Мое тело кем-то одержимо. Том 1

– Но это правда, госпожа! Она пришла сама, на своих ногах, и даже очень быстро спускалась по лестнице! Я видела это собственными глазами!

От этих слов Жозефина похолодела. Неужели кто-то тайно лечил Канну?

– Живо приведите ко мне аптекаря и лекаря!

Она допросила обоих, но те клялись, что не подходили к комнате Канны. Более того – все запасы лекарств лежали в хранилище, как раньше. Иными словами, ни одно лекарство не тронули!

«Невозможно. Я должна увидеть это сама!»

Жозефина взлетела по лестнице и распахнула дверь в комнату Канны. И в тот же миг…

– Матушка.

При виде невестки у Жозефины перед глазами опустилась белая пелена.

– Что привело вас ко мне?

Канна сидела на подоконнике и задумчиво перебирала ветви дерева, проникшие в ее комнату. Жозефина подскочила ближе и резко задрала ее юбку.

Это было невозможно. Опухлость с икр почти спала! Это было просто немыслимо!

– Ты… ты украла лекарства из хранилища?!

– Вовсе нет.

Канна разгладила складки на юбке и лучезарно улыбнулась.

– Не верите – сходите и проверьте.

«Зато ночью я пробралась в вашу оранжерею и украла оттуда кое-какие травы, матушка», – добавила она про себя, продолжая улыбаться.

– Надеюсь, вы не испытываете недовольства от того, что я выздоровела?

В этот миг Жозефина лишилась дара речи. Конечно, она испытывала недовольство! Она хотела, чтобы Канна сдохла – или хотя бы осталась хромой до конца дней. Но признать это вслух она не могла.

– Что за чушь ты мелешь?!

– Да? А мне показалось, вы злитесь из-за того, что я цела и невредима.

– Не болтай чепухи! – Жозефина, понимая, что ее реакция была весьма красноречивой, поспешила сменить тему: – Если ты поправилась, почему не доложила немедленно? Что ты вообще натворила? Мэри – моя камеристка! Как ты посмела пороть ее без моего разрешения?

– Она в открытую желала мне смерти.

– Что?..

– Она радостно кричала: «Что, эта дрянь наконец испустила дух? Да?!» И даже в ладоши хлопала.

Жозефина выругалась про себя.

«Тупица Мэри! Какого рожна было орать об этом так, чтобы Канна услышала?!»

Никто не обращал на Канну внимания. Если бы она просто тихо загнулась от болезни, все просто закончилось бы, и никто даже бровью бы не повел. Но когда невестка может во всеуслышание заявить, что ей открыто желают смерти, – это уже проблема. Большая проблема.

– Раз она в самом деле говорила такое, у меня было полное право ее наказать, не так ли?

– Это было чрезмерное наказание! Мэри преданно служила этому дому десятки лет!

Канна сделала вид, что вот-вот расплачется.

– Я не могу жить в одном доме с такой прислугой. Или вы выгоните ее, или я сама уйду.

Конечно, для Жозефины это прозвучало как нелепая угроза обнаглевшей невестки. Куда Канна пойдет? Ее все презирают, никто в здравом уме ее не примет!

– Да делай что хочешь! Раз собралась уйти – так и выметайся скорей!

«Есть! Попалась!»

Канна изо всех сил сдерживала победную ухмылку. Именно этих слов она и добивалась. Она специально провоцировала Жозефину, чтобы та сама выставила ее за дверь.

Чтобы ее выгнали из семьи Валентино.

– Хорошо. Я уеду завтра же на рассвете.

Жозефина уже не слушала. Она лишь гневно фыркнула и стремительно вышла из комнаты. Канна смотрела ей в спину, расплываясь в широкой улыбке.

«Спасибо, матушка. Надеюсь на ваше дальнейшее сотрудничество в деле моего развода».

Куй железо, пока горячо.

Канна планировала официально получить статус «изгнанной», чтобы после этого потребовать развода. Но для этого нужно было поговорить с Сильвиеном Валентино.

«Он будет только рад. Учитывая все, что натворила Джухва».

Перед дверью его комнаты Канна сделала глубокий вдох и постучала.

– Ваша светлость, это Канна. Можно войти?

В ответ – тишина. Канна прищурилась и уставилась на дверь. Неужели игнорирует?

Но стоило так подумать, как…

– Входите, госпожа Канна, – раздался холодный низкий голос.

Канна невольно выпрямила спину: этот тон любого заставлял напрягаться против воли.

«Хм. “Госпожа” Канна?»

Она и раньше знала, что он не считает ее женой, но подчеркнутая дистанция в обращении была красноречивей любых слов.

Канна решительно распахнула дверь и вошла внутрь, но замерла, не сделав и трех шагов.

– Что привело вас ко мне в такой поздний час?

Серебристые волосы, словно сияющие лунным светом. Таинственные темно-синие глаза. Сильвиен смотрел на Канну, расслабленно сидя на кровати. Кажется, он только что вышел из душа: с кончиков волос срывались редкие капли воды.

«Как снежная дева».

Глядя на него, Канна невольно вспомнила корейскую легенду о снежной деве – демоне, что завлекает людей своей неземной красотой в снежную бурю, где они замерзают насмерть, очарованные, так и не приходя в сознание…

– Мне нужно кое-что сказать, – произнесла Канна, выровняв дыхание.

Ли Джухва, возможно, и теряла рассудок от невероятной красоты Сильвиена, но она – нет.

– Не знаю, слышали вы или нет… Хотя уверена, что слышали.

Как только она начала говорить, к ней вернулось полное хладнокровие. Бояться нечего. Этот человек только внешне напоминает красивую ледяную глыбу, на деле же он – мусор, которому плевать, если его жену забьют до смерти.

– Ваша мать пыталась меня убить.

От этих слов уголок губ Сильвиена слегка приподнялся.

– Графиня Элестер не настолько сильна, чтобы забить человека до смерти розгами.

Канна смерила его гневным взглядом. Значит, он все знал. Знал, но отвечает с такой неприкрытой наглостью!

– А вы знали, что мне запретили давать лекарства, хотя я была вся изранена?

– По какой причине я обязан об этом знать?

– Я – ваша жена. Я чуть не умерла от руки свекрови, а вы сделали вид, что ничего не происходит. Вы считаете, это правильно с точки зрения морали?

– И что с того? – В глазах Сильвиена промелькнула глубокая скука. – Вы ведь живы и стоите передо мной. В чем проблема?

Мягкий разрез глаз, полуулыбка, вкрадчивый голос. Со стороны могло показаться, что он готов собственное сердце вырвать из груди, но температура вокруг него, казалось, падала с каждой секундой.

Он был чудовищно холоден. Канна была уверена: начни она сейчас харкать кровью и умирать, он и глазом не моргнет.

«И за что Джухва полюбила эту ледышку?»

Если бы ее корейская мама, мама Джухвы, узнала об этом, она бы очень расстроилась. От одной этой мысли Канна вспыхнула негодованием.

– Зачем вы вообще на мне женились?

Она должна это выяснить. Такое нельзя просто спускать на тормозах. Раз Ли Джухва была слишком робкой, чтобы пикнуть, Канна выскажет все за двоих!

– Пусть наш брак и контрактный, но это все же брак. Вы согласились взять меня в жены. Значит, я имею право хотя бы на минимальное уважение! Вы…

«Вы – кусок дерьма!» – эти слова так и вертелись на кончике языка, и Канне с трудом удалось сдержать их. Впрочем, ее глаза и выражение лица сказали все за нее.

Сильвиен пристально смотрел на нее. В его обычно пустых синих глазах вспыхнул странный огонек. Словно он впервые увидел какой-то весьма любопытный феномен.

– Вы сами говорили, что не ждете от меня обращения, подобающего супругам, – медленно проговорил он.

Канна не нашлась с ответом, и он кивнул:

– Ваши слова, госпожа Канна. Или вы забыли?

Так все и было. Канна сжала кулаки.

Да, перед свадьбой Сильвиен прямо сказал, что он не будет исполнять обязанности мужа и не станет считать Канну своей супругой. А Джухва ответила, что согласна на все, лишь бы свадьба состоялась. По-видимому, наивная дурочка верила, что после брака все изменится, что, раз они супруги, между ними вспыхнет хоть какая-то привязанность…

«Какая там привязанность».

Семь лет брака. И за все это время они не коснулись друг друга и пальцем.

– Да, тогда я была согласна. Но не теперь. Я больше не могу так жить. – Она твердо встретила его взгляд. – Возможно, вы еще не в курсе, но ваша мать выгнала меня.

– И что?

– Я ухожу. Возвращаюсь в отчий дом.

Только теперь наконец последовала реакция. Сильвиен медленно окинул сомневающимся взглядом лицо Канны – явно пытался оценить, правильно ли расслышал.

Канна ощутила слабое удовлетворение. Да, прежняя она – точнее, Джухва – никогда бы так не поступила. Она была готова умереть рядом с ним.

Но Канна Джухвой не была.

– Вы сказали, что уходите? – проговорил Сильвиен, словно пробуя это слово на вкус.

Уходите, уходите…

Уходите.

Вы? Оттуда, где я?

В следующий миг он слегка прищурился. В его взгляде на мгновение вспыхнул интерес, почти граничащий с азартом. Но это длилось лишь секунду, а затем он вновь стал сухим и безразличным.

Поправив влажные волосы, Сильвиен тихо ответил:

– Воля ваша.

– И я потребую развода, как только получу разрешение отца.

– Что ж, буду ждать.

«Сволочь», – Канне до боли захотелось его ударить.

Сильвиен явно не воспринимал этот разговор всерьез. Слова Канны влетали ему в одно ухо, чтобы уже через мгновение вылететь в другое.

«Ну, конечно, после всего, что я вытворяла, он мне не верит».

Еще недавно она валялась у него в ногах, рыдая и умоляя. Он явно считает, что она не сможет уйти, что это очередная попытка привлечь внимание, своего рода каприз.

Канна подавила вздох. Бесполезно объяснять, он все равно не поймет.

– Тогда я пойду.

– Да. Ступайте.

«Мерзкий тип. Думаешь, я просто капризничаю? Нет, я правда с тобой разведусь! Обязательно!»

На следующее утро Канна без промедлений покинула замок. И только тогда на нее навалились новые тревоги.

Первый шаг к разводу – добиться изгнания от свекрови – был сделан. Теперь предстояло вернуться к отцу и получить его согласие.

«Примет ли меня семья Адис?»

Да что там примет – откроют ли они хотя бы ворота?

Запоздалая, но вполне реальная тревога начала медленно подтачивать уверенность Канны. Дать повод для того, чтобы ее выгнали, было легко, ведь ее и так все ненавидели.

Все. В этом мире ее ненавидели абсолютно все.

«Добиться, чтобы меня выгнали, легко… Но вот убедить кого-то принять меня – сложно».