Чужеземец. Последняя битва

Теперь у императора на всей Земле остался один единственный любимый человечек, его дочь Мирра. Его Сладкий Цветочек.

– Папа, я хочу съездить с тобой в сады Диониса, мы не были там еще с прошлой Луны.

– Обязательно съездим, мое Сокровище. Но только через неделю, сейчас нужно навести порядок в нашем большом доме, который называется Империя.

Молодая смазливая служанка Мэй осторожно вошла в залу и учтиво поклонилась.

– Иди с Мэй, Солнышко. Приведи себя в порядок. Скоро уже завтрак.

Девочка обняла отца и поцеловала в щеку. Она осторожно спрыгнула на пол и побежала к служанке.

Таллос задумался. Неужели он становится с годами все более сентиментальным и чувствительным? Ведь он готов за одну только слезинку маленькой дочки выжечь пол мира. Если бы только его мать Эльза или отец, император Роб Железнобокий, давали ему в детстве хоть каплю такой родительской любви.

Отцу он никогда не нравился, с десяти лет родитель называл его не иначе, как «Черный угорь», за болезненную худобу и черные и жесткие волосы, как у арапа. Старшие братья почти никогда не брали маленького Таллоса на скачки или охоту, и в отрочестве единственными друзьями Таллоса были старый учитель Борк и полуглухой мальчик-конюх Ивен.

У Таллоса, к тому же, имелся в детстве физический недостаток, он хромал на одну ногу, и из-за этого не любил выходить в город, чтобы лишний раз не слышать людских насмешек. Но зато он много времени проводил со старым учителем в башне: учил словесность, философию и историю; те предметы, которые необходимы наследникам престола.

« Пожалуй, Таллос, в чем-то ты даже умнее старших братьев…– скрипел старческим голосом учитель Борк,– но тебе никогда не стать императором, мой юный друг…»

Как же ошибался тогда старик! Он не дожил всего год до восхождения Таллоса на Красный Престол.

Отец всегда учил сыновей, что Империя – это большой дом, в народе отца звали также Роб Справедливый. После его трагической смерти императором Ламарии по праву стал старший брат Валлос, средний брат Троис унаследовал земли Севера, а младшему Таллосу достался маленький клочок земли, каменистая провинция Хол-Рок.

Таллос частенько вспоминал что однажды, когда отец был еще жив, он случайно подслушал в этом зале странный разговор.

« Ваш младший брат далеко не простак, он довольно хитер и коварен, – тихо сказал отец, подойдя к окну,– ни в коем случае Таллос не должен унаследовать Империю и земли. В наследство я оставлю ему далекую восточную провинцию…»

« Отец! – удивился Валлос,– зачем ты вообще затеял разговор о наследстве? Ты здоров как бык, и наверняка еще будешь учить ездить верхом своих правнуков…»

Роб Железнобокий тяжело вздохнул, но ничего не ответил.

А через два месяца коварная стрела гуллийца, пропитанная ядом гадюки, пронзила его шею в южной провинции Империи. Роб умер почти мгновенно.

Валлос правил Империей как настоящий бесхребетник. Уже через полгода в стране начали вспыхивать крестьянские бунты, которые новый император безуспешно пытался подавить. Мало того, он собирался отдать часть Восточных земель варварам, а Южные земли и острова гуллийцам, чтобы создать временное перемирие с нападавшими племенами. Разбойничьи шайки свободно бродили по дорогам империи, грабили торговцев и убивали солдат, врывались в богатые дома к наместникам и лордам.

Пора было навести порядок в этом большом доме. Ведь именно этому и учил отец. Таллос никогда не любил старших братьев, и потому особенно не горевал, когда однажды Валлос упал с лошади на охоте и свернул шею, а Троис отравился вином, которые ему преподнесли в дар. Все это произошло за одну неделю, а вскоре Таллос уже устранял наемных убийц (которых сам нанимал), от чьих рук погибли его глупые братья, и вскоре по праву престолонаследия он занял Красный Трон.

Но случилось непредвиденное. Один из наемных убийц оказался жив, он и рассказал все Имперскому Совету. В столице могла в любую минуту начаться смута. Тогда Таллос сделал решительный шаг. Он собрал на площади народ Мехлеса, и сам рассказал, что убил своих слабовольных братьев, чтобы сохранить мощную и сильную Империю. Спасти государство. Новый император Таллос дал народу свободу, прекратил войны на границах и снизил налоги. За это его полюбили бедняки. Он за месяц разобрался с бродягами и шайками разбойников. Прекратились грабежи и поборы на дорогах. За это его полюбили богачи.

Так продолжалось три счастливых года. Империя расцвела и укрепилась. Но вскоре понадобилось вновь набрать большую армию и дать жестокий отбор обнаглевшим ордам варваров с Восточных земель. Вместе с тем пришлось принять несколько суровых законов, ограничивающих свободу крестьян, и закрепить на местах в городах ремесленников. И тогда народ неожиданно опять вспомнил, что Таллос – в прошлом братоубийца и узурпатор…

Император подошел к балкону и посмотрел на Южную башню, в народе ее называли Башня Висельников. На длинной перекладине висели десять мертвецов, которых казнили еще вчера утром. Тех, кто нарушил приказ Таллоса и решился ночью тайно покинуть город.

Ветер сильно раскачал на веревке одного из казненных, и присмотревшись, император узнал молодую девчонку-торговку, которая частенько продавала на рынке козье молоко. Труп девчонки уже почернел, но Таллос сразу узнал ее по узким девичьим плечам и длинной темной косе.

Пусть теперь горожане знают, кто нарушил приказ императора – того ждет трагическая и печальная участь…

Глава 3

Рэй

Последний день июня выдался очень жарким. Казалось, даже воздух плавится над раскаленной и истомленной от засухи землей. Капитан Платов чертыхнулся, вспомнив что кондиционер в машине уже давно накрылся, а смотаться в автосервис все никак не хватало времени.

Автомобиль мчался по трассе в сторону Тихореченска.

Рэй сидел на пассажирском сидении и молча смотрел на зеленую лесополосу, протянувшуюся вдоль автотрассы.

На крутом повороте Платов немного сбросил скорость.

– Ну что, Рэй, как самочувствие?

Командор вздрогнул: Максим впервые назвал его по настоящему имени, и это означало только одно, что капитан Платов ему действительно поверил…

– Знаешь, Макс, я чувствую себя отлично. Но вот только немного тревожно на душе. Даже не знаю по какой причине…

– Зато я знаю…– Платов кашлянул в кулак. – Не хотел тебя раньше времени расстраивать, но тут такое дело… эта тварь, что хотела тебя убить, когда ее везли – неожиданно ожила. Она перебила бойцов сопровождения и скрылась в неизвестном направлении. Я сам об этом только сегодня утром узнал.

– Адское пекло! Я же предупреждал, что сцилл очень опасен и его нужно было немедленно сжечь!

– Да это и понятно, – вздохнул Максим,– только командиров вокруг развелось, куда не плюнь… Меня к этому сциллу даже близко не подпустили, сразу повезли в секретную научную лабораторию…

Платов увидел, что попутчик побледнел.

– Мне сейчас точно нельзя домой, в Тихореченск, – покачал головой Рэй.– Сцилл продолжит меня искать и тогда могут пострадать женщина и мальчик, которые считают меня Сергеем Рябцевым…

– Да, вот это действительно незадача…– задумался Платов.– Слушай, а давай-ка я тебя пока в одну глухую деревушку на время завезу пожить. У меня там остался от дедушки в наследство старый, но еще добротный домик. Все некогда продать… да и жалко, если честно, продавать за копейки… Почти все детство там провел…

– Сцилл наверняка и там меня найдет.

– Да пока он тебя найдет, мы сами эту тварь вычислим. Я свои связи в ФСБ подключу, военных поднимем, и за пару дней точно спеленают этого мутанта!

– Хорошо, Максим, поехали в эту деревушку. Только оружие мне оставь.

Платов кивнул и достав из бардачка «Глок», протянул попутчику.

Хутор Камышанка действительно находился в глуши, вдалеке от автотрассы, будто спрятался подальше от больших городов и цивилизации.

Проезжая по ухабам узкую плотину между небольших озер, Платов усмехнулся и показал на покосившиеся деревянные опоры ЛЭП с провисшими проводами, которые сиротливо торчали вдоль грунтовой дороги:

– Ну хоть электричество здесь еще есть, я уже грешным делом подумал, совсем деревушку забросили…

Вскоре друзья въехали в хуторок и Максим остановил машину под старой развесистой ивой. В глубине двора, огороженного старым частоколом, притаился большой деревянный дом. Резные потрескавшиеся наличники на окнах и шиферная крыша, почти полностью покрытая желто-зеленым мхом, выдавали уже довольно приличный возраст жилища.

На скамейке, возле соседней саманной хижинки, сидела морщинистая старуха в длинном цветастом халате и синем платке. Увидев подъехавшую машину, она привстала и медленно засеменила навстречу.

Максим вылез из автомобиля и громко поздоровался:

– Ну здравствуй, Петровна!

Старуха подошла ближе и осторожно остановилась в трех шагах от капитана Платова:

– Мишка? Ты что ли?!

– Я Максим. Внук Данилыча.

– А… Максимка… давненько что-то ты не приезжал в наши края…

Бабуля обернулась и внимательно посмотрела на командора.

– А ты кого привез? Покупателя на дом?

– Баб Маш, да какого там покупателя… Товарищ привез немного погостить. Потянуло его на природе пожить, в деревенской глуши. Ты мне лучше вот что скажи, сколько народу сейчас в Камышанке осталось?

– А… – задумалась бабуля,– Никифоровы остались, Степанковы, Петровы еще пока не уехали… Да еще мы, старики, тоже здесь свой век доживаем…

– Дядя Гришка жив-здоров?

– Здоров, чертяка, что ему станется…

Платов показал на два добротных двухэтажных коттеджа на другом краю деревушки, огороженных высоким бетонным забором.

– А это кто построился?

– Дачники из города. Тоже любители летом в глуши пожить. Одна хоромина профессора из Москвы, а другая какого-то бизнесмена. Но москвичи редко приезжают, всего пару раз в месяц. А усадьбы таджик охраняет, заодно и за садом-огородом следит…

– Понятно,– задумался Максим,– а продуктовый ларек, как я понял, у вас закрылся?

– Год уж как… Если что мы раз в неделю Гришку снаряжаем, он из Самойловки продукты привозит…

Максим с грустью осмотрел пустынную улицу с заброшенными покосившимися домиками и кивнул:

– Ну что, Рэй, пойдем. Покажу наши апартаменты…

Петровна прищурилась и посмотрела на командора:

– Ты, милок, если что нужно – обращайся, я тут рядом живу…– старуха медленно развернулась и заковыляла назад, к своей хижинке.

Платов вошел в калитку и недовольно осмотрел заросший бурьяном огород за домом:

– Вот Мишаня… обещал же, что присмотрит за домом…

– Что еще за Мишаня?

– Брательник мой двоюродный, из Самойловки. А вообще, Рэй, это даже хорошо. Чем меньше народу знает что ты здесь – тем лучше.

Макс протянул руку под старую ветровую доску над дверью и вытащил полукруглый ключ. Открыв амбарный замок, он извлек его из дужек и осторожно вошел внутрь:

– Ни хера себе… а в хате-то, оказывается, полный порядок!

Командор прошел следом.

В просторной веранде, которая наверняка служила и кухней, посреди комнаты стоял аккуратный круглый столик с цветастой скатертью, на стене висели деревянные полочки с посудой, а в углу монотонно гудел небольшой холодильник.

Макс приоткрыл дверцу холодильника:

– Похоже, я не прав оказался насчет брательника. Этот чертяка сюда все же иногда наведывается. Даже кое-что из продуктов имеется. А вот Петровна что-то об этом ничего не сказала…

Платов внимательно осмотрел кухню.

– Послушай, Максим…– тихо сказал командор,– Нам нужно серьезно поговорить. Пойми, мне больше не к кому обратиться за помощью, а мою тайну знаешь только ты и Егор.

– Да я же тебе сказал, поймаем мы твоего сцилла…

– Да я не о том. В последнее время я очень долго думал. Выслушай меня внимательно. Ведь если в дверь можно войти, то из нее можно и выйти назад. Понимаешь… я хочу попасть назад, в свой Мир. Ведь наверняка у вас в России есть сильные маги. Я точно знаю, что существуют Порталы межу Мирами, ведь проник же сюда каким-то образом этот сцилл…

Капитан Платов присел на небольшой диванчик у окна и задумался:

– Знаешь, Рэй… у меня вообще эта история пока в голове не укладывается. Другие Миры, Порталы… А магов и экстрасенсов у нас в стране полно, но кто из них настоящий и сумеют ли они помочь – вот это большой вопрос…

– Давай все же попробуем кого-нибудь найти. Того, кто действительно сможет помочь. Ты же сам говорил, что у тебя хорошие связи, чтобы отыскать в стране практически любого…

– Вопрос, конечно, интересный…– усмехнулся капитан Платов.

Он хитро прищурился и вдруг вытащил из-за спинки дивана тонкие женские колготки. Платов удивленно растянул эластичный материал в руках и широко улыбнулся:

– Теперь понятно, зачем сюда Мишаня наведывается. Наверняка, шалав из Самойловки таскает. Он у нас еще с юности шибко охочий до женского полу. Ладно, Рэй, собирайся!

– Куда?

– В Самойловку наведаемся. Харчами запасемся, заодно и к братцу моему шалопутному заглянем, предупредим, чтобы пока нос сюда не совал…

Когда друзья вернулись из Самойловки, капитан Платов по-хозяйски разложил продукты в холодильнике и хитро подмигнул:

– Попробую все же что-нибудь узнать про магов. Есть у меня один знакомый из ФСБ, который как раз специализируется на этой теме… А ты, Рэй, пока особо в деревушке не рисуйся. Отдыхай, наслаждайся природой. Здесь, кстати, на озерах рыбалка классная. В старом сарае если пошаришь – наверняка удочки отыщешь.

Капитан вытащил из кармана новый мобильник и протянул командору:

– Держи для связи. Там пока всего два номера. Мой и Егора. Если узнаю что-то важное – обязательно сразу позвоню. И с пистолетом поаккуратней. Без нужды не шмаляй!

Платов пожал командору руку и вышел за калитку. Вскоре он сел в машину и умчался из Камышанки.

Рэй присел на каменные приступки и погрузился в раздумья. Он понимал, что если сцилл остался в живых, он вскоре наверняка выйдет на его след и объявится в этой деревушке, у этих существ просто звериное чутье. Нужно будет серьезно подготовиться к встрече с опасным противником. Хотя командор точно знал еще одно – у обычного человека при схватке с охотником-сциллом практически нет шансов выжить.

День уже клонился к вечеру, полуденная жара резко пошла на убыль. Рэй нашел за сараем высокую деревянную лестницу, принес ее и взобрался на чердак, чтобы осмотреть окрестности.

Деревушка оказалась и вправду совсем небольшая. Почти все домики были заброшены, а дворы заросли бурьяном и лопухами. Только два кирпичных особняка на другой стороне хутора, огороженные высоким забором, гордо возвышались над деревенскими полуразвалившимися хибарками. Прямо за особняками начинался густой зеленый лес, а где-то впереди, между деревьями, виднелась серебряная полоска реки. С другой стороны деревушки он рассмотрел озера с берегами, заросшими густым камышом. Извилистая грунтовка, ведущая к автостраде, плавно поднималась на небольшой холмик, и казалось, что этот маленький хуторок будто спрятался в низине, среди озер и леса. Довольно спокойное и уютное местечко.

Интересно, почему люди покидают эти замечательные края и устремляются в каменные душные города?

Командор спустился и присел на каменные приступки. За калиткой вдруг промелькнула высокая темная фигура. Кто-то стоял снаружи, но пока не решался войти. Рэй нащупал в кармане пистолет и сдвинулся на край приступок.

Наконец, калитка со скрипом приоткрылась и во двор осторожно вошел высокий седой старик. Он тут же грозно сверкнул глазами:

– Ты кто такой, паря?

– Меня зовут Сергей. Я друг Максима Платова.

Старик вздохнул, достал из кармана смятую пачку сигарет и медленно присел на завалинку. Он щелкнул зажигалкой и закурил, задумчиво выпуская из ноздрей сизоватый дымок:

– Значит ты Максимкин приятель… а я уж грешным делом подумал, что ворюга на участок Данилыча забрался. Дай, думаю, пойду посмотрю…

Рэй усмехнулся, взглянув на бравого старика, который буравил его внимательным взглядом выцветших голубых глаз

– Так вы с Максимкой сослуживцы?

– Можно и так сказать.

– Значит тебя Сереем кличут… а меня можешь звать дядя Гришка, – старик протянул сухую широкую ладонь.

Командор пожал ее, почувствовав довольно сильное рукопожатие, и понял, что сил у старика действительно хоть отбавляй.

– Дядя Гришка, а как же ты не испугался на воров с голыми руками идти? Ведь немолодой уже, а если невзначай бока намнут?

Старик отбросил окурок и хитро ухмыльнулся:

– Эх, знал бы ты меня раньше, паря! Я же в молодости все окрестные деревушки вот здесь, в кулаке держал!

Он показал большой темный кулак.

– Значит, силен был в драке?

– В драке? – широко улыбнулся старик, обнажив крупные желтоватые зубы.– В жизни кулаками махал всего пару раз, да и то в армии. Меня и так все мужики боялись и уважали. Только не подумай, что я хвастаюсь. Силен я в молодости был, прямо как былинный Илья Муромец. Двухсотые гвозди на палец в кольцо наматывал. Я же с юности в колхозной кузне пахал.

– Мой отец тоже кузнец. Я раньше тоже частенько помогал ему в кузне.

– Значит понятие имеешь… – усмехнулся собеседник в седые щетинистые усы. – Слушай, Сергей, а где Максимка-то, я его уже пару лет не видел…

– Меня привез, а сам по делам уехал.

– Понятно. Сам-то откуда будешь?

– Из Тихореченска.

– Значит тоже из военных?

– Да, старший лейтенант.

Старик задумался, наверняка вспоминая прошлое. Его глубокие морщины на лице на короткий миг разгладились.

– Да, Серега, я вот думаю, хорошо, что сейчас российскую армию снова начали укреплять и поднимать авторитет военных. Как говориться – не хочешь кормить свою армию – придется кормить чужую.

– А это ты, дядя Гриша, в точку сказал. Сильная армия – это основа и защита государства.

Рэй невольно с грустью вспомнил, как печально закончилась его блестящая военная карьера в Ламарии.

Старик почесал затылок огромной пятерней:

– Ну что, Серега, так и будем здесь сидеть, как два тополя на плющихе? Пойдем, покажу тебе свою кузню. Заодно и по сто грамм выпьем за знакомство…

Старый кузнец жил один, в самом центре деревушки, в добротном кирпичном доме с кованными зелеными воротами и высоким забором.

– Да… старость, конечно, не радость, – проворчал старик,– смолоду-то думал, что сносу мне не будет. А сейчас что ни день, то спину малость прихватит, то суставы к дождю ломит… В кузнице уже редко работаю. Да и заказов сейчас нет, хутора наши окрестные совсем опустели.

– Куда же все уезжают?

– В город тянутся, за лучшей жизнью… Нашу деревеньку и вовсе хотели под снос пустить, и построить здесь турбазу для буржуев. Ко мне ухари из города приезжали, предлагали однокомнатную квартиру в райцентре за мой дом, да только я им шиш с маслом показал, и нашим оставшимся жителям сказал, чтобы не дергались… Я же тут вроде как староста…

Они вошли в небольшую каменную кузницу во дворе, и на Рэя сразу же нахлынула волна воспоминаний: как в юности он помогал отцу раздувать горн, таскал уголь, делал первые заготовки, звеня молотом по наковальне, а после работы аккуратно складывал клещи, оправки и прочие инструменты на полочки. Кузница любит порядок.

« Если хочешь стать хорошим мастером, Рэй, тебе нужна не только сила и выносливость, но в большей степени терпение и сноровка…» – сразу вспомнились слова отца.

– Ну что, Серега? – усмехнулся старик. – Как-нибудь на досуге раздуем горн?

Рэй улыбнулся и кивнул.

– Ладненько, пойдем. Угощу тебя своим домашним самогоном.

Они сели за столом в беседке, густо заросшей диким виноградом.

Дядя Гриша по-хозяйски достал из маленького холодильника запотевший пузырь, и пару тарелок с салом и огурцами.

– Давай за знакомство!

Рэй выпил рюмку огненной воды и закусил ломтиком копченого сала. В голову сразу слегка ударило.

– Мне тоже малость на войне побывать пришлось. В Афгане.

Старик закурил, наверняка вспоминая молодость.

– После учебки в Ташкенте сначала оставили там и дослуживать, а месяца за три до дембеля нас забросили в Афганистан. Однажды сопровождали мы колонну в Баграм. На горном перевале попали в засаду. Моджахеды обстреляли и разбили почти всю нашу колонну. Половину солдат убили, половину в плен взяли. Ящики с оружием и сухпайком разграбили, а технику сожгли. Мне и Витьке Зайцеву удалось убежать и спрятаться в ущелье, мы просидели там до глубокой ночи. А после, под покровом темноты, стали выбираться назад, к своим. Так и шли по ночам, а днем прятались, как землеройки, в горных камнях.

Старик снова налил по стопкам самогон.

– Дядя Гриша, ты извини, но мне нельзя больше. Я после ранения.

– Понимаю…– вздохнул собеседник.– Вот скажи, Серега… и почему народу мирно не живется. Ведь сколько люди живут на Земле – столько и воюют.

– Это точно. А как ваша история на войне закончилась? Дошли до своих?

– Я дошел, а Витька нет. Сломался он. После пятой ночи мы затаились в горной расщелине, снова ожидая темноты, чтобы продолжить путь. Внизу простирался небольшой кишлак, в этот день шел какой-то мусульманский праздник, местные жители варили шулюм в огромном казане. Ароматный запах распространялся и доносился даже до нас. А мы не жрали ничего кроме колючек уже пять дней. Вскоре и я, и Витька, задремали… а проснулся я уже от звука автоматной очереди. Оказалось, мой однополчанин не выдержал и как только начало смеркаться, спустился вниз, чтобы поживиться едой. Голод напрочь пересилил его инстинкт самосохранения. А убил его тринадцатилетний афганский пацаненок. Местные сразу стали обыскивать окрестности и быстро обнаружили меня. А я, если честно, уже обессилил и даже сил не было убегать. Афганцы связали меня и бросили в зиндан. Но тогда мне крупно повезло. Наутро к кишлаку подъехали наши десантники, они искали в горах и окрестностях солдат из разбитой колонны, и старейшины, посовещавшись, отдали меня нашим. А уже через две недели я поехал домой, на дембель. Вот такая вот история…

Командор задумался. Наверное, он тоже мог бы многое рассказать о войне, наверняка более жестокой и беспощадной…

Дядя Гришка молча выпил:

– А за Максимку ты, парень, держись. Он парень верный. И в беде никогда не оставит, это я тебе точно говорю…

Собеседник слегка покашлял:

– Слушай, я тут историю одну про Максима вспомнил.

– Что за история?

– Его покойный дед, Алексей Данилович, раньше в нашем колхозе водителем работал. Он еще малость Великую Отечественную застал. Прагу и Берлин освобождал от фашистов. А в начале двухтысячных у нас по деревням ухари-аферисты ездили: скупали иконы, старинные вещи, военные ордена и медали. Народ от безденежья кое-что нес и продавал из дома. У Данилыча имелся Орден Отечественной Войны, про который узнали эти аферисты. Они несколько раз приезжали и предлагали продать орден. На черном рынке за него давали хорошую цену. Но старик категорически отказывался. Тогда эти жулики улучили момент, когда Данилыч уехал в райцентр, выкрали орден и еще несколько боевых наград. Старик тогда расстроился шибко, он обращался в милицию, но все бесполезно. Вскоре про эту кражу узнал Максим. Он тогда учился в десятом классе. Не знаю, как ему удалось, но к 9 мая все награды Данилыча вернулись на прежнее место. А аферистов он тогда хорошенько проучил, они потом месяц в районной хирургии лежали, и навсегда забыли дорогу в наши края. Вот такой он парень, Максимка Платов…

Погостив у дяди Гришки и послушав еще немного истории из деревенской жизни, Рэй ушел домой уже затемно. Он почти сразу уснул, даже забыв об опасном сцилле, который наверняка уже шел по его следу.

Ночью командору приснилась родная деревушка в горах, дом и старая отцовская кузница. Во сне он опять был тринадцатилетним мальчиком, который первый раз взял в руки молот. Отец ругал его за неудачные заготовки, заставляя переплавлять их и вновь делать все по-новому. Рэй в отчаянии стучал молотом, высекая из-под расплющенного оплавленного металла яркие снопы искр. Наковальня звенела и казалось вот-вот лопнет…

Командор неожиданно проснулся. Он лежал и думал об этом сне. Вспоминал, как только через несколько месяцев работы в кузне рука стала твердой, начинала привыкать, а заготовки стали приобретать точный и завершенный вид. Отец никогда не хвалил его, и если что-то действительно хорошо получалось, он только молча кивал и шел работать дальше.

А еще командор вспоминал о жене Аше и сыновьях. Как страстно он желал увидеть их сейчас хотя бы в мимолетном сне…

Рэй осторожно прислушался к ночным шорохам, монотонному треску сверчков во дворе и вскоре снова провалился в сон…

Велда

Охотница медленно брела по лесной просеке, не разбирая дороги. Велда сама не понимала, как же могло получится, что она оказалась всего в волоске от гибели.