других сооружений, где использовался труд миллионов заключенных, повлекло за собой колоссальные жертвы (от холода, голода и истощения) среди рабочих, а их еврейские руководители (Берман, Коган, Фирин) получили за такое смертоубийственное строительство ордена.

В сентябре 1936 года кончилась эра всемогущего Ягоды, запутавшегося в закулисной борьбе. Сменил его Ежов (русский, женат на еврейке), один из раболепствующих карьеристов клики Кагановича, вскоре сам впавший в немилость. В настоящее время НКВД находится в руках кавказского еврея Берия (в действительности – грузин, мингрел. – Б.С.), сохранившего все традиции этого органа еврейско-большевистского террора, вплоть до «евреизации» его аппарата.

Не миновала тяжелая рука клики Кагановича и сельское хозяйство. Эпоха Сталина – Кагановича принесла с собой принудительную коллективизацию, т. е. уничтожение хозяйственной самостоятельности и собственности крестьян…

Нет никакого сомнения в том, что советское еврейство держит в своих цепких руках и печать. Евреи-редакторы, журналисты, критики заполнили редакции советских газет, журналов, агентств (ТАСС), отделы печати и издательства. Не всегда можно определить степень еврейского засилья в прессе, так как в советской прессе широко распространен метод псевдонимов… Мало кто знает, например, что под русской фамилией Кольцов скрывается еврей Фридлянд, один из известных советских журналистов (благополучно расстрелянный в 1940 году. – Б.С.), под Бородиным – еврей Мандельштам (на самом деле – еврей Грузенберг, один из руководителей Совинформбюро, разделивший судьбу Кольцова уже после войны. – Б.С.) и т.д.

Не менее успешны для евреев их «завоевания» в области культурной жизни и искусства Советского Союза. Евреи Бродский и Кацман увековечивают на полотне лики еврейско-большевистских сановников, еврей-архитектор Иофан воздвигает Дворец Советов – символ еврейско-большевистского режима (так и не построенный из-за войны. – Б.С.), Гольдштейн, Ойстрах и другие виртуозы представляют музыкальное искусство в Советском Союзе.

В области науки влияние еврейства оказывается также весьма губительным… Во главе пресловутого союза воинствующих безбожников стоит еврей Ярославский – Губельман…

Общеизвестно, каким преследованиям большевики подвергли Русскую церковь. За время господства еврейского большевизма «ликвидировано» свыше 40 000 священников, разрушено и разорено свыше 14 000 церквей… Из 900 монастырей старой России лишь один еще функционирует. В то время как православные церкви в СССР закрыты или превращены в антирелигиозные музеи, клубы, гаражи и т.д., евреи в своих синагогах беспрепятственно совершают служение своему богу. Может ли быть более убедительное доказательство еврейского господства в церковно-религиозной жизни в СССР?»

Лужский внушал своим читателям, что

«после крушения либеральных иллюзий основным еврейским орудием для завоевания мирового господства остался большевизм. То, что не удалось с помощью финансового капитала и Лиги Наций, должно было удасться с помощью большевизма и войны. В сентябре 1939 года мировое иудейство попыталось приступить к исполнению своего чудовищного плана и объявило национал-социалистической Германии, а в ее лице и всем молодым свободным народам Европы, войну. Однако железная рука вождя германского народа остановила иудейский меч, занесенный над народами Европы…

Мы видим, что Провидение даст силы германскому народу в содружестве со всеми народами Европы уничтожить навсегда на земле кровавый еврейский кошмар и освободить мир от власти «золотого тельца», провозгласив единственной ценностью человечества – труд».

Не знаю, читал ли Сталин опус Лужского или не читал. Во всяком случае, уже во время войны Иосиф Виссарионович начал действовать по нехитрым рецептам этой брошюры. В 1942 году озаботился национальным составом деятелей искусства и заменил руководство Московской и Ленинградской консерваторий и Большого театра на представителей «коренной национальности». А после 1945 года разобрался с сомнительными по пятому пункту работниками средств массовой информации, учеными и театральными критиками, утвердив «русский приоритет» во всех отраслях знания.

Немцы издали на русском языке и бессмертный бестселлер антисемитской литературы – «Протоколы сионских мудрецов». Этот памфлет, выдаваемый за подлинный план всемирного еврейского заговора, открывался цитатой из «Майн кампф», где утверждалось, что «Протоколы» – очень нужная и актуальная книга:

«Протоколы сионских мудрецов», столь ненавистные евреям, несравненным образом показывают, насколько все существование этого народа построено на непрерывной лжи. То, что многие евреи, может быть, делают бессознательно, здесь излагается с полным сознанием. В этом вся суть. Совершенно безразлично, в какой еврейской голове родились эти откровения. Важно то, что они с ужасающей точностью вскрывают сущность и деятельность еврейского народа в связи с его конечными целеустремлениями. Кто просмотрит исторические события последних 100 лет в свете этой книги, тому сразу станет понятно, почему еврейская пресса подняла такой гвалт. Ибо в День, когда эта книга станет достоянием народов, еврейская опасность может считаться преодоленной».

Вслед за изречениями Гитлера шли антисемитские высказывания Вольтера и Гёте, Виктора Гюго и Наполеона. Вольтер, например, утверждал:

«Эта маленькая нация не скрывает своей непримиримой ненависти ко всем остальным народам. Ее представители всегда жадны к чужому добру, подлы при неудаче и наглы при удаче».

Издание «Протоколов» на русском языке сопровождалось комментариями неизвестного автора, где события в России после 1917 года рассматривались как осуществление тайных замыслов «еврейских мудрецов»:

«Расположив к себе народные симпатии лживыми и несбыточными обещаниями, пресекши все попытки народа к самоуправлению (Учредительное собрание), партия ВКП(б) под флагом диктатуры пролетариата учредила свою собственную диктатуру.

С первых же дней установления нового режима началось истребление внутреннего врага. Сперва были уничтожены все привилегии так называемой аристократии, затем сама аристократия и интеллигенция вообще и, наконец, все выдающиеся над уровнем толпы лица.

Террор как государственная система вступил в силу… Одновременно было приступлено к заполнению образовавшихся пустот: новая – еврейская – аристократия жадно хлынула на освободившиеся высокопоставленные места, создавая кадры той незримой власти, про которую «Протоколы» говорят, что «однажды закрепившаяся, она не сможет быть подточена никакой хитростью».

Началась эра «доброго непоколебимого правления» и осуществления того плана, от которого евреям отступать нельзя, без риска увидеть разрушение своих многовековых работ…

Заменив в душе гоя Бога духовного – богом материалистическим (учением Маркса – Энгельса – Ленина – Сталина), святые чувства к родине и религии – интернациональными убеждениями, творческую личную инициативу – инициативой своей власти, евреи приступили к урегулированию политической жизни своих подданных путем издания все более и более суровых законов…

Уставшие от непрестанного пустословия люди, не имевшие ни времени, ни возможности, ни воли свободно и критически осмыслить содержание пропаганды, поневоле принимали слово за дело, тем более что власть не скупилась на рекламу своей, якобы направленной на благо народа, деятельности (жилищное строительство, индустриализация, парки культуры и отдыха, коллективизация и просоветские движения)».

Здесь же в обоснование «окончательного решения еврейского вопроса» цитировалась статья «Еврейский вопрос» из «Дневника писателя за 1877 год» Ф. М. Достоевского:

«Что если бы не евреев было в России три миллиона, а русских, и евреев было бы 160 миллионов (в оригинале у Достоевского – 80 миллионов, но численность населения страны увеличили вдвое – для придания цитате большей актуальности. – Б.С.) – ну, во что обратились бы у них русские и как бы они их третировали? Дали бы они им сравняться с собою в правах? Дали бы им молиться среди них свободно? Не обратили бы их прямо в рабов? Хуже того: не содрали бы кожу совсем, не избили бы дотла, до окончательного истребления, как делывали с чужими народами в старину?»

Слова Достоевского вполне годились в качестве памятки для русских бойцов зондеркоманд. Достоевский и многие его последователи, вроде Василия Шульгина, утешали себя мыслью: хотя евреи такие плохие, но мы не будем уподобляться им и уничтожать их (Шульгин гордился тем, как однажды в революцию 1905 года предотвратил погром в Киеве), мы даже готовы принять их во всемирное братство народов. Многие читатели «Дневника писателя» не были, однако, столь щепетильны.

Статья Достоевского «Еврейский вопрос» в годы оккупации пользовалась необыкновенной популярностью и неоднократно перепечатывалась в русскоязычных изданиях. Ее публикацию в рижском журнале «Новый путь» в апреле 1942 года предваряла следующая врезка:

«Гениальный провидец и сердцевед Федор Михайлович Достоевский семьдесят лет тому назад пророчески писал: «Еврейская революция начнется в России, ибо нет у нас для неё надлежащего отпора ни в управлении (правительстве), ни в обществе. Интернационалка распорядилась, чтобы еврейская революция началась в России». Двадцать пять лет та же интернационалка уничтожает русский народ, а сейчас шлет на неминуемую смерть цвет русского народа во имя господства мирового жидовства.

Нечистая сила, эти «бесы», правящие страной, ненавидят великого писателя, произведения его не переиздавались, сами большевики старались изгнать из памяти нашего народа этого пламенного патриота и разоблачителя жидов и жидовства».

Достоевский вообще оказался самым любимым русским писателем германских оккупационных властей. Недаром его портрет висел в кабинете Гитлера. Как известно, Федор Михайлович считал главными врагами русского народа евреев и поляков, которых расовая доктрина национал-социализма признавала главными врагами и германского рейха.

На это обратил внимание Василий Гроссман в романе «Жизнь и судьба». Там татарин Каримов подчеркивает, что «для Достоевского не все люди в России одинаковы. Гитлер назвал Толстого ублюдком, а портрет Достоевского, говорят, висит у Гитлера в кабинете. Я нацмен, я татарин, я родился в России, я не прощаю русскому писателю его ненависти к полячишкам, жидишкам. Не могу, – если он и великий гений. Слишком досталось нам в царской России крови, плевков в глаза, погромов. В России у великого писателя нет права травить инородцев, презирать поляков и татар, евреев, армян, чувашей». Но подавляющее большинство поклонников Достоевского предпочитает абстрагироваться от нелюбви Федора Михайловича к «малым народам».

В антисемитской брошюре В. Лужского есть специальный раздел «Достоевский – идеолог антисемитизма», где автор подытожил заслуги литератора в борьбе против евреев:

«Великий русский писатель Федор Михайлович Достоевский не только в своих публицистических статьях, но и в художественных произведениях предупреждал русский народ об опасности, грозящей ему со стороны международного еврейства, «интернационалки». Достоевского можно считать первым, наиболее ярким выразителем – идеологом русского антисемитизма, ярко показавшим те причины, по которым русский народ отрицательно относится к евреям…

Если в Европе евреи стали вершителями финансовой и политической жизни (как, например, в Англии), то в России, по справедливому мнению Достоевского, они после освобождения крестьян набросились на коренной народ, «оплели его вековечным своим золотым промыслом» и заменили, где только могли, упраздненных помещиков «с той разницей, что помещики, хоть и сильно эксплуатировали людей, но все же старались не разорять своих крестьян, пожалуй, для себя же, чтобы не истощать рабочей силы, а еврею до истощения русской силы дела нет – взял свое – и ушел».

Что движет международным еврейством в его бешеной страсти к наживе и эксплуатации других народов? На это Достоевский дает точный ответ: «Евреи верят в победу над всем миром… В то, что все покорится им». Поэтому моралью своего поведения в отношении арийских народов они избрали циничное правило: «Гнушайся, единись и эксплуатируй»…

Достоевский говорит далее об «идее жидовства», охватывающей весь мир вместо «неудавшегося христианства». Он призывает русских людей объединиться вокруг национальных святынь, чтобы противопоставить себя как нацию разрушающему влиянию наступающего «мирового жидовства», готовящего гибель России, а затем и всего христианского мира. Совершенно провиденциально Достоевский указывает, что если завтра власть перейдет к еврею, то «наступит такая пора, с которой не только не могла сравняться пора крепостничества, но даже татарщины».

Нам, испытавшим на себе всю тяжесть еврейской идеи, претворенной в силу и власть, понятно, насколько глубоко был прав Достоевский».

Эти высказывания Федора Михайловича, за которые так ухватились нацисты и их пособники, сейчас не любят цитировать ни российские, ни зарубежные исследователи творчества знаменитого писателя. Не любят и осмысливать. Слишком уж далеки они от традиционного образа печальника за народ и судьбы человечества. Мы как-то не привыкли к тому, что великий писатель, ученый, артист или музыкант вне своей профессии может быть нравственно ничтожным человеком. Уважаемый Григорий Явлинский однажды заявил, что нравственности в политике он учился у Толстого и Достоевского. Лидер «Яблока» наверняка не читал «Еврейский вопрос», иначе не сказал бы такого.

Представим себе на мгновение, что фюрер германской нации Адольф Гитлер был, помимо прочего, не посредственным художником, а, скажем, гениальным физиком. И открыл бы теорию относительности, ту самую, которую в действительности открыл Альберт Эйнштейн. Интересно, как бы тогда выходили из положения? Объявили бы, что холокоста не было? А если все-таки был, то фюрер об этом не имел ни малейшего понятия и евреев без его ведома уничтожили злодеи Гиммлер с Гейдрихом? Или, признав ответственность Гитлера за все преступления против мира и человечества, срочно нашли бы теории относительности отца поприличнее – Нильса Бора или Сергея Вавилова, например? Достоевскому же, славу богу, никто не думает отказывать в авторстве «Преступления и наказания», «Идиота» или «Братьев Карамазовых». Нет, его пример еще раз доказывает, что, вопреки мнению Пушкина, гений и злодейство мирно уживаются в одном человеке. Аналогичным образом в годы оккупации у многих ненависть к немцам и поддержка Сталина уживались с антисемитизмом.