Нейросити. Реванш

Глава 4 – Бросаю

Я не хочу быть тем,

Кто всегда втянут в битву,

Ведь в глубине души я понимаю,

Что это тупик.

Февраль 2101 года. Сочи.

Пальцы рук сами собой отстукивали на руле какую-то мелодию. Я сидел в глайдере уже третий час – ждал, пока господин Озёров соизволит появиться в арендованной квартире. Припарковался на втором ярусе огромной парковки и внимательно разглядывал всех людей, входящих в здание напротив. Они были единственным фактором, который невозможно было предугадать и просчитать.

Всё остальное – система безопасности здания, подход к нему, расположение квартиры и прочее, прочее, прочее – было давно известно.

Мой мобиль, кстати, был куплен за наличные и я до сих пор не удосужился поставить его на учёт. На руках имелась лишь бумажка на право владения, но его следовало подтвердить в любом региональном миграционном ведомстве. Чего я делать, конечно же, не намеревался. Всё равно из города придётся уезжать. Осталось последнее дело – и здесь меня больше ничего не держит.

По сути и задержаться пришлось оттого, что нельзя было заявится в контору к Саше, перевернуть там всё вверх дном, покопаться в его голове и спокойно уйти.

Точнее – я мог так поступить. Но не стал. Пороть горячку сейчас – совершенно бессмысленно, некуда уже торопиться. День-другой ничего не изменит.

Так что я организовал за своим бывшим другом наблюдение. Большую часть времени сам вёл его, находясь неподалёку от цели, но иногда меня сменял Ким. Он старался не отсвечивать, проводя большую часть времени в гостиничном тренажёрном зале, и был только рад заняться чем-нибудь… что умеет. Ожидаемо, в слежке мой старый знакомый оказался хорош – академия «Оборонэкса» и годы службы на корпорацию не прошли даром.

Мы выяснили полный распорядок дня Саши в пределах одной недели. Сейчас шла вторая – и алгоритмы его жизни не менялись. Бывший друг как заведённый повторял одни и те же действия, лишь изредка меняя их порядок. Ничего нового – работа, пустой дом, виртуал, встречи с семьёй, встречи с любовницей, у которой есть ещё четверо любовников, снова работа, лёгкие наркотики, встреча в баре, пустой дом, виртуал, работа…

Я узнал о жизни Саши всё, что только мог. Несколько раз использовал нейродемона, чтобы добраться до его защиты и прощупать её. Дважды уходил по цифровым следам юриста через посещенные им станицы и заведения, и дважды эти следы приводили меня к его персональному хранилищу данных. Оно находилось в двухэтажных апартаментах – там я уже побывал, и смог вытащить все данные, какие только нашёл. Они уместились на один антрацитовый браслет – точно на такой, который мне передала Женя.

И да, я изучил каждый из тех файлов, прежде чем решиться на сегодняшнее дело.

Вопреки тому шоку, который довелось испытать, увидев имя Саши в судебных протоколах, всё оказалось не так круто. Он вообще не тянул на роль разоблачителя. И вся его скучная, серая, прогнившая жизнь это подтверждала.

В отличие от Годунова, Озёров не поднялся после нашего ареста. Несколько лет вёл частную адвокатскую практику, не слишком успешную. Ненадолго увлёкся наркотиками, заделал сына молодой девчонке и спровадил её подальше в провинцию. Бары, алкоголь, беспорядочные половые связи. Потеря клиентов, ухудшение состояния здоровья, продажа дома, покупка квартиры. Которая сейчас тоже была под угрозой конфискации за долги. За десять лет Саша ничего не приобрёл – умудрился лишь потерять то, что ему досталось после моего ареста.

Видимо, чтобы улучшить свое благосостояние, бывший друг несколько раз впутывался в не слишком чистые, а местами и откровенно дурно пахнущие, дела. Из парочки из них его вытаскивал Петя.

Но потом Годунову надоело быть нянькой, и он предупредил Сашу, чтобы тот больше на него не рассчитывал. Я видел это воспоминание. Болван хранил его дубликат в своём хранилище.

Озёров припомнил, что он для Годуновых сделал, и якобы почти ничего не получил, в отличие от них. Петя заявил ему, что он зажрался, и после ареста Соколовых получил дом, жирный счёт, увесистую клиентскую базу. Полный комплект, так сказать. Спор этот был недолгим – ведь по сути, спорить парням было не из-за чего. Однако это была практически прямая улика, указывающая на инициатора той сделки – Петю. После просмотра этого разговора я уверился, что за всем стоит именно он – в разговоре на это указывалось весьма прямолинейно.

Саша знал, что он всё профукал, не сумел ничего добиться даже с теми стартом, что дало ему предательство. Тем обиднее, что у друга всё сложилось куда как лучше.

Петя пригрозил юристу, что если тот будет гнуть пальцы, Годунов-младший не сможет его защитить от отца. Тому лишние проблемы вообще не нужны, и он разберётся сразу, жёстко – так было сказано.

Саша притих, а Годунов исчез, и в Сочи больше не появлялся. Это была зацепка. Воспоминание оказалось связано с двумя предыдущими разговорами Саши и Пети. Они тоже являлись сохраненными воспоминаниями (об этом явно говорили внутренние ссылки), но к сожалению, в личном хранилище Саши отсутствовали. А это значит, что найтись они могли только в одном месте – на нейрочипе юриста. И чтобы их достать, всё-таки придётся залезть ему в голову.

Самый «верняк» – это выбрать момент, когда цели никто не хватится достаточно долго. Восемь, десять, двенадцать, четырнадцать часов. Чем дольше – тем лучше. Будет гораздо больше времени на то, чтобы разговорить человека.

Мне, к счастью, этого делать не требовалось. Нужно было только знать – что и где искать. И я это знал. Какое-никакое время мне всё же было нужно – но в гораздо меньшем объёме, чем если бы пришлось просто пытать Сашу. На мою удачу – делать этого не придётся.

Тем не менее, момент был выбран согласно первоначальному замыслу – крайне удобный.

На этой квартирке Саша (обычно по субботам) встречался с девушками. Сегодня он приехал сюда в шесть вечера. Из перехваченного разговора с подружкой стало ясно – он ждёт её в восемь. Что ж… Я решил делать всё наверняка – подождать до половины восьмого и отправиться на «приватный разговор» вместо девчонки. До завтрашнего обеда, как минимум, никто не потревожит юриста. А скорее всего – до обеда понедельника.

Что до девчонки – её перехватит Ким и… чем-нибудь отвлечёт.

Я посмотрел на часы в нижней правой части линз. Девятнадцать двадцать пять. Высиживать минута в минуту? Нет, совсем необязательно. Пора.

Проверив пистолет, убрал его в кобуру. Открыл валяющийся на пассажирском сиденье рюкзак, достал оттуда несколько предметов. Первым из них была флэш-маска. Та, что имелась у меня, являлась продвинутым образцом. Прозрачная и тонкая, она надевалась на лицо и прилипала к нему. Нано-частицы, из которых и состояла поверхность маски, могли быть запрограммированы на бесконечное множество действий, но конкретно эти создавали в нескольких миллиметрах от лица крохотные засветы. Каждый нанит – свой засвет. Владелец маски, разумеется, ничего этого не видел, а вот камеры видеонаблюдения, голо-сканеры и прочие системы безопасности – очень даже.

На любой записанной картинке моё лицо будет выглядеть просто как одно засвеченное пятно.

Я взял небольшую поясную сумку с оставшимся снаряжением, надел её, спустился с парковки и пересёк улицу, стараясь не попадать в зоны досягаемости камер. Кое-где всё же пришлось пройтись демоном – просто чтобы не оставалось следов. Ни одна местная структура не могла похвастаться хорошей защитой. Омуо внедрялся в такие с лёгкостью, и уходил незамеченным.

Дом пришлось обойти – серая бетонная двадцатиэтажка была втиснута на самом краю гигантского жилого массива, между автострадой и тремя огромными комплексами-ульями. На торце старого здания имелась пожарная лестница – она пронзала двадцать жестяных балконов. На каждый из них вела дверь с каждого этажа, так что попасть в здание незамеченным было несложно.

Поднявшись до десятого этажа, проверил дверь. Заперта, но тут даже сигнализации не было. Тихий выстрел в замок – и я внутри. Выглянув за дверь, убедился, что в закутке никого нет. Вошёл в здание, заглянул за угол – пустой коридор, никого не видно.

Время без пяти восемь. Пора.

Я вывел на линзы переписку девушки. Благодаря демону, у меня был прямой доступ к ней. Ким наверняка уже забрал у дамочки телефон – так что можно начинать.

«Поднимаюсь. Откроешь?»

«Заходи, я как раз закончил кое-что. Буду в душе»

«Зайду к тебе :)»

«Тогда не буду спешить, ха-ха»

Ну всё, дело сделано. Я немного подождал, затем дошёл до нужной двери и глубоко вдохнул. Взявшись за ручку, чуть нажал – и она плавно пошла дальше. Открыто! Неужели всё так просто?

Квартирка была хоть и скромненькая, но обставил её Саша со вкусом. Широкий и короткий коридор упирался в ванную комнату и кухню. Справа расположилась большая гостиная, из которой можно было пройти в спальню. Модные голографические постеры на стенах, закос под дизайнерскую подсветку стен и потолка, красивая мебель.

Впрочем, разглядывать обстановку охоты не было. В душе лилась вода, так что, мягко затворив за собой дверь, я заблокировал её и велел демону отслеживать и перехватывать все исходящие из помещения сигналы. И лишь после этого, достав пистолет, направился в нужную часть квартиры.

Саша не увидел, как я всадил ему мощный транквилизатор – он просто дёрнулся, начал поворачиваться и в тот же миг «поплыл». Я подхватил его и оттащил в гостиную. По пути зацепил журнальный столик, и обратил внимание на роскошно приготовленный ужин, выставленный на него. Кажется, у моего бывшего друга планировался прекрасный вечерок…

Затащив юриста в комнату, я уложил его на кровать. Руки связал пластиковыми браслетами, как и ноги, рот заклеил скотчем. Накинув на него полотенце, подтащил стоявшее в углу кресло поближе и уселся в него, доставая из поясной сумки все свои приблуды.

В подобном деле я был новичком, и до этого момента почти всегда полагался на ИИ-помощников – интерфейс «Оборонэкса», или омуо, который вообще зачастую сам знал, что ему делать. Они умели взламывать нейрочипы, но сейчас сделать это невозможно. Саша без сознания, и устройство находится в автономном режиме. Мониторит состояние человека, но для беспроводных запросов полностью закрыт. Единственный возможный вариант – прямое подключение «работающего носителя» (то есть меня) к отключенному «клиенту». Тогда с помощью цифрового демона можно будет сломать защиту Саши и выдернуть из него те два воспоминания, которые мне были так нужны.

Подключившись к порту своей жертвы, я с сомнением посмотрел на кабель, тянущийся ко мне. Велев демону следить за внутренней защитой от проникновений, нашарил свой разъём, поднёс к нему пластиковый фиксатор, и со вздохом защелкнул его.

* * *

Июнь 2091 года. Сочи.

– Петя, то, что ты предлагаешь, это… Я даже говорить не хочу, что это.

– А сам как думаешь?! Я в шоке вообще, но надо что-то делать, дружище. Помогай мне, я так не могу. Мы же с тобой с самых мелких лет дружим, Саня! Я тебя никогда не подводил, сам знаешь.

– Это тоже наш друг!

– Друг? Серьёзно? Ты же слышал, что я тебе рассказал! Думаешь, после того как он вернётся, наши дела пойдут в гору? Ага, как же! Мотя станет штабным капитаном через три-четыре года, я его знаю. И покрывать наши дела не будет. Скорее наоборот – закрутит гайки, и с контрабандой в регионе станет совсем плохо. Да мы с отцом до этого момента, скорее всего, не дотянем – дело пришьют нам, и привет.

– Да подожди ты, что за детские рассуждения? Станет, не станет, будет, если, пришьют, не пришьют. Много слов. У меня такое ощущение, что ты переживаешь и злишься поэтому. Давай полегче, ладно?

– Конечно, @#$%, я переживаю!!! Я @#$% просто, Саша! Я потерял столько денег, сколько ты не видел даже никогда – из-за Матвея! Батя мой теряет ежедневно дохреннилиард денег – тоже из за Соколова, только старшего. А тут ещё такой расклад! Это отец Матвея всё замутил, я уверен. Конкурентов оставшихся убирает, и мы под раздачу попали. Если на нас это дело повиснет – всё пойдёт по @#$%, уверяю. Все ниточки потянут – и ту от меня, которая к тебе ведёт.

– Ты что?..

– Ты просто пойми, Сань, вопрос сейчас не том, стоит ли так поступать. Это мой отец уже решил, и заднюю он не даст, я тебя уверяю. Если я не сделаю то, что он скажет – это сделают другие люди. А я только подставлюсь.

– Ну и хрен-ли ты ко мне с такими разговорами пришёл? Пусть решают другие! А мы…

– А ты хочешь сыграть роль «не при делах»? – взорвался Петя, – Не получится, не находишь?! Ты уже в курсе ситуации, и что-то не похоже, что рвёшься сообщить об этом Моте! Давай, @#$% стоишь?! Звони Матвею, рассказывай, что происходит!

– Ты сам-то почему не позвонил? – пробормотал Саша.

– Да потому что я уже выбрал сторону. И выбор сделал. И к тебе пришёл, чтобы выбор этот тебе тоже дать.

– Ты сейчас серьёзно?

– Да ты не видишь что ли, что я на взводе?! – Петя снова вспылил, – Решай – или ты с Матвеем, и против меня. Либо со мной – но против Матвея. Звучит, возможно, по-детски, я понимаю. Но ситуация совершенно серьёзная, Саня. Ты мне всегда был ближе, чем он, даже не сомневайся. Я за тебя горой бы встал.

– А если он узнает?

– Не узнает, да даже если и так – будет далеко в тайге, лес валить. Как и отец его.

– А Лена…

– За ней Крис присмотрит. Да и что тебе до них? Будут жить как жили. А мы… У нас будет хороший шанс, братишка! Я уверен. Отец прямо сказал, что от этого всё зависит, и я тебе говорю – сделаю всё, чтобы оправдать его ожидания. Деньги, Саня. Власть. Уважение. За пять лет с ничего мы добьемся такого… Надо просто решиться сейчас. И кто знает – может скоро мы окажемся в столице.

– Я не хочу, чтобы кто-то знал, Петя. Если меня вызовут свидетелем… Я не смогу.

– Никто тебя никуда не вызовет, братишка! Ты просто как практикующий юрист можешь инициировать проверку сразу, напрямую от корпорации – если у тебя будут необходимые данные. А они, – Петя положил на стол небольшую карту памяти, – все здесь. Просто подашь заявление в правительство гигаполиса, через определённый полицейский участок, приложишь к нему данные. В это же время отправишь этот пакет в «Нео-протезис».Там тоже свой человек их примет. Проверки пройдут на раз-два, а потом и там и там, во всех отчётах вместо твоего имени будет стоять «аноним». Отец всё продумал уже.

– Там же доказательств должны быть железные.

– Да они железные и есть, сам глянь! Да посмотри же ты, идиот!

Саша открывает файлы. Промотав этот участок и мельком просмотрев документы, я перешёл к концу разговора.

– Ты со мной?

– С тобой. Но только если всё будет, как ты говорил. Ты ручаешься, Петя!

– Я тебя не подведу, братишка, не сомневайся. Всё пройдёт гладко.

«Найдено воспоминание 000_2». Воспроизвести?

– Он смотрит на меня, будто что-то знает.

– Заткнись, Саша! Нихрена он не знает, ты можешь молча просто посидеть?!

– Теперь, значит, ты меня молчать просишь? А когда предложил заложить Соколова, помню, о молчании речи не…

– Да заткнись ты! Что на тебя нашло?!

– Он смотрит на меня! Он знает!

– Да и @#$ на него, Саша! Ты же слышал судью – обвинительный приговор утверждён! Мы его больше никогда не увидим. Невелика разница с тем что было, а? Всё нормально, Успокойся. Тебя же никто никуда не вызывал, поставил две подписи, и всё.

Разрыв воспоминания…

Выйдя из здания суда, Пётр достаёт из кармана золотистый портсигар, протягивает Саше оттуда сигарету. Тот не отказывается, кивает.

– Ну что, вот и всё? – спрашивает он, затянувшись. Пальцы слегка трясутся.

– Да, теперь – всё, – ответил Годунов.

– Слушай, Петя… То, что мы сделали с Соколовыми… Просто хочу чтобы ты знал – с тобой я так никогда бы не поступил.

Пётр смотрит на товарища оценивающим взглядом и кивает.

«Других общих воспоминаний в указанные даты найти не удалось»

* * *

Отключившись, я некоторое время сидел в кресле, вцепившись в его подлокотники. Спустя минуту убрал весь интерфейс с линз, встал и потянулся.

Ну вот и оно. То самое, что я искал…

Фух…

В голове снова стучали молоты. Но теперь я знал, что это продлится недолго. Минута-две, и можно будет заканчивать дело.

Я сразу знал, что так и будет. Был уверен, и настроил себя, так что сейчас знал – надо просто сохранять спокойствие.

Подойдя к лежащему без сознания Саше, я вытащил из кобуры пистолет, взял его в левую руку. Правой вытащил из нейропорта за ухом жертвы кабель, убрал его в карман – и отвесил юристу увесистую оплеуху.

Он дёрнулся на кровати, распахнул ничего не понимающие глаза, и получил ещё один удар – на этот раз кулаком.

Упав на подушку, попытался было встать, но со связанными руками и ногами сделать это было затруднительно. Ощутив у себя на лице дуло прижатого пистолета, Саша быстро утих, а я, убедившись, что он не настроен вытворять глупости, хлопнул его по лицу.

– Саша, Саша… Трухня ты гнилостная, Озёров. Кто же знал, что ты таким окажешься… В школе казался нормальным, серьёзным, обстоятельным человеком. А по факту получился совсем другим… Знал бы раньше… Что? Хочешь что-то сказать?

Я подошёл к своему пленнику и содрал с его рта скотч, тут же схватив рукой за челюсть, заставляя смотреть мне прямо в глаза.

– Только пикни, только крикни, Саша – прошу, сделай это. Тогда я с огромным удовольствием отрежу от тебя кусок. Рот заклею, конечно, чтоб ты соседей не пугал. Но отрезать буду очень медленно, чтобы ты ощутил всю прелесть.

– Кто вы? – выдохнул Саша, с ужасом глядя на меня, – Что вам нужно?

– То, что мне нужно, я уже взял, – оскалился я, – прямиком из твоей пустой головы достал. На большее, чем быть просто хранилищем, она оказалась неспособна. Значит и не нужна тебе, так получается?

– Нет, нет, подожди! – взвыл Саша, и я снова зажал ему рот.

– Заткнись, сука! Заткнись, мразь, если хочешь жить… Запомни – у тебя всего один шанс выжить. Ты должен рассказать мне то, что я уже и так видел в твоих воспоминаниях. У меня есть копия, не переживай. Но я хочу, чтобы ты рассказал сам – как всё было?

– Как что было?

– Как Пётр Годунов предложил тебе подставить вашего друга. Как ты согласился. Что с этого поимел Петя, и что ты, как сложились ваши жизни. Всё, Саша – ты выложишь мне всё. И если меня всё устроит – ты останешься жить.

– Но я… Что? Годунов?

– Тебе лучше собраться с мыслями. Я очень не люблю ждать.

И он заговорил. Сначала медленно, неохотно. Потом, всё больше втягиваясь в рассказ, несколько раз сбивался на ничего не значащие события и эмоции, и его приходилось направлять в нужное русло. Всё это время у меня в кармане стрёкотал включённый диктофон. Старый, без прямого доступа к сети – зато я был уверен, что с него эта запись точно никуда не денется.

К слову, на всякий случай я всё это записывал и себе на нейрочип, а также оставил включённую камеру на столе, которая сейчас была направлена на Сашу. Разумеется, она тоже писала.

Я не знаю, откуда у меня взялось это маниакальное желание запечатлеть разоблачение этого заговора, этой подставы, этого предательства, со стольких ракурсов. Может быть, я правда боялся, что все доказательства этого могут исчезнуть. А может – просто хотел, чтобы всё это врезалось мне в память навсегда. Чтобы засело накрепко – так, что не выкорчевать. Чтобы помнить.

А может и в самом деле рассчитывал, что эти признания, эти записи мне помогут? Такой вариант тоже нельзя было отрицать, хотя трезво оценивать свои поступки я сейчас не мог. Даже несмотря на то, что убеждал себя в обратном, и внешне был абсолютно спокоен.

В душе царило такое смятение, гуляли такие бури, что казалось – ещё пара часов, день, или два – и меня просто разорвёт на части от… неизвестного, непонятного чувства. Вина, утрата, злость, ярость, боль, уныние – и всё это одновременно, кипит, перемешивается и мутирует.

Я уже не знал, кто я такой. Матвей, Марк, заключённый, беглец, преступник и убийца, контрабандист? Чужак под вымышленным именем в собственном доме. Какой бред…

– Ты такой мудак, Саша. Мудак, но только это тебя и извиняет. Ты же всё это время думал, что Петя сказал тебе правду? Он так тебе проехался по ушам, так сыграл отчаяние, что ты поверил – что Матвей действительно всё это сделал?

– Да. Но…

– Я тебя прощаю.

– Что? – Саша даже вздрогнул от этих слов.

– Я сказал, что прощаю тебя. Несмотря на всё, что ты сделал, и к чему это привело – прощаю. Ты искупил свой грех. Точнее – искупаешь его прямо сейчас. Ты тупорылый идиот, Саша, но ты совершил предательство не из ненависти. Из корысти. Почему-то я думаю, что это немного облегчает твою вину.

– Я всё рассказал. Вы сдержите слово? Отпустите меня?

– Неужели это всё, что интересует тебя сейчас? После такого-то представления? Тебе не интересно кто я? Зачем так целенаправленно заставил тебя рассказать о Пете Годунове? Который, кстати, всё же обманул тебя ещё в одном моменте. Сказал, что во всех документах того расследования ты будешь «анонимом». Но, как видишь – я здесь. Не слишком постарался друг твой, верно? Упустил из виду пару отчётов.