Своя игра – 6. Две короны
- -
- 100%
- +
Команда у нас подобралась крутая для тех мест, по которым приходилось ехать. Высокие уровни лошадей позволяли быстро передвигаться, легко преодолевать препятствия. И все же мы не расслаблялись. Вселенная Дагора зазнаек не любит. Стоит возомнить себя ко всему готовым, как система подсуетится и подсунет тебе нечто такое, к чему ты не готов и не можешь быть готов. Тем более и метеоусловия не думали улучшаться. А когда они хреновые для смертных, это значит, что им рада всякая дрянь, смертным враждебная. Разумным плохо – нечисти отрадно; нам трудности – ей усиление.
– Вот и земли Вертса! – довольно сказал мне Аврелий после переправы через неглубокую, но бурную речушку. – Видишь знак на том дереве? Животные метят территорию мочой, а барон метил знаками. Такая у него была привычка.
Я посмотрел туда, куда указывал маг. На стволе могучего дуба, на высоте человеческого роста, кто-то давным-давно вырезал символ, состоящий из переплетенных друг с другом рун смерти. При взгляде на него мне стало дурно, голова закружилась, и я потерял сознание. Очнулся лежа на земле. Надо мной склонились сразу трое: Джейн, лекарь и Аврелий. А считая Люцифера – четверо. Весточка склонилась бы тоже, но она слишком мала для этого. И ее участие выражалось в беспокойном прыгании прямо по мне. Стражники стояли в круговом карауле.
– Я что – с коня упал? – спросил я, пытаясь сесть.
– Не успел, – ответил следопыт. – Мы тебя подхватили и сняли с седла. Что случилось?
– Мне поплохело при виде знака. Не знаю, почему. Что он означает?
– Я не настолько книжник, чтобы тебя просветить. Однако, как понимаю, ничего особенного в нем нет.
– И он не мог быть заряжен вредной энергией?
– Мог, еще как мог! Но ты прикинь, когда его вырезали. Во времена расцвета Зальма, или даже до его основания. Ни один символ не удержит энергию так долго, если ни от чего не подпитывается. А этот не подпитывается – я проверил.
Мне все же удалось сесть. Тело плохо слушалось, точно не мое.
– С тобой раньше бывало подобное? – спросил лекарь.
– Нет, никогда, – ответил я. – Но я и знаков подобных прежде не видел.
– Прицепился ж ты к этому знаку! – сердито пробурчал Аврелий. – Говорю тебе: он не опасен. Но на всякий случай я его запомнил. Вернемся в Зальм – расспрошу сведущих людей.
– Ты полностью здоров, – заверил меня лекарь. – Конечно, я не великий целитель и знаток недугов – мое дело раненых по-быстрому после схваток латать да изгонять из бойцов обычные походные хвори в экспедициях вроде нашей. Однако, опять же, можешь провериться у кого получше меня по возвращении в город.
– Не исключено, что так и поступлю, – сказал я. – А пока поехали дальше. Кажется, я уже в состоянии вставить ногу в стремя.
Вотчина Вертса заросла особо мрачным лесом. Он никому не понравился бы; не понравился и нашим псам. Собаки с опаской озирались по сторонам, неуверенно оглядывались на Аврелия, теряли след. Этот лес даже ветру не нравился: нам то и дело приходилось пробираться сквозь буреломы. Баронский замок оказался таким, каким он бывает у медленно богатевших рыцарей, многими трудами выбившихся в дворяне. И после получения титула продолжавших наращивать благосостояние так же тяжело, поколениями. То доходы слишком низки, то чрезмерно высоки расходы; то на очередного владельца нападет некая блажь, мешающая ему методично набивать мошну… Господский дом неоднократно перестраивался и надстраивался, поднимаясь все выше и раздаваясь вширь, обрастая башнями, башенками и различными помещениями, соединяющими в себе хозяйственные и защитные функции. Потом вокруг появилась стена. Впрочем, скорее высокая каменная ограда со стрельницами, призванная защищать подходы к жилищно-фортификационному уродству в средине. Довольно большому уродству. И по размерам, и по виду.
Ограду тоже надстраивали и укрепляли. Первоначально возвели двухметровую. Позже довели до трех метров. Это было хорошо заметно, так как материал для работ явно брали в разных каменоломнях: он различался по цвету.
– Гадючье обиталище! – охарактеризовал родовое гнездо Вертса Аврелий. – Во двор сразу не суемся: некр тут все нашпиговал ловушками. Вон, видишь пролом какой удобный для проезда? Конечно, там ловушка. Придется нейтрализовать.
Я слез с Люцифера, снял с пояса дубину Вальдемара и вдарил по кладке там, где она была целой. Обветшавшая ограда рухнула на протяжении одиннадцати метров. И дальше упала бы, однако ее с обеих сторон поддерживали деревья, местами росшие к ней вплотную.
– Милости прошу! – сказал я. – С ловушками тебе, кастер уважаемый, в замке работы хватит. С чем не справишься, или по мане покажется дорого обезвреживать, не стесняйся обращаться – в обход пройдем.
Петляя меж подлянок и зарослей во дворе, мы добрались до ворот замка, поржавевших, но укрепленных свеженькой магией. Я вновь взмахнул дубиной – не устояли ни усиленные коваными полосами железные листы, еще сопротивлявшиеся коррозии, ни магия.
– Мокиах! – позвал Аврелий. – Мы знаем, что ты тут. А ну взял и живо вылез! Иначе заработаешь сей чудной дубинушкой в лоб, а я добавлю чем смогу.
Замок ответил глухим молчанием. То ли дубина не впечатлила Мокиаха, то ли впечатлила недостаточно.
– Ах ты засранец! – укорил некроманта следопыт. – Думаешь, мы здесь постоим и уберемся? Не рассчитывай! Мы уедем лишь вместе с тобой. Как ты будешь добираться до Зальма – сидя в седле, будучи переброшен через него тюком или волочась за лошадью на веревке – тебе решать. Нам все равно!
– Какого гребаного рожна вам надо? – отозвался наконец из глубин замка Мокиах. – Меня амнистировали! А новых преступлений в Зальме я не совершил!
– Интересная оговорочка: «В Зальме», – тут же зацепился за промашку некроса Аврелий. – А вне Зальма, значит, уже напакостил?.. Не все из нас последователи Добра, однако Зло мы готовы преследовать вне зависимости от того, на каком месте послужили ему выродки вроде тебя!
– Да зачем я вам понадобился? Ты мне прямо говори, – а насчет противодействия Злу мозги не заплетай!
– Для тебя есть работа, – вмешался в диалог я. – Работа ради общего блага, которую ты должен выполнить, если желаешь сохранить очко целым. Выполнишь хорошо – я тебе даже заплачу. По полной рыночной стоимости, не сомневайся. А откажешься – мы таки займемся противодействием Злу. Вплоть до твоего удаления из благопристойного Срединного Пространства.
– Заплатишь ты! Ага! Так я и поверил!
– Подойди поближе, чтобы видеть мой профиль. И глянь репутацию. Я всегда плачу, коли обещаю.
– Кончай дурить, Мокиах! – угрожающе сказал Аврелий, утомленный нежеланием некроса послушно сдаться. – Мы гораздо сильнее. У нас целый отряд! Есть патрульные псы. И еще лекарь, который быстро поставит на ноги любого пострадавшего. Но ты прекрасно знаешь, что я и один с тобой справлюсь. Мы это уже проверяли до катастрофы. Не заставляй меня возиться с тобой и после. А не то я могу разозлиться и временно вернусь к прежней профессии. Вигилант у меня в сердце просится в дело!
В замке что-то зашуршало. Что-то упало на пол. Некромант нервничал.
– Ладно! – зло крикнул он. – Я пойду с вами. Но сперва мне надо закончить эксперимент. Он не из тех, которые можно прервать. Или ждите снаружи, или проходите в лабораторию. Снимаю ловушки… Аврелий, старый ты пердун! Да поглотит тебя Мрак! Подсчитай, во что они мне обошлись. Я ведь собирался прожить в замке долго! Как хотите, а я требую включить затраты на ловушки в стоимость этой вашей гребаной работы!
Мы переглянулись. Идти внутрь или остаться? Остаться безопаснее, однако в одиночестве некрос мог передумать и что-нибудь выкинуть. Например, попробовать уйти в лес порталом, хоть это и проблематичное для него умение, а телепортация в Гинкмаре вообще затруднена по множеству причин. Мы с Аврелием дополнительно блокировали ее в замке и вокруг, но абсолютных гарантий ни на что не существует…
– Пошли, Иван! – тихо сказал Аврелий. – По крайней мере Мокиах окажется в поле нашего зрения. Не представляю, как он мог бы с нами совладать. И позволь напомнить: вязать его буду я. Сукин сын хитер, очень хитер. И очень мстителен. Навесит еще на тебя что-нибудь поганое из своего арсенала… Уже все закончится, и мы его отпустим, – а оно сработает и будет портить тебе существование долгие годы. А то и в Мир Теней отправит… – Следопыт суеверно коснулся ладонью рта, чтоб не накликать беду, и добавил, повысив голос: – Псов берем с собой. Остальным оставаться здесь, рассредоточиться по двору и ждать.
Глава 3
Несмотря на хаотичную планировку, – а может, именно благодаря ей, – замок Вертса был великолепно приспособлен к обороне. Многие внешние бойницы в процессе модернизаций стали внутренними и стерегли как просторные залы, так и тесные коридоры, в которых двоим не разойтись. Обычные и решетчатые двери задержали бы целую орду нападающих. В пустотах под полами, скрытые хитрыми люками, поджидали незваных гостей выложенные камнем ловчие ямы с длинными штырями на дне. Дыры-убийцы в потолках с угрозой глядели на ступени уходящих вверх и вниз узких лестниц.
Через пару минут осторожных странствий мы оказались в кабинете барона – большой комнате с рассохшейся, покосившейся мебелью. На полках шкафов под залежами пыли угадывались остатки изъеденных жучками книг и истлевших свитков. На стене за письменным столом висел декоративный щит с мерзкой харей, равной которой по отвратительности мне видеть не доводилось.
– А вот и сам Вертс, – сказал Аврелий. – Любил покойничек свои изображения.
– Святые великомученики! – опешил я. – Кем же были его предки?
– В роду кого только ни попадалось! И гноллы, и орки, и полугоблины, и чистые гоблины… Вертсы словно соревновались друг с другом в оригинальности, когда доходило до выбора супруга или супруги. И так тянулось веками, пока терпение богов не лопнуло, и они не наказали всю фамилию ослаблением чадородия. Последний хозяин замка вовсе не имел детей. Не считая тех, что уворовывал у соседей и собственных крестьян для опытов и просто издевательств.
Под щитом с харей разинула пасть двустворчатая дверь. Лестница за ней вела под землю.
– Лаборатория там? – спросил я.
– А где ей быть, – дернул плечом Аврелий. – Не в зале же для приемов.
– Ты неплохо ориентируешься здесь…
– Побывал однажды по приказу Тодда. Мы разыскивали пропавшего брата Варми, и Вертс был настолько любезен, что впустил нас без пререканий. Но, как выяснилось, младшего Варми похитил не он.
– Видимо, потому и впустил так охотно.
Маг направился к двери. Псы озабоченно заскулили: нам за тобой идти или вперед? Аврелий посмотрел на них, собираясь отдать команду, и тут мне внезапно опять стало дурно. Как при взгляде на знак на границе баронских земель, только не так сильно. Перед глазами поплыли неясные, но однозначно угрожающие картины.
– Стой! – прошептал я, хватаясь за стол. – Внизу западня. Мокиаха уже нет в лаборатории.
– С чего ты взял? – спросил маг, тоже понижая голос до предела слышимости. – Он говорил с нами оттуда.
– Говорил, говорил! А потом слинял. Ты думаешь, у такого парня, как барон, не было потайного хода за стену замка на случай, если ему прищемят хвост?
– Понятно, был! И не один, а целых три. Так я их все нащупал и перекрыл заклятьями.
– А они у тебя непробиваемые для чего угодно? Сам мне втирал об уникальности некромантов! Мокиах мог лишь начать разговор из лабы, – а потом оставил там какую-нибудь вещательную херь, и дальше трепался уже на бегу.
Аврелий засопел, подумал ровно секунду – и понял, что я прав.
– На улицу! – крикнул он. – Похоже, не только лаборатория – весь замок западня!
Псы рванули к выходу. Мы помчались следом, а под землей уже что-то рявкало, фыркало, плотоядно урчало. Я вышибал захлопывающиеся перед носом двери дубиной. Аврелий сперва блокировал коридоры за нами заклами, но вскоре бросил. Тут столько разных переходов, что тварь из подземелья все равно найдет себе лазейку.
Выбравшись наружу, мы вскочили в седла и галопом вылетели со двора сквозь пролом в ограде, умудрившись не врубиться ни в одно дерево и не застрять в кустах. Джейн, лекарь и стражники поспешили за нами. Псы заливались лаем где-то в лесу, слева. Они успели найти тот ход, по которому драпанул некромант, и когда подоспели мы, уже окружили Мокиаха, тормознув его замедляющими заклинаниями. Однако собачьего волшебства хватило ненадолго. Некрос ускорился до нормы и заметался в сжимающемся вокруг него кольце, отражая выпады Аврелия и швыряя в нас и псов сгустками мертвой энергии. Она снимала столько же живучести, сколько весила сама, а постэффекты зверски мешали регенерации. Затем Мокиах еще скастовал что-то на наших бесстрашных шавок, и те застыли словно чучела в музее.
Не знаю, сколько длилась бы схватка, но тут некромант повернулся ко мне, поднял посох с насаженным на него черепом и… И сам замер, будто ему прилетело отраженным уроном с собак. Аврелий понял, что происходит нечто необычное, и прервал очередной каст. Джейн и стражники тоже остановились, опустили оружие. Мокиах продолжал пялиться на меня. Его бледное лицо побелело еще больше, и он упал на колени:
– Смилуйся, кем бы ты ни был, господин! Прости, что тебя не узнал! И все еще не узнаю, но готов тебе служить!
Мы оторопело переглянулись. Аврелий хотел что-то спросить, передумал, нерешительно заерзал в седле. Однако потом все же слез на землю, осторожно приблизился к Мокиаху, отобрал у него посох и скрутил руки веревкой на особый манер: предплечье к предплечью, так что кисти оказались у локтей. Колдун не сопротивлялся: весь сосредоточился на мне. И вдруг встрепенулся, попытался встать.
– Вам надо уходить! – забормотал он, боязливо оглядываясь в сторону замка. – Нам всем надо срочно убраться отсюда! О, господин! Прикажи своим слугам…
– Кого ты призвал? – перебил Аврелий. – Кто там рычал в лаборатории? Неужто… Неужто сам Вертс?
– Да! И он может выйти из замка… И за ограду, если почует добычу поблизости.
– Ах ты подлая некротическая сука! – заорал следопыт. – Чего умыслил, а? Собирался запереть нас в замке с этим упырем? Да ты хоть подумал, что он так и так вылезет наружу после, раз ты ему не назначил границ? Но тебе ж все равно, ты рассчитывал оказаться уже далеко отсюда!
Из гневных воплей Аврелия я уяснил, что воплотившийся барон страшен для всего окружающего. Следует его убить, даже если б мы могли уйти.
А вот и он сам, красавчик! Вертс вспрыгнул на ограду и остался на ней, осматриваясь, – ноги согнуты в коленях и широко расставлены, руки растопырены… Саженого роста, голый до пояса, массивный, с выпирающим пузом. Торс волосатый, на пальцах когти, в пасти клыки. Да в его жирном теле силы не меряно! Мышцы хоть и не выделяются, побольше моих должны быть.
И если бы только это! Драться придется не просто с обычным толстым амбалом. Обычные толстые амбалы не заскакивают на трехметровые стены с легкостью кошки. Кстати, и кошка выберет что-то пониже.
Аврелий рывком поставил некроманта на ноги и пихнул в сторону припасенной для него лошади. Стражники похватали неподвижных псов и уложили на спины коней перед собой. Слишком ценные существа, чтобы их бросить, и слишком верные друзья служителям закона. А вероятность победы Вертса и нашего поспешного бегства с поля боя мы исключить не могли.
Барон увидел нас, радостно зарычал и спрыгнул с ограды. Не просто вниз, а сразу и вперед пролетел метров на восемь. И помчался к нам, одновременно увеличиваясь в размерах. Ого себе! Надо с ним кончать, пока он полностью в форму не вошел! Что из него получится? Кинг-Конг? Обезьяна ростом побольше? Вот уж и штаны на нем лопнули…
Джейн издала клич – он Вертса слегка охладил. Я растянул лук Нагибатора. Первая стрела, вторая, третья! Каждая – с убойной силой на слона. Однако барон оказался крепче трех слонов.
– Утихомирь его! – крикнул Аврелий Мокиаху.
– Я не могу! – в отчаянии взвизгнул некрос.
– Призвать смог! Сука ты, сука, сука!
Вертс – ростом уже с двухэтажный особняк и примерно такой же ширины – несся на нас со скоростью магистрального локомотива на длинном перегоне, одной рукой выдергивая из себя стрелы. Другой он на бегу вырвал с корнем тридцатилетнюю березу. Довольно хохотнув, обломал ей верхушку, самые крупные ветви, взмахнул импровизированной палицей над головой… Чуть не попал с первой же попытки по одному из стражников. Аврелий начитывал заклинания и метал во врага упакованные файерболы. Я продолжал опустошать колчан. На пятнадцатой стреле Вертс понял, что с ним что-то не так, и прекратил расти. На двадцатой ему стало тяжело двигаться. Наконец-то! В какой-нибудь Африке я б уже тонны бивней добыл! Задал бы нам жару этот монстр в замке… Такие воплощения не только расти – уменьшаться могут, и протискиваться в любую щель. От них не спрячешься!
Люцифер подскакал к колоннообразной ноге, и я врезал дубиной по коленной чашечке. Великан заорал от боли, выронил березу и схватился за поврежденный сустав. Я врезал еще и еще раз, круша Вертсу кисти рук и доламывая колено. И уронил на землю его самого. Где твоя башка? Спорим, что расколю ее с трех ударов?..
Не получилось – потребовалось целых пять. Ладно, проигрыш мне не выплачивать, так как выигравший мертв. Запишем на будущее: надо всегда именно так и спорить.
– Ай да дубина! – облегченно осклабился Аврелий.
– И не говори! – согласился я. – Сам Нагибатор подарил – от имени всех непобедимых. Я с ней скоро про меч забуду.
Джейн объехала вокруг трупа Вертса, вполголоса склоняя его матушку, бабушку и прабабушку. Остановила Вароса, взглянула на меня и добавила еще кое-что нецензурное – впрочем, не ко мне относящееся, а тоже к барону.
– Больше из замка ничего не вылезет? – с подозрением спросил Аврелий некроманта.
Тот покачал головой. На меня он теперь смотрел с удвоенным испугом.
За кого он меня принял? Мокиах явно думает, что я – это не я. Что Иван из Каритека – личина, сквозь которую он разглядел носителя. И хотя опознать не смог, убежден: носитель – весьма значительная фигура, имеющая право требовать беспрекословного послушания от ребят вроде него. Не буду разочаровывать мальчика. Пока не разберусь основательно. Что-то чересчур много странного со мной происходит в последние дни! Глупый обморок при виде знака на дереве, прозрение в кабинете Вертса о западне, несомненно связанное с резким ухудшением самочувствия, а теперь еще эта фигня…
Труп барона уменьшился, усох, превратился в мумию, а та рассыпалась в прах, тут же исчезнувший бесследно. Неужели Вертс при жизни достиг таких способностей к трансформации тела, какие проявил при нападении на нас? Интуиция подсказывала, что вряд ли. Скорее всего, это свойство воплотившегося существа. Его потенции были сильно завышены обрядом призывания. Точно так же, как они были занижены проклятием у обитателей Зальма. Мертвый Мокиах, скажем, не демонстрировал ничего похожего на то, что мог сидящий сейчас на лошади.
Люцифер поддел что-то рогом шанфрона с земли на месте гибели Вертса и повернул голову ко мне, чтобы я мог снять предмет. Йес! Ларец души с удобным колечком на крышке.
«Вы можете активировать существо в любое время, но только в пределах Гинкмара, – сообщила система. – Пожалуйста, проверьте настройки. Рекомендуется повысить управляемость с нулевой как минимум до средней».
Отлично! Будет кого натравить на Анзенкама, если остального не хватит. У князя ведь резиденция в Гинкмаре, хотя девяносто процентов владений – в Оргое… И как открыть чудесный сундучок? Кольцо из крышки выдернуть, что ли? Как из гранаты?
Удивительно, однако я угадал. Да, нужно выдернуть кольцо. Вообще-то здорово. Главное, быстро. И не потребуется в критический момент боя бубнить дурацкие абракадабры.
Прикинул стоимость ларца – ох, дорогая штука! Придется хорошо раскошелиться в пользу Джейн и остальных, если хочу оставить трофей себе честно, а не только по решению системы: победа была коллективная, хоть самый заметный вклад в нее и внес я. Где-то на дне души зашевелился аккуратный могильный холмик, и из него высунулась цепкая хомячья лапка. Э-э-э, стоп! Твоего воплощения я не допущу! Знаю тебя, гада, изучил! Ты тут же вымахаешь в такую громадину, что по сравнению с тобой Вертс покажется недоразвитым полуросликом рядом с троллем-акселератом. Соратникам следует платить сполна. Тем более что и Мокиах рядом. Пусть видит мою щедрость. И пашет потом на меня не за страх а за совесть.
Аврелий кроме обычных пут наложил на некроманта и магические. Но тот, кажется, не помышлял о побеге. По крайней мере ни одной попытки удрать не сделал до самого Зальма. А в Зальме его посадили в подземелье городского замка – чтобы не нарушать благодатную атмосферу Узилища, где продолжалась серия веселых вечеринок, плавно перетекающих одна в другую. Я хотел подготовиться к следующему этапу предприятия, не обременяя себя попечением о пленнике. Помимо прочего, у меня появился решающий повод показаться местным светилам медицины. Мы въезжали в город по Родниковой улице. Там слева стоял один из храмов Агапэ, которыми она мне хвалилась в последнюю встречу. И при виде его я опять потерял сознание. Очнувшись, обвинить в обмороке враждебные энергии при всем желании не мог. У меня ж отношения с богиней жертвенной любви самые наилучшие со дня битвы на Полях Будущей Славы! Пусть заслуга в том не моя и не ее, а Весточки.
Придется бросить все и выяснять причину приступов плохого самочувствия немедленно. Иначе мои планы полетят в тартарары. Я не могу позволить себе вот так отключаться ни с того ни с сего. Особенно когда выступлю против Анзенкама.
Три лучших лекаря не сумели мне помочь и посоветовали обратиться к четвертому, самому старому и опытному, который как раз отсутствовал: отправился в лес разыскивать редкие целебные растения. К счастью, вернулся он быстро. Главный зальмовский эскулап всесторонне меня обследовал и спросил:
– А не замечали ли вы, милейший, проявления у себя несвойственных воину способностей? Мне кажется, вас пытается использовать в своих целях чуждая вашей природе духовно-разумная субстанция. Пока у нее не получается. Но в будущем может получиться.
Я оцепенел. Неужто моя пресловутая скрытая сущность на самом деле и не моя вовсе? Раньше мне не становилось плохо и я не брякался в обморок – всего лишь изредка видел, что происходит в другом месте. Но ведь все равно выпадал на какое-то время из действительности. Теперь видений не появлялось – однако значимое ли это различие? А еще я брал и перемещал защищенные от прикосновения магические жезлы, останавливал в полете усилием воли упакованные файерболы – да мало ли странного со мной бывало?
– Вижу, вы вспомнили что-то, – сказал эскулап. – Не настаиваю, чтобы вы раскрывали какие-то тайны, но начиная с сегодняшнего дня относитесь к себе очень внимательно. И в случае чего без промедлений приходите снова.
И тут меня осенило. Скрытая сущность ни при чем! Зачем копать так глубоко, когда объяснение на поверхности? Во время схватки Велиара с Агапэ падший ангел хотел в меня вселиться. Видно, и вселился – только не полностью, а частично. Точнее сказать, его личность оставила след в моей. Его сознание отпечаталось в моем каким-то фрагментом… И теперь эта покалеченная тень Велиара силится на меня воздействовать. Собирается взять под контроль тело… Или даже еще проще: она вообще недееспособна сама по себе. Но в определенный момент видит моими глазами нечто знакомое – знак на дереве, какую-то мелочь в кабинете Вертса, святилище ненавистной богини – и реагирует так, как среагировал бы Велиар. А я ей не даю, пусть и непроизвольно. Результатом внутреннего противоборства становится резкое ухудшение самочувствия.
Для проверки я просмотрел статы. Ну да – со способностью «??????????????????» давно ничего особенного не происходило. Зато пять дней назад у меня появилась способность видеть сквозь Мрак, на следующий день проклюнулся навык создания многослойных магических щитов, а вчера образовалось умение формировать кокон страданий. Я узнал бы об этом раньше, приди мне уведомления. Однако уведомления не пришли. То ли из-за обычных косяков системы. То ли в связи с неординарностью ситуации у нее и косяки возникли уникальные. То ли она сочла, что обнаружить призрак Велиара в себе я обязан без ее помощи.
Недаром Мокиах на меня пялился, когда впервые увидел! Он засек во мне мертвый обломок темного бога, практически. Но куда ему было понять, что это. Он просто до смерти перепугался…
Подумав, я рассказал лекарю все без утайки. Ну, почти все. И спросил, что делать.
– Да-а-а, юноша! – изумленно протянул эскулап. – Умеете вы попадать в неприятности… Честно говоря, не представляю, чем вам помочь. Я с подобными случаями не сталкивался. Даже и тень существа высшего порядка способна легко поработить смертного, если осознает себя. Она может начать восстанавливать недостающие фрагменты, утерянные при неудачной попытке вселения в вас Велиара. И тогда с нею никто не справится: ни вы, ни я, ни самые умелые маги окрестных королевств вместе взятые. Особенно учитывая, что на нее не обязательно распространятся наложенные на исходное существо ограничения. Велиар, как и любой великий бессмертный, не вполне свободен в своих действиях. О его случайно возникшем эфемере ничего нельзя сказать наверняка.