Любовь со вкусом осени

Глава 3

Варенье для души

Каждая вторая суббота в нашем городке начинается одинаково: почти все местные жители спешат на рынок за свежей рыбой. Уже к девяти утра здесь шумно и многолюдно. Я к морепродуктам отношусь равнодушно, но каждый раз топчусь в очереди ради селедки или копченой скумбрии для Евдокии Васильевны. Эх, это моя расплата за пирожки с капустой. Рыбный рынок находится в другой части города, и ей самой тяжело сюда ездить.

Снимаю шарф и прячу его в сумку, чтобы он не успел пропитаться местным ароматом коптильного дыма, рыбы и чего-то неуловимо сладковато-кислого. Я осторожно пробираюсь между мокрых прилавков, стараясь ничего не задеть и не испачкаться.

Продавцы громко перекрикиваются через ряды, под ногами скрипят мокрые доски, и я непроизвольно опускаю взгляд. На мне сегодня такие же ярко-желтые резиновые сапоги, как на большинстве местных продавцов. Осталось купить такую же телогрейку, как у них, и точно сойду тут за свою. Но вместо телогрейки я покупаю оранжевые вязаные носки у бабушки на углу. Она очень добрая, отдает носки почти даром, да к тому же пытается всунуть мне сдачу, но я не беру. Мне становится так ее жаль, что я покупаю еще и зеленые носки. Правда, они на три размера больше моего, но это неважно.

Дальше я иду знакомым маршрутом до рыбной лавки. «Скумбрия горячего копчения, запомнила? – инструктировала меня Евдокия Васильевна утром. – Чтоб глазки блестели, а шкурка золотая. И торгуйся, Лиза, торгуйся. Они там цену накручивают в два раза!»

Для меня это задание – настоящий стресс! Одна мысль о том, что нужно торговаться, вводит меня в ступор. Но я лишь вздыхаю и останавливаюсь перед прилавком, на котором горой лежат янтарно-коричневые рыбины с маслянистыми боками. Продавец, мужчина в резиновом фартуке и с усами, как у моржа, чистит ножом доску и даже не поднимает на меня головы.

Вежливо покашливаю и подаю голос:

– Здравствуйте.

– Здравствуй-здравствуй. – Он выпрямляется и закручивает усы. – Что брать будем?

– Скумбрию. Копченую. Горячего копчения, – на одном дыхании выпаливаю я.

– Вон, – он указывает ладонью в левую часть прилавка. – Триста рублей штука.

Это много или мало?! Я начинаю нервничать. Вдруг триста – это хорошая цена, а я тут торговаться надумала? Но язык мой – враг мой. Не успеваю оформить мысль в голове, слышу свой жалобный голос.

– Дорого.

Боги! Как стыдно! Я сейчас упаду в обморок. Мне резко становится душно, и я пытаюсь немного оттянуть воротник.

– Дорого? – Продавец усмехается, откладывает огромный нож в сторону и скрещивает руки на груди. – Милая моя, вы на ценник смотрели? Это копченость ручная, не магазинная. Дымком, угольком, по всем правилам.

– Отдадите за… двести? – спрашиваю я и сама пугаюсь собственной наглости.

– Двести? – возмущается продавец. – Двести – это я себе в убыток. Берите за двести пятьдесят.

Ого, да он скинул мне целый полтинник! Это что, получается, я на верном пути?

– Двести двадцать, – говорю я, поверив в себя. Но потом резко начинаю сомневаться и выдумываю на ходу. – У меня соседка, ей надо. Она это… больная.

Испуганно замолкаю, понимая, что я перегибаю. Да простит меня Евдокия Васильевна! Хочу бросить всю эту скумбрию горячего копчения и сбежать. Но почему-то ноги врастают в землю, и я молча моргаю.

Продавец задумчиво закручивает свои шикарные усы, внимательно смотрит на меня, потом на рыбу, потом снова на меня. От вранья начинает кружиться голова.

– Больная, говоришь? – В глазах мужчины мелькает насмешка. Кажется, меня раскусили. Вижу, как он прячет улыбку в усах. – Ну ладно, для больной отдам за двести тридцать.

– Идет, – с облегчением выдавливаю я из себя и лезу в сумку за кошельком. – Дайте две, пожалуйста.

Когда все самое страшное остается позади, я выхожу с рынка. Ветер с залива тут же бьет в лицо, принося с собой запах соли и водорослей. Сжимаю в руках газетный сверток, от которого исходит тепло копченой рыбы с ароматом дыма. М-да, торговля – это не мое, думаю я про себя.

Домой я возвращаюсь пешком, потому что никуда больше не спешу. Иду по набережной под оглушительные крики чаек и порывистый морской ветер. Удивленно замечаю свет в кофейне. Странно, ведь сегодня выходной, и «Чайка» должна быть закрыта.

Мне пока сложно понять нового бариста. Я ходила в кофейню три дня подряд. Заказывала кофе, садилась за любимый столик и принималась за работу над текстом. Матвей без лишних комментариев и ненужных разговоров ставил передо мной чашку. Я ценю в людях ненавязчивость. Можно сказать, своим поведением он точно заработал от меня плюсик.

Я притормаживаю напротив кофейни. Поддаюсь любопытству и беру чуть правее. Словно заправский шпион, всматриваюсь в высокие стеклянные окна, пока на улицу не выходит Матвей. Он без фартука, лишь в черном спортивном костюме и белой бейсболке, надетой козырьком назад.

Прибавляю шагу, чтобы он меня не заметил, но в этот момент Матвей поворачивается и приветливо машет рукой. Я скованно улыбаюсь и после заминки подхожу ближе.

– Привет, – встаю перед кофейней и заправляю выбившуюся прядь под шапку.

– Привет, – улыбается Матвей, засовывая руки в карманы штанов и покачиваясь с носка на пятку.

– Не знала, что вы работаете еще и в субботу, – незаметно кошусь на него, перехватывая удобней пакет со скумбрией.

– Не работаем. Просто я решил немного… оживить это местечко. Нужно мнение постоянного посетителя. – Он поворачивается ко мне и хитро щурится. – Зайдете?

– Эм… – мычу я.

– Перейдем на «ты»? – продолжает обескураживать меня Матвей своей простотой. – Мы слишком молоды, чтобы выкать.

– Ну да, – тяну я с сомнением. – Наверное.

– Ну что, идем? – Он кивает на «Чайку», а затем открывает передо мной дверь. – Прошу.

Раз уж я сторговала рыбу на семьдесят рублей, мне сегодня ничего не страшно, отважно думаю я, заходя внутрь.

– Смотри. – Матвей убегает за стойку и возвращается с коробкой. – Я хочу развесить над окнами лампочки. Сейчас темнеет с каждым днем все быстрее. Подарим людям немного света?

Я пораженно смотрю на коробку с гирляндами в его руках. А ведь это действительно хорошая идея!

– Помощь нужна? – с готовностью предлагаю я, словно он уже что-то зажег у меня внутри.

– Конечно.

Я снимаю пальто и бросаю его на диванчик рядом с аккуратно сложенным клетчатым пледом. Их Матвей разложил у каждого столика, чтобы посетители могли согреться после дождливой погоды. А еще поставил стеклянную вазочку с печеньками с предсказаниями на стойке, чтобы каждый мог услышать пару добрых слов за чашкой кофе.

– Тетя выдала мне эти огоньки, но не уверен, что из этого спутанного шара получится что-то стоящее.

– Сейчас проверим! – с энтузиазмом говорю я, закатывая рукава.

Мы начинаем суетиться и придумывать, как закрепить гирлянду над окнами. Затем Матвей приносит из подсобки лестницу, а я терпеливо распутываю огоньки. Он забирается к потолку, я помогаю внизу.

– Слушай, – Матвей замирает на второй ступеньке и хмурится. – Ты не знаешь, чем здесь так странно пахнет?

Упс.

– Это скумбрия горячего копчения, – с извинениями развожу руками я.

– Понял, – весело кивает он. – И почем у вас тут скумбрия?

– По деньгам, – уклончиво отвечаю я. Второй раз за день позорной истории про то, как я торговалась за эту рыбу, мне не пережить.

– Вы же живете на берегу моря. Вам рыбу должны раздавать бесплатно, – замечает Матвей. Довольно верно, стоит признать.

– Я сторговалась на хорошую скидку, не переживай, – отмахиваюсь от его расспросов я.

Время летит быстро. Всего через полчаса мы заканчиваем нашу работу. Матвей спускается с лестницы, правда, промахивается с последней ступенькой и нелепо заваливается на пол. Я не сдерживаю смех. Матвей с моей помощью поднимается на ноги, и мы любуемся, как над высокими окнами неровной волной тянется гирлянда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.