Чужой рассвет

– На то, мои невольные друзья, есть веская причина, – Abducet praedam, cui occurit prior!

Сталкеры услышали, как говоривший жадно пьёт воду по ту сторону микрофона.

– Что? – не понял Короб

Немец поморщился и перевел с латыни:

– «Кто первым пришёл, тот и уносит добычу». Проще говоря, «Кто первым встал, того и тапки». Я только не могу понять, какое отношение это имеет к нашей ситуации?

– Браво! – голос собеседника выражал восхищение. – Мне импонирует ваша образованность, молодой человек. А что касается отношения к ситуации, то всё просто. Антидот не стабилен. Чтобы создать его устойчивую версию, которая целиком и полностью нейтрализует действие вируса, нужно ещё некоторое время. Может быть, день. Может быть, неделя. Но я довольно близок к завершению этой работы. Я не могу просить помощи у своих коллег в Красновке. Произошедшее ЧэПэ повлечет за собой расследование, но я наперёд знаю его итог. Меня задвинут в тень, открытие антидота и всё результаты исследования присвоят себе. Поэтому я сам завершу начатое и доведу дело до конца, чего бы мне это не стоило.

– Вот оно как, – тяжело вздохнул Брага. По его глазам было хорошо видно, что он думает о моральных качествах их собеседника.

– Конечно, – добавил научник, – завершу не без вашей помощи. Да-да, вам также отведено место в истории, господа вольные старатели. Это большая честь! И в качестве нашей взаимно продуктивной работы я попрошу вас немедленно ликвидировать майора.

Он так буднично закончил фразу, что сталкеры не сразу поняли смысл последних слов.

– Эээ, что? – молодой недоверчиво посмотрел на динамик. Как будто бы техническое устройство добавило часть слов от себя лично.

– Понимаю. Вы психологически могли привязаться к спасаемому вами человеку. Моя просьба кажется вам дикой, так как вы ещё плохо представляете себе все последствия. Я видел майора собственными глазами и могу с большой долей вероятности сказать: его иммунная система уже на грани капитуляции вирусу. Не понятно, как он вообще так долго протянул. Этот человек может «обратиться» в любую минуту. Во имя вашей личной безопасности – убейте его немедленно!

Короб быстро отсел от зараженного офицера в сторону. Опасливо косясь на военного, сталкер достал из брюк «трофейный» пистолет майора и снял оружие с предохранителя.

– Что это даст? Он после этого не «обратится»? – недоверчиво спросил Немец.

– Нет, если индивидуум умрёт до того, как вирус возьмет верх. Он просуществует в остывающем теле ещё какое-то время и тоже погибнет. Но никакого жуткого «посмертия» с превращением в чудовище не последует.

– Почему ты всё же не дашь ему антидот?

– Не уверен, что он ему теперь поможет. Прошло слишком много времени. И простите за эгоизм, мне пришлось бы делить всю полученную от вас кровь на две порции. При этом я не знаю, сколько времени мне понадобится для создания устойчивой вакцины, и когда я увижу новых доноров.

– Так вот зачем в эфир был пущен сигнал о «подработке на станции», – высказался Короб.  – Он просто сюда народ заманивал. Вот же… вампир!

– Дошло, наконец? «Заходите мухи к нам на огонек. К пауку в банку», – Брага отрешенно затушил окурок в эмалированную емкость для хирургических зажимов.

– А что насчет нас? – Немец нервно потер переносицу, даже не взглянув в сторону майора. – Почему ты решил, что мы еще не заразились? Мы довольно много времени провели рядом с этим бедолагой. Как вообще происходит этот процесс?

– Для заражения достаточно малейшей открытой раны, в которую попадает кровь носителя вируса. «Обращенного» носителя; и это важное уточнение. Воздушно-капельным путём инфекция, к счастью, не передается. Если на момент прихода на станцию кто-то из вас был бы заражен, первые симптомы уже бы проявились. Конечно, я еще проверю анализы вашей крови, но в целом ваш облик внушает оптимизм.

– Оптимизм, – сухо повторил Немец, но глаза его горели недобрым огнём. – А знаешь что? Почему бы тебе не прийти сюда и не сделать всё самому? Очень легко распоряжаться чужими жизнями, прячась за стеной и давая команды в микрофон. Спустись и посмотри в глаза тому, кого ты уже вычеркнул из списков живых. Перст судьбы, говоришь? Так пусть высшие силы нажмут на спусковой крючок именно твоими пальцами. Готов взять на себя такую ответственность?

Какое-то время им никто не отвечал. Затем из динамика донесся звук жадно выпиваемой воды. Стук пустой кружки о стол.

– Это всё демагогия. Я бы справился и своими руками. Но искренне рассчитывал на ваше понимание и сотрудничество. Спускаться к вам я, разумеется, не стану. Я слабый человек. Куда мне против вас, трёх физически сильных мужчин с оружием? Уверен, что вы попытаетесь выкинуть какой-нибудь фокус, а я не могу рисковать. Что ж, мне не хотелось к этому прибегать, но я вынужден подкрепить свою настойчивую просьбу некоторым аргументом.

Под потолком раздался механический щелчок и в стороны разошлись две неприметные ранее створки. Взору открылась стальная решётка, из-за которой угадывались очертания вентиляционной вытяжки. В её недрах что-то механически рыкнуло, послышался монотонный гул работающих лопастей. Только воздух не всасывался, а сильной холодной струей гнался в помещение лазарета.

Вслед за этим «ожил» один из мониторов на стене. На синем экране вспыхнули крупные белые цифры: – 10:00. Едва сталкеры сообразили, что это какой-то таймер, значение чисел изменилось на 9:59 и начало медленно убывать.

– Меньше чем через десять минут в помещение начнет поступать отравляющий газ. На станции нет усыпляющих средств, этот газ смертельный. Если по истечении указанного времени вы не убьёте военного, газ убьёт вас всех. Дилемма несложная.

– Да? А ты не боишься лишиться столь драгоценных доноров? – с вызовом спросил Немец.

– Я рассчитал, что даже если вы погибните, кровь ещё какое-то время будет пригодной для переливания и сохранит все необходимые свойства. Излишки подвергнутся заморозке. Но я бы на вашем месте подумал ещё раз, стоит ли оно того? Майору вы уже всё равно не поможете, так что не губите себя понапрасну. Мне бы этого не хотелось.

– Ему просто не хочется возиться с нашими трупами, вот и вся причина. Куда проще, когда мы сами будем сливать кровь по мере надобности и банку через окошечко передавать. Сучий хвост! – Брага встал и, не сдерживаясь, ударил тяжёлым кулаком о стену.

***

Некоторое время Щука без всякого результата жала кнопку вызова видеодомофона. Никто не отзывался и словно бы не собирался её замечать. Устав делать простодушное лицо, она несколько раз ударила в дверь рукояткой пистолета. Никакой реакции. Девушка обошла всё строения по периметру. Окна задраены, никаких приставных лестниц, открытых подвалов и прочих путей проникновения она не обнаружила. Как и следовало ожидать.

Теперь её не столько тревожил вопрос, что тут произошло, сколько, что там происходит прямо сейчас ? Она даже не рассматривала мысль о том, что в суете и спешке её попросту могли тут забыть. Никто не хватит себя по лбу и не скажет: «Ах, у нас же там девочка на улице мерзнет! Как это мы запамятовали?» Зерна подозрений вскормленные недавними находками дали хороший урожай для выводов: внутри станции творилось что-то не ладное.

Перед глазами всплыли найденные тела. И в этом жутковатом видении её мозг зацепился за некую деталь. Девушка повернулась к метеовышке, задумчиво покусала губу и снова посмотрела на запертую дверь станции.

«На ком же я это видела?» – сдерживая рвотные позывы, Щука лопатой переворачивала раскопанные труппы. «Ага, есть!» – она брезгливо подцепила ножом широкий прямоугольник запаянного в пластик пропуска. Кончиками пальцев в одноразовых перчатках отсоединила застежку с одежды мертвеца, тщательно протерла находку платком.

«Профессор Самуэль Стивенсон. Руководитель научно-полевой станции «Рассвет-13». С фотографии на девушку смотрел довольно пожилой худощавый человек с густыми седыми волосами. Небольшие клиновидные бородка и усы делали его похожим на писателя Чехова.

«Будем знакомы, профессор. Надеюсь, вы не против пригласить даму в свою обитель? Нет? Ну, я так и думала. Вижу, вы настоящий джентльмен!»

***

Когда она вернулась к главному входу, уже спрятавшееся было солнце в последний раз мазнуло лучами по верхушкам деревьев. Позолотило напоследок их угрюмые кроны и алеющим заревом скрылось за горизонтом. Густые сумерки кольцом сжались вокруг одинокой станции. К гнетущей неизвестности прибавился холодный мрак и мелкий моросящий дождь. На дверном замке горел красный огонек диода. Испускаемый им свет был недружелюбным, словно говоря:  «Вам здесь не рады. Вас здесь не ждут».

Девушка приблизилась к нему, недобро усмехнувшись. «Ну что ж. По щучьему велению, по моему хотению!» – и приложила чужой пропуск к окошку сканера. Тот проснулся, «облизал» красной светящейся полосой чёрно-белый забор штрих-кода. Светодиод пискнул и погас. А рядом зажёгся новый – жизнерадостно зелёный.

Металлический женский голос произнес: «С возвращением, профессор Стивенсон». Заурчал скрытый электромотор и широкая бронированная створка двери неторопливо поднялась вверх.

***

– Не могу! – Короб трясущейся рукой убрал пистолет от головы майора. – В него выстрелить, это всё равно, что в спящего. Не по-людски это.

Брага взял у него оружие, мельком взглянул на лежащего без сознания военного. Подошёл вплотную к армейцу и быстро приставил ствол к сердцу прикрытому грязной камуфлированной курткой. Но уже через секунду поставил оружие на предохранитель.

– И я не могу. Прав молодой, мерзкая ситуация. В первый раз после ухода Хана жалею, что его сейчас рядом нет. Уж он бы не сомневался. Может ты, Арнольдыч?

Немец пистолет не взял, лишь наклонился к уху пожилого сталкера и чуть слышно спросил:

– У тебя гранаты остались?

Старый покачал головой.

– В «угольщиков» обе швырнул, когда те из сторожки полезли. Больше нет, – кивнул головой на окно в стене. – Ты это хотел рвануть?

Немец хмуро кивнул.

– Пустой номер. Если и вправду бронированное, не факт, что возьмёт. Да и как их туда пристроишь? Нам, опять же, куда спрятаться? Осколками посечёт.

– У вас осталось пять минут. Сожалею. Если вы думаете, что я блефую, то фатально ошибаетесь. Как только пойдет газ, вы уже не сможете ничего изменить. Решайтесь!

– Хрен ты говяжий, дай только добраться до тебя… – Немец скрипнул зубами и взял оружие. Еще раз взглянул на военного, на его бледное измученное лицо. Потом посмотрел на товарищей, взвешивая все «за» и «против».

– Прости Господи раба Твоего… – то ли о себе, то ли об офицере сказал Немец. Ствол пистолета медленно поднялся на уровень головы майора.

Даже сквозь стены чувствовалось, с каким нетерпением Стивенсон следит за развязкой этой драмы. Но внезапно у него там что-то изменилось. Через динамик сталкеры услышали неразборчивый механический женский голос, известивший их собеседника о каком-то событии. И это явно встревожило "вампира".

Уронив что-то на пол, тот выругался и отодвинул кресло. Вслед за этой суетливой возней донесся шум открываемой двери и быстро удаляющиеся шаги.

– Чего это он? – удивился Короб. – Вроде вышел куда-то?

– Похоже на то, – Брага весь обратился в слух, силясь распознать в загадочном шуме что-нибудь ещё.

– Арнольдыч погоди, не стреляй! – молодой предостерегающе поднял руку.

– Почему? – Немец кивнул на экран монитора продолжавшего отсчитывать минуты. – Он же таймер не остановил?

– Вот именно! – поддержал молодого, Брага, от волнения сломав папиросу. – Что ты его грохнешь, что нет, газ всё равно пойдет. Не бери греха на душу. Если суждено помереть, так без чужой крови.

Немец последовал совету и стрелять не стал. Лишь подумал про себя, чего ему сейчас больше хочется: чтобы научник вернулся и пришлось бы убить военного или в связи с отсутствием профессора быть избавленным от этого бессмысленного уже, выбора?»

Когда предпоследняя минута начала свой неумолимый отсчёт, до них едва слышно донеслись два выстрела.

– Это еще что? – округлил глаза Короб и бросился к окну. Но сколько он не силился, за толстой матовой поверхностью ничего разглядеть не смог.

Последняя минута, как падающие крупинки песочных часов, истекала.

И тут таймер, наконец, остановился, не завершив свой отсчет последними семнадцатью секундами. Цифры мигнули и замерли, а на табло появилась красная надпись  «The device is deactivated»

***

Прошло ещё несколько минут, измучивших сердца людей тревожной неизвестностью. Наконец тихо лязгнул магнитный замок и дверь открылась. На пороге стояла Щука. Она быстро скользнула глазами по помещению лазарета, отметив товарищей и лежащего на койке майора. Лишь после этого убрала «макарова» за пояс и произнесла:

– Рада видеть вас живыми, парни. Выходите, амнистия!

– Как ты поняла, что он представляет опасность? – Немец сидел на корточках возле убитого научника. Два пулевых отверстия в груди, оба смертельные.

– Чутье сработало. Во-первых, он был явно растерян, не ожидав меня увидеть внутри. Держал руку за спиной, у него там был «Глок», как я позже узнала. Во-вторых, он представился руководителем станции, Стивенсоном.

– И что?

– А то, что с настоящим профессором Стивенсоном я познакомилась накануне.

– Вот как? При каких же обстоятельствах? – Немец подобрал с пола пистолет убитого и вытащив магазин, осмотрел его.

– При весьма трагических, – Щука мрачно вытащила из кармана пластиковый пропуск и показала на фотографию истинного Стивенсона. – Тело владельца и еще нескольких бедолаг прикопаны недалеко отсюда. Так что у меня были все основания подозревать, что здесь происходит какая-то стрёмная движуха.

– И что дальше произошло? – Немец убрал трофейное оружие под куртку.

– Он сказал, что вы в комнате отдыха. Потом, под предлогом проведения санобработки открыл какую-то дверь, пропуская вперёд. Но я была настороже. Сразу поняла, что это просто уловка. И когда он попытался меня туда втолкнуть, с разворота ударила его локтем в лицо. Он, видимо поняв, что раскрыт, попытался воспользоваться пистолетом. Я оказалась быстрее. По-моему, он даже не успел понять, что умер. Вон какая морда растерянная.

Немец согласно кивнул. Выражение лица у лже-Стивенсона действительно было удивлённым. Нос разбит, очки слетели на пол, так и не закрывшиеся глаза недоуменно смотрели в потолок.

– А как ты сумела разобраться в его компьютере? Ещё бы чуть-чуть и мы бы прошли «санобработку» боевым отравляющим газом. Ты успела как нельзя вовремя.

– Ну, только полная дура из двух вариантов на экране – «активировать» или «отменить» – не смогла бы выбрать нужный. Интерфейс не сложнее микроволновки. Я видела ваши лица на телекамере. По ним было понятно, что вы не рады тикающим часам.

– Брага! – Немец снял с тела мертвого научника сумку с одноразовыми шприцами, заправленными какой-то синеватой жидкостью. – Как думаешь, похоже это на тот самый антидот?

– А что, очень даже возможно, – сталкер осмотрел содержимое на свет. – Вколем нашему армейскому другу? Вдруг поможет?

– Давай. Только на ночь его всё-таки в лазарете запрём. Мало ли что. Не хочется, чтобы тут бродил ещё один монстр. Пусть даже и более прямолинейный в своих желаниях.

– Тебе надо отдохнуть, – Немец повернулся к девушке и нежно провел ладонью по её щеке. – Спасибо тебе за то, что ты для нас сделала. Знаю, что на сердце у тебя сейчас тяжело, но ты поступила правильно. И я, и парни перед тобой в неоплатном долгу.

Девушка кивнула и негромко спросила:

– Помнишь, у входа на станцию ты мне кое-что пообещал?

– Что именно? – удивился Немец.

– Что пока я осмотрюсь на улице, ты поставишь чайник. Надеюсь, он уже вскипел?

***

Ночь прошла без эксцессов. Им удалось подкрепиться найденными на станции припасами и сносно поспать в тепле под прикрытием стен. Но вот воспользоваться радиосвязью не получилось. И это было досадно. Работать с научной аппаратурой никто из них не умел. А рация военных, изъятая научником, была безнадежно им же испорчена.

– Что будем делать? – Брага оставил бесполезные попытки выйти в эфир.

– Надо обколоть майора оставшимся антидотом и сваливать отсюда, – Молодой набивал рюкзак едой «про запас». – Без легальных хозяев мы тут на птичьих правах. Еще и научника привалили. Прежде, чем докажем, что он был не только инфицированный, но и сумасшедший, с нас семь шкур спустят. В конце концов, в Красновке когда-нибудь заметят, что эта станция не отвечает на запросы и пришлют проверяющих.

– Ага, а майор к этому времени уже сдохнет, – не согласился с Коробом Брага. – Ты же не знаешь наверняка, убьют или вылечат его ампулы в таком количестве? Еще и военного на нас повесят. Веселенькое дельце!

– Да мы вообще не знаем, что это за препарат! Может, там анальгин? – не выдержала Щука. – И тогда, если верить вашему лже-Стивенсону, вояка в любой момент может «обернуться».

– Это может произойти, даже если там действительно антидот. Научник упоминал, что колоть надо было сразу после заражения. Если время упущено, вирус уже ничего не остановит, – Немец смотрел на лежащего офицера и не мог выбрать нужное решение.

– Почему он Стивенсоном представлялся? – вдруг спросила девушка, не присутствовавшая при беседе сталкеров и пленившего их научного сотрудника.

– Настоящий Стивенсон был руководителем станции. А этот по документам – Михаил Ярвин, его второй помощник. После смерти шефа он забрал не только его полномочия, но и имя, выдавая себя за Стивенсона. Зачем? Фамилия начальника станции на слуху, к ней есть доверие, а вот в лицо профессора, незнакомый человек скорее всего не знает. Этим обстоятельством Ярвин и пытался воспользоваться.

– Светает, – молодой сталкер нетерпеливо посмотрел на часы. – Что решаем?

– Коней на переправе не меняют. Надо вытаскивать вояку до обжитого места. Он вроде, перестал помирать, хотя здоровым тоже не выглядит. Привяжем к носилкам на всякий случай. Будем вкалывать ему по одной ампуле, ну скажем, каждые два часа. Если выйдем прямо сейчас, самое позднее к вечеру будем на «Кольце». Там с недавних пор старатели заброшенный хутор обживают. Военные пока на их деятельность сквозь пальцы смотрят, но блок-посты рядом. Вот и пошлём к ним гонца из местных, с запиской. Пусть армейцы своего товарища подберут и в Красновку доставят. Наше дело – сторона.

– Может, разделимся? – Браге явно не хотелось расставаться с комфортом станции. – Вы со Щукой к хутору пойдете, а мы с Молодым здесь останемся. Если носилки на себе не переть, даже быстрее выйдет. И майор пусть полежит, намаялся бедолага. Мы ему уколы по расписанию будем ставить и даже "утку" поменяем, если надо.

– А смысл? Допустим, вы успешно дёрнете от станции при появлении военных. Потом всё одно вас ждать, пока на «Кольце» окажетесь. Только дойдете ли вдвоём по лесу? Маршрут только в теории знаете, анализатор аномалий у нас один на всех, опять же. Как его делить будем? Нет, глупо это, не стоит разделяться.

– Я не останусь, – Короб отрицательно помотал головой. – Ну, нафиг, вместе надо идти, это надежнее.

– Мое дело предложить, – пожал плечами Брага и стал собирать вещи.

Груз, который они должны были получить у майора, действительно лежал в одном из армейских ящиков в гаражном боксе. Тяжелые пеналы с электронной аппаратурой были аккуратно уложены в холщевые мешочки. Отдельно прилагался портфель с технической документацией.

Не смотря на искушение, со станции взяли только часть продуктов и походные носилки из лазарета. А вот всё остальное – боеприпасы, оружие, снаряжение научников, не тронули. Это бы уже пахло мародёрством. Даже пистолет лже-Стивенсона Немец оставил на станции. Наверняка этот ствол где-то по описи проходит. Сталкеры извлекли со склада несколько мотков желтой огораживающей ленты с надписями «Внимание! Бактериологическая опасность!» и густо обмотали ею вход на станцию и яму с трупами. Покинув периметр, прикрепили к воротам самодельную табличку «Утечка вируса. Смертельно!» И только после этого двинулись прочь.

***

Идти было нелегко. Носилки тащили парами: сначала Немец и Щука, через полчаса их меняли Брага и Короб. Солнце медленно поднималось из-за горизонта, раскрашивая серые блеклые небеса в огненно-багровые тона. Все им здесь было незнакомым, не похожим на ставшие привычными окрестности их Зоны. Не раз хоженой, проторенной, пусть опасной, но примелькавшейся, узнаваемой. А тут? Чужие деревья, лес, небо, чужой рассвет.

Чтоб не заблудиться, не запетлять, приходилось постоянно сверятся с картой и компасом. Планшет со спутниковым навигатором довольно быстро потерял сеть и стал бесполезен. Впрочем, такое в Зоне случалось часто, людям было не привыкать. Досадно, что в довесок к этому по округе разлился густой утренний туман. Он заполнил все ложбинки и овраги, стелился над тропой, окутал мокрые ветви осенних деревьев. Даже, когда день перевалил за обеденный час, туман всё еще не спешил рассеиваться. Зябкий, назойливый, проникающий под одежду и вытягивающий драгоценное человеческое тепло. Но как оказалось в дальнейшем, по-настоящему страшный сюрприз туман приготовил впереди.

Передав носилки Немцу и девушке, Брага с Коробом шли во главе процессии. Они негромко переругивались между собой, останавливались, сверяясь с картой, потом двигались дальше. Короб в очередной раз поежился от холода и расстегнув на ходу рюкзак, полез за шапкой. Брага катал в пальцах папиросу отмеряя время до привала, когда он, наконец, сможет сесть и всласть подымить.

Запоздало заверещал детектор аномалий. Что-то неправдоподобно громко хрустнуло возле ног молодого сталкера. Сквозь молочные хлопья тумана по глазам больно ударила яркая голубая вспышка. В воздух взметнулось густое облако из комьев земли, гниющей прошлогодней листвы и крупных щепок поваленного у тропы дерева. Резко запахло озоном.

Короб погиб сразу. Его тело разметало на множество фрагментов, и брызги крови густо оросили ближайшие кусты и деревья. Идущего следом Брагу швырнуло назад, на поросшую густым мхом ель. Уронив носилки, Щука и Немец бросились к нему.

Брага потянулся рукой в карман за папиросной пачкой. Поморщился от боли, когда шевельнулся здоровенный обломок дерева, копьем торчавший из груди.

– Арнольдыч… Помоги закурить.

Немец бережно взял из его руки пачку, достал папиросу

– Ты держись дружище, сейчас мы тебя заштопаем и на ноги поставим. Только не раскисай!

Брага чуть улыбнулся, превозмогая боль.

– Мне то… не заливай. Я всё, отходился. Сейчас курну и махну на встречу с Богом. Есть за что покаяться.

– Не гони, старый, – Немец продул мундштук папиросы и вставил её товарищу в зубы. – Настя! Быстрее!

– Сейчас! – Девушка лихорадочно вытряхивала аптечку. – Сейчас уже, потерпи, Брага, потерпи родной…

– Не суетись милая. Не нужно уже. С молодым что? – он закашлялся, прикуривая от протянутой спички.

– Погиб.

– Э-э-э, выходит, я свое обещание сдержал. Надо же…

– Какое обещание, ты о чём?

– Что переживу его, зелёного, – Брага зашёлся сиплым кашлем пуще прежнего, с уголка рта потекла струйка тёмной крови. – Вояку дотащите. Чтоб не зря всё это…

Девушка зубами разорвала перевязочный пакет. Потом схватила шприц, выпустив из иглы воздух.

– Помоги мне! – крикнула она Немцу, пытаясь закатать рукав пожилому сталкеру.

– Оставь его, – Немец посмотрел в мёртвые глаза Браги и прикрыл ладонью веки покойного. – Всё.

***

Кресты срубили из белой молодой берёзки. Пока Немец копал могилы, Щука делала таблички. Для этого она распотрошила коробки с сухим пайком, вырезала ножом аккуратные прямоугольники из твёрдого картона. Подумала, что после того, как впишет имена погибших товарищей, для прочности и защиты от влаги обмотает картон прозрачным скотчем.

– Как его настоящее имя?

– Василий Степанович. Фамилию не знаю, он не говорил никогда. И год рождения тоже.

– А родом откуда?

– Из под Белгорода. Так и напиши: «Белгородская область». И это, знаешь что, пожалуй, не пиши «Брага». Как кличка у собаки. А он человек был. Настоящий.

Черным маркером девушка вывела имя, отчество, место рождения и дату смерти. Потом подумала и добавила: «Скорбим».

– А молодому что напишем? – глухо спросила она, взяв в руку вторую табличку.

– Пиши, – продиктовал Немец, – Воронёнков Тимофей Александрович, город Рязань, год рождения… год смерти…

– Откуда знаешь? – Щука с трудом сдерживала подступавшие слезы, но писала твёрдо, словно вырубая каждую букву в мраморе.

– Помню, как он в лагерь к нам пришёл. По всей форме представился, как будто молодой лейтенант после распределения. Тогда это казалось забавным. Кто же знал, что так будет?

– Врёшь! – зло сказала девушка. – Мы все, кто больше месяца протянули, кто видел вот такие же кресты и столбики, знали, что именно так и будет! Этим всегда заканчивается. И у тебя это не в первый раз!