Тени в саду

Мы с тобою в саду, в саду, в саду, в саду, в аду.

Кто обещал тебе рай? Чьи это мертвые голоса?

Забудь и послушай, как над ухом жужжит наша ручная оса,

«Жж-ж» – ее крылышки с трепетом разрывают горячий воздух.

Это жж-ж-жизнь, и я с трепетом вдыхаю пыльцу раздувая ноздри,

почему-то перед закатом я никогда не могу надышаться медом,

почему-то перед рассветом я никак не могу уловить момент,

как медовый цветок опадает, скукоживается и становится плодом.

Ты замечала, что любой, даже самый хризолитовый сад становится собой настоящим,

только когда пронзительные солнечные лучи ложатся почти горизонтально с землей,

пронзают зелень, а на ее фоне появляется угольный забор из теней, таких зовущих, манящих?

И я зову тебя, давай же, пойдем, выберем одну из них и погуляем вдоль тени вдвоем со мной.

И вот ты приходишь откуда-то из нее, берешь меня за руку и мы бежжжим

по выдуманной нами границе – границе света с его инверсией

(для неё даже слова нет: тьма, мрак – это всё не то, это всё кружит

где-то около, но не передает пустоту этой выжимки из световой дисперсии).

Поэтому наша тень – выдуманная, своего рода некий анти-режим,

отсутствие любой чуждой материи – только пчела где-то рядом жужжит,

а это значит, что мы ещё не дошли

и впереди у нас есть те семь секунд,

которые растянутся в дни нашей застывшей в зелёном зное недели.

ТЕНЬ ПЕРВЫЙ

Всё большое начинается с малого,

поэтому я никогда не дарил цветы;

в первый же день, солнцем залитый,

я подарил тебе дерево – всё в цветах. И ты

улыбалась; между нами сработали двери,

трамвай, весело звякнув, пошёл вперёд,

и, возможно, тогда я впервые поверил,

что первое наше дерево всё-таки прорастет.

Что оно станет – первой – тенью из всех теней

невыдуманного нами сада, непрожитых нами дней.

Но пока солнце плело свое весеннее кружево

и тёплой своей светотенью кружило около нас,

наше дерево стояло на весеннем застуженном

подоконнике, счастливо-забытое. Каждый час

иссохшая его тень, как солнечные часы,

отсчитывала бессчётные наши мгновения,

в которые оно умирало. Проводы были просты,

но мусоропровод не станет его забвением.

Это дерево жаждало

превратиться в сад.

Но в конце первого дня

его не стало и больше не станет

для всех и каждого,

кроме тебя и меня.

Нам стоит лишь обернутся назад —

оно прорастает.

ТЕНЬ ВТОРОЙ

Помнишь тот яблочный вспененный солнцем день,

когда заболело наше общее одно-на-двоих тело?

В нём прорастала чья-то третья легкая, мягкая тень,

и боль оказалась ложной – оно не ныло, а пело.

И в ответ ему, навстречу тёмной и тёплой мягкости,

я одним лишь живым нутром, упругой телесной полостью,

протрубил робкое своё «У-уу», резонируя с тенью голосом.

Ты варила варенье из садовых плодов, из яблочной мякоти,

и в прозрачных осенних кристаллах воздуха виделось далеко:

где-то там в дали – звенели и кружились в сверкающей пудре

выдуманные и такие манящие наши лучшие

(а на самом деле наши будущие трудные) дни.

Постояв в печи времени, мгновения тянутся, они стали тягучие,

а кристаллы и пудры покрылись корочкой, как топлёное молоко.

А потом, ты помнишь тот жар хрущевских питерских батарей,

что разгорелся однажды с пчелиным медовым жужжанием

в живых коллагеновых трубах артерий и вен? Всё сильней

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.