- -
- 100%
- +
В одном из киосков у самого выхода со станции было включено радио, играла музыка… «Вот бы сейчас послушать того веселого, жизнерадостного негритоса!» – отчего-то подумал Замелькацкий. Он все еще провожал глазами своего доброго дядечку, он все еще улыбался ему в ответ широкой, счастливой улыбкой, хотя тот давно уже не смотрел на него. И тут по радио запел тот самый негритос…
В последнее время по радио крутили одну песенку, которую пел веселый американский негр – Замелькацкий несколько раз видел его по телевизору. У поющего негритоса была потрясающе добрая, веселая физиономия. Стоило Замелькацкому увидеть ее, плохое настроение поднималось, а хорошее становилось еще лучше. То, что сейчас, с учетом всех событий, негритос запел, едва он пожелал его услышать, Замелькацкий воспринял, как знак судьбы!.. Такого прекрасного настроения у него давно не было!.. Никогда!..
Такой ликующий оптимизм ни разу еще не охватывал его от пяток до макушки. Он шел по своей любимой центральной улице и все вокруг было именно таким прекрасным, как он и предполагал с самого начала. Он глазел по сторонам, наслаждался видом шикарных витрин, весной, теплым воздухом, нарядными прохожими… В голове у него звучала песенка веселого негритоса, он ни на минуту не забывал об учтивом дядечке, подержавшем ему дверь… Вот и его любимый ресторанчик!..
Дешевый, быстрого питания, но самый любимый! Здесь какая-то отменная, душевная атмосфера. Все-таки умеют иностранцы делать дело! Где они, там обязательно вот такая вот… Прелесть!.. Ресторанов этой сети по городу было полно, но в этом было как-то по-особенному… То ли сказывалось место, в котором он расположен – какой-то особый перекресток двух улиц, особые дома, видные изнутри ресторанчика сквозь стеклянные стены… Он подошел к свободной кассе – да впрочем все они были совершенно свободны! – и принялся изучать меню… Сотрудница ресторана приветливо улыбнулась ему. Он тоже блаженно улыбнулся. Должно быть, в эти секунды он выглядел полным идиотом!.. Да ведь конечно идиотом – для них, для окружающих идиотом, ведь они не знали ни про кардинальную перемену в его настроении, ни про побег, ни про веселого негритоса и мило улыбнувшегося дядечку, что подержал дверь… Ничего-то они не знали!..
Он выбрал салат, по одной из каждого вида котлет, пирог, мороженое, какао, кофе… Поднос получился внушительный!.. Так ведь и аппетит у него сейчас был зверский!.. Шутка ли – не позавтракать!
Боже!.. В ресторанчике тоже запел веселый негритос!.. Не должен был, а запел!.. Нет, что-то в его судьбе происходило – какие-то счастливые знаки выдавала ему судьба на каждом шагу.
– Попробуйте еще этот новый десерт! – приветливо улыбаясь порекомендовала кассирша. – Необыкновенно вкусный! Тает во рту!.. Как говорится, пальчики оближете!..
Замелькацкий опять блаженно улыбнулся…
– Давайте…
Он расплатился, подошел к ближайшему столику, сел, начал есть… Все-таки ему надо было торопиться… Он глянул на свои наручные часы – прошло не так много времени. Складывалось все удачно, как он и предполагал.
Он сосредоточился на еде. Все, что он купил, было удивительно вкусным. Впрочем, иного в такой момент он и не ожидал. Прикончил котлеты, – все несколько видов, запивая их сладким какао, десерт с кофе – действительно, новый вид десерта таял во рту, пирожок, мороженое… Уф!.. Сколько можно жрать!.. Откинулся от столика и, скомкав салфетку, бросил ее на поднос. Опять глянул на свои наручные часики, на этот раз с некоторой озабоченностью – пора и честь знать!.. Вот теперь уже надо двигаться в сторону работы.
Он встал и двинулся к дверям на улицу…
– Боня!.. – с ударением на первом слоге вдруг вскрикнул он.
– Боня! – закричал он во всю глотку.
Те немногие посетители, что были в этот момент в ресторанчике, повернули к нему головы.
Боня и так давно заметил его и сам первый шел в его сторону… И это тоже было удивительно!..
Он никак не мог подумать, что Боня после стольких лет помнит его, помнит его лицо да еще и сам первый пойдет в его сторону при встрече… Вид Бони поразил его.
Боня учился с ним в одной школе и с тех школьных пор они не виделись. Боня в их школе был какой-то особенной личностью! Он учился на класс старше Замелькацкого и был сыном каких-то очень значительных родителей. Но, конечно, особенным его делало не это. Вернее, не только это. Боня был потрясающе добр и невероятно общителен. При том, что он был самым-самым в их школе – он всегда был лучше и моднее всех одет, он дружил с самыми красивыми девушками, он постоянно отирался в самых модных барах и увеселительных заведениях, – он был потрясающе добр. Стоя где-нибудь у киоска неподалеку от школы он мог вдруг подойти и накупить всякого угощения и раздать его не только тем, с кем он дружил больше всего, но и случайно оказавшимся рядом ученикам младших классов…. Причем щедрость его шла ни от какого-то особенного богатства, а именно от доброты… С ним дружила вся школа. То есть он вряд ли мог запомнить всех своих знакомых по именам – по крайней мере так Замелькацкому казалось, но всегда на перемене вокруг него образовывалась толпа – он со всеми как-то очень заинтересованно беседовал, интересовался делами каждого, с особенным, конечно, восхищением и обожанием взирали на него ученики помладше…
Сейчас Боня был одет в темно-серый костюм – совершенно скромный по покрою и расцветке, но глядя на костюм этот, с первого взгляда становилось понятно, что стоит он вовсе не дешево… Но галстук, но рубашка, но ослепительные черные ботинки – вот что оттенял якобы скромный Бонин костюм!.. Боня-джентльмен был в бело-небесно-голубой рубашке и сине-голубом галстуке с косыми белыми полосами, но самое, что поразило Замелькацкого – был платочек, торчавший из нагрудного кармана пиджака – разумеется, в тон всему – рубашке, галстуку и костюму. Конечно знал Замелькацкий, что такой платок в принципе носят, но никто в его окружении никогда такие не носил, да и, наверное, не осмелился бы носить… Потому что это – чуть ли не вызов!.. Конечно, только среди определенных групп населения… Но Боня-то был из другого мира!..
Боня, конечно, не мог не оказаться чем-то, что при встрече, при самом первом взгляде произвело на Замелькацкого потрясающее, восхитительное впечатление… Через левую руку у Бони было перекинуто что-то: куртка или короткий плащик, правую он протянул для рукопожатия… Он, видимо, тоже только что закончил есть… Да конечно же – это ведь он сидел там, в углу, спиной и читал иностранную газету!.. Внимание Замелькацкого, только вошел, привлекла именно эта иностранная газета, на нее он бросил взгляд, а на того, кто ее читал он посмотрел как-то вскользь, невнимательно…
Боня из другого мира не мог не оказаться добрым, как и подобает могущественному волшебнику.
– Привет, старичок! Привет! – радостно улыбаясь пожал он Замелькацкому руку.
Все-таки Боня не помнил, как его зовут, не мог помнить, но счастье и то, что он узнал его и первым пошел в его сторону.
– Боня! Боня! – захлебываясь начал Замелькацкий. Он в сущности, тоже не помнил, как Боню зовут. Боня – это было прозвище, от фамилии, а имени его он, кажется, никогда и не знал.
– Как я рад тебя видеть!.. – говорил ему Боня, чуть-чуть приобнимая и совершенно не удивляясь щенячьему восторгу Замелькацкого.
– Боня! Боня, я с работы удрал! – заговорил Замелькацкий. Голова его кружилась от счастья.
Сомнений быть не могло, что Боня с самой первой секунды, с самого первого слова поймет все, что с Замелькацким произошло и происходит. Не может не понять! Ведь добрый бог знает про всех все и каждую секунду следит с небес за всеми…
– Боня, я работу прогуливаю!..
– Старичок, это абсолютно нормально!
– Боня! – захлебываясь говорил он. – Этот ресторан… У меня было такое плохое настроение!.. Так достала эта работа!..
– Старичок, ты ни в коем случае не должен позволять им портить тебе настроение. Они предъявляют к тебе какие-то требования?! Отлично! Это их право. Но при этом они думают только о своих интересах. Ты же должен думать в первую очередь об интересах своих. И в этом нет ничего предосудительного. Это тоже твое законное право. Это даже твоя обязанность!.. Ты должен думать о себе!.. Должен беречь себя!.. И не только ради себя. Ради своих близких, ради тех, кто любит тебя!.. Если ты думаешь, что что-то или кто-то на тебя давит – ты просто обязан избавиться от этого давления!..
– Боня!..
– Все верно!.. Конечно, тебе может показаться, что ты принимаешь через чур решительные меры… Но ведь у тебя просто не было времени подумать. Ты обязан был что-то сделать. И даже если твой шаг не был самым рациональным из всех возможных – не терзайся и ни в чем себя не обвиняй!.. Ты сделал все правильно!.. Ты сделал попытку как-то изменить свою жизнь в лучшую строну. Пусть всего на несколько часов… Но сама по себе эта попытка дорогого стоит. Она очень важна!..
– Этот ресторанчик!.. Мне всегда в нем так здорово!..
– Все правильно!.. Этот ресторан – нечто вроде твоего талисмана. Старичок, у каждого человека есть что-то вроде талисмана. У меня это один кинотеатр здесь неподалеку… Сходишь в него, посмотришь какой-нибудь интересный фильм и сразу все становится тип-топ… Вот тут как-то было отвратительнейшее настроение… Сделка сорвалась… Я был в таком дерьме…
– Боня! Ты и в дерьме?!.. – страшно поразился Замелькацкий. Испуганными глазами он смотрел на своего старшего товарища. Так дети во время новогоднего представления замирают, если их любимому герою грозит какая-то опасность…
– Да, да!..
Медленно они двинулись к выходу. Точнее Боня двинулся, а Замелькацкий шагнул вслед за ним. Все – кассиры за кассами, уборщики со швабрами, немногочисленные посетители ресторана – кто не скрывая этого, кто – исподтишка, смотрели на них.
– Я пошел в кинотеатр, – Боня был страшно серьезен. Вот так же в школе, во время перемены он рассказывал толпе восторженных почитателей о том, как накануне он был в баре, как он велел приготовить бармену один очень сложный коктейль, которого никто в Москве готовить правильно не умеет…
Боня накинул курточку.
– В этот кинотеатр я всегда хожу только один. Посмотрел отличнейший штатовский фильм. И сразу – отличное настроение… И главное – сделка: неожиданно на следующий день она состоялась!..
– Боня! Но как?! Сделка и какое-то посещение кинотеатра?!.. Этого же не может быть!..
Они уже были на улице.
– Старичок, а кто сейчас знает, что может быть?!.. Нет, ну так-то, по-серьезному… Ведь чем больше мы узнаем, тем сильнее мы понимаем, как мало мы на самом деле знаем. Старичок, ты пойми – раньше религия и наука боролись друг с другом, современная же наука почти подошла к тому, чтобы математически доказать существование бога! Ты понимаешь, что это значит?!.. Это же революция!.. А ты говоришь!..
– Боня! Но сделка и кинотеатр…
Замелькацкий был счастлив – его герой был вне опасности. Но все же избавление от нее казалось слишком волшебным, а оттого – ненадежным…
– Старичок! Ты не веришь, что я заключил эту сделку?!.. – только тут Боня позволил себе снисходительно улыбнуться. У него были ровные, идеально белые зубы человека, снимающегося в рекламе зубной пасты. – Да знал бы ты в каком шоколаде я после нее!.. Посмотри на меня!..
Глядя на Боню сомневаться в том, что он процветает не смог бы никто…
– Да, да, Боня! Я верю! Ты что думаешь, я не верю?!.. Ну ты даешь?!.. Да как же я и могу не верить?!..
– Боня, а где ты сейчас работаешь?
– На фондовой бирже, старичок, на фондовой бирже… Чем занимаюсь – долго объяснять… Но я, может слышал, играю… Играю на всех этих делах!..
Боня достал пачку каких-то очень красивых и судя по всему дорогих сигарет. Предложил Замелькацкому, тот повертел головой. Боня закурил и шагнул к краю тротуара.
– Боня, где твоя машина?!..
– Старичок, ну кто сейчас ездит на машинах?.. Такие пробки!.. Я устаю от этого. Хочется хотя бы на пол часа закрыть глаза, расслабиться, продумать план на вечер… Где это делать, как не в дороге?.. Я просто не могу себе позволить отвлекаться на баранку, все эти рычажки… Нет, я понимаю, машины стали очень комфортными. Но мне-то что за дело?.. Если я сижу на заднем сиденье, максимум, что меня может интересовать, это есть ли в машине кондиционер. Но я неприхотлив. Знаешь, все эти выпендрежи – это чистой воды жлобство. Поверь, то, что скромность украшает – это не просто фраза…
Непонятно почему, но рядом с Боней почти сразу остановилось желтое такси… Стоя к машине вполоборота, Боня как-то машинально открыл дверь, но разговаривать продолжал с Замелькацким. Водитель такси терпеливо ждал…
– Старичок, мне кажется тебе надо больше думать о самом себе и меньше о работе. Ты должен делать себе маленькие приятные мгновения… Пойми, если ты будешь грустным и уставшим, то от тебя и в деле толка никакого не будет. Это я тебе по собственному опыту говорю. Деньги любят счастливых и отдохнувших… Приди домой, завались беззаботно на диван, почитай детективчик… И больше приятных мгновений! Больше приятных мелочей!.. Иначе ты так долго не выдержишь! Смотри!.. – очень серьезным строгим тоном закончил Боня.
Он наконец сел в машину.
– Пока!.. Очень рад был тебя видеть!.. Передавай там всем своим привет!..
Боня закрыл дверь и такси тронулось.
Осчастливленный Замелькацкий по прежнему стоял на тротуаре и смотрел ему вслед… Проехав метров пятнадцать такси неожиданно затормозило и задним ходом вернулось обратно.
Боня открыл дверь:
– Старичок, может тебя подвезти?.. Извини, я не спросил!..
– Нет, нет, Боня, ты что!.. Я доеду сам, мне здесь недалеко!..
– Если недалеко, то лучше пройтись пешком… Это я тебе по собственному опыту говорю… Зайди в какой-нибудь магазинчик – здесь попадаются неплохие – сделай себе подарок. Просто так: не к какой-то дате, а просто к сегодняшнему дню и хорошему настроению. Купи в киоске какой-нибудь новый детективчик на сегодня-завтра…
– Хорошо, Боня! Я так и сделаю! – счастливо произнес Замелькацкий.
– Всего!.. – устало, но удовлетворенно проговорил Боня и наконец закрыл дверь. Такси вновь отъехало от Замелькацкого. Он смотрел ему вслед, пока оно не скрылось за поворотом.
Медленно, весь во власти услышанного и увиденного он вышел на центральную улицу и побрел по широкому тротуару.
7
Сначала он вообще ничего вокруг себя не замечал. Встреча с Боней потрясла его. То, что было до нее казалось произошедшим очень давно, в какой-то другой, теперь уже совершенно неважной, канувшей в прошлое жизни. И притом он бы не смог сейчас ответить, чем так поразил его Боня. Галстуком?.. Платочком, торчавшим из кармана?.. Да нет же!.. Всем!.. В сущности Боня даже ничего не сказал ему про себя. Ну что такое «на фондовой бирже»?.. На каких еще делах он там играет?.. Но все в Боне, весь его облик, что-то неуловимое, необъяснимое, так много дали Замелькацкому!..
И в эти минуты Замелькацкий прекрасно отдавал себе отчет, что быть может, ничего нет и никакой Боня не бог… Нет, бог, бог!.. А самый заурядный человек!.. Это Боня-то?!.. Да, он добрый!.. Он хотел подвезти его! Он специально заставил таксиста проехать задним ходом!.. Нет, что-то волшебное во всем этом было!.. И если Боня и самый заурядный человек… Впрочем, нет, уж самым заурядным его никак не назовешь!.. Нет… И если Боня и не бог, то что-то, что Замелькацкий не может объяснить, но может только явственно почувствовать, показывает ему себя через Боню, мелькает в облике Бони: вот, мол, я, смотри на меня, Замелькацкий и не унывай – я существую! Я о тебе помню! Все будет о' кей, тип-топ!..
Он посмотрел на часы – времени прошло совсем чуть-чуть. Встреча с Боней не задержала его сколь-нибудь надолго… Какая-то счастливая расслабленность охватила его. Словно он уже сделал какое-то важное дело, достиг какого-то значительного результата, которого никто у него уже не отнимет и теперь подоспел момент блаженно почить на лаврах… Он присматривался к магазинам на этой и противоположной сторонах улицы.
Итак, с Боней он уже повстречался, день, можно сказать, на этом благополучно завершен, а теперь неплохо бы подобрать себе какой-нибудь подарочек! Упрочить хорошее настроение чем-нибудь материальным, тем более, что именно это он Боне и обещал… Мысленно он прикидывал, сколько у него с собой денег – хватит на многое!.. Ну, уж очень много-то ему, конечно, не надо. Почему-то ему подумалось о новом красивом ремешке с блестящей пряжкой и каком-нибудь флаконе туалетной воды… Ну с этим-то здесь как раз не было никаких проблем и он смело свернул к двери магазина под иностранной вывеской, мимо которой он как раз в этот момент проходил…
За длинным под светлое дерево прилавком стояла миловидная продавщица а на полках позади нее, отражаясь в зеркальных задниках – десятки всевозможных флаконов. В магазинчике было пусто, единственная посетительница только что, навстречу Замелькацкому, вышла на улицу.
Он не знал, что купить – у него не было никаких пристрастий, никаких предпочтений. Но одна спасительная идея сразу пришла ему в голову… Он остановился у прилавка и молча принялся рассматривать флаконы. Ему все здесь нравилось, пузырьки и коробки выглядели загадочно и многозначительно, точно бы в каждом сидит джинн, который непременно переменит его жизнь и конечно же, в лучшую сторону…
– Вас что-то интересует? – спросила продавщица, не выдержав его долгого молчаливого разглядывания.
Этого-то он, хитрец, и ждал!..
– Дайте мне что-нибудь самое модное, самое современное! – он решил понадеяться на удачу. В конце-концов, хоть он и покупал себе что-то на свои деньги, но все же это не он себе покупал. Это судьба, одолжив у него немного денег, делала ему подарок. А в подарке обязательно должна быть доля сюрприза, неожиданности, неподвластности воле того, кому его вручают!
Пусть судьба выберет его новый запах!..
Продавщица замялась…
– Ну-у… Вот… Вкус у каждого…
– А вы бы что порекомендовали из более-менее последнего по времени! – помог ей Замелькацкий.
Он боялся, что она и тут не сможет ничего из себя выдавить, тем более, что видок у нее, как он теперь разглядел, при всей ее миловидности, был не слишком интеллектуальный, но она вдруг решительно произнесла:
– Возьмите вот это!.. Я вам точно говорю!..
И мигом схватив ее с полки, она резко поставила перед ним на прилавок бордовую коробочку. Что-то сверкнуло у нее в глазах!.. Замелькацкий понял – это было оно! То же самое, что и с Боней!..
Даже не глядя больше на коробочку, ни о чем не спрашивая, он достал из кармана бумажник, вытащил из него тысячерублевую купюру и протянул продавщице. Он и не знал, сколько эта коробочка стоит! Но не спрашивать же в этот момент о цене?!.. В конце-концов, ему же дарят и пусть тот, кто дарит волнуется о цене, расходах, сдаче и всем прочем…
Она приняла деньги, звякнула кассой, протянула ему сдачу. Пока он, не пересчитывая, засовывал ее в бумажник и убирал его в карман, она успела извлечь из-под прилавка красивый целлофановый пакет и убрать в него коробочку. Он взял пакет, повернулся и шагнул к выходу…
– Спасибо за покупку!.. Желаю приятного настроения!.. – раздалось ему вслед.
Он вышел из магазина… Однако!.. Настроение было отличным! Он понял, что ремешок ему, по всей видимости, на этот праздник так и не подарят. Но ему и так уже было довольно подарков. К тому же, уже надо было спешить!.. Он заторопился к метро…
8
Был вечер. Замелькацкий лежал на диване… В соседней комнате скандалили мать, младшая сестра, ее муж. Он старался не обращать на эти крики внимания. В руках у него был детектив. После своего необычного завтрака по дороге к офису он зашел в книжный магазин. Это уже был не подарок, это он покупал себе сам по совету Бони. На уставленной книгами полке он выбрал карманного формата книжечку в глянцево поблескивавшей обложке: на ней была изображена женщина, зажавшая рукой рот – видимо, чтобы от ужаса тут же не закричать, – она слушала что-то, что говорил ей высокий пожилой человек в темном плаще. Еще изображены: какая-то темная улица, два луча, бьющих из автомобильных фар, крадущийся вдоль стены мрачного дома человек. «Пойдет!» – подумал тогда в магазине Замелькацкий. – «Как раз то, что нужно!»
Он перестал читать. Скандал за стеной разгорался все сильнее… Замелькацкий мысленно вернулся к прошедшему дню. Ариелла!.. Это странное имя принадлежало новой сотруднице. Она пригласила его завтра в театр. Он согласился. Приглашение произошло как-то очень дико и странно… Войдя в их комнату, он кинул взгляд на Смирнова – тот с обиженным видом сидел за компьютером и не отрываясь смотрел в монитор. Голову к Замелькацкому так и не повернул… Скинув куртку, еще даже не подойдя к своему столу, Замелькацкий попытался развеять холодность. Вспомнив, что Смирнов утром говорил: страна вымирает и брать на работу совершенно некого, произнес «Значит, говоришь, понабрали черти кого!.. Говоришь, новенькая – тихий ужас… Приехала из дыры покорять столицу!..» В ту же секунду, – Замелькацкий даже отпрянул и едва не вскрикнул, с полу, прежде скрытая от него его столом и компьютером, поднялась девица – та самая новенькая. Распрямившись, она совершенно бесстрастно проговорила «Такие слова могут кое-кого и обидеть…» и вышла из комнаты. Как оказалось, у нее не работал Интернет, розетка, на которую был заведен ее компьютер, находилась на плинтусе у стола Замелькацкого. «Мог бы не подставлять меня!» вскричал раздраженный Смирнов. Через некоторое время Ариелла вернулась и стала болтать со Смирновым. В разговоре стал участвовать Замелькацкий – ему хотелось сгладить неловкость. Ариелла говорила с ним нормально, словно ничего не произошло… В какой-то момент сказала: «Договорились сходить с подругой в театр. Купили два билета. А подруга заболела». Потом, неожиданно повернувшись к Замелькацкому, спросила: «Ты не сходишь со мной в театр?» Тот, поскольку до этого изо всех сил старался продемонстрировать Ариелле дружелюбие, согласился. «Надеюсь, ты отдашь мне деньги за билет?!» – неожиданно резко проговорила она. «Отдам!» – ошалело ответил Замелькацкий. Ариелла опять выскочила из комнаты.
– С момента, как она появилась, она ни разу не улыбнулась… – сказал Смирнов негромко. – Интересно, она вообще хоть когда-нибудь улыбается?!.. Тебя спрашивал директор… Я сказал, не знаю, где ты… Ты же ничего не сказал… Очень разозлился, что тебя нет!..
– Ты что, не мог что-нибудь придумать?!.. Я тебя всегда выгораживаю… – раздраженно проговорил Замелькацкий.
– Я выгораживал: я сказал «может, он в туалет пошел». Только он разозлился еще больше!
…Замелькацкий поднялся с дивана. Крики за стеной были слишком громкими. Не говоря никому ни слова, он оделся и вышел из квартиры. Пакет с купленной сегодня днем коробочкой, которую еще не доставал, прихватил с собой. Так же как недочитанный детектив…
Он вышел на улицу и пошел к метро. Было холоднее, чем днем, но все же достаточно тепло. Улицы казались вымершими… Зачем он сегодня вернулся сюда, чтобы потом, поздним вечером отправиться-таки обратно? Туда, в новый старый дом, где, наверное уже беспокоится о нем бабка?.. И купленная утром туалетная вода… Так и не раскрыл коробочку!.. Когда он вошел в квартиру, скандал еще не начался, но обстановка была напряженной. Он молча поужинал – никто ни о чем не спрашивал его. После ужина, поскольку всю дорогу с работы читал, опять взялся за детектив – таинственная история из романа так увлекла его!..
Ладно, черт с ним со всем!.. Он вновь принялся думать о Боне, хорошее настроение постепенно возвращалось, с интересом смотрел по сторонам – по мере приближения к метро народа на улицах становилось больше и больше…
Вагон – почти пустой, – уже было поздно… Он сел. Напротив него спал пьяный, уткнув лицо себе в колени, – молодой парень, черные джинсы перемазаны в какой-то извести… Замелькацкий достал было книжку и принялся читать, но потом закрыл ее и убрал обратно в пакет – не читалось… Посмотрел на пьяного: тот по-прежнему держал лицо в коленях. Замелькацкий вспомнил историю про бомжа с лицом, обезображенным болезнью. В голове промелькнула странная мысль: некто с обезображенным лицом мог бы путешествовать вот так же, как этот пьяный – спрятав лицо в коленях. Что-то там будет завтра в театре? Интересно!.. Он даже не спросил ее, в какой театр они пойдут и на какой спектакль. А может, она передумает? Можно ли вообще воспринимать все, что она говорит, всерьез?.. И чего он так испугался того, что обидел ее? Ну обидел и обидел!.. В конце-концов, она тоже явно не стремилась произвести на него хорошее впечатление. Может, она через пару недель вообще уволится! На ее месте сменилось столько сотрудников!.. Текучка в той фирме, в которой работал Замелькацкий, была ужасной…
Он подходил к своему старому дому. Настроение у него было хорошее: он вновь и вновь переживал сегодняшний завтрак в ресторанчике на центральной улице, встречу с Боней… И потом, в пакете у него был подарок – сейчас он наконец рассмотрит его, изведает этот конечно же незнакомый, совершенно загадочный для него запах! У него не было никаких предположений – какой он? Наверняка, какой-то необыкновенный!.. После подарка, он опять примется за детектив… Но все же что-то мешало ему расслабиться – какое-то смутное беспокойство, какая-то неясная тревога исподволь то и дело охватывала его. Что это могло значить?! Ему хотелось расслабиться, но совершенно расслабиться не получалось. Он был уже в подъезде и решил пойти по лестнице пешком – благо ему было всего-то на третий этаж!.. Это все этот старый дом – его новое место жительство!.. Он с тревогой смотрел на исписанные грязные стены, изрезанные ножом деревянные поручни перил. Темная лестница походила на какое-то подземелье старинного замка… А может, это завтрашний поход в театр? Из-за него он беспокоится?.. Нет, не в этом причина! В конце-концов он может не ходить никуда с этой кикиморой. Она ведет себя странно и как-то непредсказуемо, значит и ему позволено согласившись потом неожиданно отказаться. Не в театре дело… Что-то происходило вокруг, что-то изменилось в этом городе. Он вспомнил вчерашнее пробуждение, дикую мысль про летаргический сон. Он вставил ключ в замок…