- -
- 100%
- +
– Нет!
Он издевается?!
Это пытки, а не музыка!
Лайтвуд кивнул.
– Я позову других. Я созову всех менестрелей в столице. Вы послушаете всех и скажете, кто вам больше по душе. Он будет каждую ночь вплоть до нашей свадьбы петь вам баллады под окном от моего имени.
– Не надо мне угрожать! – предупредила я, похолодев.
– Какие угрозы? – ужаснулся Лайтвуд. – Это любовь. Я хочу, чтобы вы радовались нашей свадьбе так же, как и я.
На лице Лайтвуда, пока он нес эту околесицу, не дрогнул ни один мускул.
Я сжала кулаки.
– Давайте серьезно. Что вам нужно?
– Вы.
– Зачем?
– Я думал, мои намерения ясны. Я хочу на вас жениться.
На благочестивом лице появилась уже знакомая мне темная ухмылка.
Секунда – и все исчезло.
Лайтвуд снова казался серьезным и непогрешимым, как сам Триединый.
– Нет, – выпалила я.
– Почему? – поднял брови он. – Назовите хоть одну причину.
– Я темная! – начала я.
– Я получил разрешение на свадьбу от вашего отца и императора, – дернул плечом Лайтвуд.
– Я вас терпеть не могу.
– Так бывает.
– Я превращу вашу жизнь в сплошные мучения, – привела я последний аргумент.
– Твои-и-и глаза, как звезды на небе-е-е, зажгли в душе огонь любви-и-и… – особенно громко взвыл менестрель, решительно ударив по струнам, и я поморщилась.
Лучше бы Лайтвуд заковал меня в «железную деву» в качестве подарка.
Там хоть тихо.
– Звучит интригующе, – откликнулся Лайтвуд. – Можете попробовать.
– Проклятый, да я вас просто не люблю!
Для темных любовь была поводом для шуток, но светлые, кажется, относились к ней серьезно.
Вдруг этот аргумент сработает?
– Это временно, – ухмыльнулся Лайтвуд, а затем шагнул ко мне и кончиками пальцев коснулся шеи. – Ты от меня не избавишься, Медея. И даже не рассчитывай сбежать. Найду и сделаю счастливой.
Его низкий голос звучал тихо, как шорох прибрежных камней. Почему-то стало страшно.
Секунда – и все прошло.
Лайтвуд отстранился. Легко, по-светлому, улыбнулся. Моя шея от его прикосновения горела.
– Проклятье! – выругалась я.
– Ну что вы, – безмятежно откликнулся Лайтвуд. – Это благословение.
Я подозрительно прищурилась.
Да он надо мной издевается.
Но ведь Верховный светлый маг не способен на такое. Он – сама доброта и действует наверняка из благих побуждений.
Правда, для меня эти побуждения были хуже пыток.
И что ему стоило выбрать какую-нибудь светлую? Она бы платье на себе порвала от радости.
Я открыла рот, но не успела ничего сказать.
– Там цветы в гостиную не помещаются, – раздался за нашими спинами голос Ренфилда. – И воняют на весь дом. Лучше бы вы колбасы побольше принесли, лорд Как-вас-там. Она и компактнее, и в хозяйстве пригодится. Хотя лучше бы вы вообще ничего не приносили. И сами не приходили. Одна морока.
В кои-то веки я была с ним согласна.
– Да благословит тебя Триединый! – откликнулся Лайтвуд, оборачиваясь к Ренфилду с легкой улыбкой на лице. – Кажется, лошадь, которую я преподнес в подарок мисс Медее, ест розовый куст. Ты разве не должен за ними присматривать?
Глаза Ренфилда наполнились ужасом, он рванул вправо, где вороная кобыла в самом деле доедала мамины розы. Гнева отца Ренфилд боялся вполовину не так сильно, как недовольства мамы, с которой станется сделать его куклу-вуду и использовать ее как подушечку для иголок ближайшие лет сто.
Я с тоской посмотрела ему вслед.
Еще и лошадь. Вороная, конечно. Красивая. С характером, судя по тому, что встала на дыбы, стоило Ренфилду приблизиться. О, да она еще и кусается! И зубы острые! Неужели родственница келпи?
Крик Ренфилда заглушил даже менестрелей.
О, прям до крови укусила!
Ладно, лошадь я оставлю.
Но все остальное!
– Я не буду вашей женой, – сразу обозначила я свою позицию.
– О, – светло улыбнулся Лайтвуд. – Конечно, будете.
Проклятый светлый!
Да что на него нашло?!
Семейный обед происходил в тихой и торжественной обстановке, напоминающей похороны. Отец с Лайтвудом вдохновенно обсуждали свадьбу. Вернее, отец в основном сводил разговоры к выкупу, который за такую завидную невесту, как я, должен заплатить Лайтвуд. Тот с изяществом пронырливого купчего отбился от идеи батюшки передать нашей семье резиденцию Лайтвудов в столице и половину средств на всех банковских счетах.
Отец сдаваться тоже не собирался: обнести будущего зятя еще на этапе помолвки было для любого темного делом чести.
Ощущение было такое, что оба получали от торгов крайнее удовлетворение.
Матушка то и дело прикладывала к губам бокал красного вина, стреляла глазками в Лайтвуда.
Тот отвечал ей взглядами и улыбками ровно так часто, как требовали приличия, но не настолько часто, чтобы у меня был повод закатить хотя бы небольшой скандал.
Я ковыряла вилкой в тарелке и с тоской вспоминала тихоню Сэмюэля.
А еще думала о том, как подобраться к Лайтвуду поближе: меня посадили на приличном расстоянии от него. Ну да. На месте родителей я и сама бы так поступила.
Цветы, принесенные Лайтвудом и расставленные сейчас по всей столовой, благоухали.
Как будто я раньше времени угодила в чертоги Проклятого.
– Перед свадьбой я бы хотел организовать семейный обед, – с очаровательной улыбкой проговорил Лайтвуд, накалывая на вилку кусок полусырого бычьего сердца. – Чтобы познакомить наши семьи.
– Отличная идея, – с энтузиазмом откликнулась матушка. – Мы с Эриком обязательно придем.
Она кивнула отцу, соблазнительным и легким движением потянувшись к стоящей в центре стола солонке.
– Я думал скорее о знакомстве более широкого круга семьи, – невозмутимо пояснил Лайтвуд. – Всех поколений.
– О, – откашлялся отец. – Возможно, если постараться… хм… возможно, наш троюродный кузен Аддамс захочет прийти, хм… правда, говорят, он в лечебнице…
– На нашей семье страшное проклятье, – выпалила я. – Даркморы часто умирают не своей смертью и не могут держаться вместе.
В какой-то степени я даже не врала. Сложно умереть своей смертью, если половина города спит и видит, как бы тебя убить. А уж держаться вместе… Увольте! Это что-то для светлых: дружные семьи, ежегодные сборы, трогательное общение и проживание в доме под одной крышей.
У темных все не так: мы стараемся держаться от своих семей подальше, чтобы отношения были лучше. К примеру, я не видела брата уже около года (ходили слухи, что он скрывается где-то после того, как соблазнил дочь какого-то влиятельного светлого) и за этот год относилась к нему лучше, чем за все время, пока мы жили под одной крышей.
– Как занятно, – поднял брови Лайтвуд и пригубил вина. Когда поставил бокал на стол, его губы были чуть более яркими, чем до этого. Меня не должно это волновать! – Я думаю, когда вы станете моей женой, Медея, об этом проклятье можно будет забыть. Будем жить большой семьей: мы с вами, наши дети, моя мать…
– Не надо угрожать мне! – вспыхнула я, вскакивая.
Лицо Лайтвуда стало удивленным и совершенно невинным:
– Прошу прощения, я сказал что-то не так? Я всего лишь имел в виду, что сделаю все возможное, чтобы вы были счастливы.
Ну хватит.
– Мне кажется, вы до сих пор не пробовали фирменный салат Ренфилда!
Я вскочила, обогнула стол, подходя к Лайтвуду.
Приветливо улыбнулась – ну, насколько умела.
Сжала отцовский волос, прошептала несколько заветных слов и опустила его Лайтвуду на плечо. Мигнула едва заметная вспышка – заклинание сработало, уже спустя мгновение Лайтвуду будет не до помолвки!
Ты сам виноват, светлый!
– Медея! – грянул отец, вскакивая.
Но было уже поздно.
Глава 5
Я довольно улыбнулась, наблюдая за тем, как отцовский волос на плече Лайтвуда превращается… о, как интересно, да это же змея! Серая, с переливающейся серебром чешуей, большая и, кажется, достаточно злобная.
Хм, любопытно. Лайтвуд боится змей?
Я скрестила руки и шагнула немного назад.
Надеюсь, она ядовитая!
Проклятье, которое я сплела на отцовском волосе, было довольно сильным и уникальным, я по-настоящему им гордилась, ведь это было мое изобретение. Волос отца, заговоренный определенным образом, превращался в то, чего проклинаемый боится больше всего.
Еще будучи в академии, я пробовала это проклятье на одной светлой. Волос, утащенный у отца, превратился в письмо от ректора, где было написано, что светлую отчисляют за неуспеваемость.
В общем, светлые – это скучно. Даже шутить над ними в какой-то момент надоедает.
Но Лайтвуд хотя бы боится чего-то поинтереснее.
Кажется, это… о, точно это же черная мамба! Смертельно опасная змея, яд которой способен убить с одного укуса.
Какой хороший день! Мое первое убийство!
Еще и – Его Светлейшество! Это весьма почетно.
Правда, возможно, меня за это казнят, упекут в лечебницу или в тюрьму – но это определенно лучше, чем выйти замуж за Лайтвуда.
Хотя бы компания у меня там будет повеселее, чем Лайтвуд и его семья светлых. К тому же…
Моей мечтой, как и мечтой каждой уважающей себя темной, было вписать свое имя в Книгу Теней. Такой чести удостаивались немногие. К примеру, колдун по прозвищу Синяя Борода, который изобрел заклинание консервации мясных продуктов. Ведьма Медея, в честь которой меня назвали: она внесла неоценимый вклад в науку изготовления противоядий (хотя намного больше она занималась ядами все-таки – жизнь заставила). Книга Теней – это история всех темных, где на самой первой странице красовалось имя Люцифера, Проклятого, – первого темного, который предал Триединого и благодаря которому у людей появились свобода воли, знания… и пороки.
Пока я не знала, с какой стороны у меня получится проявить себя, чтобы быть вписанной в эту книгу, но была готова к экспериментам.
И начать планировала с жениха.
Впрочем, Лайтвуд еще за то время, что я училась в академии, должен был понять, что от меня стоит держаться подальше.
Что бы ни было у него в голове, когда он решил ко мне посвататься, – сам виноват!
– Медея! Что ты натворила?! – возмутился отец.
– Ах! – добавила матушка, лихорадочно доставая из рукава черный кружевной платок и прикладывая его к глазам.
– Лучше держитесь подальше, – предупредила я, изо всех сил стараясь спрятать довольную улыбку.
Внутри черепа билась какая-то мысль, которую я все никак не могла ухватить за хвост.
Как будто я о чем-то забыла.
Лайтвуд медленно обернулся и уставился на змею на своем плече. Выражение его лица было нечитаемым. Я мечтала, что он вскочит, закричит, может, начнет просить и умолять: «Снимите, снимите ее с меня!»
Возможно, я бы даже помогла ему в таком случае. Но только после того, как змея его укусит, конечно.
Не упускать же такое развлечение и не пропадать украденному волосу зря.
– Убери ее немедленно, Медея! – стальным голосом приказал отец.
К Лайтвуду ни он, ни матушка приближаться не спешили. Разумеется, ни один темный не будет вмешиваться в работу проклятья, которое наложил другой темный. Во-первых, даже у темных есть понятия об этике. Во-вторых… мало ли на что можно нарваться.
О себе ведь думать тоже надо, и лучше бы в первую очередь.
– Не могу, батюшка, – потупив взгляд, ответила я. – Магия вышла из-под контроля.
Это я услышала в АТаС от какого-то светлого, который случайно разнес половину холла, когда украшал его к зимним праздникам.
И решила взять на вооружение.
«Магия вышла из-под контроля», – а какие ко мне претензии?
– Медея! – рыкнул батюшка. – Немедленно!
Вот почему он никогда мне не верит?
В этот момент в холле зазвучал топот, двери распахнулись, и в столовую ввалился отряд светлых с сияющими белыми боевыми (ах, простите, защитными) заклинаниями на изготовку.
Вслед за ними вбежал держащийся за голову Ренфилд с трагическим воем:
– По помытому!
В дверях светлые остановились.
– Л-л-лорд Лайтвуд! – прозаикался стоящий впереди светлый, бледный и испуганный, с наметившимися над верхней губой усами. – Рядом с вами… темная магия… Триединый!
Кажется, он готов был упасть в обморок.
Остальные опасливо озирались вокруг.
Ну конечно.
Должно быть, мое проклятье активировало какую-то хитрую защиту, которая стояла на Лайтвуде, и его охрана, положенная Верховному светлых, которая до этого мирно паслась (в смысле, ждала) за воротами особняка, ввалилась внутрь.
На то, чтобы прибежать, им смелости хватило. А вот дальше…
Представляю, какую картину они увидели.
Неподвижный Лайтвуд, на плече которого мирно лежит поблескивающая ртутными боками черная мамба.
Мой отец, Верховный темных, Его Темнейшество, в парадной мантии с красной подкладкой, сжавщий кулаки от злости.
Моя матушка, от которой родители сыновьям советуют держаться подальше.
И… я.
Хм, кажется вон тот, что справа, одновременно учился со мной в АТаС. Судя по тому, как он побледнел до синевы и затрясся, он меня тоже вспомнил.
– Произошло недоразумение, – объяснил отец. – Это не нарушение пакта о ненападении между темными и светлыми, а хм… – Он задумался. – Магия моей дочери вышла из-под контроля.
Быстро схватывает. Настоящий темный!
– Л-л-лорд Лайтвуд! – воскликнул один из светлых. – Это же… змея у вас на плече!
Я довольно улыбнулась.
Да, так и есть. И – светлый об этом не знал, наверное, – змея, черная мамба, была смертельно опасной и агрессивной. Я разбиралась в змеях довольно неплохо, потому что увлекалась ядами, когда была подростком.
Интересно все-таки, как так вышло, что Лайтвуд боится именно черной мамбы?
Может, мое проклятье сработало как-то не так?
Да нет, быть не может. Та светлая, на которой я пробовала это проклятье в первый раз, пару часов билась в истерике, увидев письмо об отчислении из АТаС. В этот раз оно тоже должно было сработать.
Лайтвуд должен быть в ужасе!
– Ваше Светлейшество! – светлые самоотверженно и глупо рванули вперед, на выручку, но Лайтвуд остановил их коротким взмахом руки.
– Держитесь подальше. Эта змея ядовита.
Испуганным он не выглядел. Смотрел на змею, которая уже успела сползти с плеча немного вниз и устроиться у него на груди серебристой цепью. Ядовитая, смертоносная. Один укус в шею – и смерть наступит неминуемо через пару десятков минут.
Если не ввести противоядие, конечно. Оно у меня было, но…
Я еще не решила, использовать ли его.
Пускай Лайтвуд умоляет, пускай говорит, что все было ошибкой, что он никогда-никогда на мне не женится. И тогда, может быть…
Я блаженно зажмурилась, предвкушая триумф.
Вот и на вас нашлась управа, лорд Лайтвуд.
Змея, до этого ползающая по груди Лайтвуда, вдруг подняла голову и уставилась ему в лицо.
Зашипела, открыв черную изнутри смертоносную пасть.
Напряглась, готовясь к атаке.
Вот так, еще немного.
Лайтвуд поднял руку, змея зашипела снова.
Конечно, со змеями нельзя так, они ведь пугаются таких жестов и потому – могут укусить.
Но того-то мне и надо!
Давай, Лайтвуд.
Он поднес руку к голове змеи и кончиком указательного пальца поскреб ее макушку.
Змея, секунду назад шипящая, захлопнула пасть и замерла, а потом вдруг бросилась вперед.
– О нет! Она его укусила! – трагически воскликнула я. – Как жаль! Лорд Лайтвуд! Я не хотела… – увидев, что происходит на самом деле, я осеклась. – Что?!
Проклятый!
Змея не укусила Лайтвуда.
Она терлась о его щеку, как кошка, и время от времени ласково шипела.
Дотронувшись до тела змеи рукой, Лайтвуд позволил ей обмотаться вокруг предплечья и поднес к лицу.
Улыбнулся, глядя в черные глазки-пуговки одного из самых смертоносных существ в мире.
– Какой чудесный свадебный подарок, мисс Медея! Я бесконечно тронут!
Он снова почесал змею… я бы назвала это «за ушком», если бы у нее были уши.
Улыбка Лайтвуда смотрелась до странного искренне.
Что?!
Это же черная мамба, а не ручной котенок! Он ослеп?!
Оглянувшись на светлых, я увидела у них на лицах такой же шок, как испытывала сама.
Ну слава Проклятому, я не сошла с ума по крайней мере. Но что, провались тут все, творит этот светлый?! Что ему от меня надо?! Стало… страшно. До липкого ужаса. Я ощутила… безысходность. Отчаянье.
Продолжая гладить змею, Лайтвуд обернулся на меня с ухмылкой.
Вдруг мама громко всхлипнула и закрыла лицо руками. Совсем не изящно, как всегда, а как-то очень… по-человечески.
– Моника! – подлетел к ней обеспокоенный отец. – Что с тобой? Ты в порядке?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.