Ожидай странника в день бури
- -
- 100%
- +
Их отношения нравились обоим. Не нужно было притворяться добропорядочной женой и заботливым мужем. Встретились, приятно провели время, без сожаления расстались. В сущности, они были совершенно чужими друг другу людьми, эта «сногсшибательная пара», как их называли в узком кругу.
Сиур увидел идущего к его столику охранника с двумя молодыми женщинами. В одной он не без труда узнал Людмилочку.
– Привет, Сиур... – она оробела в непривычной обстановке.
Презрительный взгляд официантки, снисходительность охранника, сам старый знакомый в безукоризненных светлых брюках и рубашке, – все это не добавляло ей решительности. Она представляла себе, сколько стоит эта «простая одежда», этот французский аромат, – они с Тиной каждый день проходили по дороге на работу мимо магазинов, в которые страшно было зайти.
– Можно с тобой поговорить? Мы пришли по делу, – она бросила взгляд в сторону подруги, ища поддержки.
Сиур строго взглянул на охранника, тот мгновенно погасил улыбку и пожал плечами.
Тина представила себе, как они сейчас начнут говорить о том, зачем пришли, и как на них будут смотреть с недоумением и досадой эти уверенные в себе люди, и ей захотелось убежать. Просто убежать, ничего не объясняя, чем скорее, тем лучше.
Сиур с откровенным интересом смотрел на них. «Две курицы, – сделал он мысленное заключение. – Нелепые и перепуганные».
– Чем обязан, красавицы?
– В жизни не слышала ничего вульгарнее! – Тина наконец обрела присутствие духа и возмутилась.
Обороняться от мужского хамства было делом обычным. Она уже не обращала внимания на то, что подруга незаметно наступала ей на ногу.
«А она ничего, – неожиданно подумал Сиур. – Хотя лицо блеклое, сама невзрачная, тощая, в джинсах и футболке, – старая дева, наверное, унылый «синий чулок». Людмилочка превратилась в настоящую клушу, типичную наседку. Вот угораздило! Чего им от меня надо?»
Он из вежливости смягчил выражение лица, слегка привстал и поклонился.
– Я весь внимание и почтительность. Присаживайтесь, прошу.
Людмилочка приободрилась и с облегчением плюхнулась на стул. Вторая спокойно села, уставилась на него, как будто ждала чего-то, что он был обязан сделать.
«Такая, пожалуй, будет не просить, а повелевать, – у него было чутье на людей. – Серая мышь с амбициями!»
Он поймал себя на давно забытом чувстве: эта невзрачная женщина его заинтересовала. Сиур уже знал, что выполнит все, о чем его попросят странные посетительницы. Он расположился поудобнее и приготовился слушать.
– Так в чем все-таки дело?
– Нам нужна ваша помощь, – сказала Тина.
Красивый мужчина казался знакомым. «Дежа вю». Такое бывает. Чувство, как будто все это уже происходило.
– Да, Сиур, ты должен нам помочь! – Людмилочка справилась с растерянностью и входила в свою роль по всем правилам жанра. – Понимаешь, у Тины есть друг, то есть знакомый, Альберт Михайлович. Антиквар. У него коллекция, всякие дорогие вещи... вот племянник его и убил! – она выпалила все это, не переводя дыхания. – Чтобы забрать себе коллекцию!
– С чего вы взяли?
– Старик не отвечает на звонки и не открывает дверь. Ну, если он мертвый, как же он может открыть? Вот мы и решили прийти к тебе.
– Вы заявили в милицию?
Сиур ожидал, что ему поручат выбить долг, разыскать пропавшего мужа или раздобыть адрес его любовницы, на худой конец, вернуть любимую собачку, которая потерялась. Но убийство? За кого его принимают? Или девочки решили позабавиться и устроить розыгрыш?
– В милицию? О чем?
– Как это о чем? О том, что человека убили.
– Так... может, его и не убили. Мы же не знаем! Трупа не видели... – Людмилочка раскрыла от ужаса глаза. – Ты что, тоже думаешь, что старика убили? Видишь, я же тебе говорила! – она перевела взгляд на Тину.
Ситуация становилась комичной.
– Так все-таки убили или не убили? – улыбнулся Сиур.
Подробно расспросив подруг, он выяснил картину происшедшего и понял, чего они хотят. Ни много ни мало, чтобы он ночью влез в окно второго этажа чужой квартиры и выяснил, есть там труп или нет. Давно он так не забавлялся. Надо ж такое выдумать! Старик уехал себе на дачу или к внучатой племяннице в Урюпинск, а он, извольте, совершает взлом квартиры, где находится антикварная коллекция, в поисках якобы трупа хозяина. Его за идиота принимают? Это было нелепо и по-дилетантски. Немыслимо!
Но он уже знал, что согласится...
Глава 5
Вечером неожиданно пошел дождь. Мокрое шоссе блестело огнями. Сиур ехал из сауны домой и думал. Через приоткрытое боковое стекло врывался запах дождя и влажной листвы.
Допустим, старик по-настоящему дорог Тине и она обеспокоена. Допустим, они условились о встрече, а его не оказалось дома, или он был там, но по какой-то причине не открыл. В жизни происходят куда более странные вещи. И всему в конце концов находится вполне прозаическое объяснение.
Тина далеко не глупа. Она слушала его доводы, подперев щеку рукой, вежливо улыбалась и объясняла, что, собственно, от него не требуется анализ ситуации, а требуется вполне конкретное действие.
Подъехав к дому, Сиур вышел, с наслаждением вдыхая влажный воздух. Во дворе тусовалась компания агрессивных юнцов. Один из них, долговязый, в кожаной жилетке с металлическими шипами и заклепками, развязно попросил закурить. Сиур не спеша достал сигареты. Верзила пробормотал благодарность и поспешно ретировался к своим товарищам.
«Допустим, старику стало плохо, рядом никого не оказалось, даже «скорую» вызвать было некому, – продолжал размышлять он. – Возможно, он умер. Раз есть какой-то племянник, найти его, и пусть он этим занимается...»
Сиур навел справки об антикваре по своим каналам. Как всякий человек, обеспечивающий безопасность своих клиентов, он имел осведомителей. Он оплачивал услуги своих агентов из денег, специально предназначенных для этого фирмой. Никто из них не знал и никогда не слышал ни об Альберте Михайловиче, ни об его коллекции. Правда, старик уже давно отошел от дел... Было в этом всем что-то непонятное.
Сиур попросил Тину больше не ходить к старику, чтобы не привлекать внимание соседей или кого-то еще. Он обдумал детали плана и пожалел, что сам не съездил на место и не изучил обстановку. Дело показалось ему несерьезным. Но сейчас его мнение изменилось. В старых домах бывают большие чердаки и подвалы. Городские подземелья – отдельная история. Надо бы взять план подземных коммуникаций этого района...
* * *Темные мрачные скалы привычно противостояли напору стихии. Дождь лил сплошной стеной, ручьями сбегая по замшелым камням. Сверкали молнии. Большой дом виднелся между скал. Веками он выдерживал борьбу с непогодой. Его стены сложены из огромных валунов. Почти на самом верху светилось узкое окошко.
Дорога, едва различимая в темноте, вилась по камням. Шум воды и ветра заглушал все остальные звуки. Из-за поворота показался всадник. Его плащ с капюшоном промок насквозь. Конь его устал. Кажется, они сбились с пути...
Оглушительный раскат грома заставил коня прянуть в сторону. Сквозь сплошную пелену дождя тускло светилось окошко, обещая тепло и уют, горячую еду, сухую постель. Человек поднял голову, и вздох облегчения слетел с его губ.
Этот суровый край считался пустынным. Кто мог поселиться здесь? Всадник никак не ожидал встретить здесь жилье. Сейчас и он сам, и его конь нуждались в спасительной крыше. Ветер дул сильными порывами. Снова вспыхнула молния, прочертив темное небо. Дом невозмутимо взирал единственным тусклым глазом на непрошеного гостя, безмолвный и неприступный. Каменная ниша скрывала в глубине массивную дверь.
Всадник спешился и побрел к двери дома. «Негостеприимный вход, – подумал он, откидывая с головы промокший и бесполезный капюшон. – Чем же постучать?»
Ни молотка, ни колокольчика на двери не имелось. Она была словно монолит: с трудом можно было представить, что она когда-нибудь открывалась. Мужчина наклонился, подобрал скользкий от воды камень и принялся стучать изо всех сил. Шум непогоды заглушал удары...
Путник почувствовал, как волна жара поднялась к голове, сменилась ознобом. Все куда-то отступило. Туман забытья погасил краски и звуки...
* * *Сиур проснулся в испарине и некоторое время лежал, преодолевая знакомое ощущение дурноты. Первый раз этот сон приснился ему в госпитале, после ранения. Когда он пришел в себя, то долго не мог понять, кто он, как здесь оказался и что вообще происходит. Стоило закрыть глаза, как сон снова наваливался, уносил в темный туннель... обрастая все новыми подробностями. Наваждение длилось до тех пор, пока Сиур не начал выздоравливать.
Выписавшись из госпиталя, он поехал долечиваться в деревню – косил сено, рубил дрова, обливался колодезной водой. Тело снова начало подчиняться ему. Утром на восходе солнца он уходил в лес, бродил босиком по росе, лежал на траве и смотрел в небо. Ни о чем не хотелось думать.
Сиур возобновил тренировки. Он постепенно набирал форму, изматывая себя до такой степени, чтобы физическая усталость пересилила внутреннюю тоску. Он снова достиг совершенства, стал даже лучше, чем был. И только на самом донышке сознания притаилось видение из сна...
Сиур встал, подошел к открытому окну – моросил дождь. В груди неприятно заныло. Вспомнились глаза Тины.
– Я становлюсь сентиментальным...
Глава 6
Тина тоже лежала без сна, слушала монотонный шум капель... Впервые ее волновал мужчина. Как странно переплетаются обстоятельства, предчувствия и желания...
Она думала об Альберте Михайловиче, о себе, о том, что сегодня нужно будет уйти с работы пораньше... На столе смутно улыбалась с портрета Евлалия. Старик сделал Тине этот подарок в память о знакомстве.
Что же все-таки произошло там, за дверью, которая всегда гостеприимно раскрывалась перед ней?
– Не буду гадать!
Мысли вернулись к разговору на веранде ресторана. Мужчина со странным именем Сиур оказался хорош собой. Открытое лицо с прямым носом и высоким лбом, спортивное тело.
– Надеюсь, он не подведет...
Она встала пораньше, чтобы пройтись до библиотеки пешком. Какой смысл валяться без сна?
Людмилочке сегодня пришлось работать за себя и за подругу. Та сидела с отсутствующим видом, не слышала обращенных к ней вопросов, отвечала невпопад. После обеда они, как всегда, пили чай в подсобке.
– Иди-ка ты домой! – сказала она Тине. – Я сама тут управлюсь. Людей мало, кому охота в такую погоду сидеть, сушить себе мозги и дышать пылью?
– Что-то мне не по себе...
– Не переживай! Такой парень будет с тобой... – она вздохнула. – Боже, какие мужчины есть на свете!
Мечтательное настроение сменил житейский практицизм:
– А что ты наденешь? У тебя же нет ничего приличного, одни джинсы и футболки.
– Ты так говоришь, как будто мы идем на увеселительную прогулку или в ночной бар...
– Да-а, будет холодно и темно, – Людмилочка поежилась. – Бр-ррр!
Она представила себе ночной город, темную чужую квартиру и то, что может оказаться в этой квартире... Ей было бы страшно на месте Тины, но когда рядом такой мужчина... Эх, пожалуй, она бы рискнула!
– Ну, я пойду? – голос подруги звучал не слишком жизнерадостно.
– Иди-иди. Будьте там осторожнее!
Людмилочка решительно тряхнула головой и отправилась выполнять обязанности библиотекаря.
– Где вы ходите, девушка? Сколько можно ждать? – возмущался пенсионер, который приходил в библиотеку читать подшивки старых газет.
– Сейчас, сейчас, нужно же было книжку отыскать в архиве!
Она любезно улыбнулась и начала быстро и толково обслуживать посетителей: принимала и выдавала книги, делала соответствующие записи. Мысли ее в это время витали вокруг Тины и Сиура. Вот они едут в машине, спасаясь от погони... вот на них нападает преступник в квартире антиквара... Происходят же всякие чудесные события в жизни других людей! Почему не с ней?
Людмилочку позвали к телефону, и плаксивый голос свекрови вернул ее из романтических грез к повседневной рутине.
– У меня опять подскочило давление! – жаловалась та. – Я не смогу забрать детей из садика. А у Костика сегодня дополнительные занятия.
– Хорошо, мама...
«А все-таки в жизни могут происходить удивительные вещи!» – думала она по дороге к метро...
* * *Тина продрогла. Окна в квартире антиквара были темными, одинокий фонарь тускло освещал знакомый лепной фасад. Боясь опоздать, она явилась слишком рано и теперь не понимала, зачем ей велели спрятаться в кустах, если вокруг не было ни души. Что ж, она сама настояла на своем личном присутствии...
Она не представляла себе, каким образом Сиур залезет в окно. Если только по дереву? Старая липа так разрослась, что ветками касалась стекол...
Раздался шорох. По ее коже побежали мурашки. Она затаила дыхание, сердце подпрыгнуло. Ей показалось, в свете фонаря промелькнула неясная тень. Все вокруг выглядело иначе, чем днем – угрожающе шевелилась листва, что-то хрустнуло буквально у нее за спиной! Нарастающая лавиной паника поглотила все ее благоразумие. Тина не успела закричать: большая ладонь зажала ей рот, и кто-то притиснул ее к земле, не давая шевельнуться.
– Я бы не советовал этого делать, – на самое ухо сказал насмешливый голос. – Не хватало только поднять визг на всю округу.
– Да вы... Как вы смеете! – она задохнулась от возмущения. – Что вы подкрадываетесь, как... Вы меня напугали!
– Вы так спрятались, что вас только ленивый не нашел бы. А если бы на моем месте был убийца?
Тина не понимала, шутит он или говорит серьезно.
– Вам нужно перейти туда, – прошептал Сиур, показывая рукой в самую густую тень. – Ждите меня там. Машину я оставил в соседнем дворе.
– А сколько?
– Что сколько?
– Ждать сколько? – Тина разозлилась. Ей не хотелось оставаться одной в темноте. –И не смейте подкрадываться!
– Вы бы предпочли, чтобы я ломился, как медведь через заросли? У нас мало времени. Делайте, что я говорю. И постарайтесь не вопить по любому поводу. Слушайте внимательно, – добавил он, – если через час я не вернусь, уходите домой. Не разыскивайте меня и никому никогда не признавайтесь, что сегодня были здесь. Вы поняли?
Тина молчала, только глядела испуганно. Сиур легонько встряхнул ее:
– Вы слышите?
– Да, да. Только...
– Мы должны сделать то, зачем пришли сюда. Думать надо было раньше. Теперь время делать...
Глава 7
Сверчки пели в темноте свою песню. Ветерок шевелил листья старой липы. Сиур примерился и легко скользнул вверх по шершавому стволу. Не издав ни звука, он оказался напротив окна квартиры антиквара. Крепкие деревянные рамы заперты изнутри. Сигнализации нет. Он внимательно осмотрел окно – придется вынимать стекло. Черт, если со стариком все в порядке и тот просто уехал или попал в больницу, резать стекло глупо...
«Лучше уж войти обычным путем», – решил Сиур, спускаясь вниз. Авось, никому не приспичит покурить или собачку вывести. Припозднившийся донжуан или загулявшаяся девица тоже относятся к непредвиденным обстоятельствам. Зато вполне вероятно, что, никем не замеченный, он откроет дверь и войдет без лишнего шума.
Дом спал. Сиур вошел в подъезд и прислушался. Тишина. Он поднялся по лестнице, – вот нужная квартира. На площадке тускло горела лампочка. Достав отмычки, он справился с одним замком, затем с другим. Дверь открылась легко, незваный гость нырнул в плотную темноту чужого жилья и замер...
Никаких посторонних звуков. Сиур знал, что тишина и темнота бывают обманчивы. Именно они таят опасность. Он стоял в прихожей, ожидая, когда глаза привыкнут к темноте. Потом медленно двинулся вперед. На полу высветились полосы... какой-то свет все же проникал сквозь тяжелые портьеры. Тина описала расположение комнат, чтобы он мог свободно ориентироваться.
Сиур достал фонарик, – луч света выхватывал ножки раритетной мебели, бахрому плюшевых накидок, бронзу и фарфор, картины, книги, вазы...
Он перевел дыхание. Ответ на вопрос висел в воздухе комнаты... тошнотворно-сладковатый, удушливый. Сиур привык к смерти, его не пугал ни вид ее, ни запах. Бояться следовало живых.
Он уже понял, что произошло. Свет его фонарика искал тело... Труп хозяина квартиры лежал на боку, как бы заглядывая под обитый гобеленом диван. Сухонький, тщедушный старичок... на такого дунь, и костей не соберешь. То, что это не естественная смерть, Сиур понял сразу, – он не смог бы объяснить, по каким признакам всегда уверенно определял это.
Так у рыцаря, выезжающего на ристалище, Цвета Прекрасной Дамы в какой-то момент неуловимо и необъяснимо превращались в Цвета Смерти. Становилось ясным, кто выйдет из этого боя победителем, а кого унесут верные слуги и пажи...
Сиур словно очнулся: ему вдруг показалось, что все еще звучат звуки рогов, призывающие рыцарей помериться силами, восторженные крики толпы, ржание коней, лязг железа... В ушах как будто засвистел ветер. Навстречу, неистово вращаясь, летело огромное копье...
Отогнав видение, он нагнулся и внимательно осмотрел тело – никаких видимых повреждений не было, не было и крови. Переворачивать труп он не стал. Странно, что старик оделся так, будто собрался в гараж или сарай – но ни того, ни другого, со слов Тины, у деда не было...
Сиур посветил фонариком вокруг – никаких следов разгрома, борьбы. По крайней мере на первый взгляд. Включать свет было бы безумием. Какой-то шорох заставил его погасить фонарик. Нет, показалось. Однако пора уходить. Он еще раз осветил неподвижное тело, удивленно хмыкнул... за обшлага рукава покойника зацепилась паутина. Откуда бы взяться паутине? И еще. Старик умер неожиданно. Такие вещи Сиур умел отличать. Страх и отчаяние накладывают на все окружающее особое клеймо, впитываются в стены. Здесь этого не ощущалось.
Пора было уходить. Он сделал то, что обещал. Внезапно Сиур почувствовал себя героем бульварного детектива. Он чуть не рассмеялся. Но смех застрял в горле – в присутствии смерти шутить не пристало. Труп был здесь – не выдуманный, а самый что ни на есть настоящий... очень реальный...
Жалко старика. На его сокровища, похоже, никто не посягнул, но самую главную ценность каждого человека – жизнь – у деда кто-то отнял. Неправда, что старики жизнью не дорожат – чем меньше ее остается в запасе, тем неповторимее мгновения бытия. Так поздняя осень заставляет ценить последние цветы...
Сиур осторожно, не снимая перчаток, открыл дверь в соседнюю комнату, посветил фонариком – ничего. Вещи в порядке, все на местах, дверцы шкафов закрыты, ничего не опрокинуто, не перевернуто. Он задумался. Стараясь ничего не задевать, ни к чему не прикасаться, подошел к входной двери... внутри шевельнулось волнение, беспричинный страх. Этого он давно не испытывал. Ситуация, в общем-то, не экстремальная. Бывало похуже.
Его вдруг окутал холод, как будто смотришь в очень глубокий провал или бездну – и не знаешь, что там...
* * *Тина притаилась в тени кустов, пытаясь что-то разглядеть за окнами Альберта Михайловича. Может быть, там никого нет, и этот Сиур не собирается туда лезть. Зачем ему? Постоит тихонько под домом, придет и скажет, что ничего, мол, не обнаружил, квартира пустая. Да еще, пожалуй, потребует плату за услуги...
Она сидела на траве, обхватив руками колени, и проклинала все на свете: их дурацкую затею, свою трусость, комаров... От обиды на Сиура, который без сожаления бросил ее здесь одну, она заплакала.
– Тихо, тихо – прошептал он, обнимая за плечи, чтобы не испугать. – Все, все, хватит. Все хорошо.
Слезы образовали на ее лице две дорожки и, стекая, накапливались на подбородке. Слов утешения не нашлось. Он просто кивнул головой, подтверждая ее худшие подозрения.
– Старик там... он мертв.
Слезы хлынули бурным потоком. Сиур не знал, что еще сказать. Девушка прижалась лицом к его плечу. Он обнял ее и помог встать.
– Идемте к машине...
Тина затихла на заднем сиденье. Сиур подумал, что покойник не может оставаться в квартире – лето, процесс разложения идет стремительно. Труп оказался в приемлемом состоянии за счет сухости тела. Он мысленно повторил свой маршрут по квартире антиквара – вроде все сделал аккуратно. Если милиция заподозрит убийство, следы отмычки в замках обнаружат. Решат, что их оставил преступник. Кстати, а как убийца попал в квартиру? Старик сам его впустил? Выходит, он его знал и не опасался. Или тот пробрался незамеченным? А потом просто вышел и закрыл за собой дверь...
Произошло это, по-видимому, днем, в промежутке между звонком старика в библиотеку и приходом Тины. Вспомнив о Тине, Сиур оглянулся – она уже не плакала.
– Как это случилось?
– Точно не знаю. Возраст... Упал, ударился... возможно, сердце прихватило... Было слишком темно, чтобы рассмотреть все как следует. По-моему, ничего не пропало.
– Откуда вы знаете? – ее голос звучал почти враждебно.
– Вроде бы все на местах...
Она всхлипнула.
– Никто не узнает, что вы там были?
– Если заинтересуются, то, конечно, поймут, что кто-то там был. Может быть, не я один там был.
– Как? Разве... Его что... его... у-убили?
– Возможно.
– Возможно?! Вы... что вы там делали столько времени? Раз ничего не пропало... Почему вы так думаете? Что вы молчите?!
Сиур отметил некоторые несуразности:
– Все окна в квартире закрыты наглухо... а на улице лето...
– Альберт Михайлович не любил открывать окна. У него же коллекция!
– Дышать-то надо...
– Старые стены хорошо сохраняют прохладу, а окна затеняет липа.
Сиур кивнул. В жилище антиквара действительно было зябко.
– Похоже, старик мертв уже около двух суток... Что вы собираетесь делать дальше? Будете молчать? – Он повернулся и посмотрел на Тину. – Хотелось бы избежать лишних неприятностей. Вы чего-то не договариваете. Я прав?
– Нет, я... Я ничего не знаю. Я никому ничего не скажу о вас и о том, что... – она судорожно вздохнула. – Я обещаю! Нам не следовало просить вас... это паника, я так боюсь... Людмилочка тоже будет молчать.
Сиур притормозил на светофоре, достал бутылку с водой и протянул Тине. Она сделала пару глотков, закашлялась.
– Что он носил дома? Халат... пижаму?
– Альберт Михайлович всегда надевал домашний костюм... легкие брюки и пиджак.
– Послушайте... старик убит, и вы что-то знаете. Если бы квартиру ограбили, я бы так не говорил вам. Но мне не нравится...
– Что не нравится?
– Все. Мне все не нравится! Не знаю, почему я согласился на эту авантюру, но теперь я должен знать, что вы утаиваете. Иначе я не смогу помочь вам.
Тина упрямо сжала губы и уставилась в окно. Он молча свернул на ее улицу. Дома и деревья, облитые неоном, казались призрачными. Сиур остановил машину, не подъезжая к подъезду.
– Я все рассказала, – она вдруг встрепенулась. – Это мой дом? Вы привезли меня к дому? Но... откуда вы знаете, где я живу? Кажется, я вам не говорила об этом! Вы что, следили за мной? Кто вам позволил? Это отвратительно! Это...
– Да, я привык узнавать все, что мне не говорят. А тем более то, что намеренно пытаются скрыть. Профессия обязывает! Я дам вам один совет: постарайтесь пройти домой так, чтобы вас никто не видел, выпейте водки, если у вас есть...
– У меня есть.
– Замечательно. Так вот, выпейте водки и ложитесь спать. Забудьте раз и навсегда о сегодняшней ночи. Вы не видели меня, а я вас. Я струсил и не пришел туда, где вы меня ждали. А вы разозлились, устали и вернулись домой. Вы меня слышите?
– Да-а, да... Я слышу, но почему...
– Нипочему. Просто сделайте то, что вам говорят. Скажите своей подруге именно так.
– Зачем вы меня пугаете? – взвилась она. – Вы... нет, вы командуете, как будто... я какая-то дура...
– Успокойтесь. Мне надо все обдумать. Идите домой, закройтесь на все замки и ложитесь спать. Вы запомнили, что завтра скажете Людмиле?
– Запомнила... – Тина медленно, как во сне, вылезла из машины.
Сиур испытал странное чувство, как будто он что-то теряет. Что-то уходит из его жизни вместе с этой женщиной... Он уже хотел позвать Тину, поддавшись непроизвольному импульсу, как она открыла дверцу и упала обратно на сиденье.
– Что случилось?
– Я... боюсь.
– Кого?
Вид у нее был смущенный и несчастный.
– Никого... Просто боюсь...
– Понятно. Я бы проводил вас, но не стоит, чтобы нас видели вместе. Думаю, именно сейчас вам ничего не угрожает, – он улыбнулся. – До утра вы еще успеете выспаться.
– Нет, я не хочу, чтобы вы меня провожали, я... Пойдемте ко мне! Я не смогу быть одна... я не усну, я просто не могу! Я боюсь, и... Вы не можете бросить меня! – она так стиснула руки, что пальцы побелели. – Вы не уйдете! Я ни за что не останусь одна... Я буду спать здесь!