Перекрёсток семи дорог: свита короля

– Приятно, когда тебя считают симпатичной девушкой, а не бой-бабой, с которой хорошо и в кабаке, и в бою. Да и с другой стороны мелкой нечисти у нас действительно полно: лешаки и моровки, кикиморы, да мало ли кто.

– Действительно. Мечник фыркнул, мол, чего тебе нечисти бояться, сама нечисть, но эльф на него выразительно так глянул, и он замолчал. Впрочем, отношение ко мне никак не поменялось. Как презирал, так и презирает. А мне плевать, я к нему в жены не набиваюсь. А вот Наум второй, кто доводил меня до белого каления. Ну это ж надо быть настолько безголовым! Ничему жизнь не учит. Кольчугу одеть –не буду, в карету пересесть – не хочу. Видели те из кареты вид не тот. Но, ведь клиент всегда прав. Придется провести с ним серьёзный разговор на тему: «Это ты у себя там во дворце боярами командовать будешь, а тут я главнюк, главнючка. Э, ну в общем, главная!»

– На том свете тебе виды будут, охрененские прям, – буркнула я в сердцах и ускакала вперед, разведать дорогу и свериться с картой.

Нам следовало выехать через южные ворота и пару седмиц двигаться по основному южному тракту, после – свернуть к морю, а уж оттуда дорога поднималась всё время вверх, через горную гряду. Нас должны были ждать в последнем приморском городе, чтобы проводить через Перевал. Останавливаться планировали в тавернах на тракте, и в городах. Нарочные уже выехали вперед, чтобы к приезду короля всё было готово. Наум сидел в седле, как достойно мужчины. По крайней мере до ворот, чтобы народ лицезрел своего правителя. Лицезрел и восхищался его отвагой. И недели не прошло со дня покушения. А он на виду у всех, сильный и смелый, с непокрытой головой, едет на встречу с невестой. Уверена, эта картина еще долго будет сниться вдовушкам и незамужним девкам. Амулетов на него навесили, будь здоров, конечно. Но не показывать же их каждому встречному. На шее с десяток и на поясе столько же, как не переломился, бедняга. Главный советник попытался еще в сапог запихнуть, но тут уж Наум возмутился со всем тщанием.

– А если мозоля?! Кто мне ее там лечить будет? Примочки с припарками делать.

– Данку вон попроси. Она ж хоть и наемница, но и баба. Бабы, они завсегда знают, что с мозолями делать. Моя вон скипидаром мажет, вроде помогает.

– Помогает? Или вроде помогает?

– Вроде помогает. У меня к непогоде вся нога ноет, поди разбери от мозоли али так, сама по себе…

При этом разговоре я не присутствовала. Это мне уже потом сам Наум рассказывал. И хорошо, что не присутствовала, а то, как дала бы, кое-кому по… Больной мозоли, чтоб язык не распускал и плевать, боярин он там, советник или еще кто.

– А где же маг, – спохватилась я, когда уже свита выехала за ворота, – Ковен обещал мага прислать… Или опять, как с допросом выйдет. Приедет, к шапошному разбору. Маг в тот раз действительно приехал поздно, через два часа, аккурат, когда тело супостата успело остыть, и чуть ли не ледяной коркой покрыться. Полный отдышливый мужичок с потной лысиной и объемным пузом. Не первый, и даже не второй уровень, если судить по эмблеме.

– Получше никого не нашлось?

– Дана!

А что, Дана?! Я сразу всем сказала. Не-веж-ли-вая я. Невежливая. А тактичность мою вообще собаки съели. Еще вчерась. Зато честная и лицемерить не буду, а тем более, когда дело идет о работе. Маг виновато улыбнулся, но комментировать не стал.

– А отчего же не порталом? Эльф, был наоборот, само добродушие, но почему-то мне захотелось от него бежать и прятаться, слишком оно было обжигающе холодным.

– Так доложили, что не исправен. Велели так ехать.

Мы переглянулись.

– Кто доложил?

– А я знаю? Просто передали через десятые руки, что дескать во дворце порталы неисправны, идет полная это как его, модернизация. Ну вот я и прибыл, по старинке.

– Пешочком.

– Маруську взял. Эта лошадка моя, вона стоит. Мы глянули в окно, на короловской лужайке действительно паслась какая-то скотина, назвать лошадью ее не повернулся язык даже у тактичного эльфа.

– Сдыхоть воплощенная. Да на такой только на тот свет ездить.

– Так я и езжу, – маг был непокобелим, как и его Сдыхоть, около которой сейчас гавкала целая свора дворовых собак, но она даже ухом не вела, – э, в смысле на урочище езжу, когда надобность бывает. Мы даже уточнять не стали, что там у него за надобность. Как говорится, меньше знаешь, крепче спишь.

– Что ж, уважаемый, поскольку преступник уже скончался, думаю, мы обойдемся без ваших услуг. Казначей рассчитает вас. Думаю, десяти монет будет достаточно.

Маг утвердительно кивнул и поспешил покинуть подвалы.

– У тебя неисправны порталы? Ты не говорил… – эльф посмотрел на Наума озадаченно. Оно и понятно, эльфы прибывали исключительно так, магическим способом, путь от Серебрянного леса до Роси слишком велик.

– В том то и дело, у меня они все работают, – Наум задумчиво почесал рыжую бородку,

– Тогда кто?

– И главное зачем?

– Ну это понятно, чтобы маг гарантированно опоздал.

– Да этот, даже если б успел, сомневаюсь, что был бы толк.

– Мда. Надеюсь, в поход мы его с собой не возьмем? Меня как всегда интересовала, практическая сторона вопроса, ну и ложь с порталами тоже была непонятна.

– Сказали, будет позже. Другой.

Корчму я увидела задолго до того, как, собственно, мы к ней подъехали. Хорошая, добротная. Она есть на карте и это первая нормальная ночёвка под крышей, а не под открытым небом, в полглаза.

– А хорошая корчма, – неожиданно сказал дон Эспандо, и я с ним согласилась. Мысленно. Есть корчмы как перевалочный пункт, да по сути они такими и являются. Люди, лошади, обозы, дрянная пища из тех продуктов, что на рынке всегда в конце для продают. Не тухляк, но около. И кровати и столы, все дешевое, только чтобы под постояльцем не развалилось, но бывает и разваливаются. Кровати особенно. Что? Супружеские пары тоже путешествуют. И запахи в таких заведениях неуютные, и тепло, вроде есть, но какое-то вонючее, затхлое. И хочется уехать побыстрее, пережать ночь, непогоду и прочь. Прочь. А здесь…Здесь было уютно, даже как-то по-домашнему, что ли. И пахло не кислой капустой из простых щей, а выпечкой, хлебом с жареным луком, шкварками, вином, конечно, но не тем дряным пойлом из жмыха винограда, что обычно подают в трактирах, а своим домашним, на смородине или калине-рябине. Хозяин, дородный белрос с длинными по моде усами, сам пластал окорок за стойкой, сам следил за порядком, и вино дорогим гостям разливал щедро, давая каждую третью кружку в подарок. В сезон говорят тут не сыскать места, люди у стен сидят, на сеновал просятся. Сейчас, конечно, народу меньше, а учитывая высочайшую честь «Принять королевский обоз», иных постояльцев и не было. Думаю, что корчмарь и простой люд не обидел, пообещал принять после нас. А мы, как назло, застряли.

Куковали здесь уже третий день, и возможно просидим еще два-три дня. Неожиданно в начале осени, после недели погожих дней, зарядили дожди. Мелкие, но противные, дороги развезло в кашу и наш обоз волей-неволей тоже встал. Хорошо хоть сюда доехали. Науму выделили самые лучшие покои, а именно небольшую комнатку на втором этаже. С кроватью и шкафом. Самую лучшую из всех, что были…

– Ты хоть клопов у него вывел? – спросила я эльфа за ужином, – а то ж приедет к невесте, да как начнёть чесать причинное место, не приведи Боги, да при дворе-свите. Сраму то будет… Ребята заржали, благо самого Наума внизу не было.

– Эй! Кто тут про клопов бачил? – Борис возник у стола, как нетопырь на кладбище, быстро и неумолимо, -нету у меня такой гадости. Сроду не водилось.

Эльф фыркнул, что норовистый конь, и непримиримо сложил руки на груди, мол это еще проверить надо, есть тут они или нет. Но не его эльфячье дело: клопов выводить, для этого дескать у короля другие люди есть. А какие люди? В такую даль многих не возьмёшь, придется обходиться немногими и немногим. Я вот амулетами, ну и у короля небось тоже есть, от клопов и прочих неприятностей. Наум ушел к себе, сославшись на то, что ему надо просмотреть несколько важных бумаг, но скорее всего просто задрых после долгих дождливых сумерек. А мы вот пока не расходились. Иных постояльцев не было, хозяин скучал за стойкой. Морда лица его была не то, чтобы довольная, скорее уж совсем вовсе недовольная. «…Высочайшим приказом сеголета 2022 года от сотворения мира всем верноподданным нашего королевства надлежит оказывать всяческую помощь и поддержку королю, а тако же его свите и иным доверенным лицам, имеющим специальный документ. На конюшне лошадей менять бесплатно, в корчме кормить-поить до отъезда, платы не требуя, но зато имея возможность повесить памятную табличку над стойкой, что дескать такого-то числа такого-то года здесь был сам король Наум» Престижу для. Корчмарь плевать хотел на табличку и престиж, у него и так хватало гостей и постояльцев, корчма стояла на торговом тракте, а королевский обоз прожорлив: варить, парить, жарить, ни в чем не отказывать – и это только люди, а еще лошади. Кухарка сбивалась с ног, с ближайшего села нагнали девок, в помощь. Девки больше мешали, чем помогали. Строили глазки направо и налево, мечтая таким образом построить свое личное счастие с кем-нибудь из королевского обоза. Костер развели прямо во дворе, подвесили большой котел и вертел, пар валил, за версту видно. Но все были довольны: и девки, и солдаты. За медяк можно было потискать какую-нибудь селянку за амбаром, а за серебрушку купить ее любовь на несколько ночей. Ко мне тоже клеились. Горячее вино, что подавал корчмарь, дурило голову и делало красавицей даже самую последнюю пастушку. И даже меня. И что самое главное, напрочть отбивало страх. Иначе бы не лезли.

– Эй, Данка, или как там тебя? Иди к нам. Замерзла поди сидеть с этими господами. А у меня вино горячее, шкура теплая, и у самого ноги нехолодные.

Ну и вот что делать с придурком. Эльф, идальго и Родомир сложили руки на груди, и, покачиваясь на стульях, смотрели, как я медленно поднимаюсь мужику навстречу. Наверное, им было интересно посмотреть, как я отошью наглеца. Им бы еще семок в кулек, аккурат наши бабы на базаре, когда за дракой двух собак смотрят. А парень был вовсе не так уж и плох. Молодой да видный, ус пшеничный, голова курчавая и сам не из слабаков… Я неспешно поднялась навстречу, расчесала кончики кос, и подхватив под руку ухажера, бросила не оборачиваясь:

– А что? Ноги это хорошо. Это аргумент, если подумать. Терпеть не могу в кровати мужиков с холодными ногами. И пошла, подхихикивая. Пусть думают. Конечно ни в какую кровать я не пошла и какие там у него ноги, проверять не стала, довела до угла и тихонько приобняла за шею, ласкаясь, примеряясь. Точный удар двумя пальцами в район шеи и паренек укладывается на шкурку, отдохнуть. Ничего, пусть проспится, он и так уже был сильно под хмельком.

Не то, чтобы я была монашкой, но не хотелось вот так: на бегу, без чувств или даже симпатии.

Мне досталась вторая комната наверху. В половину меньше королевской с одним узеньким топчаном и табуреткой, но я и этому была рада. В приюте быстро учишься. Жить по-новому, думать по-новому. Не капризничать, молчать, когда бьют и так же молча давать сдачи. Если придет наставник, мало не покажется никому. Он не станет разбираться, кто прав, а кто виноват, неделя голодного пайка на хлебе и воде. А это жестоко, учитывая то, что у нас и без того скудный паёк. И есть хочется почти всегда, еще больше от холода, даже летом. Стены приюта толстые, старые, а на дровах директриса экономит. Зачем отапливать спальни, если можно только классные комнаты, пусть дети учатся прилежно, больше сидят там, а спать можно и в прохладе. Говорят, это способствует засыпанию. Брехня собачья. Когда ты пол ночи трясешься от холода, сон отступает сам собой. Можно сказать, бежит прочь от нас, как от чумных. В приюте нет ничего твоего, всё общее, если не сумел спрятать, конечно. Нас учат смирению и послушанию, многие девочки после приюта идут в монахини или сиделки, им не положено лишних потребностей, им не пристало думать о красоте или о том, как они выглядят. Пристойно и ладно. Сейчас эта привычка к простой жизни сильно выручала меня. Я не таскала за собой целый сундук женских штучек: один дорожный набор и гребни. С этим я ничего не могла поделать. Волосы требовали заботы и ухода, помыть, расчесать и заплести хотя бы самую простую косу, но это была моя гордость, наследство от мамы, когда она еще не встретила моего отца. Черные шелковистые пряди, рассыпанное по плечам – украшение любой девушки. А я носила две косы, в руку толщиной каждая, и расплеталась редко. Украшаться мне не для кого. Не то, чтобы у меня никого не было. Были, да вот только…Не сложилось как-то. Найти кого-то близкого, как Валентин, у меня так и не вышло. А замуж меня звали. Не раз даже. Я не хотела. Быть только лишь женой, хозяйкой, варить щи и растить детей… Мне этого мало. Мне кажется, должно быть что-то еще. Что-то тонкое, едва уловимое, но что действительно связывает две души, крепче любого каната. Любовь? Пёс ее знает. Да я и не знаю, что такое нормальная семья. У меня ее не было…

Сегодня вечером все задержались у камина. Огонь горел жарко, за стеной мерно капала вода, капли дождя стучали и дробились о крышу, стекла, звонко отскакивали от подойников во дворе, создавая то особенное настроение, когда никуда не хочется, только бы теплый угол, одеяло, да кружку горячего чая. Наверное, не только мне одной. Вон даже Мечник разоткровенничался, корчму похвалил…

– Данка? Что-то ты быстро, что грог остыл, или кавалер подсуропал. Родомир насмешливо оскалился. Остальные тоже.

– Да нет, обманул просто. Насчет ног то.

Корчма чуть просела от дружного хохота.

– И чем же вам, уважаемый дон Эспандо, так приглянулось сие питейное заведение? – спросил Сумишевский, возвращаясь к разговору о корчме, – по мне так место – дрянь. Хоть и на дороге. Народа приличного нет. Небось отребье какое шастает.

– Смотря кого считать приличным, господин дворянин, – Мечник достал оружие, принялся править лезвие, не оттого что оно собственно нуждалось в правке, просто привычка такая, да и думается лучше, – Корчма, – это не только питейное заведение, где всякий праздно шатающийся люд может прийти и выпить по рюмашечке. По сути корчма – это место сакральное, священное. Именно сюда стекаются все новости и сплетни, сюда приходят искать работы и приключений, здесь можно заключить выгодный контракт, или испытать удачу в игре. А корчмарь – не просто человек за стойкой, это нужный человек, он многое слышит, еще больше видит и к тому же понимает, как этим пользоваться.

– И как этим пользоваться? – Родомир скривил губы. От делать нечего, он подкидывал нож и тот перевернувшись в воздухе втыкался в стол, образую на нем некрасивый шрам. Корчмарь за стойкой хмурился, но молчал.

Мечник пожал плечами, лезвие его оружия, двуручного меча по имени Коготь, было безупречно остро, но мужчина каждый вечер брался точить его и править, словно готовился к бою, впрочем, жизнь наемника – всегда бой.

– Конкретно про этого корчмаря ничего не могу сказать, но к примеру, поедут к нему с юга торговые обозы, с юга на север, в Холодные холмы, повезут золото, камни, еще чего, и остановятся у него отдохнуть, лошадей сменить, а он возьми, да и шепни главному в караване, мол дороги не спокойные, банда у нас орудует, всех режут, не щадя, а обозы уводят в лес и там уже грабят. Те не поверят, конечно, но призадумаются. А если с разумением люди, то дадут тому же корчмарю пару золотых монеток и чудесным образом обоз не заметят и не тронут. Ясно? Или, к примеру лошади у них захромают, отчего почем, кто знает? И опять корчмарь тут как тут: «Могу продать вам уважаемые, лошадок то, а этих пока тут оставьте, кузнеца нет, пока приедет, пока подкует, вам же ехать надобно. Могу хорошего продавца лошадушек подсказать, ежели не побрезгуете». И те согласятся, а там попросят найти наемников, для охраны, еды возьмут в дорогу, вина бочонок, ну и так по мелочи, то сбруя нужна, то колесо починить. А ему, корчмарю что? Благодарность. Да не словами. Золотом. От кузнеца того же, наемников, да мало ли. Словом, жить можно.

Я фыркнула:

– Вот уж не подозревала в вас, господин Эспандо, столь ярко выраженной коммерческой жилки.

– А я, госпожа Дана, не подозревал, что вы говорить умеете. В смысле, как все нормальные люди, а то за неделю пути от вас только и слышно: «ага», «угу», «ну и»? Словно вы в пещере тролля, а не в свите короля.

Родомир хохотнул, хотел приобнять меня за плечи, утешая, но я увернулась, встала, пошла к лестнице, пока он еще чего не придумал. А мне не хотелось драк. Не сегодня вечером. Тот оскалился, но догонять не стал. И повернулся к Мечнику, словно только с ним и разговаривал:

– Молчаливость у женщины? Да это добродетель, каких поискать.

– А я не про молчаливость, Мир, а про ее словарный запас. Ругается почище сапожника, куда это годно? И я бы на вашем месте не лез к ней с лаской. Очевидно, у нее был печальный опыт, и теперь мужчины – это её «слабое» место.

Я не ослышалась?

– Это почему это?! Я обернулась с пол пути, вцепилась в перила, так что костяшки пальцев побелели, – объяснитесь?

– Мечник поднял на меня взгляд ничего не выражающих глаз:

– А вы посмотрите на себя, Дана. Вы отреагировали эмоционально, поменяли свои планы, хотя собирались уже идти спать, у вас напряженное тело и агрессивное выражение лица, хотя я ничем не оскорбил вас. Рискну предположить, что в прошлом вам досталось от мужчин, возможно это был ваш первый мужчина, муж, или даже отец. Верно?

– Вы ошибаетесь.

– В чем же?

– Во всем.

– Это вряд ли, но соглашусь, что я хоть и наблюдателен, но все ж таки не господь бог, и могу строить неверные предположения, как и вы относительно моих коммерческих знаний.

Я покраснела от злости.

Родомир развел руками, мол, я же предупреждал.

Эльф сидел чуть дальше, сделал вид, что занят исключительно тем, что рассматривает узоры дождя на окне.

– Вот и сейчас, -мечник был безжалостно честен, – вместо того, чтобы улыбнуться и обратить всё в шутку, ты злишся, из чего я делаю вывод, что для наемницы ты слишком эмоциональна, тебе не хватает хладнокровия и здравого смысла. А еще выдержки.

– Зато очевидно у вас его много!

Неизвестно, чем бы это кончилось, но вмешался Этан. Он поднялся и пошел наверх. Поравнявшись со мной, сказал тихо:

– Не стоит тратить стрелы, когда можно обойтись дротиком. И уже громче добавил:

– Мне кажется я что-то слышал с той стороны дома. Дана, может сходим проверим?

Я кивнула, и мы оба пошли мимо комнаты короля к дальней стенке. Там находился черный ход для слуг. Всё-таки не стоит забывать свои прямые обязанности. Мало ли что…Мало ли кто…

А ночью на нас напали.