Своя игра – 4. На тропе войны
- -
- 100%
- +
Вампирский князь интересен не тем, что дружил с Эглананом. А тем, что не кто иной как он выполнил заказ на старого корсара, передав его в лапы Собирателя душ. Именно Анзенкаму принадлежал свиток с именами, обнаруженный мною среди вещей вампиреныша, что пробовал на мне техники подчинения и едва не убил Люцифера упакованным файерболом. Наверно, юный кровосос был одним из воспитанников князя, о которых говорил Айк. Скорее всего – последним.
Гроссы за инфу важны не оттого, что их много, а оттого, что они гроссы. Именно из этих редких в обращении монет частично состоит клад лабиринта духов. Первоначально это был дар короля эльфов Каграла правителю имперских эльфов. Вскоре после смерти принца капитан Гамбар по каким-то признакам понял, что грохнул парня, которого убивать не следовало. Он спешно завершил пиратскую карьеру, засел в глухом медвежьем углу на суше, а дар спрятал в пределах доступности, но подальше от себя. Видно, боялся, что на ценности может быть наложено такое следящее заклинание, которое хрен обнаружишь.
Тем не менее Эгланан разыскал убийцу сына и расправился с ним чужими руками. Когда же спустя много лет узнал, что Гольт погиб в той самой таверне, которая когда-то принадлежала Гамбару, совершенно озверел.
Ну да, его можно понять. Теперь, догадавшись о подоплеке случившегося, я короля понимал.
Только как он узнал?
Ответ на последний вопрос я нашел после обыска трупа старшего мага. Среди его вещей был магический шар размером с бильярдный, похожий на большую жемчужину. Когда я взял шар в руки, он стал прозрачным, и по нему проплыли искаженные кривизной поверхности, размытые по краям картинки: лицо Гольта, лес вдоль Разбойничьего тракта, еще что-то…
Я постоял чуть-чуть, глядя в землю прямо перед собой. Как-то слишком уж тесно переплетались с моей судьбой и друг с другом самые разные события, и мне это не нравилось. В своем мире я привык к тому, что большая часть происходящего не имеет особого значения и обычно кончается ничем. А здесь, похоже, любая мелочь была важна и получала продолжение. Но так ли это в самом деле? Если да, то следует приложить все усилия для понимания пока непонятного. Иначе запутаюсь в бесконечных продолжениях как муха в паутине. Надо научиться рвать хотя бы некоторые нити.
Мык и Живчик ловили в лесу лошадей и приводили их в лагерь. Некоторых, убежавших слишком далеко, найти не смогли. Но эльфы вчера забрали из конюшни «Гавани» всех, что там стояли, то есть гораздо больше, чем требовалось для повозок. А потому нам и обнаруженных поблизости животных хватило. Проблема была лишь в нехватке возниц.
С одной повозки, полупустой и самой большой, я снял верх, и стал перетаскивать немногие лежащие в кузове вещи в другую. Почти управившись, увидел на самом дне какой-то длинный предмет, припорошенный соломой, и не сразу поверил, что там лежит всего лишь меч в ножнах.
Уж это был меч так меч, я вам скажу! По сравнению с ним эспадон Раймондо де Колеансо показался бы безобидным сувениром. Лезвие два с половиной метра в длину и без малого в четверть шириной; гарда в полтора локтя; рукоять сантиметров десять в диаметре. А весил он больше пуда.
– Это двуручник Лины, – сказал Живчик, заметивший мое остолбенение и подбежавший посмотреть на причину. – Он у нее всегда висел над дверью из кухни в обеденный зал. На случай больших осложнений.
– В смысле – кому-то осложнения устроить? – уточнил я. – Ну да, этой штукой можно. И не просто большие, а великие.
– Да нет! – засмеялся мальчишка. – Лина в таверне долго работала, но так никого и не убила. А мечом только однажды постояльцев припугнула, когда из-за ссоры двух контрабандистов началась общая драка. Выскочила с ним в зал, как заорала – все сразу успокоились.
– Еще бы! Я тех драчунов отлично понимаю.
Пристроив чудовищное оружие к борту, я заставил костомеха подползти на карачках к повозке и улечься в кузов. Отрубленную ногу погрузил вручную. Помог забраться на задок совершенно ослабевшему лешему. Кажется, все, можно ехать.
Живчик и Мык выстроили повозки друг за другом, после чего один из них сел на первую, а второй – на последнюю. Остальные, включая меня, встали по бокам, и нам удалось довольно слаженно и без особых усилий заставить обоз сдвинуться с места. Потихоньку, помаленьку, тихим шагом мы выбрались на тракт. Успевший немного оправиться Люцифер ходил вдоль повозок, «воспитывая» лошадей, главным образом успокаивая. Многие из них только вчера впервые попробовали себя в роли гужевых и нервничали в непривычной упряжи, и еще более непривычной роли. Но с другой стороны, почти все они принадлежали преступникам, и чего только не успели пережить и повидать со своими прежними хозяевами. Подумаешь – пройти немного в оглоблях, таща за собой дурацкие телеги.
Минут через тридцать мы были на месте. Айк тут же повез погибших волколатников и Жюстину в «Дубы». Торн взялся его сопровождать, а мне и мальчишкам досталось разбивать лагерь. Перво-наперво мы перегородили повозками проход в засеке. Затем осмотрели саму засеку, выискивая уязвимые места. Их можно завалить горелыми бревнами и досками. Где-то повозки поставим, где-то уцелевшие волколатники пусть дежурят. А костомеху я костыль сделаю. На костыле, да с мечом Лины он у меня в случае чего еще повоюет – нехрен просто так в кузове валяться.
До нашествия эльфов в «Гавани» было два источника питьевой воды: родник у конюшни и колодец у таверны. Родник оказался завален головнями и засыпан пеплом. У колодца сгорела защищавшая его сверху двускатная крыша, обуглился ворот и сильно пострадала от огня верхняя часть сруба. Внутрь, естественно, тоже нападало пепла, и мы решили, что чем заморачиваться с чисткой и новый ворот делать, так проще раскопать родник. Ну а продовольствия у нас просто завал – припасы эльфов и содержимое погребов Мэлори. А она была девушкой хозяйственной.
Излившаяся на меня после Суда энергия не иссякала. Усталости не чувствовалось, живучесть не падала. Причин такому своему состоянию я не находил, и это раздражало. Опять какая-то таинственная фигня происходит, значение которой следовало бы понять, но это легче сказать, чем сделать. Возможно, Сехмет решила меня подогреть неким секретным способом. Возможно, проявляет себя моя скрытая сущность. Возможно все.
Завершив по минимуму обустройство лагеря, я приставил Мыка и Живчика кошеварить и приступил к захоронению погибших при обороне таверны и казненных Эглананом после. Кладбище «Гавани» находилось в лесу сразу за засекой, с противоположной от тракта стороны. Самой свежей там была могила убитого Иганом сумасшедшего Шлима: Руджа и Мэлори я зарыл рядом, а для остальных выбирал места где придется. Катафалком служила освобожденная от костомеха повозка, ямы я копал снятой с ее задка лопатой, бог весть зачем крепившейся там в зажимах, как на армейском грузовике. Хоронил неглубоко, накладывая на каждую могилу заклинание против охочего до мертвечины зверья. Для Лины пришлось вырыть целый котлован – старшая официантка и так была объемна, да еще раздулась словно дирижабль. Я ее с дерева на повозку еле спустил – Люцифер-то еще недостаточно восстановился, налаживать отношения с незнакомыми лошадьми сердце не лежало, и приходилось управляться в одиночку.
Ни у кого из покойников не просматривались профили: похоже, это было следствием стараний мага Эгланана. Тех, кого не удалось опознать, я укладывал в заранее выкопанную общую могилу. С повешенными разобрался сравнительно быстро, а обгоревшие и почти полностью сгоревшие трупы с территории таверны разыскивал под головешками и возил на кладбище до позднего вечера. Собственно, волколатники их разыскивали; мне и с остальным возни хватало.
Закончив, я оперся на лопату и осмотрел разросшийся моими стараниями погост. В подступающих сумерках как попало расположенные неаккуратные холмики, которые к тому же были разного размера, выглядели последствиями спешного вскрытия подземного канала навернувшейся под зиму теплотрассы. Мысленно присвоив себе звание «Наихудший мастер кладбищенского дизайна», я открыл в базе знаний Книгу поминовений, намереваясь прочесть что-нибудь оттуда. И тут же закрыл – и ее, и базу. Неохота: настроения нет соблюдать дурацкие формальности и становиться в придачу самым хреновым псаломщиком, когда-либо провожавшим мертвых в последний путь.
Никогда не понимал я связанных со смертью обычаев: всех этих молитв об упокоении душ, последних слов, целований жмуриков, слезных завываний над ними, последующих пьянок по графику и прочей некрофилии. Для меня похороны всегда были утилизацией опасных в токсическом и эпидемическом плане отходов человеческой жизнедеятельности, слава богу последних. И пусть в Версуме погребальные обряды как раз имели смысл, как облегчающие перерождение или препятствующие ему, меняться я пока не собирался. Взять хотя бы именно этот случай – не сумею ведь я скомпенсировать погибшим тот вред, что нанес им эльфийский маг. Скорее усугублю: он появление на пожарище мортуса-недотепы вроде меня конечно же предвидел, и принял меры. Вот возвратится Айк – пусть он и займется камланиями, облегчающими участь убиенных. Если сочтет нужным и возможным.
Далеко слева в лесу зашуршало. Я глянул туда и увидел, как сверкнули желтизной в зарослях чьи-то глаза. Темная сгорбленная тень метнулась в сторону, остановилась, а затем стала медленно приближаться к могилам неуверенным крадущимся шагом. По манере передвижений я понял, что это не волк и не другой обычный зверь, а монстр, и взял лопату наперевес. Давай, иди сюда – никого еще не убивал лопатой, а ведь хочется попробовать! Монстр почуял мое живодерское настроение, осуждающе взвыл и убрался прочь. Трусоват оказался. Или пошел за подмогой? Смотри, мало не приводи, а то обижусь.
Я бросил лопату на повозку и повел усталых лошадей к проходу в засеке, размышляя, насколько скверной окажется сегодняшняя ночка, если нечисть шляется вокруг еще с вечера. Маг Эгланана не врал своему королю, когда говорил об окутавшей пепелище таверны ауре смерти. Она отпугивала нормальных лесных обитателей и привлекала упырей, слабея с каждым часом, но очень медленно. Хуже всего, наверно, тут было после захода солнца вчера. Сегодня я мал-мал прибрался – по крайней мере горелые кости и мясо всюду не валяются и висельники не оттягивают ветки целыми гроздьями, – только достаточно ли этого для безмятежного отдыха? Конечно, у нас магический круг есть, однако он слишком мал. Всех лошадей внутрь никак не загнать. И будет чертовски грустно смотреть, как монстры выпускают им кишки. Если еще сами уцелеем. Испуганные первой же пробравшейся внутрь засеки тварью животные могут порвать путы и растоптать нас всех, кроме разве что Люцифера.
Выпустить их из ограды, что ли?
Нет, лучше спутать понадежнее. Какая разница, в конце концов, где их убьют – внутри или снаружи. Внутри я могу хотя бы попытаться их защитить. Сколько ни занимался землеройными работами, а все свеж как тюльпан майским утром.
Волколатники целый день отъедались кониной, которую я для них нарезал в эльфийском лагере, но в норму пока что близко не пришли. Люцифер выглядел так, словно совершил путешествие во времени и вновь превратился в престарелого одра из обоза его высочества герцога. Леший лежал без движения, отощавший хуже узника Бухенвальда. Может, принести жертвы духам и попросить защиты от упырей? Трофеев море, не жалко – однако ушлые бесплотные знают, сколько добра у нас всего. Обычным большим подношением они не удовольствуются. Тем более малым. Наши пока не высчитанные доли добычи сильно уменьшатся. А мне еще остаток долга фуриям отдавать! А он и урезанный Справедливостью не маленький…
Лучше я жертвоприношениями в обмен на ману и живучесть займусь. Поддержу членов клана напрямую. А с монстрами сами разберемся.
Повозка почти выехала на тракт, когда лошади занервничали. Я посмотрел туда, куда смотрели они, – ничего подозрительного не заметил, но, конечно, не успокоился. У прохода в засеку меня встретил Люцифер.
– Кто-то приближается к нам со стороны «Дубов», – сказал он. – Идет лесом, пешком, однако с ним конь. Я уже с минуту слышу их обоих. А чуть раньше, кажется, слышал стук подков.
– Значит, этот «кто-то» сперва скакал верхом по тракту, а потом свернул в лес? Если так, то это может быть только разведчик. За которым следует целый отряд.
– Или просто разведчик. От Глена. Айк, понятно, не рассказывал хозяину «Дубов», откуда привез покойников на воскрешение, и в схватке с кем они погибли. Но Глен мог сам догадаться. И послал кого-нибудь проверить.
– Надеяться надо на лучшее, а готовиться к худшему. Пока не узнаем наверняка, будем считать, что за разведчиком следует сам Глен со всеми, кого он смог собрать. А Айка и Торна уже нет в живых.
Глава 5
Я загнал свой катафалк внутрь засеки и сдвинул повозки, стоящие в проходе, закрывая его. С удовольствием сделал бы вылазку и захватил этого парня в лесу, будь он без коня. Но ведь он может удрать, и я окажусь далеко от укрепления и Люцифера с волколатниками. Вдруг у противника на то и расчет? Недаром же разведчик движется так неосторожно. Вдруг настоящий разведчик подле нас уже побывал, а этот – чебачок для ловли на живца? Как будто специально старается, чтобы в районе «Гавани» обнаружили его приближение загодя.
Впрочем, вскоре он начал вести себя тише. А после и вовсе вернулся на тракт и подошел к засеке не скрываясь, ведя коня в поводу. Это был тот самый проводник, которого Глен когда-то выделил мне, давая напрокат лошадь. Насколько я помнил, звали его Палаш. Он был все так же хмур, точно ни разу с тех пор не пришел в хорошее настроение, так же нескладен, и того же сорок первого уровня.
– Привет, Иван! – сказал он. – У меня к тебе послание от Айка.
– Кидай через повозки, – предложил я. – Сперва прочту, а потом поговорим.
Палаш швырнул внутрь засеки какой-то тяжелый предмет. Я его поднял: это оказался свиток, только высеченный из камня. Не развернуть и не прочесть. Посторонним. У меня в руках он превратился в пергамент. Айк писал, что у него все благополучно. Что шаман Глена принял наших мертвяков на воскрешение. И что я могу, с известными оговорками, доверять Палашу.
Я снял с шеи амулет Айка и поднес к пергаменту. Черный камень вспыхнул бриллиантовым сиянием, подтверждая подлинность свитка. Понятно, почему Палаш так шумел на подходе. На самом деле он не шумел. Зная расстояние от «Дубов» до «Гавани» с точностью до шага и желая проверить обстановку, как я только что свиток проверял, проводник съехал с тракта загодя, и Люц его ни за что не услышал бы, не работай послание проклятого как нацеленный на нас передатчик звуков.
– Давай, заходи, – предложил я, откатывая чуть в сторону одну из повозок.
Палаш вместе с конем протиснулся в образовавшуюся щель. Я сразу обратил внимание на туго набитые седельные сумки, скрутку из одеял и кожаного палаточного навеса, привязанный к ней котелок. Так в короткую поездку не собираются.
– Ушел я от Глена, – пояснил проводник. – Насовсем. Давно собирался – не ладили мы. После его отказа против Эгланана выступить вообще на ножах оказались. А тут этот Айк подвернулся. Я с ним не знаком, но знаю людей, которые хорошо знают его. Он посоветовал мне повидаться с тобой: мол, ты будто бы скажешь нечто дельное, куда можно пристроиться. И если знаешь, то скажи. Сам воспользуюсь и кое-кому еще передам при случае. В «Дубах» многие из мастеровых, лавочников и обслуги тоже хотят уйти. Никому не понравилось, как Глен повел себя в этот раз. Надо было выручать «Гавань», а он… Нашута работать на того, кто способен соседей вот так в беде бросить?
Я оценил проницательность Айка, который понял складывающийся у меня в голове план раньше, чем я сам его полностью осмыслил, и гостеприимно улыбнулся Палашу:
– Считай, что ты уже пристроился. И остальным из «Дубов» место найдется, только чуть позже. В подробности посвятить пока не могу, но платить за услуги готов прямо сейчас. И перво-наперво мне край как надо Меченого разыскать, где бы он ни находился. Его обычные места промысла тебе известны?
– Примерное представление о них имею.
– Хочешь – теперь же отправляйся, хочешь – подожди до утра. На ночь выезжать опасно, однако и здесь с наступлением темноты может стать горячо. Одного монстра уже видел, и он бродит где-то поблизости. Чувствую, скоро и другие появятся. Нападут или нет – неизвестно, но понервничать точно заставят.
– Останусь, – решил Палаш. – А чуть свет выеду. Не тянет к стану Меченого приближаться впотьмах. Каторжник на промысле нервный. Как и его ребята. Убьют еще по ошибке – доказывай потом из Мира Теней, что ничего плохого ты не желал.
– Тогда готовься к дракам тут, – сказал я. – Люцифер и волколатники смогут дежурить в очередь, и тревогу чуть что поднимут, будь спокоен. Однако они ослаблены ранами, и сражаться придется только нам с тобой.
Пока ужинали, совсем стемнело. Из окрестных чащоб на засеку наполз туман и сгустился в ней, словно некие неведомые законы помогали ему концентрироваться в мешанине поваленных деревьев. Первые монстры попытались напасть на лошадей еще до того, как мы легли. Расправившись с гадами, мы вытащили трупы за ограждение и насадили на сучья с внешней стороны. А Палаш еще изуродовал тела, вспорол животы и развесил потроха на ветвях вокруг. Благодаря этому первая половина ночи прошла относительно спокойно: подтягивавшиеся из леса упыри видели погибших собратьев и не спешили разделить их участь. Они рычали, выли, мешали спать, но на четко обозначенную запретную территорию не совались. Некоторые для разрядки сцеплялись друг с другом, кого-то слабого сожрали сообща. Новые атаки на нас начались часа в два пополуночи и продолжались с перерывами до рассвета. Палаш показал себя хорошо, бился храбро. Уехал он сразу после того, как стало ясно, что больше нападений не будет. Стук подков коня проводника по плитам тракта затих вдали, а я еще долго вслушивался в звуки занимающегося утра. Не набросится ли кто на моего посланника? Не донесется ли крик о помощи? Но Палаша или не тронули, или его убили тихо. Если не вернется в течение трех дней, придется слать к Меченому кого-то еще.
Айк прикатил из «Дубов» к обеду – с живой Жюстиной и двумя воскрешенными волколатниками. С третьим, убитым одним из эльфийских воинов-магов, шамана постигла неудача: погибший пострадал не только от оружия, но и какого-то хитрого сопутствующего заклинания, последствия применения которого устранить не удалось.
Торна шаман отлечил полностью. Айка – не до конца, квалификации не хватило. Зато проклятый запасся в магической лавке «Дубов» всеми необходимыми зельями для самолечения. И про остававшихся со мной броневолков не забыл, конечно же, и про Люцифера.
Жюстина увидела обтянутый шкурой скелет лешего, округлила глаза, ужаснувшись состоянию своего несчастного питомца, и залила ему столько маны, сколько могла себе позволить. Леший тут же поднабрал веса и ожил, будто и не лежал только что пластом, делая чисто символический вздох раз в минуту. Все же у «карманных» петов есть одно несомненное преимущество: хоть волшебную силу они потребляют центнерами, а в случае получения серьезного урона – килотоннами, зато кроме нее им ничего и не надо.
– Спасибо, что не оставил покойницей, – сказала мне Жюстина, сворачивая лешего в интерфейс. – Этот милый мальчик сам по себе вытаскивать меня с того света не стал бы, – добавила она, кивнув на Айка.
– Этому милому мальчику лет сто пятьдесят только в текущей жизни, – ответил я. – И именно он убил твоего убийцу, в то время как мне было некогда. Обдумай в свете этого еще раз перспективы нашего сотрудничества для себя лично. Уже в следующем бою мне снова может оказаться недосуг даже отомстить за тебя, не то что спасать. А за воскрешение не благодари. Его стоимость я вычту из твоей доли.
– Ах так?..
– А как ты хотела? Привыкай к дисциплине. Именно такой порядок всегда существовал, и по сей день остается – должна знать. Если у погибшего были деньги, или ему что-то причитается, на что право имеет, а получить не успел, то и оживление за его счет. Если не было, не причитается, или средств недостаточно, тогда командир решает, воскрешать голытьбу или нет. Единолично, вместе с избранными членами клана или всеми без исключения – зависит от ситуации, нужности покойника, общих и частных симпатий-антипатий к нему. Поэтому постарайся вести себя образцово. Чтобы в случае твоей повторной смерти мне захотелось тебя воскресить несмотря ни на что. Я, со своей стороны, тоже буду белым и пушистым, насколько смогу. Поскольку если погибну – ты станешь командиром. Как минимум до конца боя, дележа добычи и разбора полетов с утрясанием главного вопроса. Вот этого самого: кого воскрешать, а кого нет.
Жюстина фыркнула и начала готовиться к ремонту костомеховой ноги. Айк вызвался посодействовать. Они воздвигли алтарь из горелых досок и покрыли его плащами Эгланана и его старшего мага. По краям разложили для подзарядки накопители, посередке бросили что-то на жертву. Дальше я смотреть не стал. Жюстина в целом свое дело знала – нафига у нее над душой стоять. А не справится с чем – поможет милый мальчик.
На следующий день прибыл со своей бандой Меченый. Палаш нашел его там, куда в первую очередь поехал, и в общих чертах рассказал о недавних событиях: о чем знал сам и услышал от меня. Конечно, Меченый тут же плюнул на промысел ради вырисовывавшихся выгод, которые сразу почуял.
– По дороге все думал, не определиться ли к тебе в подмастерья, – сказал он мне. – Учеников берешь?
– Наставник из меня хреновый, – ответил я. – Добываю много, а распорядиться этим с толком или не успеваю, или соображения не хватает. Вот, как видишь, опять отхватил жирный куш, и не знаю, как такую большую порцию проглотить, чтобы не подавиться. Трофеи трофеями, но ведь мы кроме того еще и коммерчески важную позицию на тракте заняли. Мэлори и Руджа убили так, что в Срединном Пространстве они объявятся не скоро, вряд ли в своих телах, и им точно будет не до земельно-имущественных претензий. Наследников они не потрудились завести, а из возможных преемников мы тут самые законные. Запросто можем отстроить «Гавань» заново и считать ее своей. Только знаешь ли, не хочу я с этим возиться. Айк тоже не станет, Жюстина одна не справится. Броневолки не в счет, им такое вовсе не под силу. Поэтому восстановлением заведения предлагаю заняться тебе. Никогда не хотелось бросить разбой и завести собственный бизнес?
– А условия какие? Вы что – просто возьмете и подарите мне таверну?
– Зачем сразу «подарите»?.. Кстати, могли бы и подарить: от таверны тут, как видишь, только засека да стены первого этажа, и те требуют починки. А ты отличный парень, так и напрашиваешься на подарок. Но мы поступим по-другому: возьмем тебя в долю владения этим местом. И единогласно назначим бессменным управляющим. Дальше все будет зависеть от того, кто чего и сколько вложит в восстановление. Пока такого договора хватит. А я так думаю, что и вообще хватит. Если в будущем кто-то захочет из дела выйти, остальные выкупят его долю. Ну что – согласен?
– Не такое это предложение, чтоб от него отказываться! И все же мне надо посоветоваться с ребятами. Ты со своими, конечно, уже все обсудил?
– Само собой.
Бандюги моего приятеля, коих у него насчитывалось уже восемь, с энтузиазмом восприняли идею переквалификации в пусть нелегальных, но честных предпринимателей. Правда, в отличие от главаря, они не до конца понимали, насколько тяжело будет удержать «Сухую гавань» за собой. Таверны вдоль тракта располагались не абы как, а строго на расстоянии дневных переходов контрабандистских обозов, и всунуть между ними новые ни у кого не получилось бы. Не окажется достаточно постояльцев у новоявленного хозяина-выскочки, да и не доживет он до них, поскольку и малый отток клиентуры владельцам-соседям не нужен. Обычно они, не в пример Глену, дружно выступали против общих угроз, но в их отсутствие меж собой мира не имели. За существующие заведения нередко начиналась еще более жестокая борьба. В желающих их захватить недостатка никогда не наблюдалось. Будь на месте Меченого другой человек, он тут же захотел бы скорифаниться еще с какой-нибудь бандой, махнув рукой на неизбежное уменьшение будущих прибылей. Ибо лучше иметь маленький, зато надежный доход, чем позариться на большой и лишиться головы. Но я потому и обратился к Меченому, что знал: он «Гаванью» ни с кем дополнительно не поделится. Ужом извернется, но справится сам.
Как только все участники затевающегося предприятия достигли консенсуса, я подозвал Палаша. Если в новых долевиках мы не нуждались, то в обслуге и арендаторах – очень даже. А где их так сразу взять, как не у конкурента?
– Сгоняй-ка в «Дубы», – предложил я проводнику. – Не знаю, что там между тобой и Гленом было, но если не можешь появиться в таверне просто так, сделай вид, что забыл что-то забрать. А сам переговори с недовольными. Скажи, что мы их тут с нетерпением ждем. Особенно меня интересует кузнец. Он как настроен?