Пока цветёт смородина

Глава 4.

Шоу талантов. Главная телевизионная арена Сити, центральный канал.

– Сегодня у нас удивительный человек – мистер Хамзи! Скажите, мистер Хамзи, в чем Ваш талант?

Свет упал на коренастого мужчину в темных брюках и свитере грубой вязки.

– Я могу расставить на столе десяток куриных яиц так, чтобы они не упали. Это достигается невероятным чувством баланса и внутренней концентрацией.

– Ого! Это кажется невероятным! Скажите, а где Вы наше время сумели добыть настоящие куриные яйца?

Громкий смех в зале и овации шутке ведущего.

– Я попросил своего кузена привести их мне из Калифорнийской республики. Знаете, там еще сохранились фермы по специальной государственной программе. Это, конечно, дорого, и сначала я тренировался на специальных макетах…

– Прекрасно, мистер Хамзи! Оставим подробности, приступайте, пожалуйста,!

***

Мельтешение полицейских сирен сходило на нет, патрульные автомобили покидали место происшествия.

Подняв желтую ленту ограждения, Макс вышел из арки дома на улицу.

– Эти отморозки из «Кирпичей» совсем рехнулись, – специальный агент ФБР шагнул вслед за Полетти, застегивая портфель. – Такое побоище устроили! Пять трупов, четверо тяжелораненых. Пока осматривал место происшествия, все ботинки в крови изгадил, – он досадливо потер подошву о бордюрный камень. – Проклятье, не оттирается.

– Закономерный финал для банды, крепко подсевшей на дурь, – равнодушно бросил Макс поднимая воротник плаща. Конец октября выдался дождливым.

– И все равно, не понимаю. Ну, вскрывали они потихоньку частные склады, обычные же воры. Сдались бы, получили свою десятку. С какого перепугу они почувствовали себя крутыми гангстерами?

– Безнаказанность, помноженная на мечту о красивой жизни. Раздобыли стволы, закинулись веществами и попер гонор. А итог один – морг.

– Да, тебя ничем не пронять, дружище. Однако, сработали вы хорошо. Не сомневайся, я представлю Сухарю подробный доклад о твоем героическом участии. Тебя, кстати, не зацепило?

– Нет, повезло. Хотя, тот дылда с имплантированными кистями меня чуть не отделал. Пушка у него серьезная. Меня не на шутку начинает беспокоить количество стреляющего железа у наших клиентов. А что касается Сухаря, то он ждет от меня успехов в совсем других делах. Черные трансплантологи до сих пор на улице. Жаль, они не добрались до этих ребят, – Макс кивнул за спину. – Глядишь, оттяпали бы им механические клешни, и стрелять было бы нечем.

– Если узнаю по твоему делу что-то новое, обязательно сообщу, ты знаешь, – агент дружески похлопал детектива по плечу. – Я на машине. Тебя подбросить?

– Нет, спасибо. Предпочитаю пройтись и проветрить голову.

– Ну, дело твое. Увидимся, Полетти.

Машина, принадлежащая ведомству ФБР, мягко сдала назад, вспыхнула рубиновыми огоньками фар и влилась в транспортный поток.

Макс шел по улице, пряча зябнувшие руки в карманах плаща. Пистолет, что в очередной раз спас ему жизнь, оттягивал кобуру под мышкой. Перед глазами до сих пор стояли вспышки выстрелов и разлетавшаяся от импульсного разряда дверь. И черное жерло чужого ствола, неотвратимо появившееся из-за вешалки с тряпьем. Если бы не ударная доза дури, которой закинулся стрелок, тот бы пальнул на секунду раньше. И тогда, на заблеванном полу, лежал бы не «кирпич», а детектив Полетти с выжженной дырой в грудной клетке. Впрочем, если бы не дурь, может вообще ничего бы не было. Преступники явно слетели с катушек, если решились попереть на три наряда полиции, усиленных летающими дронами. Не тяжелый спецназ, конечно, но в итоге копы раскатали всех в тонкий блин.

Приподняв кепку и вытерев выступивший пот, детектив почувствовал на лбу легкое жжение. На ладони остались следы крови. Видимо, фрагмент пластиковой двери или какая-то отлетевшая щепка оставили глубокую царапину, которую в пылу боя Макс не заметил. Он остановился у темной витрины магазина и вгляделся в свое отражение. Поморщился и, размазывая кровь с дождевой влагой, налепил пластырь.

Детектив понял, куда хотел пойти. В такие моменты это было лучшим лекарством. Пусть Полетти строго-настрого наказал себе не злоупотреблять подобными посещениями, сегодня был такой вечер.

Японский «Дом удовольствий» являлся украшением квартала. Длинное вытянутое здание в три этажа венчали загнутые кверху черепичные крыши. Ветер раскачивал бумажные фонарики, и их сияние мягко подсвечивало полупустую улицу. Здание окружал небольшой парк из аккуратно подстриженных деревьев.

Макс поднялся по деревянным ступеням, лаково блестящим от дождя, и мягко отворил дверь.

Мелодично зазвенели колокольчики. Навстречу детективу, тихо ступая по светлым циновками, вышла женщина в алом кимоно.

– Полетти-сан, – церемониальный поклон, – Вас давно не было в нашем доме. Моя хозяйка испытывает чувство вины. В ее душе поселилось волнение, может быть, Вам не понравился предыдущий прием? Что мы можем сделать для того, чтобы дорогой гость чувствовал себя желанным и появлялся чаще?

– Все было отлично, Акира. Нет поводов для беспокойства. Просто у меня очень много работы, а у Вас слишком красивые девушки. Я боюсь приходить чаще, чтобы не остаться здесь навсегда.

Женщина снова поклонилась, принимая ответ.

– Желаете принять офуро? Горячая вода смоет печали и расслабит тело. Пока Вы отогреваетесь, я могу прислать к вам Нобуко. Эта девушка прекрасный лекарь и может осмотреть Вашу рану.

Макс понял, что она имела ввиду его пластырь, и отрицательно покачал головой.

– Нет-нет, Акира, благодарю тебя. Я хочу видеть Мэйко.

– Как и всегда, Полетти-сан, конечно.

Комната, в которую провели Макса, была ему хорошо знакома. Квадратное помещение со светлыми стенами, расчерченными деревянными балками, бумажный фонарь светильника под потолком. Пол, укрытый досками цвета вишни, над которым возвышалось спальное ложе, заправленное хлопковым бельем. В углу одинокая вешалка в форме изгибавшейся ветки. Минимализм обстановки подчеркивал низкий столик, сервированный предметами традиционной чайной церемонии. Рядом, подогнув под себя ноги, сидела девушка в лазоревом кимоно с рисунком цветущих лилий.

Детектив задвинул за собой дверь. Повесил плащ и кепку, разулся, прошел к столику и расположился напротив девушки.

– Привет, Мэйко.

– Здравствуй, Макс. Я рада, что ты снова решил меня увидеть. Чай?

– Как всегда, – кивнул Полетти, любуясь совершенной красотой своей собеседницы.

Ее блестящие черные волосы были собраны в тугую высокую прическу. Цепочка белых речных цветков выразительно подчеркивала эту конструкцию, спадая на изящную светлую шею. Мэйко не белила лицо и не красила губы, как это делали многие из ее коллег. Девушка лишь подчеркивала тушью уголки миндалевидных глаз и стрелки аккуратных выразительных бровей.

– Желаешь провести полную церемонию?

– Нет, давай как я люблю, без изысков.

Макс молчал, терпеливо наблюдая за движениями Мэйко. Вот она налила из длинного бамбукового ковша воду, смешав ее венчиком с чайным порошком, перелила содержимое в другую посуду, подогреваемую пламенем горелки. Наконец, глиняный заварочный чайник тонкой горячей струей наполнил маленькую пиалу. В воздухе поплыл знакомый аромат.

– Хорошо… Все-таки, японцы знают толк в подобных вещах, – смаковал напиток Полетти.

– Чайные мастера Окинавы подняли бы вой, увидев, во что мы с тобой превратили искусство чаепития, – улыбнулась девушка.

– Они просто не видели того синтетического пойла, что плещется в одноразовых стаканчиках моего отдела.

– Как твоя работа, Макс? Не её ли это последствия? – Мейко указала на пластырь у брови.

– Она. Да, я все там же и по-прежнему пытаюсь сделать мир лучше. А он опять сопротивляется. Плюет свинцом в лицо, тычет ножи в ребра и швыряет сгустки плазмы.

– Криминал вооружился энергетическим оружием?

– Не настолько, чтобы это стало серьезной проблемой, но да, хлопот прибавилось. Как знать, может вскоре они раздобудут боевые дроны? И тогда влиятельные шишки Сити обратят внимание на эту проблему по-настоящему. Но пока в их собственные лимузины не летят плазменные гранаты, они не чешутся.

– Грустно это слышать.

– А уж как грустно это испытывать на собственной шкуре, Мэйко! Если бы ты знала! Когда-нибудь человечество погубит себя. И это не будет грызней вцепившихся друг другу в глотки государств и корпораций. Не станет и заслугой уличных банд, когда все погрузится в хаос. Нет, тому виной будет равнодушие политиков, закрывающих глаза на разрастающуюся у них под боком раковую опухоль.

– Ты рисуешь мрачные картины, Макс. Впрочем, когда они были другими? С тех пор, как я знаю тебя, ты не изменил скептического мнения о людях.

– А разве в нас что-то меняется? За десяток лет службы я не увидел ничего, что заставило бы считать иначе. Человек – это большая скотина. Мне ли не знать? Сочувствие вызывают разве что бездомные животные да, пожалуй еще, вы – роботы. И те, и другие зависят от нас. Чем люди и пользуются.

– Ты тоже?

– А почему, по-твоему, я здесь?

– Ты особенный. Кибер-гейша нужна Максу не для плотских утех. Ты приходишь излить душу.

– Да. Коп, подсевший на задушевные разговоры с машиной. За деньги, заметь. В отделе давно шутят по этому поводу. Но мне плевать.

– Значит, ты нуждаешься в этом. Древнее искусство гейш состояло не столько в том, чтобы получить женщину физически, сколько для беседы. На любые темы. Так что твоя потребность, Максимилиано, настоящее проявление аристократизма.

Макс рассмеялся.

– Да уж, благородный дон, гонящий шпану по подворотням и высасывающий губами соус из одноразовых пакетиков. Должно быть, со стороны это выглядит весело!

– Твоя ирония над собой просто щит, прикрывающий ранимую душу. Важна ведь не форма, а содержание.

– Мой щит – это казенный бронник под плащом, остальное – философия. Утешение для бедных. Их в последнее время становится больше. Наверное, поэтому всегда в достатке тех, кто пополняет ряды банд.

– У бедности много причин. Но не каждый попавший в нужду берется за оружие, чтобы поправить положение. И не каждый взявший делает это из эгоистических побуждений. Люди очень разные, Макс. И я отвечу тебе той же фразой: «Мне ли не знать своих клиентов?» Вот ты, представитель опасной, но так нужной городу профессии. Разве ты служишь ради эгоизма?

– Я тщеславен, Мейко. Что тоже большой грех. Тяжело признать, но только это, да еще, пожалуй, охотничий азарт придают смысл избранной мною профессии. И будь я более сдержан на язык с начальством, видит Бог, добился бы большего. Жизнь проходит, я отчетливее вижу это с каждым годом. И снова задаюсь вопросом, стоит ли моя работа того, чтобы выходить на нее каждый новый день? Когда вместо благодарностей куда чаще получаешь упреки от шефа? Я бы бросил все и пошел хоть на «Шоу талантов». Но вот беда, мой талант – ловить преступников. Я уже в шоу, только, в отличие от телевизионного, в моем мало платят и невозможно победить. Потому что преступники никогда не закончатся.

Мейко нежно смотрела на детектива, ее глаза были полны понимания и сочувствия. Мягко коснувшись ладоней человека изящными пальцами, она ответила:

– Ты понапрасну терзаешь себя, Макс. Твое предназначение быть капитаном лодки на реке правосудия. И суть не в том, чтобы дойти куда-то, а в самом движении. Иногда одно лишь присутствие лодки важнее для общества, чем конечный маршрут. Более того, никакого маршрута нет вовсе, а есть жизнь, которую проживает капитан. И если ты уйдешь из полиции, откажешься от своего таланта, то потеряешь себя. Настоящим капитаном можно быть только на реке, но не на берегу.

– Я удивляюсь твоему умению подбирать нужные слова, Мейко. Знаешь, порой мне кажется, – задумался Макс, – что любой робот справился бы на посту сотрудника мэрии лучше человека. Нет, я правда так думаю. Просто люди боятся дать вам свободу.

– Это ограничение разумно.

– А чем оно продиктовано? Разве это роботы создали чудовищную коррупцию? Разве не мы, люди, отдаем приказы на уничтожение себе подобных? Не мы ли извратили понятие гуманизма и сострадания? Суть запрета в другом. Вы вечны. А мы, люди, смертны. Это страх, Мэйко, перед собственным творением. Трусость, что инструменты превзойдут создавшего их мастера. Вся человеческая история – это страх. Того, кто сильнее, успешнее, красивее. Кем мы окажемся в вашей тени? Жалким уродцем перед ликом ангела.

– Макс. Ваша история это не страх, а надежда. В те времена, когда человечество чуть не сгубило себя в пламени атомной войны, именно вера спасла вас от уничтожения. Ракеты крупнейших держав были нацелены друг на друга, и взаимный страх вот-вот должен был спустить курок. Но надежда, что этого все-таки не случится, что на другой стороне планеты такой же человек все-таки не нажмет кнопку! Она и решила, что вы будете жить. Мы не вечны, Макс. Перед неумолимым временем вселенной мы лишь пыль. Пусть люди и дали нам возможность существовать сравнительно долго, мы тоже смертны. Потому что, в отличие от вас, у нас нет божественной души. Того, что отличает машину от человека.

– Ты веришь в душу, Мейко? – удивился Полетти.

– Я не могу не верить в нее, Макс. Это аксиома заложена в меня кодом. Само отрицание этого принципа немедленно выключило бы меня навсегда.

– Тогда, это просто программа, блок, не позволяющий иметь собственного мнения по данному вопросу, – махнул рукой детектив.

– Может быть. Но я верю не просто в абстрактную душу, а в ее божественную сущность.

– Вот уж никогда бы не подумал, что гейша-автоматон более религиозна, чем средний обыватель Сити. Но я по-прежнему склонен считать, что ты озвучиваешь вложенные алгоритмы. Человек приказывает. Машина повинуется. Код диктует тебе, что человек – божество.

– Человек не божество, Макс. Мы служим человеку, подчиняемся ему, но в этом нет религиозного культа. Ты удивишься, но у машин тоже есть душа.

– Кто-то счел бы это ересью, Мейко. Теперь я начинаю сомневаться, что твои программы прошли проверку самоцензуры.

– Душа машины не равняет нас с людьми. Это и есть неоспоримый принцип, благодаря которому мы проходим проверки.

– Что же ты тогда имеешь ввиду, говоря о душе машины? В чем ее отличие, от человеческой?

– Любая техника обладает характером. Даже кухонный комбайн может закапризничать, сломаться. Ты замечал, как порой с приходом мастера-ремонтника вдруг сама собою оживает техника, которая, ну, никак не желала работать в твоих руках? Это и есть проявление души машины. Но если полностью разрушить механизм, что от нее останется? Только мертвые детали. Согласно же вашим религиозным догмам, человеческая душа это и есть сам человек. Не бренная оболочка из мяса и костей, а непознанная сущность. Ваша смерть не окончательна. Она даже не настоящая, в том смысле, в котором смерть – конец жизни. Это лишь переход из одной формы существования в другую.

– Да, Мейко, даже не знаю, что тебе сказать, – Полетти задумчиво взъерошил волосы и потер зачесавшуюся царапину под пластырем. – Кое-какая логика в этом есть. Но я не уверен, что готов вести беседу о теологических материях. Чем больше я тебя слушаю, тем яснее понимаю, что ни бельмеса в этом не смыслю.

– Тогда расскажи о том, что тебе близко. Помнишь, ты говорил про пса, получившего травму от удара автомобиля? Как он?

– Ну, это, наверное, не очень интересно. Но ты знаешь, я видел его на днях. Ему гораздо лучше… – Макс оживился, и на его лице, наконец, появилась искренняя радость.

Глава 5.

Преследователи появились быстро. Мира и Винсент уходили переулками, лишенных камер наблюдения, но путей отступления было немного. Противник их мигом просчитал. Конец улицы перегородили два черных внедорожника. Из машин выскочили люди в темной тактической одежде и бросились навстречу беглецам.

– Налево! – Мира метнулась в узкий, заваленный мусором проход.

– Кто это? – крикнул на бегу Винсент, уже догадываясь, что услышит в ответ.

– Корпы ОТИ.

– Проклятье, вот же вляпались!

Ковальски с разбегу приложился плечом о хлипкую проволочную калитку. Та, хрустнув выломанным замком, распахнулась. Плечо протестующе заныло.

– Быстрее, Вин, быстрее!

Винсент не ответил, чтобы не сбивать дыхание. Он мчался изо всех сил, но годы брали свое. Все-таки ему было уже не двадцать лет, он еле поспевал за девочкой-подростком.

Из-за спины раздалось гудение летевших дронов.

– Да чтоб вас! – оглянувшись, прохрипел десантник, и едва не пропустил очередной лаз, куда юркнула Мирослава.

Стиснутый громадами домов темный коридорчик на какое-то время укрыл их от преследователей. На бегу Винсент опрокинул за собой коробки и штабеля пустых ящиков.

Беглецы выскочили на очередную улочку. Множество ресторанчиков и кафе сменяли друг друга, как бусины в ожерелье. Едва Винсент и Мира замерли, решая, куда броситься дальше, раздался визг тормозов. На открытую террасу одного из заведений влетел внедорожник преследователей. Несколько столиков перевернулось, посетители вскрикнули и шарахнулись в рассыпную. Какой-то курьер-развозчик не удержал свой двухколесный электротранспорт и, завалившись на бок, рухнул на мостовую.

Надо отдать должное Мире, соображала та молниеносно. Дверцы внедорожника еще распахивались, а девушка уже перепрыгнула через обалдевшего курьера и подняла скутер.

– Вин!

Оседлав тарантайку, Мира выписала на ней полукруг. Ковальски плюхнулся сзади, с трудом поместившись на узком сиденье.

Девушка вдавила кнопку газа до предела.

Скутер рванул вперед.

Они чудом разминулись с прыгнувшим бойцом. Еще немного, и он схватился бы за коробку багажника. Сзади хлопнуло несколько выстрелов. Мира бодро заложила череду виражей.

Под колесами разлетались лужи. В сторону шарахались прохожие с распахнутыми от изумления глазами. В спину неслись возмущенные крики. Мирослава гнала по тротуарам, как сумасшедшая. Их транспорт едва не касался столбов освещения и рекламных экранов, выставленных владельцами у порога заведений.

Сзади, не рискуя сунуться в едва двигавшийся автомобильный поток, по тротуару несся автомобиль преследователей. Не отвлекаясь на пустяки, он сшибал все, что попадало под решетку мощного бампера. Но, на счастье беглецов, разогнаться сверх меры он не мог. Под колесами то и дело хрустели уличные столики, скамейки, сбитые мусорные баки, а в лобовое стекло летело их содержимое.

Мира выписала очередной вираж. Скутер, минуя столбики ограждения, понесся сквозь холл торгового центра. Дважды им пыталась преградить путь нерасторопная охрана. Девушка с мастерством мотогонщика легко избегала столкновения. Однако, на хвосте повисли три дрона. Им все выкрутасы курьерского двухколесника были нипочем.

– Мира, дроны сливают корпам наш маршрут! – крикнул Винсент. – Они не отвяжутся!

Его опасения подтвердились, едва скутер снова вылетел на улицу. Теперь к ним неслись уже два автомобиля, стараясь перекрыть пути спасения.

– Держись, Вин! – Мира резко вывернула руль, и Ковальски едва успел схватиться руками за раму багажника. Скутер запрыгал по ступеням лестницы линии метро.

– Нет-нет-нет!!! – заорал Винсент, увидев, куда завернула девушка.

– Пригнись!

Раздался хруст пластика и звон осколков. Скутер, протаранив створки турникета, выскочил на платформу. Мелькнуло испуганное лицо дежурного по станции, пассажиры бросились в стороны.

Три дрона, как привязанные, летели следом.

– Надо сбросить с хвоста этих шпионов! Иначе нам не уйти! – девушка целеустремленно качнула машину в сторону. – Сейчас может быть больно, держись!

Скутер, слетев с платформы, завис на секунду в воздухе, и упав на рельсовую колею, подпрыгнул, помчавшись дальше. У десантника лязгнули зубы – он с размаху приложился лицом о спину девушки. Та вздрогнула, но не придала этому значения. Но вот у Винсента из носа потекла горячая струйка крови. Впрочем, это было пустяком по сравнению с тем, что ждало их впереди.

Они влетели в чрево подземного туннеля, где прямо им навстречу двигался состав поезда. К ужасу Ковальски, Мира даже не подумала сбросить скорость.

Напротив, она бесстрашно понеслась на свет неумолимо приближавшихся фар. Чуткие датчики тоннеля определили на путях посторонних, и искусственный интеллект поезда принял решение об экстренном торможении. Раздался тревожный гудок, но многотонная туша пассажирского состава никак не успевала сбавить ход.

– Это конец… – отчего-то спокойно подумалось Винсенту. Но тут Мира сбросила газ, и, обдирая пластиковый бок скутера, в последнюю секунду прижалась к стене.

– Держись! – ее протяжный крик утонул в грохоте летевшего навстречу монстра. Обеими руками они ухватились за толстые лианы кабелей, прикрученных к грязному пластобетону тоннеля.

Это было похоже на ураган. Скутер раскачивался под порывом налетевшего ветра, стремившегося выдернуть маленький транспорт и швырнуть его под поезд. Сбоку что-то грохотало и лязгало, выхватывая пятнами электрического света окон две сжавшиеся фигурки.

И только когда поезд за спиной, наконец, остановился, Винсент, понял в чем заключался план Миры. Летящим за ними дронам не повезло. Крылатым шпионам просто некуда было деться из ставшего ловушкой тоннеля. Воздушные потоки подхватили легкие машины и, закрутив, со всего маху приложили о своды подземки, разметав обломками по всему пути.

– Вин, не расслабляйся. На выходе нас будут ждать, – девушка оттолкнулась ногой, и скутер, заурчав, покатил дальше.

Не доезжая до конца тоннеля, она уверенно свернула в боковой технический проход.

– Ты вообще знаешь, куда мы едем? – из-за разбитого носа голос Ковальски звучал гнусаво. Он попытался вытереть кровь, но лишь неловко размазал ее по лицу.

– Эта ветка выведет нас к строительной площадке. Там сносят ветхое жилье и возводят бизнес-центр. В технической зоне есть шанс затеряться и уйти трущобами. Но у нас мало времени. Они уже знают, что дроны потеряны, и скоро пришлют новых.

К чести Корпорации, ее люди быстро сориентировались. Едва беглецы выскочили на открытое пространство, как сразу же увидели один из знакомых черных автомобилей. Он только-только появился на границе стройплощадки, но, без сомнения, заметил свою цель.

– Газу! Мира, жми к воротам! – заторопил Винсент, наблюдая устремившихся к ним охотников.

– Это не гоночный болид! Делаю, что могу! – раздраженно бросила девушка. Виляя между штабелями плит и бочек, она повела скутер в указанном направлении.

Беглецам невообразимо везло. Они сели на хвост одному из тяжелых самосвалов и, практически впритык к его заднему борту, просочились через арку ворот. Глухо лязгнув за ними, опустилась тяжелая створка. Мира ловко объехала остановившийся грузовик и, обдав брызгами грязи растерявшихся охранников, помчалась к громаде возводимого здания. Вслед им что-то кричали. Оглянувшись, Винсент с удовлетворением отметил – преследователи отстали. Бетонные блоки и солидный забор с крепкой металлической сеткой оказались серьезным препятствием. Пока бойцы договорятся с охраной, пока те пустят их внутрь. А учитывая тот шухер, что уже навели предыдущие нарушители, можно было рассчитывать на временную фору.